• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:26 

Детство Шерлока Холмса. Глава 16

Снова счастливый дом

Мастер Майкрофт, на Пасху приехавший домой из Итона, увидел дом, если и не полностью таким же, каким он когда-то был, но как никогда близким к той атмосфере старого уютного дома. Мастер Шерлок, как всегда, проводил с братом много времени, и они вдвоем ходили в деревни, на фермы, рудники и все также делали выводы на основе своих наблюдений за людьми, которых там видели. Все также они обсуждали свои достижения, уединившись в какой-нибудь комнате. Однако младший Холмс – так же, как и его отец – по-прежнему много времени проводил со своей тетей, ухаживая за цветами в оранжерее и совершая поездки в экипаже, которым Уилкокс научил его править. И они с Дэйзи все также бродили по окрестностям.
Нередко, уже после того, как мастер Шерлок ложился спать, мне приходилось слышать, как миссис Фэрберн рассказывала мистеру Холмсу , как ее поразили его выводы о сельских жителях, которых они видели, и вообще его познания.
- Дэвид, - начала она как-то вечером, когда они вдвоем сидели в гостиной, и я наливал портвейн в их бокалы, - ум Шерлока действительно совершенно неизмерим. Ты так привык к этому, наблюдая эти проявления чистого разума вот уже пятнадцать лет, сначала у Майкрофта, теперь у Шерлока, что возможно, ты не видишь, каких высот они с такой легкостью достигли.
Эдварду, сыну моей дочери , девять, он также проходит обучение дома, с учителем, и он сражается с латынью, математикой и чтением и часто дерется со своим младшим братом за право обладания какими-нибудь игрушками. Когда я бываю в гостях у дочери, и сижу и разговариваю с Эдвардом, мы говорим о том, как он ненавидит математику, как он злится на своих братьев, что он будет лучшим нападающим в команде регби в Хэрроу, о том, какие вкусные торты пекут в кондитерской на Флит-стрит и как бы ему хотелось уплыть в Бангкок на пиратском корабле. И я не могу как-то придираться к мальчугану, ибо именно об этом и говорят девятилетние мальчики. Но, боже мой, знаешь ли ты, о чем мы с Шерлоком говорили сегодня, сидя у Эйсгартских водопадов?
- Нет, Мэгги, о чем? – спросил мистер Холмс. На его губах появилась самодовольная улыбка, и я видел, как его радовало то благоговение и уважение, которое очевидно чувствовала миссис Фэрберн к его уникальным детям.
- Мы говорили о христианстве, и он говорил, что не был уверен в том, что ему нравятся все взгляды и концепции этой религии. Боже мой! Мы говорили о нескольких христианских концепциях – грехе, искуплении, добре и зле, рае и аде. Он искренне хотел, чтобы я участвовала в разговоре, хотел знать мое мнение о христианстве и других известных мне религиях, но я бессчетное множество раз сознавала, что я более несведуща , менее проницательна и гораздо менее ценный собеседник, чем мой восьмилетний племянник. – Она покачала головой. – Поразительно! И подумать только, что я сочла чудом те два параллелограмма!
- Мэгги, его всегда интересовали религиозные вопросы. Как только он научился читать…
- В три месяца? – хихикнула миссис Фэрберн.
- … в два с небольшим года, он начал читать Библию вместе с Кэтрин, и всегда интересовался религиозными и философскими вопросами. Кажется, что после ухода моей любимой Кэтрин, Шерлок с еще большим пылом ищет ответы на самые основные вопросы нашей религии.
- А Майкрофт, он тоже задается такими вопросами?
Тут лицо мистера Холмса омрачилось, и он помолчал, выбивая трубку в пепельницу.
- Майкрофта не интересуют подобные вопросы. – Он взглянул на сестру. – Его интересы лежат в мире политики, и по большей части его интересуют знания в этой области для каких-то его собственных таинственных целей. Меня успокаивает только одно – то, что он обещал использовать свои способности исключительно ради справедливых и честных дел.
- Значит, он не будет захватывать весь мир? – спросила миссис Фэрберн, склонившись над вышивкой и скрыв свою лукавую улыбку.
Мистер Холмс смотрел на сестру, поглощенный воспоминаниями – «Майкрофт, мой мир.» Интересно, помнил ли он это заявление столь же ясно, как и я. Он глубоко вздохнул.
- У него нет для этого энергии, в этом я уверен, - сказал он.
- А Шерлок? – спросила его сестра.
Мистер Холмс начал выбивать свою трубку.
- Не думаю, что у него есть такое желание.
Вычистив трубку, мистер Холмс продолжил.
- Шерлоку хорошо с тобой, Мэгги. От тебя исходит искреннее сочувствие и привязанность. Его сон, аппетит, само его настроение никогда не смогли бы настолько восстановиться, если бы не твои приезды в Хиллкрофт Хаус. Я бы никогда не смог помочь ему так быстро поправиться. Я бесконечно благодарен тебе.
- Дэвид, не стоит благодарить меня. Я желала бы быть подальше от такого человека как мистер Фэрберн, как бы ужасно это не звучало, и мне так хорошо здесь с Шерлоком и Майкрофтом. Если мое скромное присутствие как-то поможет этим не по годам развитым мальчикам справиться с этим неописуемым горем, причиненным смертью их матери, то я бы согласилась, чтобы каждый день некий гений ставил меня в тупик, сидя со мной у водопада.
Мистер Холмс положил трубку на стол, встал, подошел к сестре и сел рядом с ней. Она перестала вышивать, и он взял ее за руку. Я вышел из комнаты, чтобы оставить их наедине, хотя задержался в коридоре, чтобы все услышать.
- Я не сильный человек, Мэгги, - сказал мистер Холмс, - и боюсь, что без тебя я в своем безутешном горе полностью предался бы пороку, который каждый день манит меня в свои сети. Лишь, когда ты здесь, мне легко отказаться от него. Когда ты уезжаешь, я с грустью должен признать, что я самым недостойным образом припадаю к бутылке и настолько часто, что меня охватывает стыд и гнев на самого себя. Когда Майкрофт приезжает домой, он подолгу умоляет меня не пить, хотя бы ради Шерлока. Я смущенно признаю, что без тебя это было бы невозможно – хоть я и знаю, что должен быть сильным ради сына. Твое присутствие здесь оказалось даром небес для всех нас.
Он пожал ее руку, затем встал и пошел к двери. Я скорее бросился вперед по коридору и начал протирать перила лестницы тряпкой, что была у меня при себе.
- Доброй ночи и да благословит тебя Господь, - произнес мистер Холмс..
- Доброй ночи, дорогой Дэвид, - услышал я ее тихий ответ.
Несколько дней спустя, когда я проходил мимо утренней комнаты, то услышал, как миссис Фэрберн и мастер Шерлок читают «Сон в летнюю ночь». Хотя мастер Шерлок и не перепрыгивал через мебель, изображая Пэка, как делал это прежде, сам факт, что он занят тем, что было тесно связано со светлой памятью его матери, породил во мне безумную надежду на его полное выздоровление.
Мастер Майкрофт, приехавший домой на летние каникулы также проводил время с миссис Фэрберн, но не искал ее общества так жадно, как его младший брат. Он был все такой же замкнутый и непостижимый, как всегда. Кроме общения с членами семьи все его внимание было сосредоточено на небольшом чемодане с книгами, без которого он никогда не пускался в путь. Полагаю, что его любовь к чтению можно было сравнить лишь с желанием, чтобы его брат научился пользоваться собственным фантастическим интеллектом.
- Что ты сейчас читаешь, Майкрофт? – спросил как-то вечером мастер Шерлок.
- О минералах и драгоценных камнях , их истории, их индивидуальной ценности и где был добыт тот или иной камень, - ответил его брат, не поднимая головы от книги.
- О, - кивнул мальчик. – Но зачем?
Мастер Майкрофт опустил книгу на колени.
- Зачем? Шерлок, скажи мне, зачем, по-твоему, я выбрал для изучения такую тему?
Мальчик пожал плечами.
- Я не знаю. – Зная, что его брат ненавидит эту фразу, он быстро добавил. – Я хочу сказать, что , наверное, ты заинтересовался этими камнями.
- В самом деле? – в голосе Майкрофта явно звучал сарказм. – Каким сообразительным ты порой бываешь, Шерлок.
И он вернулся к книге.
Лицо мастера Шерлока вспыхнуло, и я заметил, что он даже стиснул зубы. Он посмотрел на брата, сел напротив него в кресло, подтянул колени к груди, обхватил их руками, а подбородком задумчиво уперся в колени. Он сидел так в задумчивости довольно долго; я ушел, а через час вернулся и застал его все в той же позе. За ужином он не произнес ни слова, и вряд ли хоть что-то съел, хотя на стол был подан его любимый уэнслидейлский сыр.

Мальчик сидел, задумчиво постукивая по столу вилкой, пока отец не позволил ему уйти , и тогда он поднялся наверх. Мистер Холмс потом поинтересовался у своего старшего сына о причине такого поведения младшего.
- Он думает о причине моего интереса к одной области знаний, - сказал мастер Майкрофт, вставая из-за стола.
- И что же это за область, дорогой? – спросила миссис Фэрберн.
- Минералы и драгоценные камни.
- О. Это тебя интересует?
- В некоторых вопросах очень сильно, в других – совсем не интересует. Что до Шерлока, то он с радостью занимался бы раскопками первых, совершенно игнорируя последние. Но с вашего позволения, я вернусь к своему чтению.
- Конечно, - сказала миссис Фэрберн, добавив после того, как Майкрофт вышел из комнаты. – Какие необычные отношения между этими братьями, Дэвид.
Мистер Холмс потянулся за сыром.
- Он учит Шерлока с годовалого возраста, с тех пор, как он понял, что ум Шерлока схож с его собственным. Шерлок всегда был очарован знаниями и умением старшего брата в наблюдательности и умении делать выводы, и его чувствительная натура от всего сердца жаждет внимания своего обычно холодного брата. Мы с Кэтрин опасались той власти, что имеет Майкрофт над Шерлоком, но теперь я вижу, что Майкрофт не оказывает на мальчика дурного влияния; он просто заставляет его работать мозгами. И под его руководством Шерлок, кажется, делает успехи. У него замечательные способности , так же, как и у Майкрофта, хотя не думаю, что эти выводы не представляют для него совершенно никаких трудностей. И у него нет той непроницаемой стены… что возвел вокруг себя Майкрофт.
- Просто поразительно – вот все, что могла сказать на это миссис Фэрберн.
Когда взрослые после ужина поднялись в гостиную, они обнаружили братьев, сидевших в той же позе, что и до ужина. Мистер Холмс начал читать, а миссис Фэрберн принялась за шитье.
Наконец, в одиннадцать часов, через час после того, как мастер Майкрофт пошел спать, мастер Шерлок резко выпрямился.
- Ха! – резко воскликнул он.
- Ты понял, да? – улыбнулся его отец, украдкой подмигнув миссис Фэрберн.
Мальчик не ответил, но бросился по коридору к спальне брата. Мы втроем последовали за ним, крайне заинтересованные тем, что скажет мальчик.
-Майкрофт, проснись! Майкрофт, я понял! Майкрофт! – кричал мастер Шерлок, стуча в дверь.
Его старший брат открыл дверь спальни и стоял на пороге в своей ночной рубашке, сонно потирая глаза.
- Ну? – сонно буркнул он.
- Ты хочешь занять какой-нибудь пост на государственной службе; еще неизвестно, что это будет за должность, возможно, ты создашь ее сам, используя свои способности. И для этого тебе нужно было сделать несколько вещей: посещать публичную школу и университет, чтобы получить соответствующее образование, завязать дружеские связи с ровесниками из своего круга, что ты и делаешь уже несколько лет. Тебе также потребовалось бы как можно больше информации по темам, которые в прошлом могли оказать воздействие на наше правительство, а также и по тем, что могли бы повлиять на правильность принятых им решений и в будущем. Определенно, на протяжении многих веков различные вопросы, связанные с полезными ископаемыми и драгоценными камнями последовательно приводили к международным конфликтам, к серьезным колебаниям доли импорта в национальной и международной экономике. Нехватка угля и добычи свинца здесь, в Северном Райдинге и происходящая в результате миграция рабочих в Ланкашир и Южный Райдинг – лишь небольшой пример, исключительно в пределах английских границ, на котором можно увидеть, как эти промыслы воздействуют на экономику. Всестороннее понимание вопросов, связанных с добычей минералов и драгоценных камней, произведет на правительство страны впечатление, что ты можешь оказаться бесценным специалистом, благодаря своим познаниям, на основе которых ты опять таки сможешь сделать исключительные выводы по самому широкому спектру вопросов и дать совет , необходимый для принятия верного политического решения.
Возбужденный мастер Шерлок говорил очень быстро. Потом он умолк и слал ждать ответной реакции брата. Мастер Майкрофт продолжал смотреть на него сверху вниз, достаточно долго, чтобы причинить мальчику некоторый дискомфорт, и он не отрывал глаз от носков своих домашних туфель. Но неожиданно он поднял голову, услышав слова брата.
- Совершенно верно, Шерлок. Правильно во всех отношениях. Но в следующий раз старайся думать побыстрее, так чтобы не будить меня потом среди ночи.
- Я постараюсь, Майкрофт. Прости. Спокойной ночи! – мальчик помахал рукой старшему брату, а тот закрыл дверь с ворчливым «Гммм».
- Отлично, мой мальчик! – сказал его отец, когда мальчик подошел к нему, и опустил свою большую руку ему на плечо. – Ты просто молодец.
- Это было очень впечатляюще, молодой человек, - добавила миссис Фэрберн.
И как часто это происходило с мастером Шерлоком после какого-нибудь радостного события, я увидел, как его триумф в одно мгновение сменился печалью; полагаю, печалью от того, что он не может разделить свою радость с матерью. Ужасно было видеть, как настроение мальчика легко могло превратиться из самого веселого в довольно мрачное; его эмоции были весьма непостоянны. Мастер Шерлок закрыл глаза и опустил голову.
- Благодарю вас, - сказал он отцу и тете Маргарет, понизив голос почти до шепота, а ведь всего минуту назад мы слышали его громкий голос. – Спокойной ночи.
-Спокойной ночи, - печально сказал его отец, глядя, как его сын медленно побрел по коридору, и войдя в свою спальню тихо притворил за собой дверь.
- Спокойной ночи, доброе утро, добрый день, доброй ночи – еще один день прошел, - продолжал мистер Холмс. – Настроение мальчика то поднимается, то он вновь впадает в депрессию – просто голова идет кругом. Но он, по крайней мере, бывает иногда по-настоящему весел. Для меня же один одинокий день перетекает в другой, а она по-прежнему лежит в своей могиле.
Он вернулся в гостиную и сел на диван, откинувшись на подушки.
- Почему бы тебе не лечь, Мэгги? Боюсь, что даже любые намеки на веселье летят от меня прочь подобно обрывку бумаги, гонимому ветром по одиноким болотам.
- Ты точно этого хочешь, Дэвид? Я ничего не имею против твоего мрачного настроя. Даже если ты будешь предаваться молчаливым раздумьям , любовь сестры сможет привнести в них чуточку доброты.
- Нет, пожалуйста, я бы предпочел сейчас остаться один.
- Как пожелаешь.
Она встала, поцеловала его в лоб, и ушла, мило улыбнувшись мне и пожелав доброй ночи.
- Сестра может утешить нас во многих горестях, Брюстер, но ненадолго, хотя она стала дорога мне более, чем когда-либо.
Он стал тереть лоб, и я подумал, что этак он сотрет там всю кожу.
- Брюстер, - сказал мистер Холмс, - я скверно себя чувствую. Пожалуйста, принесите мне стакан портвейна. Но только один.

В августе мастер Майкрофт вернулся в Итон, обняв своего брата, хотя вернее будет сказать, что это мастер Шерлок обнял его, и попрощавшись с отцом и тетей. Сентябрь запомнился по двум причинам: во-первых, из-за отсутствия миссис Фэрберн, которая вернулась на несколько недель к мужу, а во-вторых из-за грусти, которую заново всколыхнула годовщина кончины миссис Холмс , в ее муже и сыне. Шесть раз на протяжении дух недель мистер Холмс напивался свыше всякой меры, и мастер Шерлок почти не выходил из своей комнаты.
Но, как только в начале октября вернулась миссис Фэрберн, они сумели справиться со своим угнетенным состоянием, благодаря ее бодрому виду и добродушию. Она вновь возобновила свои совместные прогулки с мистером Холмсом и мастером Шерлоком, занятия в оранжерее, совместное чтение пьес. По вторникам она ездила на ярмарку в Хоуз, и мастер Шерлок всегда сопровождал ее, чтобы посетить там местную библиотеку.
Дорога в деревушку Хоуз


Кажется, в Хоуз мало что изменилось


Он все также брал с собой миссис Фэрберн, когда ходил к водопадам – это было знаком особого уважения и привязанности, которую он к ней питал. Ну, и также были еще занятия с мистером Уортоном, его друзья, его собака, его скрипка и их общие дела с отцом.
За стол садились все вместе, а по вечерам после ужина иногда втроем играли в карты. Порой даже принимали гостей: мистера Рута, мистера и миссис Корнелиус Браун, отца и миссис Меткалф. Миссис Фэрберн и ее брат редко выезжали куда-то с ответными визитами; однако, мистер Холмс все же ездил на фермы и в Хаддерсфилд. Если такая жизнь и казалась кому-то скучной, то их троих она вполне устраивала.
Как я уже сказал, миссис Фэрберн приезжала в начале октября, потом в середине ноября и в начале января, и каждый раз оставалась в Хиллкрофт Хаусе на пару недель. После ее отъезда мистер Холмс первые две ночи проводил в своем кабинете, потворствуя своему пороку, и впоследствии не раз вновь и вновь уединялся там. Благодаря этим излишествам и тому, что последнее время он вел довольно неактивный образ жизни, он порядком прибавил в весе.
Мастер Шерлок стал избегать его во время таких загулов, никогда не стучался к нему в кабинет, ибо мистер Холмс желал быть один, когда пьет и страшно сердился на каждого, кто становился ему поперек дороги. Протрезвев, мистер Холмс пытался искупить свою вину, уделяя сыну самое пристальное внимание, мальчик с благодарностью откликался на эти попытки примирения, которым удавалось смягчить боль, которую он испытывал в то время, когда отец избегал его.
Я уверен, что миссис Фэрберн желала бы остаться в Хиллкрофт Хаусе насовсем, хотя ее обязанности в роли жены этого ужасного мистера Фэрберна, а также ее обязанности в различных благотворительных сообществах требовали , чтобы она регулярно возвращалась на побережье.
Помню, как в ноябре, приехав в Хиллкрофт Хаус, она пулей влетела в дом, никогда прежде мне не доводилось видеть ее в столь взволнованном состоянии. Руки ее трепетали, подобно крыльям бабочки, и она все никак не могла сесть и успокоиться и постоянно повторяла: «Боже мой! Боже мой!»
Мистер Холмс и мастер Шерлок смотрели на нее с озадаченным любопытством. Когда миссис Фэрберн обратила на них внимание, она так к ним и бросилась.
- Угадайте, какой поразительный, фантастический произошел случай ! Мое сердце просто переполнено радостью, Бог услышал мои молитвы! – рассмеялась она, все еще не снимая пальто, шляпы и перчаток.
- Я никогда не гадаю, - сказал мастер Шерлок.
- А я мог бы и погадать, но понятия не имею, что бы это могло быть, - добавил его отец. - Дай какую-нибудь подсказку.
- Да кому нужны какие-то подсказки! Но я должна сказать вам, а то просто лопну от нетерпения! – от возбуждения миссис Фэрберн говорила немного путано. Она схватила отца с сыном за руки. – Пойдемте со мной; вам надо сесть. Давайте пойдем в утреннюю комнату, там я вам все и расскажу.
Так они и поступили. Холмсы сели на диван. Миссис Фэрберн по-прежнему стояла. Неожиданно она заметила, что на ней все еще верхняя одежда. Она быстро сняла ее, положив на стул. Я все собрал и отнес в прихожую, а потом бегом бросился обратно, чтобы услышать, что она скажет.
- Это о кузене Джордже, да? - спросил мастер Шерлок, гладя по шее собаку.
- Да. Он… Это не хорошо, - миссис Фэрберн с обвинительным видом указала пальцем на племянника. – Я бы очень оценила, Шерлок, если бы ты держал все свои выводы при себе. Не часто мне выпадает случай поделиться такими хорошими новостями; я в отчаянии брошусь на пол, если ты мне все это испортишь.
Она надула губы, но явно шутила.
- Я не скажу больше ни слова, тетя Маргарет, обещаю.
- Гм… Ну, хорошо. Так вот. Наконец, после всех этих долгих месяцев моя невестка и внучки возвращаются в Лондон вместе с моим сыном.
- Ну-ну, и как же ему это удалось? – поинтересовался мистер Холмс.
- Поклявшись, что он все начнет с чистого листа. У него ушло несколько месяцев на то, чтобы убедить их, что он научился быть сдержанным и скромным и что его ужасное поведение по отношению к ним больше не повторится. Бог знает, сколько раз он встречался и разговаривал с Агнес; собственно говоря, он даже снял номер в гостинице на то время, пока она с детьми жила в доме ее родителей. Наконец, он убедил их, и завтра они все уезжают в Лондон.
- И, в самом деле, очень хорошие новости, - сказал мистер Холмс. Если в его радостных словах и чувствовалась некоторая бесчувственность, то думаю, лишь благодаря его собственным мыслям, что у него самого жизнь складывается не настолько счастливо.
- Я была в Бирмингтоне на прошлой неделе и видела сына и невестку и они попросили, чтобы я передала юному Шерлоку вот этот подарок, который они делают ему в знак благодарности. – Она открыла свою сумочку и вынула из нее маленькую коробочку, завернутую в красную бумагу и перевязанную золотистой тесьмой. – В конце концов, их будущее счастье никогда не стало бы возможным, если бы не твоя честность и смелость, мой дорогой мальчик.
Она протянула ему коробку, но мальчик не шелохнулся.
- Возьми ее, Шерлок, - сказал ему отец. – Это благословение – иметь возможность помогать другим , пусть даже ненамеренно и посредством нелицеприятного столкновения. Позволю себе сказать, что твоя мать улыбается там, на небесах, видя такой удивительный поворот событий, и нельзя отрицать твою решающую роль в таком исходе. Порой быстрые решительнее действия имеют самый продолжительный эффект. Открой коробочку, давай посмотри, что там лежит.
Мальчик взял коробку , развязал ленту и снял бумагу. Открыв крышку, он вытащил оттуда карманные часы отменного качества на короткой золотой цепочке.
- Ух ты, - тихо сказал он.
- Они заметили, что ты не носишь часов, когда ты приезжал в феврале, - сказала миссис Фэрберн.
И в самом деле, часы мастера Шерлока сломались , когда он боролся как-то с Ноем, еще при жизни миссис Холмс. Холмсы решили повременить покупать ему новые, пока не появится уверенность , что он не сломает и их, а этого мальчик на тот момент никак не мог обещать. Мастер Шерлок опустил часы в карман жилета. Потом вытащил их и открыл крышку.
Мистер Холмс присвистнул
- Вот это часы, сынок.
Мастер Шерлок поставил их по часам на каминной полке и вновь опустил в жилетный карман. Судя по его взгляду, его занимала какая-то мысль, а затем он сказал своей тете:
- Я был бы очень признателен, если бы ты сообщила мне адрес мистера и миссис Фэрберн. Я немедленно должен выразить им свою благодарность. Если я и помог им, то сделал это совершенно случайно, у меня не было такого намерения во время того разговора с кузеном Джорджем. Однако, я должен признать, что испытываю от этого большое удовольствие. Меня особенно трогает этот жест благодарности, и я надеюсь, что смогу в будущем, в том или ином качестве, помогать и другим.
И честно скажу вам, я готов был разрыдаться, слыша эти искренние слова, исходившие из самой глубины его доброго сердца.

К следующему февралю (шел уже 1863-й) мистеру Холмсу был пятьдесят один год, мастеру Майкрофту – шестнадцать , а мастеру Шерлоку – девять. В том феврале миссис Фэрберн провела с нами две прекрасные недели, и провела бы еще больше, если бы однажды вечером ей не прислали бы срочного сообщения, что мистер Фэрберн поскользнулся на льду и сломал лодыжку. Ее просили немедленно вернуться в Уитби.
Горничная упаковала их чемоданы и на следующее утро она покинула Хиллкрофт Хаус. Весь предыдущий день они с мастером Шерлоком строили планы, что будут читать Шекспира, и он был заметно огорчен.
- Не беспокойся, мой дорогой Шерлок. Вот увидишь, я очень скоро вернусь. Мы одолеем «Ричарда Третьего», превзойдя своим исполнением самого Эдмунда Кина. А сейчас я должна позаботиться о муже; однако, ты еще не успеешь и соскучиться, а я уже буду поливать цветы в вашей оранжерее и сидеть с тобой у водопада.
- Я уже скучаю по тебе, тетя Маргарет, - тихо сказал мальчик. – Возвращайся скорей.
Миссис Фэрберн обняла его.
- Я вернусь, как только смогу, обещаю. Давай будем надеяться, что это всего лишь небольшая трещина, и она скоро заживет. И я мигом прилечу обратно в Карперби, подобно Меркурию. – Она прижала палец к его носу. – Ты дорог мне, Шерлок Холмс. Я буду ужасно скучать по тебе.
Они обнялись и долго не размыкали объятий, а когда тетя отпустила его, мальчик смахнул с лица слезы.
Миссис Фэрберн попрощалась и с мистером Холмсом, а затем они с миссис Уинстон сели в экипаж, и Уилкокс стегнул кнутом лошадей. Мастер Шерлок побежал бы за ними вслед, но как раз в эту минуту на большой черной кобыле подъехал мистер Уортон.
Следующая неделя прошла без каких-то особых событий. Пока восемь дней спустя в один снежный зимний день не пришла записка, подписанная миссис Уинстон, горничной миссис Фэрберн. Содержимое записки было подобно грохочущему рокоту, предвещавшему сход разрушительной лавины, которой предстояло полностью разрушить дом Холмсов.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

14:05 

Детство Шерлока Холмса 2 том глава 15

Миссис Фэрберн.

После отъезда мастера Майкрофта все мы надеялись, что душевное состояние мистера Холмса и мастера Шерлока с каждым днем будет улучшаться. И, в самом деле, прошло еще три недели полной апатии, мастер Шерлок все еще не занимался с мистером Уортоном, но стал вспоминать все, чему научился в игре на скрипке. Однако, музыка, которую он играл, была настолько возвышенно трагичной, что у меня кровь леденела в жилах. Раз или два он пробовал начать играть сонаты, которые играл когда-то вместе с матерью; он ни разу не доходил до конца. По нескольку часов днем он что-то поигрывал в своем кабинете или в спальне, причем редко утруждая себя одеться, если только его не просил об этом отец.

Что касается всего остального то мастер Шерлок продолжал влачить все то же очень угрюмое существование, полное мрачного бездействия. Ел он мало; нам бы очень хотелось, чтобы его аппетит удвоился, но он все-таки ел, и этого было достаточно. Он немного читал, немного спал, неприкаянно бродил по дому, наблюдал за действиями слуг, но сам уже не пытался помогать им, часто читал Библию и очень редко что-то говорил. Порой через дверь его спальни я слышал, что он плачет. Бывало, что он вообще не вставал с постели или весь день сидел на стуле у окна, а у его ног лежала преданная Дэйзи.

Мистер Холмс позволял сыну делать, что он хочет, хотя несколько раз в неделю он брал его на прогулку, если была благоприятная погода, и в такие дни он, конечно, требовал, чтобы мастер Шерлок одевался. Он всегда проводил с мальчиком много времени по вечерам и укладывал его спать, для чего время от времени мастеру Шерлоку снова давали лауданум. Несколько раз они вместе ездили верхом, мальчик теперь уже мог сам управлять лошадью.

Думаю, он находил большое утешение в обществе отца. Вновь, в отличие от своего старшего брата , мастер Шерлок испытывал острую необходимость в родительском внимании, поддержке и любви; и мистер Холмс, хотя и совершенно опустошенный, взял на себя заботу о сыне. Полагаю, что поскольку он сам был поглощен своим горем, мистеру Холмсу не хватало энергии, чтобы уделить должное внимание мерам по дальнейшему выздоровлению сына, и вследствие этого он не особенно настаивал, чтобы мальчик встал с постели , и ничего не делал, чтобы вернуть ему интерес к тому, что сильно занимало его прежде. Сам мистер Холмс ничуть не противился ни апатии, ни бездействию, что объяснялось либо последствием его склонности к вину, либо его ослабленной нервной системой. Однако как бы немного внимания не уделял ему отец, но делал он это постоянно, и мало-помалу мастер Шерлок стал выходить из своих комнат и как тень следовать за отцом – так же, как он это делал когда-то по отношению к его любящей матери. Мальчик следовал за ним, куда бы он ни пошел, и часто скромно сидел на стуле в кабинете мистера Холмса, пока его отец занимался делами, курил или читал. Если мистер Холмс был не слишком поглощен делами, то они разговаривали, но немного. Я так понимаю, что они просто нуждались в обществе друг друга, и для них было достаточно просто находиться в одной комнате. Они все еще не принимали ни гостей, ни посетителей, и мистер Холмс выходил из дома только по делу и отклонял все приглашения.

К началу декабря мастер Шерлок впервые пришел к завтраку одетый, как положено, хотя существенных изменений в нем или в его поведении пока не произошло. Тем не менее, как вы понимаете, даже такой пустяк заставил нас с оптимизмом ждать его полного выздоровления.

После отъезда мастера Майкрофта мистер Холмс сначала довольно умеренно употреблял горячительные напитки, однако, как-то вечером, недели через две после того, как его старший сын вернулся в Итон, он напился допьяна и провел ночь в своем кабинете. С той поры мистер Холмс взял за привычку, по крайней мере, раз в неделю напиваться до последней возможности. Он начинал пить после того, как мастер Шерлок ложился спать, и это продолжалось до самого утра. Эти прискорбные события, однако, продолжались одну ночь – самое большое , две – и это никак не сказывалось на обязанностях мистера Холмса в качестве сквайра и его долге по отношению к сыну. И я не чувствовал себя обязанным сообщать об этом мастеру Майкрофту. Обычно утром после бурно проведенной ночи, которую он всегда проводил, уединившись в своем кабинете, мистер Холмс сам выходил оттуда, поднимался наверх, чтобы привести себя в порядок и переодеться, и вел себя самым обычным образом; ну если только был немного раздражен, когда в солнечные дни видел поднятые портьеры. Когда создалось такое несчастное положение дел, забеспокоившись по поводу поведения мистера Холмса, я приписал это человеческой слабости. Я помню, как первый раз после ночи подобного разгула вскоре после того, как все это началось, мистер Холмс встретил на лестнице мастера Шерлока, который спускался к завтраку. Мальчик, молча, оглядел своего небритого и растрепанного отца, избегавшего встречаться с сыном взглядом.
- Папа, у миссис Уинтерс есть травы от головной боли, - сказал мастер Шерлок.
- Достаточно будет и тишины, мальчик, - резко ответил его отец.
Больно задетый его тоном, мастер Шерлок пошел дальше вниз по лестнице. Отец окликнул его и тогда он остановился и повернул к нему голову.
- Шерлок, прости меня, - сказал мистер Холмс. – Это… это пустяки. Иди, позавтракай, позже мы поиграем в шахматы. И он снова стал медленно подниматься наверх.
- Все в порядке, папа, - сказал ему вслед сын. – Я понимаю. И я сожалею. Мне так жаль. Если бы я не позвал тогда маму на прогулку, тебе не пришлось бы…
Мистер Холмс на минуту остановился.
- Не нужно никого винить за превратности жестокой судьбы, мой мальчик, - произнес он и продолжил свой путь. Я увидел слезы на лице мастера Шерлока , когда он спустился вниз.

В тот день они больше об этом не говорили, и вообще больше к этому не возвращались. Однако, когда мистер Холмс предавался своему пороку более суток, мастер Шерлок почти не выходил из своей комнаты.


Несколько недель спустя сестра мистера Холмса, Маргарет Фэрберн, вернуась с мужем из длительной поездки по Европе, примерно в то время, когда мастер Макрофт должен был приехать домой на рождественские каникулы. Она тут же прислала письмо с выражением самых искренних соболезнований и пригласила приехать к ней, где они могли бы отдохнуть душой. Может быть, предлагала она, смена обстановки пойдет им на пользу, если они уедут из дома, который подавляет их воспоминаниями? Мистер Холмс ответил ей, поблагодарив и за соболезнование и за приглашение, которое он с благодарностью отверг, обсудив это с мастером Шерлоком, у которого не было ни желания, ни сил на поездку. «В таком случае, Дэвид, - ответила она, - я приеду к вам.»

Миссис Фэрберн приехала через два дня, она привезла с собой несколько чемоданов и свою горничную, миссис Уинстон, показав тем самым, что она останется на некоторое время, «пока ты снова не будешь кругами бегать вокруг нас», сказала она мастеру Шерлоку, обнимая его, хотя он не ответил на это объятие.
Миссис Фэрберн была почти того же роста, что и ее брат, ее рост был лишь чуть-чуть ниже шести футов. Те фамильные черты, которые придавали ее брату массивный и несколько грузный вид, у нее преобразились в приятные пышные очертания. Эта пышная фигура миссис Фэрберн вкупе с ее ярко блестевшими глазами и оживленным видом являла собой довольно живописное зрелище, которое еще более подчеркивало ее блестящее зеленое платье, а также серьги и ожерелье того же цвета, что и платье. И с ее появлением в доме вновь заиграли краски и он ожил.
Она поспешила наверх в свободную комнату, предоставленную в ее распоряжение, мистер Холмс при этом переехал в другую такую же свободную комнату, после чего хозяйская спальня осталась пустой. Миссис Уинстон выделили комнату на втором этаже.

Ужин в тот вечер был довольно радостным, ибо миссис Фэрберн украсила столовую цветами, что принесла из оранжереи. Она беспрестанно рассказывала что-то о своей семье и детях, о тех достопримечательностях, что видели они с мужем во время поездки по Европе и Аравии. У нее была поразительная способность отвлекаться от главной темы разговора на другие совершенно не связанные с ним темы, а затем возвращаться назад к первоначальной теме, будто бы она от нее и не отвлекалась. Однако, все ее рассказы и описания были очень ясными, подробными и захватывающими, и ее энтузиазм поделиться тем, что она видела, был столь заразителен, что казалось, даже цветы склонили свои головки, чтобы лучше ее услышать. Она смеялась всякий раз, когда рассказывала о каких-нибудь трудностях, с которыми ей пришлось столкнуться во время путешествия и лишь язвительно говорила что-то вроде : « Ну, в следующий раз мы уж точно это есть не будем» или «Когда появилась сыпь, я стала думать, какое мое платье могло бы к ней подойти». Возможно, она и не отличалась большим интеллектом, но прекрасно компенсировала это безмятежностью и добродушием, с которым она принимала все, что с ней происходило.

Я заметил, что мастер Шерлок раз или два поднял на нее взгляд, когда она рассказывала свои занимательные истории, выразительно размахивая руками. Мистер Холмс даже начал задавать ей вопросы относительно ее путешествия, это был первый интерес, который он выказал после смерти миссис Холмс. Миссис Фэрберн пыталась вовлечь в разговор и мастера Шерлока, но тщетно.
- Шерлок, скажи мне, что тебе известно о египетских пирамидах?- спросила она.
Мальчик построил на тарелке башню из оставшихся картофелин. Миссис Фэрберн наблюдала за его действиями, а затем указала на это сооружение вилкой.
- О, отлично! А теперь построй два соединенных параллелограмма. Ведь ты же знаешь, как выглядит параллелограмм?
Мальчик бросил на нее взгляд и продолжил эти игры у себя на тарелке. Отец не ругал его за столь скверные манеры за столом; достаточно было того, что он вышел из комнаты, оделся и хоть что-то поел.
- Мне просто очень нравится это слово – параллелограмм. В колледже мистер Фэрберн отлично знал математику и у него множество книг в этой области знаний. Заметьте, я их не читала. Чтение – это так скучно. Но время от времени я снимаю с полки одну из этих книг и листаю ее. В основном, когда идет дождь и нечего делать. Вот таким образом я и узнала, что такое параллелограмм. Но не просите меня произнести это слово по буквам. Мне не легко произнести по буквам даже слово «кот»! - Она засмеялась, размахивая при этом вилкой. – Ну, хватит об этом – дайте-ка я расскажу вам о пирамидах. Они находятся в Гизе…

Она продолжала рассказывать еще минут сорок до самого конца ужина. Как только отец отпустил его, мастер Шерлок вскочил и побежал наверх; взрослые еще сидели за столом. Я взял со стола его тарелку и замер, глядя на оставшуюся на ней еду. Деликатно кашлянув, я прервал мистера Холмса, который рассказывал о забавных происшествиях, которые приключились с ними в Риме, когда он был там с миссис Холмс.
- Да, что такое, Брюстер? – спросил он. Я показал им тарелку, на которой красовались два соединенных параллелограмма из размятого картофеля.
- Боже мой, - сказала миссис Фэрберн, повернувшись к брату, - возможно, ему стоит подумать о карьере художника. Знаешь, возможно, это у него в крови. Конечно, это не очень респектабельно – нет, это совсем не респектабельно, - но, Дэвид, если он унаследовал талант своих предков, то он смог бы добиться успеха и сколотить на этом состояние.
- Мэгги, ты приехала, чтобы удерживать меня от выпивки или наоборот, будешь толкать меня на этот путь? – буркнул мистер Холмс, хотя я кажется, заметил , как в его глазах при этом сверкнул огонек.

Хотя мистер Холмс и его сестра не часто посещали друг друга – из-за ссоры, которая произошла как-то у Холмсов с мистером Фэрберном, после одного их визита с мастером Майкрофтом – я знаю, что они регулярно переписывались. Было очевидно, что их связывает большая привязанность друг к другу, хотя порой разговорчивость миссис Фэрберн и заставляла мистера Холмса уезжать куда-нибудь верхом или отправляться бродить по окрестностям; все же обычно им очень нравилось общество друг друга

Мастер Майрофт, вернувшийся домой на рождественские каникулы, был очень доволен тем, как складываются дела у его отца и младшего брата, в его отсутствие они не доставили ему никаких хлопот. Когда оставшись со мной наедине, мастер Майкрофт прямо спросил меня об этом, я с неохотой рассказал ему о злоупотреблениях мистера Холмса. В ответ на это не последовало никакой реакции, мальчик лишь крепко сжал губы. Время от времени мастер Майкрофт присоединялся к прогулкам, которые совершали его отец и брат, и также часто гулял вдвоем с мастером Шерлоком. Что же касается его отношений с отцом, оглядываясь назад, я хочу сказать, что к старшему сыну мистер Холмс относился не очень тепло; думаю, что это проистекало от его смущения по поводу своего порока. Нечего и говорить, что отношения между мастером Майкрофтом и его отцом были несколько прохладными.

Мастер Майкрофт также приятно проводил время со словоохотливой миссис Фэрберн; у мальчика было свое особое чутье до какой степени ему лучше приближаться к окружающим, чтобы завоевать их доверие и благосклонность. Он не говорил вслух никаких своих выводов на ее счет, но два-три дня спустя после его приезда я услышал, как он говорил мастеру Шерлоку, что, судя по его наблюдениям, у их тети развивается ревматизм ног, так же, как и у их отца.
- И это очень печально, - продолжал мастер Майкрофт, - так как она любит ежедневно проходить несколько миль по пляжу в сопровождении своей горничной, а в будущем ей, значит, придется отказаться от этого занятия.
Мастер Шерлок промолчал.
- Кстати, Шерлок, недавно эта горничная в свой выходной познакомилась в пароходной компании с одним клерком, и полагаю, подумывает о том, чтобы оставить это место, если он сделает ей предложение. Ее беспокоит, что это сильно расстроит тетю Маргарет, которая всегда была очень добра к ней. Скажи мне, как я сделал эти выводы. Наверняка, у тебя были собственные наблюдения; ты сделал правильные выводы?
- Я не знаю, Майкрофт, - вяло сказал Шерлок.
Я услышал резкий вдох, а потом в голосе Майкрофта зазвучал напор, который меня удивил – он говорил более резко, чем тогда, когда бранил младшего брата за катание на подносе.
- Ради бога, Шерлок, ты можешь не есть, не спать, не говорить, не играть – пусть твое тело будет истощенным , а кровь в венах высохнет и обратится в прах. Но никогда в жизни не позволяй ослабеть своему уму, не давай своему мозгу стать медлительным, а мыслям – угаснуть! Уж не знаю, что явилось подлинной причиной – ночной танец эльфов или (что более вероятно) наследственная черта Верне – но мы унаследовали необыкновенные способности, которыми следует пользоваться и беречь. Наш мозг – это кто и что мы есть, Шерлок, и если ты упустишь из виду этот факт, ты действительно потеряешь все. Наблюдай! Делай выводы! С этими способностями у нас всегда будет путеводная звезда разума, и с ней мы сможем жить и преуспевать, когда все остальное в мире лишь хаос и горе. С ними мы можем совершить все, что ни пожелаем.
Мастер Шерлок заплакал.
- Какой толк от этих достижений, когда их нельзя разделить с мамой?
- Раздели их со мной, Шерлок. Раздели с папой. А большей частью воспользуйся сам. Разожги вновь эту бескрайнюю уверенность в своих силах, которая совсем недавно была главной сутью твоего существа. – На минуту он умолк. – И расскажи о них… маме. – Снова пауза. – Я недавно сделал это, и это дало мне … мимолетное умиротворение
Несколько минут мальчики сидели молча.
- Шерлок, я знаю, твое обещание нерушимо. Я не знаю никого, чье слово было бы более священно, чем твое. Обещай мне это: что ты никогда не перестанешь постоянно наблюдать и делать выводы на основе этих наблюдений. И в результате ты никогда не потеряешь себя, что бы ни случилось.
- Я не могу этого обещать, Майкрофт. Если что-нибудь случится с тобой или с папой, не думаю, что я смогу предотвратить остановку всех своих мыслей, думаю, что я был бы этому рад. Когда умерла мама, это почти произошло. – После смерти миссис Холмс он был так близок к тому, что принять в себя свет этой ужасной пустоты, что меня напугали эти слова мальчика. – Ты сильнее меня. Я не могу так легко отгородиться от эмоций, и… у меня в голове все смешивается, и я не могу отделить своих чувств от восприятия действительности. И если остановить весь этот поток, хотя бы временно, то можно заглушить … чувства, ощущение потери и… чувство вины. Майкрофт, ты не можешь осознать всю мою вину. Иногда мне кажется, что я воплощенное раскаяние. Мне нужно научиться жестко контролировать свои чувства, как это делаешь ты…
-Наблюдательность и логика дадут тебе такую возможность.
- У тебя больший интеллект, чем у меня, и ты не испытываешь таких глубоких чувств, как я. Вот мои уязвимые места, которые мешают мне использовать дар, которым я наделен. Депрессия снедает меня и мои мысли.
И снова наступило молчание.
- Что ж, хорошо. Я не буду на тебя давить, но , брат мой, подумай о том, что я сказал тебе сегодня. Теперь давай обсудим, что мы знаем о тете Маргарет и ее горничной. Полагаю, ты сделал для себя какие-то выводы.
Мастер Шерлок вздохнул.
- Я заметил пару самых обычных вещей.

Затем мастер Майкрофт проанализировал текстуру и цвет волос миссис Фэрберн и миссис Уинстон, то, как они их укладывают, их лица и крепкое телосложение, отметив, что по этим признакам можно определить, что они много времени проводят на морском побережье. А мастер Шерлок добавил , что «в спешке, горничная не вычистила весь песок, приставший к их подошвам», чем вызвал явное одобрение старшего брата. Они обсудили дагерротип с изображением ее поклонника в униформе, который горничная старалась скрыть от всех, но постоянно доставала и бросала на него нежные взгляды; они говорили об ожерелье, которое , видимо, было подарком от этого поклонника и как она бережно относилась к нему. Братья обменялись наблюдениями о том, как привязана была горничная к их тете, и как тетя Маргарет во всем на нее полагалась. К тому времени, когда я на цыпочках отошел от полуотворенной двери и спустился вниз, мистер Холмс был уже довольно раздражен тем, что мне понадобилось столько времени, чтобы принести из гостиной его трубку.

Рождество и Новый год были совсем непримечательными; предложение миссис Фэрберн устроить большой прием было мягко и вежливо отклонено, равно , как и те приглашения, что они получили от друзей. Миссис Фэрберн осталась с нами, так как ее дети были уже взрослые и у них были свои собственные семьи, а ее муж не любил мастера Майкрофта, а, следовательно,и любого из обитателей Хиллкрофт Хауса. Он был одним из тех, кого заставили отвернуться от мастера Майкрофта сделанные им блестящие выводы, что он произнес вслух без позволения родителей. Как было написано в его немногословной записке к жене: «Я не приеду в этот дом, и не буду приглашать их к нам; если хочешь, ты можешь там остаться, но только без меня.»
- Боже мой, представляю, в каком он был настроении, когда писал это, - посмеялась миссис Фэрберн, махнув запиской, которую она прочла в гостиной мистеру Холмсу и его сыновьям. Старшие представители семьи читали, мастер Шерлок растянулся на диване, поглаживая лежавшую рядом Дэйзи. Позволю себе заметить, что даже если бы миссис Фэрберн прежде чем выхватить у меня письмо, открыть и тут же выпалить вслух о чем там говорилось, прочла его сама, то и тогда у нее не хватило бы сдержанности, чтобы не зачитать вслух его резкое содержание.
- Знаете, у него подагра, - продолжала она, - и от этого значительно испортился его характер. Пока болезнь охватывала лишь его ступни, он был просто ворчлив; но когда она достигла его колен, он превратился в настоящее чудовище. – Она порвала записку в мелкие клочья, передала их мне и потерла руки. – Значит, просто обойдемся без него.
- Это твой вывод, Майкрофт, что в молодости он занимался физическим трудом, отвратил его от нас, - спокойно сказал мистер Холмс, попыхивая трубкой. – Ты ведь это помнишь? Тебе тогда было четыре года, и мы были в Уитби на свадьбе твоей кузины Мэри.
Мастер Майрофт продолжал читать свою книгу.
- Конечно, - продолжил мистер Холмс. – Я заметил и сам, что он насупился и побагровел, когда ты добавил «вероятно, киркой или лопатой». Полагаю, от крепкого тумака тебя спас лишь тот факт, что тебе было четыре года.
Мастер Майкрофт изучал книгу, так, точно он был совершенно глухой, и не обращал никакого внимания на слова мистера Холмса.
- «Очень редко случается, когда кому-то удается превратиться из уличного мальчишки в главу фирмы» - сказал ты дальше. Боже правый! И последнее «Вам очень повезло». После этого последнего удара от него повалил пар. Если когда-нибудь и был человек, которому чудом удалось избежать неминуемого апоплексического удара, то это был он. – Мистер Холмс сделал две больших затяжки. – Кажется, он был очень скрытный человек, который стыдился своего прошлого.
- О, да вы не знаете даже самой малой его доли, - воскликнула миссис Фэрберн. – Разве он говорит мне что-нибудь о своем прошлом или даже о своей нынешней жизни – а я его жена уже двадцать восемь лет! Он погружен в раздумья и ходит мрачный, как туча, но он даже не говорит мне, куда уходит. Иногда я не знаю, отправляется ли он в свою контору или в Китай! – Миссис Фэрберн стояла, уперев руки в боки и качая головой. - Что вы можете сделать с таким упрямцем? Ну, ладно, что у нас будет на рождественский ужин?
- Гусь, - сказал мастер Майкрофт , переворачивая страницу. – Что касается всего остального, мы будем рады, если вы как опытная хозяйка, выберете меню и удивите нас роскошной трапезой.
- Я…ну, что ж…, с удовольствием. Знаете, мистер Фэрберн терпеть не может гуся. Можете себе представить? Я думаю, это будет вкусно, - сказала она. Она подошла к мастеру Шерлоку, села у подножия дивана и положила руку на его голень.
- Может, вы хотели бы отведать на рождественский ужин чего-то особенного, молодой человек? – ласково спросила она. Она всегда была очень внимательна и деликатна с мальчиком, но ее внимание было ненавязчивым. – Помню, когда я приезжала сюда несколько лет назад, ты очень любил пудинг с коринкой. Ты все еще любишь его?
Мальчик взглянул на ее открытое доброе лицо.
- Да, - тихо сказал он.
- Тогда это будет наш главный десерт, - улыбнулась миссис Фэрберн. – Мы наготовим еды, чтобы хватило на несколько недель.
- Спасибо вам, - сказал мастер Шерлок, и думаю, он говорил не только о десерте. Миссис Фэрберн встала и поцеловала его в лоб.
- Конечно, мой мальчик, - сказала миссис Фэрберн и вышла из комнаты, чтобы поговорить с миссис Уинтерс о рождественском ужине. Мистер Холмс проводил ее взглядом, полном теплоты и нежности.
На минуту в комнате воцарилась тишина.
- Я всегда хотел спросить тебя, Майкрофт, - проговорил мистер Холмс, нарушив молчание и открывая газету. – Ты ведь специально это сделал, да ? Рассказал о своих выводах насчет мистера Фэрберна там, где рассказ о твоих наблюдениях могли услышать многие? Ты знал, что он придет в ярость. Ты хотел, чтобы он порвал с нами отношения.
- Отец, это отвратительный человек. Лучше бы тетя Маргарет убежала из дома с каким-нибудь трубочистом. Теперь мы больше не будем страдать от его ужасного общества.
Мистер Холмс выпустил кольцо дыма из своей трубки.
- Именно так, ловко, ничего не скажешь, - пробормотал он.
6 января 1862 года мастеру Шерлоку исполнилось восемь лет. Был испечен большой торт. Отец предложил ему позвать в гости своих друзей из деревни, независимо от того, будут они умытыми или нет, но у мастера Шерлока все еще не лежало к этому сердце. Поэтому присутствовали только мистер Холмс, миссис Фэрберн, которая, казалось, не спешила уехать в Уитби к своему сварливому мужу, мастер Майкрофт, мастер Шерлок и домашние слуги, включая Денкинса и Уилкокса. Мастер Шерлок получил в подарок от слуг книгу об американских преступниках, три свитера от миссис Фэрберн, сборник ребусов и загадок от мастера Майкрофта и билеты на концерт по произведениям Вагнера и в Друри Лейн на «Макбета» - от отца.
Мальчик смотрел на коробки с подарками и оберточную бумагу, усеявшую пол утренней комнаты, и на тех, кто пришел поздравить его.
- Большое вам всем спасибо. Все это так удивительно.
Как прекрасно было слышать его голос, его милый, звонкий голос. Характер мальчика так изменился после смерти его матери; на смену его неодолимой энергии пришла усталость, раньше он любил поговорить – теперь же избегал любых разговоров; любой из нас с радостью отдал бы свою правую руку, чтобы вновь вернуть того мальчика, которым он когда-то был.
- На здоровье, мой мальчик, - сказал его отец. – С днем рожденья.
Мастер Шерлок взглянул на него, затем опустил голову и закрыл глаза. По его щеке потекла слеза, скатившись на билеты, которые он держал в руке. В комнате вдруг стало тесно.
- Ну, давайте-ка резать торт, - объявила миссис Фэрберн. – У меня в животе урчит. Я немедленно должна съесть кусочек или же и сама превращусь в преступника. Соблазн слишком велик, чтоб не украсть хоть маленький кусочек. Шерлок, пожалуйста, отрежь кусок первым, так чтобы твоя бедная тетя не оказалась, в конце концов, на каторжных работах, где ей пришлось бы тяжелыми молотками дробить камни. Мои колени совсем не годятся для этого.
Я начал думать, что ее беззаботная веселость просто великолепна и ей под силу разрядить эту гнетущую атмосферу. Я также начал понимать, что миссис Фэрберн была более хитрой и проницательной, чем думали другие.
Мальчик не двинулся с места.
Миссис Фэрберн взяла свой платок и осторожно вытерла его лицо.
- Шерлок, пожалуйста, ну будь так добр и накорми меня. Если ты это сделаешь, то обещаю, что не буду покупать тебе свитера на твой следующий день рожденья.
При этих ее словах я заметил, как по губам мастера Шерлока скользнула мимолетная улыбка. Это была какая-то секунда.
- Очень хорошо, тетя Маргарет, - сказал он.
Мальчик встал и подошел к столу, на котором стоял большой торт, покрытый белой глазурью. Он взял у миссис Уинтерс нож и проворно отрезал большой кусок, положив его на тарелку, что держала миссис Бёрчелл и который передали ожидающей миссис Фэрберн.
- А вы знаете, - сказал мастер Шерлок, не обращаясь ни к кому конкретно, - что в 1784 году в Абердине один человек убил свою жену и двух дочерей за то, что ему не понравился торт, который они подали ему на его пятидесятилетие. «Едкий и горький», сказал он, попробовав первый кусок, и поскольку у него были скверные манеры, он выплюнул его. Он был известен, как злопамятный, жестокий человек, который ужасно обращался со своей семьей.
Мальчик вновь стал резать торт, и все были очарованы его неожиданным и необъяснимым многословием.
- Конечно, предполагалось, что у него накопилось множество подозрений, которые и привели к такой ужасной реакции – он убил жену и детей за то, что они, как он говорил, отравили этот торт. – Мастер Шерлок сделал паузу, отрезая кусок торта. _ Конечно, было выяснено, что торт и , в самом деле, отравлен, но сделала это кухарка, которая по причинам, которые так и остались невыясненными, сильно ненавидела хозяина и которая заявила, что его жена и дочери совершенно невинны и ни в каком сговоре с ней не состояли. «Я сама это сделала!» - без конца повторяла она. Ее иррациональное стремление убить хозяина, отравив торт, который должны были есть еще тридцать человек, вместо того, чтобы, к примеру, положить яд в его тарелку с супом, является прекрасной иллюстрацией того, как важно было бы обучить всех кухарок основам картезианской логики. И чтоб только после этого они получали свидетельство, что могут готовить пищу.
- Миссис Уинтерс, - сказал мастер Шерлок, перекрестившись впервые с прошлого сентября, - пожалуйста, скажите, что вы думаете о моей идее обязать всех кухарок изучать картезианскую логику?
Миссис Уинтерс несколько раз перекрестилась.
- Я думаю, что это все эльфы, - сказала она.
-Это артистичность в нашей крови, - вставил мастер Майкрофт.- Шерлок, твоя идея, что может быть организация, которая будет заставлять кухарок учиться картезианской логике, просто ошеломляет. Смею заметить, что такое почти невозможно.
- Миссис Бёрчелл и мистер Денкинс тоже утверждают, что это все эльфы, - опрометчиво бросила миссис Уинтерс. Те двое, которых она упомянула, почти тут же испарились.
- В самом деле? – спросил мистер Холмс. – Я еще не пришел ни к какому выводу. Брюстер? А что вы думаете?
Это было самое неловкое положение, в котором я когда либо оказывался. Как дворецкий мистера Холмса, я бы естественно был склонен согласиться с его мнением, однако оно не было мне известно; а поскольку я был старшим среди слуг, то вряд ли бы это способствовало миру между нами, если я разделю другое мнение.
- Я думаю, что эльфы способствовали появлению дарования Верне и выявили другие таланты, которые прежде не были замечены у этого рода.
Мое высказывание увенчалось гораздо большим успехом, чем я предполагал, и большинство присутствующих закивали головами и стали задумчиво потирать подбородки, явно глубоко задумавшись.
- Что ты думаешь, Шерлок?- вставая, спросил его отец.
Глаза всех присутствующих устремились к этому худенькому мальчику, который сидел и скармливал кусок торта Дэйзи; его светлое еще минуту назад настроение вновь омрачилось и, кажется, только его собака заметила это. Мальчик позволил своей любимице облизать тарелку, а затем заговорил, не отрывая глаз от пола.
- Я думаю, что порой бывает бессмысленно надеяться понять, что является причиной тех или иных событий. Возьмите, к примеру, тот суд, о котором я говорил: кухарка, обвиненная в покушении на убийство, приговорена к пожизненному заключению; ее жертва, жестокий, злобный человек выжил, однако, будет повешен за убийство своей семьи. Такие приговоры можно понять. А как насчет трех невинных женщин, убитых без причины? Как можно объяснить их гибель? Какова была цель целого ряда таких бессмысленных событий, в которых пострадали лишь невинные ? Почему в жизни такое повторяется бесконечно? Почему с хорошими людьми происходят ужасные вещи?
В комнате вновь наступила мертвая тишина. Я видел, как мистер Холмс замер на месте, беспомощно сочувствуя сыну и разделяя его горе.
- Определенно, эльфы, - сказала миссис Фэрберн, наклоняясь и целуя макушку мастера Шерлока, а ее руки мягко опустились ему на плечи. Затем она неловко опустилась перед ним на колени и раскрыла ему объятия. Они обнялись.
Из глаз мальчика вновь полились слезы.
- Артистичность в крови, - прошептал он.

Мастер Майкрофт вернулся в Итон, оставив в Хиллкрофт Хаусе отца, брата и тетю. У миссис Фэрберн, очевидно, не было намерения в ближайшее время возвращаться в Уитби.
- Конечно, это не фешенебельный Лондон, - сказала она как-то о Карперби, - но и это меня вполне устраивает. Кроме того, я в любом случае никогда не проводила сезон в Лондоне. Мистер Фэрберн терпеть не может шум.
Мастер Шерлок поправлялся медленно, но верно, как мы в этом убедились. Каждый день, вставая с постели, он одевался, и у него на тарелке оставалось после обеда уже не так много еды.

Они втроем съездили на две недели в Хаддерсфилд, где посетили мануфактуру мистера Холмса, а затем в Лондон, где посетили театры по тем билетам, что были подарком мастеру Шерлоку. Хотя он и не проявлял особого воодушевления относительно этой поездки, мальчик во время собрался и был готов к отъезду. Я, конечно, предложил ему уложить его вещи, но он отклонил мое предложение, и я не стал настаивать. Я почувствовал, что если он снова начинает утверждать свою независимость, то мне бы крайне не хотелось мешать эти первым проявлениям его выздоровления.

Они вернулись вовремя, на первой неделе февраля. Я испытал большое облегчение, так как шел снег, и я не знал, не задержатся ли поезда. Я бы вознес хвалу Создателю, если бы мастер Шерлок бросился бы в дом прямо к своей собаке, слишком быстро что-то говоря, так что невозможно было бы понять, рассказывая о поездке, концерте и спектакле с энтузиазмом, который сам собой запечатлелся бы в моем сердце. Но этого не произошло, хотя, так как собака сама выбежала ему на встречу , мальчик произнес «Дэйзи!» и погладил ее. Затем повернулся к отцу и тете, которые снимали верхнюю одежду и давали распоряжения насчет их багажа, и сказал:
-Папа, спасибо тебе за эти билеты. И концерт, и спектакль были замечательные.
- Рад, что тебе все понравилось. А теперь иди и прими ванну.
Элизе велели нагреть воду, и мастер Шерлок с Дэйзи поднялись наверх. Туда же поднялись и миссис Фэрберн с горничной, чтобы немного отдохнуть после дороги.

Я доложил мистеру Холмсу, что все в порядке, вручил ему письма, пришедшие на его имя, и рассказал, кто заходил в его отсутствие. Он в свою очередь рассказал мне, что ничего особенного во время поездки не произошло. В Хаддерсфилде пока мистер Холмс был на фабрике, мастер Шерлок с удовольствием остался читать книгу в гостинице, хотя миссис Фэрберн и пыталась уговорить его прогуляться. Они сходили в театр и на концерт, пообедали в ресторанах, которые рекомендовали мистеру Холмсу его деловые партнеры, посетили несколько музеев – особенно мальчику понравился Британский музей - и встретились с сыном миссис Фэрберн и его семьей.
- К сожалению, - проговорил мистер Холмс, оглядевшись и убедившись, что мы с ним одни, - мой племянник Джордж оказался столь же неприятным, как и его отец. Если мы в родстве с эльфами, то они – с горгульями. – Я не мог удержаться от смеха, хотя было не очень комфортно чувствовать, что я настолько утратил контроль над собой. – Однако, - добавил мистер Холмс, - Благодаря Шерлоку, мы были убеждены, что и часа больше не будем страдать от их общества. Между нами говоря, я подозреваю, что когда-нибудь между нами не останется вообще никаких родственных уз.
- Он сделал такой вывод?
Мистер Холмс покачал головой.
- Не совсем так, хотя Майкрофт , возможно, порой оказывает на него ужасное влияние, вам не кажется?
Это было равносильно тому, что спросить, не светит ли ночью луна. Он тут же понял, какой риторический задал вопрос.
- Ну, конечно. Но, как бы то ни было, нет, он не делал никаких выводов , он просто был честным. Вот что произошло, Брюстер. Племянник Джордж – состоятельный адвокат и живет на Брютон-плейс в Мэйфэре со своей пугливой женой, четырьмя застенчивыми дочерьми и четырьмя несчастными слугами. Он был обязан пригласить нас после того, как его мать сообщила ему, что мы приехали в город, и мы были вынуждены принять его приглашение.
Это был ужасный день. Разговор совершенно не клеился – мысли этого человека не отличались не излишним умом, ни оригинальностью. Он был резок с женой и дочерьми, тиранически вел себя по отношению к слугам. У него было зловонное дыхание – прошу прощения за подробности, но словно бы у него во рту была скотобойня. Невыносимо!
Упомянув о смерти Кэтрин, он тут же потребовал принести ему сигары. Никогда прежде, Брюстер, у меня не возникало столь сильного желания придушить человека. Я не смел взглянуть на Шерлока. Бедная миссис Фэрберн была в ужасе от такого поведения сына, но также молчала. Несмотря на изобилие вкусной еды , ужин был неприятным из-за холодной, недружественной атмосферы, которую создал в собственном доме этот человек. Шерлок даже не притронулся к тому, что было у него на тарелке; Джордж рассердился, сочтя это за оскорбление себе в качестве хозяина.

- Ешь то, что у тебя на тарелке, мальчик! – приказал он. Я хотел защитить сына, но тут мы с Шерлоком обменялись взглядами, и я понял, что он не позволит этому человеку командовать собой.
- Не буду, - сказал Шерлок, отодвигая тарелку. – Боюсь, это может плохо сказаться на моем пищеварении. Я нахожу, что вы довольно неприятный хозяин, мистер Фэрберн. Вы должны согласиться, что делить с кем-то трапезу, значит, в той или иной степени уважать его – а я не могу уважать такого отталкивающего человека, который губит свой дом, не давая свободно вздохнуть тем, кто живет с ним под одной кровлей.
- Брюстер, глаза Джорджа едва не выскочили из орбит, так он их выпучил. Прежде он встречал только Майкрофта, когда тот нанес обиду его отцу, и был не готов к чему-то подобному уже со стороны Шерлока. Думаю, что никто очень долго не говорил с Джорджем в такой манере. Моя сестра не знала, что ей делать , рассмеяться или схватив вилку, защищать Шерлока от нападения ее сына.
- Джордж вскочил на ноги и хлопнул кулаком по столу.
- Да как ты смеешь, ты, дерзкий щенок!
Шерлок спокойно обратился к нашему возмущенному родичу.
- «Дерзкий» Я не отрицаю . Мои слова ведь нанесли сейчас удар по основам благопристойности. Но насчет «щенка» я бы поспорил.
Джордж в ярости повернулся ко мне и завопил, брызгая слюной:
-Убирайтесь из моего дома! Чтобы сию же минуту здесь и духу вашего не было, ни тебя, ни твоего щенка!
Брюстер, я не мог удержаться от того, чтобы не добавить еще и от себя.
-Он не щенок, - сказал я. – Если только ты не называешь так того, кто говорит тебе правду, которую ты не желаешь слышать.
Думаю, крик Джорджа был слышан на трех соседних улицах.
- Убирайтесь отсюда ко всем чертям!
Мы ушли, Шерлок, Маргарет и я. Когда мы выходили, Шерлок добавил:
- Надеюсь, ваша кухарка изучала картезианскую логику.
Джордж захлопнул за нами дверь.
Мистер Холмс зажег трубку , несколько раз затянулся, и на его лице появилась улыбка.
- Пусть этот тип задумается об этом.



Несмотря на столь активное противодействие, оказанное мастером Шерлоком его кузену, и тому явному удовольствию, что доставила ему поездка, дома он был все также замкнут и мрачен. Однако, ему нравилось общество словоохотливой миссис Фэрберн, и мальчик сопровождал ее, когда она отправлялась в оранжерею, которой явно не хватало заботливых рук со времени смерти миссис Холмс.

Должно быть, она говорила с мистером Холмсом о мальчике, так как однажды предложила мастеру Шерлоку почитать с ней вслух пьесы. Услышав такое предложение, он даже вздрогнул , и сначала ему, казалось бы понравилась эта идея, но затем он вежливо отклонил это предложение. Однако же, он позволил тете входить в свою спальню, когда он играл на скрипке; в это время она сидела там и шила. Сама она не играла ни на каком музыкальном инструменте.
Я уверен, что и мистеру Холмсу и мастеру Шерлоку доставляло большое удовольствие ее присутствие в доме. Пока миссис Фэрберн жила в Хиллкрофт Хаусе, мистер Холмс все также частенько прикладывался к бутылке, но никогда не злоупотреблял этим.

В Уитби миссис Фэрберн вернулась в конце февраля, хотя на протяжении следующих одиннадцати месяцев регулярно приезжала в Хиллкрофт Хаус. С сожалением должен отметить, что мистер Холмс напился, как только она уехала. И после такой реакции на ее отъезд, он вновь стал, как и прежде периодически злоупотреблять своим пороком, напиваясь почти до бесчувствия пару раз в неделю. Мы, слуги, так же, как, я уверен, и мастер Шерлок, так страстно ожидали возвращения миссис Фэрберн, что это трудно передать. Казалось, она была скалой, возле которой мистер Холмс встал на якорь, который не позволял ему опуститься на самое дно крайней распущенности. Думаю, она знала это, и это была одна из причин, по которым Хиллкрофт Хаус стал ее вторым домом; другие причины заключались в ее несчастливом замужестве, а также возникшей у нее глубокой привязанности к мастеру Шерлоку, которому она посвящала большую часть своего свободного времени.

В марте мастер Шерлок попросил отца переговорить с мистером Уортоном, чтобы он мог возобновить с ним свои занятия по утрам, и от этого настроение у всех в доме поднялось подобно запущенной в небо стреле. Мистер Холмс немедленно выполнил его просьбу, и в тот день, когда мистер Уортон приехал в Хиллкрофт Хаус, чтобы продолжить обучение мастера Шерлока, мистер Холмс пригласил меня в гостиную выпить с ним по бокалу вина.
В апреле повеяло весной. Солнце и небо выманили на прогулку мастера Шерлока с его собакой, а потом он встретился и со своими друзьями, которые были рады вновь поиграть с ним. Они с приятной тревогой увидели, что месяцы самовольного заточения никак не повлияли на завидную быстроту мастера Шерлока.
Мальчик вновь вернулся к своим водопадам, и теперь он не только размышлял там, но и вспоминал мать. Он также взял за правило посещать ее могилу, если чувствовал себя достаточно эмоционально сильным. И теперь не было ничего необычного, когда проведя много времени на кладбище или у водопада, он возвращался домой с покрасневшими, припухшими глазами. Даже если с ним были Хэнк и Ной – к водопаду он брал с собой только этих двоих – было несомненно, что он плакал. Выздоровление мастера Шерлока не было делом стабильным; у него могло быть два или три хороших дня, а иногда и неделя, когда он вроде оживал; затем, как мне кажется, без всякой причины, он вновь погружался в депрессию, которая высасывала из него всю энергию и всю радость жизни, которые только что, казалось бы, вернулись к нему. В такие болезненные дни мальчик все равно занимался по утрам с мистером Уортоном, но день проводил, играя душераздирающие мелодии на скрипке или, молча, сидел в своей спальне или кабинете. Если его меланхолия приходилась на уик-энд, когда он не занимался с мистером Уортоном, то он проводил весь день в постели. Он вновь стал ходить в церковь, на первую службу с ним ходил отец, и я даже думаю, что мальчик вел какие-то разговоры с отцом Меткалфом, но о чем они могли беседовать, мне не известно.

Мистер Холмс отчасти вернулся к своим обычным делам. Его продолжительное отшельничество , когда он всячески избегал светского общения после смерти жены, казалось мне чертой, унаследованной им от отца, ибо я помнил, как после смерти матери мистера Холмса, его отец превратился в молчаливого замкнутого человека. Однако, мистер Холмс все же помнил о своем долге перед фермерами, и об обязанностях мирового судьи и вновь стал регулярно ездить на мануфактуру в Хаддерсфилд. Он постоянно переписывался с сестрой, и в те дни, когда он получал от нее письмо, его настроение всегда было превосходным. Мистер Холмс даже вновь стал общаться с одним своим другом, мистером Рутом, владельцем одного поместья из Уэнслидейла, и они вместе играли в шах маты, курили и разговаривали.
Как я сказал, мистер Холмс и мастер Шерлок каждые шесть или восемь недель ожидали возвращения миссис Фэрберн, за день или два до ее приезда они места себе не находили от волнения. После первого ее такого визита, когда она обняла их на прощание и пообещала вернуться, как только это будет возможно, они долго смотрели вслед Уилкоксу, который повез ее на станцию, стоя у самых ворот.

Мастер Шерлок еще час после ее отъезда оставался снаружи вместе с Дэйзи, в то время как мистер Холмс вернулся к своему кабинет и своему вину. После ее майского визита в то утро, когда его тетя должна была уехать, он, молча, сел со своей собакой в экипаж и поехал с ней до аскриггской станции, а потом вернулся с Уилкоксом обратно.
Приехав в июле, она выскочила из экипажа, как только он остановился у дверей. День был ветреный и дождливый, но широкая улыбка на лице миссис Фэрберн, когда она быстро вошла в дом, сделала ненужными все расспросы о тяготах пути в такую ужасную погоду.
- Вы не поверите тому, что я скажу, - начала она, заговорив с братом и племянником еще прежде, чем я помог ей снять пальто и взять у нее перчатки. – Вы не поверите, какое скандальное произошло событие, невероятное событие. Смею заметить, что я сама еще не совсем оправилась от шока, который испытала услышав об этом две недели назад.
- Что же случилось? – спросил мистер Холмс, ведя ее в утреннюю комнату.
- Ну, … не могу сказать, что этот человек не виноват во всем сам. Он заслужил это, - сказала она, оглядываясь с видом заговорщика. - И уж кому это знать, как не мне. Боюсь, вы не поверите мне, хотя это правда. Я подумывала о том, чтобы немедленно послать телеграмму, как обо всем узнала, но затем решила, что получу гораздо большее удовольствие, если расскажу вам обо всем сама.
Она указала пальцем на мастера Шерлока.
- Особенно вам, молодой человек, который сдвинулся, наконец , с мертвой точки, и колеса завертелись, но со скрипом, и их давно пора смазать маслом.
Она улыбнулась мальчику.
- Ну, скажите же, тетя Маргарет, какие у вас новости о кузене Джордже? – спросил он.
- О, так ты догадался , о ком идет речь, не так ли? – сказала миссис Фэрберн, садясь, и скрестила на груди руки в притворном раздражении, но ее улыбка выдавала ее истинное настроение.
Мастер Шерлок погладил свою собаку.
- Я никогда не гадаю. Майкрофт говорит, что это деструктивно действует на умственные способности.
- Да, да, не сомневаюсь, - сказала миссис Фэрберн, махнув рукой. Затем она игриво добавила:
- Ну, а могут твои умственные способности сообщить нам, что именно о своем сыне, я собиралась рассказать?
Мастер Шерлок взглянул на отца, а потом снова на тетю.
- Думаю, могу; однако, мне не хотелось бы лишать вас удовольствия рассказать нам все самой.
Миссис Фэрберн подбоченилась и сделала гримасу.

- Что ж, ценю такое внимание, однако, меня все же «лишит удовольствия» то, что ты знаешь, про что я хочу сказать. – Мгновенно вновь проявилось все присущее ей добродушие. – О, вот, что бывает, если ваши родственники – гении. Ты все еще ничего не знаешь, не так ли, Дэвид?
Мистер Холмс зажег трубку – теперь, после смерти жены, ничто не удерживало его от того, чтобы курить в любой части дома. Он сделал глубокую затяжку и выдохнул сизое облако дыма.
- Никто никогда не называл меня гением, Мэгги. Давай же, расскажи мне твой экстраординарный секрет.
Сверкнув глазами, миссис Фэрберн села перед отцом и сыном.
- Жена моего сына ушла от него и вместе с дочерьми вернулась в дом своих родителей в Бирмингтоне.
Мистер Холмс сделал большие глаза.
- Вот это новости, скажу я вам.
- И все, благодаря ему, - закончила миссис Фэрберн, наклоняясь и похлопав мастера Шерлока по колену.
-Шерлок в ответе за то, что она ушла? Но каким же образом? – взглянув на сына, мистер Холмс высоко поднял бровь.
Миссис Фэрберн хлопнула в ладоши.
- Я скажу тебе, каким. Ты для них теперь настоящий герой, молодой человек. Настоящий герой. Все благодаря тем словам, что он сказал Дэвиду во время нашего последнего визита. Каким-то образом, ужасные изобличительные слова Шерлока, столь смело высказанные им, подействовали на мою невестку Агнес, и она приняла решение уйти от этого невыносимого грубого человека. Когда она увидела, что этот мальчик встал перед ее мужем так уверенно, это укрепило в ней веру в то, что она может уйти от мужа, чье поведение давно уже вызывало у нее отвращение, но она, молча, покорно терпела. Она сказала мне, что когда в тот вечер мастер Шерлок бросил этот вызов ее мужу, у нее в душе, точно что-то изменилось, что-то неосязаемое и необъяснимое, и с той минуты она уже точно знала, что уйдет от моего сына.
- Весьма экстраординарно, - сказал мистер Холмс.
- Но это еще не все! О, нет-нет! – воскликнула миссис Фэрберн. – На прошлой неделе, лишь неделю спустя после того, как она оставила его, Джордж прислал ей записку, где просил встретиться с ним в гостинице в Бирмингтоне, где он остановился и где они могли бы обсудить все, что касается их отношений и их брака. Понимаете, он приехал туда, чтобы увидеться с ней. Он написал: «Я очень желал бы узнать, что происходит в твоем сердце и каковы причины предпринятых тобой решительных действий. Я очень желал бы примирения и сохранения нашего брака… - Она сделала паузу. – Понимаете? Он хочет все исправить! Может быть, я слишком забегаю вперед, но, кажется, он раскаялся и хочет пересмотреть свое отношение к семье и вообще ко всем людям. А все благодаря тому, Шерлок, что ты отказался есть обед у него в доме. Мой дорогой мальчик, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя?
Лицо мастера Шерлока смягчилось, когда он услышал эти искренние слова благодарности, и он сказал:
- Я… я просто все честно сказал.
- Да, но твоя смелость, позволившая тебе быть честным, оказалась заразительной и смогла разжечь такую же смелость и у Агнес. Я не думаю, что мой сын так ужасен, каким кажется. Боюсь, он подражал грубости моего мужа, но в глубине сердца он более мягкий человек. Но имея перед глазами такой пример, он с годами становился все более жестким, и покинул родительский дом уже вполне сформировавшимся человеком. Но я чувствую, что этот кризис с женой и детьми оказал на него достаточно сильное впечатление, чтобы он смог вернуться к своим истокам. Твои слова дали начало целому ряду событий, которые я надеюсь, в конечном итоге смогут полностью преобразить моего сына и спасут этот брак.
Она обхватила мальчика и обняла его с такой силой, что я испугался, что он задохнется.
- О, ты удивительный, прекрасный мальчик! – повторяла она. – Большое тебе спасибо.
Мастер Шерлок на минуту прикрыл глаза. Когда он открыл их, в них блестели слезы.
- Не… не за что, - сказал он.
Мистер Холмс вытащил изо рта трубку.
- И, - добавил он, игриво толкнув мальчика в плечо, - возможно, ты весьма успешно спас множество невинных людей от отравленного торта. Совсем неплохо для щенка.
Мастер Шерлок взглянул на отца и быстро заморгал. А затем он сделал нечто такое, о чем я мечтал почти уже девять месяцев – он от всего сердца рассмеялся. Весь этот день он не отходил от тети.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

15:34 

Домохозяйка

Решила все-таки выполнить обещание. Небольшая зарисовка

Шерлок Холмс при смерти: домохозяйка

После событий этого дела Холмс с Уотсоном отмечают его благополучный исход у Симпсона.


Вернувшись поздно, я обнаружил, что миссис Хадсон ждала меня.

- Я вижу, что вы уже в отличном настроении.
- А вы, как я вижу, нет.
- Мистер Холмс, я скажу вам только одно. Одно дело , когда вы так относитесь ко мне. Я просто ваша домохозяйка.
- Миссис Хадсон.
- Но доктор Уотсон ваш друг. Вы дороги ему. Не играйте так легко с вещами, о которых вы только думаете, что вы их понимаете

@темы: Зарисовка с Бейкер-стрит, Шерлок Холмс, перевод

10:52 

Решила поделиться грустным. Вот мне не очень понравилась "Трещина в линзе". Хотя я как обещала, наверное, выложу все-таки ее содержание. Но хоть и не понравилась, а еще до того, как все прочитала, заказала продолжение, аж 2 книги - "Университет" и "Сцена". Причем тема второй книги мне вообще всегда казалась сомнительной. По моему, об этом есть у Барринг-Гоулда, но я сомневаюсь. Да, Холмс - прекрасный актер, но как-то в театральной труппе я его не могу представить.
Ну, подумала, ладно. Тем более, может фик прочту и конкретно все представлю. А студенческие годы меня очень интересуют, фанфиков на эту тему мало. Причем есть про Тревора даже во время хиатуса. А вот что-то приличное про университет - нет.
Но, пока, увы, сплошное разочарование. Думаю, что, возможно, там и будет и более-менее атмосферно описана обстановка в университете и студенческая жизнь, но там нет главного - Холмса.
Какой-то жалкий молодой человек. Страдающий. Отец относится к нему с предубеждением, и я его, честно говоря, понимаю)). Мориарти говорил, что он двоечник, новый препод сказал, что, нет, наоборот, он еще сам, может, кого угодно поучить. Но это все слова других, а в нем самом это не чувствуется.
Поскольку он весь там больной, за ним приглядывает паренек из деревни. Приглядывает и наблюдает, так вот этот Холмс пытается наблюдательности у этого парня учиться, а ведь ему уже восемнадцать.
Ну и вот он какой-то пустой там, ничего в нем от Холмса нет, вообще ничего. Я вчера первый день начала читать эту книгу, дошла до того, как он в университет приехал с братом Шеррингфордом и этим деревенским парнем. И пока совсем не греет. Интересно, правда, куда потом денут этого Шеррингфорда, ведь у него уже жена и сын.
Я, может, слишком чувствительна, но у меня даже какое-то болезненное ощущение было при чтении. И оно вызвало одно воспоминание. Была у меня одна подруга, вместе работаем. Причем наша дружба буквально вошла в пословицу. Мы хоть и в разных отделах, а все время вместе были. Так вот, сделали подругу начальником. Никогда не думала, что человек так измениться может. Короче,не сразу, но наши пути разошлись, это было очень тяжело. Но сейчас вспомнила, когда прочувствовала это в первый раз. Едем в метро, а она начала со мной делиться планами и идеями насчет дисциплины - девчонки постоянно трепятся, кто ходит курить, кто на телефоне висит. Задумалась даже, не уволить ли кого. Это она говорила про наших с ней знакомых, из нашего круга, наших подруг. И у меня было ужасное ощущение, вроде я ее знаю, но вроде как это и не она. Очень болезненное ощущение
Возможно, это нельзя сравнивать, но когда вчера эту книгу читала, вот такое же ощущение было. Вроде что-то знакомое, но совсем чужое.
Но книгу дочитаю, уже из интереса

@темы: про меня, Шерлок Холмс

11:55 

Уилки Коллинз - "Женщина в белом" и "Лунный камень"

Вообще неплохо было бы к моим мозгам подключить записывающее устройство. Мысли порой льются просто потоком.... Когда бегу к метро, еду в метро, мою посуду и так далее. А вот сядешь чего-то написать и будешь ломать голову.
Я написала (боюсь довольно бессвязно) про фильм "Женщина в белом", а теперь хочу немного сказать о книге. Я за нее схватилась сразу же, как посмотрела кино. Еще и потому, что не во все там врубилась, возможно, и благодаря возрасту.
Если немного вернуться к кино-теме, то хочу сказать, что была потом еще рецензия на фильм все в том же "Советском экране". Довольно хвалебная. И вот в этой рецензии было написано буквально несколько строк про Уилки Коллинза. А мне запомнилось вот что. Хотя Коллинз был автором множества книг, в завещании он указал, чтобы на его надгробии была упомянута лишь одна - "Женщина в белом".
Наверное, эта книга относится к разряду наиболее мною любимых. Уже судя по ее виду)) В таком состоянии книг у нас немного -Холмс, Мушкетеры и вот она.
Чувствую, что про фильм я написала как-то неубедительно. Так что про книгу попробую как-то пологичнее что ли написать.
Кроме загадочного сюжета и романтических отношений Уолтера и Лоры, мне еще безумно нравится здесь язык. Сам язык книги, видимо, великолепный перевод и еще стиль. Вот у Коллинза можно учиться тому, как он пишет от первого лица. Такой стиль повествования у него, как минимум , в двух книгах - в "Женщине в белом" и в "Лунном камне".
Вся книга как бы делится на части и каждая часть это рассказ того или иного персонажа. И вы понимаете, что то, как говорит Мэриан Голкомб, в корне отличается от речи кухарки Эстер Пинхрон. И совершенно замечательно, когда одного и того же человека разные лица описывают с совершенно разных сторон.
Признаюсь сразу - я обожаю здесь те места, где Уолтер Хартрайт говорит о своей любви. Естественно, в фильме этого не могло быть никоим образом, и я была совершенно очарована, прочитав эти строки, и читая их, представляла уже себе лицо Абдулова. Повторю, книга написана в совершенно необыкновенном стиле и вот эти признания, они такие сентиментальные...
" Это признание нетрудно сделать, ибо моя сердечная тайна, наверно, стала уже явной. Моя слабая, неудачная попытка описать мисс Фэрли, конечно, уже выдала меня. Так бывает со всеми нами. Наши слова — великаны, когда они во вред нам, и карлики, когда мы ждем от них пользы.
Я любил ее.
О, как хорошо знакома мне та скорбь и та горечь, которыми полны эти три слова! Я могу вздохнуть над моим печальным признанием вместе с самой сострадательной из женщин, читающей эти слова и сожалеющей обо мне. Я могу засмеяться над ними так же горько, как и самый черствый мужчина, который отнесется к ним с презрением. Я любил ее! Сочувствуйте мне или презирайте меня, но я признаюсь в этом, твердо решив сказать всю правду
."

"Однажды вечером мы расстались, как обычно. Никогда за все это время ни одного слова о моем чувстве к ней не слетело с моих губ, никогда ничем я ее не потревожил. Но назавтра, когда мы встретились, она сама была другая со мной, она изменилась ко мне — и благодаря этому я все понял.
Мне и сейчас трудно открыть перед всеми святая святых ее сердца, как я открыл свое. Скажу только, что в ту минуту, когда она поняла мою сердечную тайну, она поняла и свою. За одну ночь ее отношение ко мне изменилось. Она была слишком благородна и искренна по своей натуре, чтобы обманывать других и самое себя. Когда смутная догадка, которую я старался усыпить, впервые коснулась ее сердца, ее правдивое лицо выдало все и сказало мне открыто и просто: «Мне жаль вас, мне жаль себя».


Еще там мелькают такие фантастичные картины, которые относятся чаще всего к каким-нибудь снам, нечто такое иносказательное. Так причудливо выглядит сон Мэриан, в котором она видит Хартрайта:
«Я снова увидела его. Он все еще был в лесу. Число его несчастных товарищей сократилось до нескольких человек. Храм исчез, идолов не стало, — вместо них среди дремучего леса появились темные фигуры низкорослых, уродливых людей. Они мелькали за деревьями со стрелами и луками в руках. Снова испугалась я за Уолтера и вскрикнула, чтобы предостеречь его. Снова обернулся он ко мне с непоколебимым спокойствием: «Я иду по предназначенной мне дороге. Жди меня. Стрелы, которые сразят других, пощадят меня».
В третий раз увидела я его на затонувшем корабле, севшем на риф у диких песчаных берегов. Переполненные шлюпки плыли к берегу, он один остался на корабле и шел ко дну вместе с судном. Я крикнула ему, чтобы он бросился к шлюпке, чтобы постарался спастись! Его спокойное лицо обернулось ко мне, недрогнувший голос произнес прежний ответ: «Еще шаг на пути. Жди меня. Воды, поглотившие других, пощадят меня».
Я увидела его в последний раз. Он стоял на коленях у надгробного памятника из белого мрамора, и тень женщины, окутанной вуалью, поднялась из могилы и стала подле него. Неземное спокойствие, отражавшееся на его лице, сменилось страшным отчаянием. Но голос с прежней неотвратимостью донесся до меня. «Тьма сгущается, — сказал он, — но я иду все дальше. Смерть уносит добрых, прекрасных, юных, щадя меня. Губительная болезнь, разящие стрелы, морские пучины, могила, в которой погребены любовь и надежда, — все это вехи на моем пути, они ведут меня все ближе и ближе к концу
».
Возвращаясь именно к разным стилям изложения хочу еще сказать о двух совершенно примечательных персонажах. Это дядюшка Лоры мистер Фэрли, тот самый, которого играет Ричардсон, а в нашем фильме Владимир Зельдин. Это такой изнеженный немолодой джентльмен, который нервничает и раздражается от малейшего шума.


Соответственно выглядит и его рассказ:

«Несчастье моей жизни заключается в том, что никто не хочет оставить меня в покое.
Зачем — спрашиваю я всех и каждого, — зачем беспокоить меня? Никто не отвечает на этот вопрос, никто не оставляет меня в покое. Родственники, друзья, посторонние постоянно надоедают мне. За что? Что я им сделал? Я задаю этот вопрос самому себе, задаю этот вопрос моему камердинеру Луи пятьсот раз на день: что я им сделал? Ни я, ни он не можем на него ответить. Просто удивительно!
Теперь мне надоедают, непрерывно приставая, чтобы я написал этот отчет. Разве человек в моей стадии нервного расстройства способен писать какие-то отчеты? Когда я привожу это весьма основательное возражение, мне говорят, что некоторые серьезные события, касающиеся моей племянницы, произошли при мне и поэтому именно я должен описать их. В случае, если я не смогу принудить себя исполнить просимое, мне угрожают такими последствиями, одна мысль о которых ввергает меня в полную прострацию. Право, нет нужды угрожать мне. Разбитый своими недугами и семейными неурядицами, я не способен сопротивляться. Если вы настаиваете — вы злоупотребляете моим бессилием, ведь я уже уступил! Я постараюсь припомнить, что смогу (протестуя!), и написать, что смогу (также протестуя!), а то, что я не смогу припомнить и написать, моему камердинеру Луи придется припомнить и написать вместо меня. Он осел, а я инвалид, и мы вместе, наверно, наделаем массу ошибок. Как унизительно!
»

И наконец, главный злодей этого романа граф Фоско - чрезвычайно впечатляющая фигура, со своими ручными мышами и прочими питомцами, со своей язвительностью, обращающийся к жене «Элеонора, великолепная жена моя» и тайно и безнадежно влюбленный в Мэриан. Читать его рассказ было особым удовольствием:

«Узы дружбы, связывающие меня с Персивалем, в те дни были еще теснее благодаря трогательному сходству нашего материального положения. Мы оба нуждались в деньгах. Непререкаемая необходимость! Всемирная потребность! Есть ли на свете хоть один цивилизованный человек, который бы нам не сочувствовал? Если есть, то каким черствым он должен быть! Или каким богатым!
Я не буду входить в низменные подробности этой прискорбной темы. Мысль моя с отвращением отшатывается от нее. Со стойкостью древнего римлянина я показываю свой пустой кошелек и пустой кошелек Персиваля потрясенному общественному взору. Позволим этому факту считаться раз и навсегда установленным и проследуем дальше.
В усадьбе нас встретило изумительное, великолепное существо, имя которого, вписанное в мое сердце, — «Мэриан», имя которого, известное в холодной атмосфере светского общества, — мисс Голкомб.
Боги небесные! С какой неописуемой стремительностью я стал обожать эту женщину! В свои шестьдесят лет я боготворил ее с вулканическим пылом восемнадцатилетнего. Все золотые россыпи моей богатой натуры были безнадежно брошены к ее ногам. Моей жене — бедному ангелу, моей жене, которая обожает меня, доставались всего только жалкие шиллинги и пенсы. Таков Мир, таков Человек, такова Любовь!
В зрелом, шестидесятилетнем возрасте я громогласно делаю это беспримерное признание. Юноши, я взываю к вашему сочувствию! Девушки, я надеюсь на ваши слезы!
»
Кстати, наверное, если сначала прочитать книгу, то, наверное, наш киношный Фоско может не понравиться. Чего-то ему не хватает, на мой взгляд. Грубоват он там.

Ничего не расписываю про сюжет, потому что вскользь уже коснулась его, говоря о фильме
.
Но в качестве приложения хочу сказать еще об одной книге Коллинза. Речь идет о «Лунном камне». Для наглядности приложу несколько иллюстраций из моей книги. Поскольку фильм, к сожалению, рекомендовать не могу. Старого фильма у нас в переводе нет. А новый 1997 года на мой взгляд того же разлива, что и «Женщина в белом» этого же периода. Подбор актеров мне не понравился, хотя там играют многие наши любимые английские актеры, в частности, Питер Вон (Джон Тернер из Гранады) И так считаю не только я. На кинопоиске очень сердитая рецензия. Поэтому о фильме здесь речь не идет.

Так вот, эта книженция появилась в доме вместе с той самой, знаменитой моей книгой о Холмсе, обе были из Библиотеки приключений. И она упоминается в предисловии к Дойлю.

Я открыла, увидела изображенных индусов и рассказ о какой-то битве при Майванде, после чего закрыла ее и долго к ней не возвращалась. На этот раз, на путь истинный меня наставила бабушка, которая, видя, что я отложила книгу в сторону, прочла ее сама с большим интересом и даже пыталась своими словами пересказать мне начало. Короче, я прочла ее.
Книга совершено очаровательная. Она также, как и «Женщина в белом» состоит из рассказов разных людей. После вышеупомянутого мной рассказа об индийском сражении, действие переносится в английское поместье, где в день рожденья прелестной мисс Рэчел у нее был похищен алмаз, доставшийся ей по наследству. Поднимается суматоха и после того, как полицейский инспектор ничего не смог сделать, в поместье приезжает знаменитый сыщик Кафф. И вот этот самый сыщик – точно дедушка Холмса и внешне и даже по каким-то своим повадкам. У него есть хобби – выращивание роз и он ужасно худой

«Когда я стоял у домика привратника, со станции подъехала извозчичья карета, и из нее вышел седоватый пожилой человек, до того худой, что, казалось, у него нет ни одной унции мяса на костях. Одет он был в приличное черное платье, с белым галстуком на шее. Лицо его было остро, как топор, а кожа такая желтая, сухая и поблекшая, как осенний лист. В его стальных светло-серых глазах появлялось весьма неутешительное выражение, когда они встречались с вашими глазами, — словно они ожидали от вас более того, что было известно вам самим. Походка его была медленная, голос меланхолический; длинные сухощавые пальцы были крючковаты, как когти. Он походил на пастора, на подрядчика похоронного бюро — на кого угодно, только не на того, кем он был. Большей противоположности инспектору Сигрэву, нежели сыщик Кафф, и полицейского с менее успокоительной наружностью (для встревоженной семьи), сколько бы ни искали, вы не могли бы найти

В романе есть разумеется и влюбленная пара, довольно трогательная,


и несчастная любовь, и даже предшественник Уиггинса:

«-Твое имя? — спросил сыщик, начиная допрос по всем правилам.
— Октавиус Гай, — ответил мальчик. — В конторе меня называют Гусберри из-за моих глаз.
— Октавиус Гай, иначе Гусберри, — продолжал сыщик с чрезвычайной серьезностью. — Тебя хватились вчера в банке. Где ты был?
— С вашего позволения, сэр, я следил за одним человеком.
- Почему ты не сказал мистеру Бреффу то, что ты увидел?
— Я не успел никому сказать об этом, сэр, он вышел очень быстро.
— А ты побежал за ним?
— Да, сэр.
— Гусберри, — сказал сыщик, гладя его по голове, — у тебя есть кое-что в голове — и это не вата. Я очень доволен тобой до сих пор.
Мальчик покраснел от удовольствия
»


Там еще совершенно таинственная местность – коварные зыбучие пески, правда, в конце романа действие переносится в Лондон.
Вообще, главное достоинство этой книги, кроме того, что ее просто очень приятно читать)) ,именно опять таки довольно оригинальные персонажи, практически все они очень интересные личности и здесь вновь очень самобытный язык и манера изложения. Я не буду естественно ничего пересказывать и говорить кто преступник, а лишь при помощи цитат обращу ваше особое внимание еще на двух замечательных персонажей.

Один из них – это мисс Клак, святоша и любительница различных благотворительных обществ и обожающая чтение душеспасительной литературы:

«Любезным моим родителям (оба теперь на небесах) я обязана привычкой к порядку и аккуратности, внушенной мне с самого раннего возраста.
В это счастливое, давно миновавшее время я обучена была опрятно держать волосы во все часы дня и ночи и старательно складывать каждый предмет моей одежды в одном и том же порядке, на одном и том же стуле и на одном и том же месте у кровати, прежде чем отправиться на покой. Запись происшествий дня в моем маленьком дневнике неизменно предшествовала складыванию одежды.
Вечерний гимн (повторяемый в постельке) неизменно следовал за этим. А сладкий сон детства неизменно следовал за вечерним гимном.
В последующей жизни — увы! — вечерний гимн заменили печальные и горькие размышления; а сладкий сои вытеснили тревожные сновиденья, заставлявшие меня беспокойно метаться по подушке. Но привычку складывать свою одежду и вести дневничок я сохранила и в последующей моей жизни.
»

И, наконец, мой любимый персонаж – дворецкий Беттередж. Если честно, я даже переводя "Детство", подумывала о нем . При слове "дворецкий" я сразу вспоминаю его. Это совершено уникальный очаровательный старикан, с замечательным юмором и какой-то своей философией. Ориентироваться на жизненном пути ему всю жизнь помогала любимая книга «Робинзон Крузо». И лучше предоставить слово ему самому.


«Женщина, на которой я остановил свое внимание, занималась хозяйством в моем коттедже. Звали ее Селина Гоби. Я согласен с покойным Уильямом Коббетом относительно выбора жены. Смотрите, чтобы женщина хорошо пережевывала пищу и имела твердую походку, — и вы не сделаете ошибки. У Седины Гоби было все как следует во всех отношениях, и это было одною из причин, почему я женился на ней. Было у меня и другое основание, до которого я додумался. Когда она была незамужем, я должен был платить ей жалованье и содержать ее. Сделавшись моей женой, Селина должна была служить мне даром. Вот с какой точки зрения я посмотрел на это. Экономия с примесью любви. Я изложил это миледи надлежащим образом, так, как излагал самому себе.
— Я думал о Селине Гоби, — сказал я, — и мне кажется, миледи, что мне будет дешевле жениться на ней, чем содержать ее в услужении.
Миледи расхохоталась и ответила, что не знает, что для нее более оскорбительно, мой ли способ выражения или мои правила. Я полагаю, ей это показалось смешным по причине, которой вы понять не можете, если вы не знатная особа. Не поняв ничего, кроме того, что мне позволено сделать предложение Селине, я пошел и сделал его. Что же сказала Селина? Боже ты мой, до чего мало знаете вы женщин, если спрашиваете об этом! Разумеется, она сказала «да
».

«Вопрос о том, как мне надлежит начать рассказ, старался я решить двумя способами. Во-первых, я почесал в голове; это не повело ни к чему.
Во-вторых, посоветовался с моей дочерью Пенелопой, которая и подала мне совершенно новую мысль.
Пенелопа думает, что я должен начать с того самого дня, как мы получили известие, что мистера Фрэнклина Блэка ожидают к нам. Когда вы мысленно остановитесь таким образом на какой-нибудь дате, это удивительно, как ваша память подберет все нужные обстоятельства. Единственное затруднение состоит в том, чтобы вспомнить ход событий. Но Пенелопа предложила это сделать для меня, заглянув в свой собственный дневник, который ее обучили вести в школе и который она продолжает вести и по сей день. В ответ на мое предложение писать рассказ вместо меня, справляясь со своим дневником, Пенелопа вся вспыхнула и заметила со свирепым взглядом, что дневник ее предназначен только для нее самой и ни одно живое существо в мире не узнает, что в нем такое написано. Когда я спросил, почему, Пенелопа ответила:
— Так, батюшка!
А я говорю вам, что здесь не без каких-нибудь любовных проделок!
»

Беттередж примечателен еще и тем, что заметил у себя новую болезнь , которую сам же назвал «сыскная лихорадка». Поэтому в расследовании он участвует наравне с сыщиком Каффом и даже помогает ему.
Хочу сказать насчет этих двоих. Беттередж очень преданный слуга, поэтому он всячески сопротивляется попыткам сыщика проникнуть в тайны семьи и добиться правды, но именно этим вызывает у него большое уважение. Помню, что когда читала, были у меня также мысли, что это какая-то предтеча Холмсо-Уотсоновских отношений.
"Вместо того чтобы обидеться, сыщик Кафф схватил мою руку и так крепко пожал ее, что пальцам моим сделалось больно.
— Клянусь небом, — торжественно воскликнул этот странный сыщик, — я завтра же пошел бы в услужение, мистер Беттередж, если бы имел возможность служить вместе с вами! Сказать, что вы простодушны, как ребенок, сэр, значило бы сделать детям комплимент, которого не заслуживают десять малюток из десяти
"


После сыщика за расследование берется мистер Фрэнклин Блэк и Беттередж снова тут как тут.
«- Как вы себя чувствуете сегодня, Беттередж?
— Очень нехорошо, сэр.
— С сожалением слышу это. На что вы жалуетесь?
— На новую болезнь, мистер Фрэнклин, моего собственного изобретения. Не хотелось бы вас пугать, но и вы, вероятно, заразитесь этой болезнью нынешним же утром.
— Черт возьми!
— Чувствуете ли вы неприятный жар в желудке, сэр, и прескверное колотье на вашей макушке? А! Нет еще! Ну, так это случится с вами в Коббс-Голле, мистер Фрэнклин. Я называю это сыскной лихорадкой, и заразился я ею впервые в обществе сыщика Каффа


Надеюсь, что привела не слишком много цитат)). Хотелось показать все своеобразие книги. Добавлю еще, что это перевод Мариэтты Шагинян и у меня издание 1981 года. Говорю об этом потому, что даже в ее переводах разного периода есть некоторые расхождения, которые мне не очень понравились.
А под конец хочу еще сказать, что где-то в 90-е я узнала, что выходит собрание сочинений Уилки Коллинза. Ну, я с горяча купила сразу несколько томов, даже не несколько)). И что же? Да, там были тоже загадочные семейные истории. Но рассказаны они были сухо, деловито, там почти не было диалогов, и все повествование велось от третьего лица.Они очень походили на пастиши или фанфики. Я даже решила, что это подделка. Вопрос пока открыт – эти книги еще где-то пылятся. Просто хотела об этом сказать, если вдруг кто решит почитать другие книги этого автора. Могу рекомендовать только две вышеупомянутые книги.

@темы: Про меня, книжки

10:45 

У меня тоже тут небольшая находка с Фейсбука - фотографии Джреми из спектаклей манчестерского театра в 1954 году



Some of Jeremy's appearances at Manchester Library Theatre 1954. He played Mercury in Amphityron, Gerald Arnwood in Bird in Hand, Gerard, the cat's owner in Puss in Boots, Cassio in Othello, Duke of Aumerle in Richard II, Bruno Hurst in Marching Song and Dick Tassell in The Happiest Days of your Life.

@темы: Джереми Бретт

15:16 

"Женщина в белом" мое первое знакомство с английским классическим детективом

Фотография Мэри Морстен из Гранады в посте oscary внезапно пробудила во мне память о том, что Дженни Сигроув, игравшая ее, играла кроме того и мисс Фэрли в мини-сериале "Женщина в белом" И дальше мысли перешли сначала к нашему фильму 1981 года, который когда-то в детстве произвел на меня огромное впечатление. А потом и к одноименной книге Уилки Коллинза. И не только к ней. И накатили разные воспоминания - чуть не кинулась прямо за завтраком писать пост. А потом еще порывалась взять с собой книгу. И всю дорогу до работы пост писался у меня в голове, прямо с цитатами.
Для начала немного о первом просмотре в самом расцвете моего советского детства)) Книгу до фильма не читала, хотя дома она была - с загадочными силуэтами на переплете, книга была явно взрослая, стояла на полках среди взрослых книг и меня совершенно не волновала.
А я любила кино, возможно, на меня как-то повлияла мать и троюродная сестра, которой покупали "Советский экран", из которого она, правда, потом вырезала фотки для песенника. В момент нашего увлечения мушкетерами она была счастливой обладательницей фоток Тереховой и Старыгина (это была ее любовь). Прошу прощения за лирическое отступление.
Короче, я решила, что оно мне тоже надо и мне тоже стали покупать "Советский экран". Первый анонс фильма был там. И запомнился мне поход на него тем, что я пошла с обоими родителями. Это была большая редкость. Они уже были в разводе, но это был как раз тот случай, когда им удалось изобразить дружеские отношения и доставить ребенку удовольствие.
И еще довольно забавный момент - вышли из кинотеатра, я все это переваривала. А потом таки задала вопрос, который не давал мне покоя: что значит незаконнорожденный? Ответ озадачил меня еще больше. Ну, просто,- сказали мне - его отец не был мужем его матери. Вот такое у меня в голове почти не укладывалось и , наверное, я всю остальную дорогу пребывала в раздумьях. Вот таким была невинным наивным ребенком. Ну это чисто экскурс в историю..
Вот не очень я люблю о фильмах писать. Так что в двух словах по сюжету, но на всякий без спойлеров. А потом по впечатлениям.

Учитель рисования Уолтер Хартрайт приезжает в поместье Лимеридж учить рисованию двух молодых леди. По дороге встречает таинственную "женщину в белом", как две капли воды похожую на одну из его учениц, Лору Фэрли. Уолтер влюбляется в Лору, но она обручена с сэром Персивалем Глайдом,которого интересует лишь наследство Лоры. Ради него он идет даже на преступление...

Мне ужасно понравилась главная героиня, ну, это, наверное, все-таки потому что там все было так романтично, красивые платья, любовь и все такое прочее. Наверное, ничего особенного в самой героине не было. Как называет ее главный злодей, граф Фоско, "хорошенькая пугливая блондинка". Но я была от нее в полном восторге

Еще был у меня потом такой момент подлинного фанатства, причем фанатства ребенка, который практически ничем не располагал, кроме черно-белой фотки в журнале. В газетном киоске у кинотеатра был как-то ненавязчиво повешен на стену постер с портретом героини. Постер очень красивый, я его больше никогда не видела, и вот я пользуясь каждым удобным случаем старалась проходить мимо этого киоска. Вот . Позже еще вернусь к воспоминаниям и впечатлениям детства.
А пока что хочу сказать. Это очень хорошая экранизация. Я сейчас ту с Дженни Сигроув уже почти не помню, кроме Ричардсона)), но Хартрайт там , на мой взгляд, очень бледный, ханурик такой. Наш Абдулов лучше. Хотя возможно художник и должен быть таким, но вот как по книге, мне показалось, что Абдклов очень подходит для этой роли. Там явно не только человек искусства, но и решительный смелый человек. Хотя в тот период он был очень популярен и возможно его взяли на роль еще и из-за этого. Он тогда много романтичных героев играл, в стиле "Обыкновенного чуда".

Был еще одноименный фильм, снятый где-то в 90-е. Лору играла Джастин Уоделл, а Мэриан - Тара Фитцджеральд, но там была такая отсебятина, что после книги его смотреть совсем невозможно.
Теперь хочу сказать насчет атмосферности. Я этот фильм смотрела еще до нашего Холмса, это был у меня первый экскурс в такую... советскую Англию. Понятно, что сейчас можно сказать, что бедновато все. Но тут все же и прекрасные особняки у богатых, причем у них очень достойный вид, по крайней мере , по сравнению с нашим Баскервиль-холом)), и лондонские бедные кварталы тоже очень жизненно и живописно получились


Актеры, по-моему, подобраны очень хорошо. Про Абдулова я уже сказала. Мою любимую Лору играет Гражина Байкштите. И она же играет похожую на нее Анну Катерик


Причем вот эта последняя и правда производила впечатление безумной женщины.Там очень такая живописная сцена в парке, как раз она на последней фотографии. И она там очень так проникновенно восклицает: Вспомните, как ваша матушка ведет за руки двух маленьких девочек. Хорошенькая умница Лора Фэрли и бедная тупица Анна Катерик были тогда ближе, чем теперь."
Вообще немало актеров из Прибалтики, что частенько бывало, когда снимали что-то европейское. Мэриан, сводная сестра Лоры, (Аквелина Ливмане) получилась по-моему идеальной - не очень красивой, но волевой и умной.

Позволю себе процитировать здесь ее первое появление в книге и ее описание Уолтером Хартрайтом.

"Она не слышала, как я вошел, и я несколько минут любовался ею, прежде чем придвинул к себе стул — невинное средство, чтобы привлечь ее внимание. Она быстро обернулась. Врожденное изящество ее движений заставляло меня тем сильнее желать увидеть ее лицо. Она отошла от окна, и я сказал себе: «Она брюнетка». Она прошла несколько шагов, и я сказал себе: «Она молода». Она приблизилась — и, к моему удивлению, я должен был сказать себе: «Да ведь она некрасива!»

Пишу про фильм, наверное, немного отрывисто, потому что не хочется вроде особенно говорить про содержание, тем более, что еще буду писать про книгу, а больше хотелось бы остановиться на том, что произвело впечатление. Причем повторно я посмотрела фильм очень нескоро. Так что это первое впечатление долго было чуть ли не единственным. Ну, и конечно, за книгу я схватилась практически сразу.
В фильме плюс ко всему совершенно прекрасная музыка, причем там звучит и Моцарт и он как-то очень органично сочетается с музыкой современного композитора. Все зловещие и опасные моменты прекрасно подчеркиваются столь же зловещей мелодией.
И там очень зловещий Ярмольник, играющий безымянного шпиона на службе сэра Персиваля. Он просто выныривает из-за угла вот как раз под такую музыку и уже становится не по себе.
Я хочу сказать, что на меня , наверное, оказали некоторое влияние сцены, где показана жизнь английских, ну не то чтобы совсем трущоб, но бедных кварталов. Как-то это очень осязательно было. Когда Уолтер с Мэриан и Лорой вынужден был скрываться , снимая бедную квартирку в каких-то меблирашках. Мэриан, которая сидит там и чистит картошку.
Там мелькает тема про дом для умалишенных, которая как-то немного перекликается с фильмом "Убийство по приказу" Опять же Холмс...

Прекрасно сыгран Персиваль Глайд (Эдуард Марцевич), для меня он так Персивалем и остался, совершенно не воспринимала этого актера в положительных ролях. Он казалось бы сначала там такой тихонький, улыбается до свадьбы, а вот приехав домой после медового месяца, уже кричит бедной Лоре: Ваша щепетильность! Мне казалось, вы уже перестали думать о таких вещах, когда возвели в добродетель необходимость выйти за меня замуж!


Мне кажется, что этот фильм и был первой ласточкой, таким поверхностным взглядом на Викторианскую Англию, причем Англию разную. Англию лордов и леди, живущих в загородных особняках; Англию среднего класса, живущих в уюте, пусть и не очень зажиточно, но есть и скрытая от глаз Англия, где происходят преступления и иногда людям просто негде искать помощи, а можно только скрываться и прятаться от сильных мира сего.
Получается, что я как-то незаметно подвожу все это дело к Холмсу, наверное, так и произошло. Просто вот на меня здесь произвели большое впечатление, которое осталось до сих пор, моменты, где эти в общем-то не бедные женщины вынуждены были скрываться в бедных кварталах, менять съемные квартиры и т. д. Это опять как-то напоминает сейчас о Холмсе, уже во время хиатуса Ну, куда уж без него.
Я очень хотела объединить рассказ о фильме с рассказом о книге и еще об одной книге Коллинза "Лунном камне", но , наверное, не буду мешать все в кучу. Книги пойдут отдельным постом
Вот здесь что-то вроде трейлера

www.youtube.com/watch?v=IzLXIMN5C5o

@темы: Про меня, Фильмы, Шерлок Холмс

17:08 

"Трудности" перевода

Захотелось вот здесь отдельно написать кое-какие моменты. Наверное, мы всегда как-то представляем тех, о ком читаем. Но у меня последнее время это как-то не очень ярко. Может, потому, что я давно ничего такого, что сильно нравилось бы не читала.
Хочу сказать естественно о "Детстве ШХ". Ну вот, во первых, маленький Шерлок мне поначалу представлялся кудрявым мальчиком. Как-то само так вышло. Но не маленьким Шерлоком из сериала (у меня к нему вообще сложное отношение), а просто таким кудрявым ангелочком.
Потом, когда он стал постарше, я уже видела Джереми. Я уже говорила: Джереми 60-х годов в темном джемпере, особенно часто представлялась фотография, где он сидит на каких-то ящиках.
Вот Майкрофта почти не могу представить. Помню, что еще когда делала клип про "Детство" рьяно искала везде толстого подростка из Х1Х века. А попробуй найди его)) Приходит на ум иллюстрация Spacefall, где Шерлок и Майкрофт, хотя он там уже совсем не подросток, а более или менее молодой человек.
А теперь скажу насчет той главы, что сейчас перевожу. Спойлерить почти не буду. Просто там несколько сцен с едой, вчера было и сегодня. И хочу сказать давно я так отчетливо не представляла что-то съестное, о котором читала. Наверное, я голодная)) Но вчера размятая картошка - я прямо пар над ней почувствовала. А сегодня пудинг - как-то прямо стало сладко во рту и запахло чем-то приторным. Может, я еще давно не готовила. Да и ем последнее время совсем не то, что хотелось бы.... Так уж сложилось
Но чтение очень такое импрессионистское, можно ведь сказать, что я в первый раз читаю, потому что до этого скорее пробегала глазами.
И еще сейчас в книге почувствовала что-то диккенсоновское, возможно из-за колоритного персонажа, на которого я тут намекала. Так что еще раз скажу, думала будет нудная глава про "лишних" персонажей, а оказалась она какой-то очень яркой в плане перевода, моего удовольствия от него, впечатлений. Очень выразительные диалоги, которые вообще очень люблю переводить, и поскольку я уже не помню, когда там что происходит, то я каждую минуту сама жду какого-нибудь подвоха.
Вот написала это здесь прямо легче стало. очень хотелось поделиться

@темы: перевод, Про меня, Детство Шерлока Холмса

00:39 

И снова находка с фейсбука

Совсем свежая находка. Буквально только зашла туда))






@темы: Джереми Бретт

13:14 

Решила здесь отдельно поделиться одним стихотворением Ольги Новиковой про детство Шерлока Холмса. Такое впечатление, что она читала книгу, которую я перевожу. Но, кажется, она где-то писала, что на английском не читает.



Грусть Шерлока Холмса

Жизнь перепутывает времена глаголов.
Я понимаю: праздник должен быть весёлым.
Я понимаю, что для памяти не время,
но так безжалостна скрипичная струна
и так волшебно у морозного окна
глядеть на снега непрестанное круженье...

Я вижу комнату, где ель под потолок,
как дань языческим обычаям друидов.
И восьмилетний мальчик с хитроватым видом.
на полку ставит на ночь башмачок.
Он ждёт ещё подарков от судьбы,
он так наивен, что ещё в надежде –
нескладный мальчик в праздничной одежде,
которым я давно когда-то был.

Я вижу зеркала таинственную гладь –
Как я боялся в детстве глубины зеркальной,
где для меня таился смысл изначальный
того, что нам придётся в жизни испытать.
Я вижу брата. Он листает толстый том,
уютно ноги подобрав в углу дивана.
Он ищет в книгах те же вечные обманы,
В которых так разочаруется потом.

Я вижу, как мужчина с голосом трубой
Снег бодро стряхивает, заходя с мороза.
Чудная смесь: любовь и скрытая угроза.
Твой младший сын хотел тянуться за тобой.
Тебе в угоду, я ломал себя и вновь
ковал, как в кузнице куёт кузнец железо.
Не мне судить, что было вредно, что полезно -
Сыновья преданность? Сыновья нелюбовь?

Я вижу: женщина сидит за фортепьяно,
и руки тонкие на клавишах легки.
Я позабыл, как произносят слово «мама» -
и неподвижны губ сухие лепестки.
Но эта музыка... она так много значит,
пусть не особого умения игра...
Мои глаза сухи, но мальчик Шерлок плачет
в своём случайно приоткрывшемся «вчера»

@темы: Шерлок Холмс, стихи

11:42 

Детство Шерлока Холмса Глава 14

Депрессия Шерлока

На похоронах было много народа, - арендаторы, сельские жители, знакомые и друзья - как это обычно и бывает, когда умирает какой-нибудь всеми любимый и уважаемый представитель поместного дворянства. Миссис Холмс была похоронена три дня спустя после ее смерти, и хотя на похоронах присутствовали некоторые из ее родственников из Франции, мистер Холмс еще в течение нескольких недель получал оттуда письма с соболезнованиями.

Старый месье Леон Лекомт был глубоко опечален уходом его единственной дочери, последовавшем так скоро за смертью его жены, и сожалел, что состояние здоровья не позволяет ему съездить в Йоркшир и посетить ее могилу. Брат миссис Холмс, Шарль, написал мистеру Холмсу прекрасное письмо, наполненное подлинным чувством, но также не смог приехать из-за своей работы. Только кузены миссис Холмс, английские Вернеры и двое из их четверых детей, вовремя приехали в Карперби, чтобы присутствовать на похоронах, после того, как мастер Майкрофт уведомил их о печальном событии в письме, отправленном с конным курьером.

Также отсутствовала сестра мистера Холмса со своим супругом, так как они уже несколько месяцев путешествовали по Европе, и мистер Холмс не был уверен, где конкретно они находились в это время. Их дети были в Корнуолле и в Лондоне, их также не было на похоронах, но они прислали телеграммы с соболезнованиями.
Чтобы удобнее разместить Вернеров и их детей, братья временно спали вдвоем в комнате Майкрофта. И для мастера Шерлока это было очень хорошо, ибо так у его брата была возможность о нем позаботиться, убедиться, что он умылся и ложится спать; а в день похорон он также смог удостовериться, что брат одет должным образом и готов выйти из дома в назначенный час. И я уверен, что, таким образом, мастеру Шерлоку было с кем поговорить, если у него появится такое желание, а в моем присутствии он не сказал никому ни слова с самой смерти матери. Мастер Майкрофт был именно тем человеком, кто, несомненно, понимал его лучше, чем кто бы то ни было другой, и сдержанно, как это и было ему свойственно во всем, постоянно проявлял любовь и заботу о своем младшем брате, чего мастер Шерлок не мог не заметить.

Теперь он покорно ел, когда ему велели; в противном случае, он не ел вообще. Ночью он спал не более двух часов с самого того дня, который предшествовал смерти миссис Холмс, и на второй день после ее кончины у него появились темные круги под глазами и апатичность, которую я никогда даже не чаял увидеть у этого мальчугана с его неуемной энергией. Тогда мастер Майкрофт послал за лауданумом и стал давать брату небольшую дозу, достаточную для того, чтобы он хотя бы спал ночью. Он посоветовал отцу, чтобы и он попросил мистера Ирвина выписать ему снотворное, но мистер Холмс не последовал этому совету. Он спал в своем кабинете, что также было очень необычно.
Похороны были очень тяжелыми. Они проводились в аскриггской церкви, в которой можно было только стоять. Хотя было холодно, и моросил дождь, внутри было столько народу, что было очень душно. Многие плакали. Панегирик был воистину самый прекрасный из всех, что я когда-либо слышал, и это было справедливо, ибо жизнь миссис Холмс была подобна сиянию редчайшей и бесценной звезды для всех тех, кто знал ее, и бедных и богатых.

Во время поминальной службы на кладбище дождь все еще шел, но не думаю, чтобы семья и друзья миссис Холмс обратили на это внимание, такими оцепеневшими они были, не веря в окончательность этого ритуала. Она мертва и будет похоронена; вот ее гроб; вот могила. Уверен, это все, что занимало их умы, и если бы в эту минуту вдруг, откуда ни возьмись, появилась бы буйная орда диких варваров, то никто из этой горестной группы не повернул бы головы, чтобы взглянуть на них.

Потом все вернулись в Хилкрофт Хаус, где был накрыт стол. День казался бесконечным, и нескольких часов, когда он был вынужден соблюдать проформу, слушая болезненные воспоминания о миссис Холмс и потом уже какие-то трогательные рассказы, оказалось для мистера Холмса слишком много, и, извинившись, он удалился в свой кабинет, где и сидел потом один, запершись на ключ. Мастер Шерлок еще задолго до того ушел в комнату брата, и мастеру Майкрофту пришлось исполнять обязанности хозяина по отношению к гостям и приехавшим родственникам, и с этой ролью к чести его, должен сказать, он справился великолепно. Один за другим гости ушли, а родственники поднялись в свои комнаты, чтобы подготовиться к своему раннему отъезду на следующее утро. Сейчас это был не тот дом, где хотелось бы остаться подольше. Мисс Борель также возвращалась во Францию, получив от мастера Майкрофта очень щедрую оплату за все те годы, что она преданно служила его матери.

К десяти часам утра в доме вновь остались одни Холмсы; мистер Холмс все еще был в своем кабинете, где он провел всю ночь; мастер Шерлок вновь вернулся к себе в комнату и отказывался встать с постели; и мастер Майкрофт, который старался помогать советом и служить поддержкой им обоим, невзирая на свою собственную боль. Он потерпел неудачу со своим отцом, который весь день отказывался впустить его к себе в кабинет; и большую часть времени мальчик провел в комнате мастера Шерлока. Затем мастер Майкрофт собрал Денкинса, Уилкокса, миссис Уинтерс, миссис Бёрчелл и меня и заверил нас, что все мы по-прежнему будем служить в доме. Он обсудил с нами, как организовать ведение всех домашних дел так, чтобы все это устройство продолжало функционировать и тогда, когда он вернется в Итон, а его отец и брат все еще пока неспособны принять на себя ответственность по управлению Хиллкрофт Хаусом. Мы заверили его, что самостоятельно будем выполнять свои ежедневные обязанности по дому, все будут прилежны и достойны доверия, как и было все эти годы. Мастер Майкрофт дал мне инструкции, какие письма нужно пересылать ему, если мне вдруг покажется, что его отец уделяет мало внимания их содержанию. Также мне было велено сообщить ему, если мистер Холмс проявит невнимание к нуждам фермеров, к счетам, касающимся поместья или текстильной мануфактуры в Хаддерсфилде, или же если в Хиллкрофт Хаусе возникнет другая какая-нибудь проблема. Мастер Майкрофт подумывал провести рождественские каникулы в доме сына графа Кеннингтона; вероятно, теперь он вместо этого приедет домой. Затем он отпустил нас и снова пошел посмотреть, как там его брат.

- Он холоден, этот мальчик. Маленький народ зашел с ним слишком далеко, уж вы мне поверьте, - пробормотала миссис Уинтерс и перекрестилась , когда наш молодой хозяин вышел из комнаты.
- Словно он потерял книгу или ключ от своего чемодана, а не родную мать, - с горечью согласился Денкинс.
-Если бы он потерял книгу, он, несомненно, стенал бы громче грешников в аду, - сказала миссис Уинтерс.

Мы встали, раздраженно кивнув, и вернулись к своим обязанностям. Мне совсем не нравилось думать так плохо о мастере Майкрофте, но в эти последние дни он был непостижимо спокоен. Сначала мне показалось по его поведению, что он горюет, но, возможно, я и ошибался. Может быть, он просто был утомлен после долгой дороги. Может быть, его забота о брате и отце была всего лишь холодным, бесстрастным, бездушным исполнением своего долга. Может быть , его гений всецело завладел всей его личностью, размышлял я, полностью искоренив всю человечность, которую пытались привить ему родители. Это оставило у меня во рту горький привкус.

Уже была поздняя ночь, когда я, мучаясь от бессонницы, встал и решил пойти в кухню и согреть себе молока, которое, как известное, прекрасно помогает в таких случаях. Держа в руке стакан, я шел по темному дому, как делаю при подобных случаях, и видел многократно повторяющиеся вспышки молнии, сопровождаемые раскатами грома. Войдя в коридор, я услышал тихий плач, доносившийся из библиотеки. Сначала я подумал, что мистер Холмс решил нарушить свое уединение, но затем, прислушавшись, понял, что для него этот голос слишком высок. Я подкрался к самому входу в библиотеку и увидел внутри пятнышко света. Моих ушей достигли слова, исполненные ужасного горя, произнесенные между рыданиями. В ту же минуту на меня накатили волной угрызения совести; это был явно голос Майкрофта Холмса. Я вернулся в гостиную, мальчишеские рыдания так и звучали у меня в ушах. Я сидел в темноте, пока не услышал, как мастер Майкрофт вошел в свою спальню, и уже потом я зажег свечу. Я читал еще несколько часов, по нескольку раз перечитывая каждую страницу, определенно мои мысли были заняты другим.


Дождь шел всю ночь и еще моросил утром. Мастер Майкрофт проснулся рано и, предприняв несколько горячих, но бесплодных попыток уговорить мистера Холмса впустить его в кабинет, он пошел в утреннюю комнату немного почитать перед тем, как подадут завтрак. Потом он спустился этажом ниже, чтобы разбудить своего младшего брата.
Через несколько минут он практически вбежал в гостиную.
Дэйзи рысью бежала рядом с ним.
- Шерлока нет в его комнате, хотя Дэйзи была там закрыта на ключ. Его нет ни в кабинете, ни в моей комнате, ни в комнате отца и ни в какой другой – я обыскал все. Судя по его комнате, он встал и быстро оделся…
Неожиданно мастер Майрофт бросился в холл; собака осталась рядом со мной лишь потому, что я схватил ее за ошейник. Я услышал, как он закричал оттуда:
- Он взял свое пальто! Он ушел из дома!
Он прибежал назад в гостиную с такой скоростью, к которой совсем не привык, и никак не мог отдышаться, хотя пробежал совсем немного.
- Брюстер, Элиза видела, как мой брат утром уходил? Она ведь встает раньше всех, не так ли?
- Обычно, да, сэр. Я узнаю у нее. Но я и сам не спал с трех часов из-за моей бессонницы. Я был в кухне, а потом бродил по дому. В конце концов, я сел почитать в гостиной. В это время я не видел и не слышал, чтобы он уходил.
Я уверен, что мастер Майкрофт тогда понял, что я не спал в то время, когда он предался своему горю; однако, ни один из нас больше к этому не возвращался.
- Вот как? – это все, что он сказал. – Значит, он ушел еще раньше и всю ночь провел под дождем.
Он тут же вернулся к кабинету отца, заколотив в дверь с отнюдь не свойственной ему энергией.
- Отец! Отец! – кричал мастер Майкрофт. – Открой дверь. Шерлока нет – думаю, он ушел из дома! – Еще через минуту его доводы приняли другой оборот. – Отец, Шерлок провел всю ночь под дождем. Открой же эту проклятую дверь!
Дверь открылась, и появился мистер Холмс – с покрасневшими глазами, небритый, без галстука; его рубашка была застегнута не на все пуговицы; волосы были растрепаны. Он не был пьян, хотя держался за лоб с таким видом, точно страдал от явного злоупотребления спиртным.
- Какого черта ты кричишь тут? – грубо буркнул он. – Убирайся и оставь меня в покое. – Он сделал движение, чтобы уйти обратно в комнату.
От гнева кровь бросилась в лицо мастеру Майкрофту. Будучи уже почти одного роста с отцом, он схватил его за сюртук и, вытащив в коридор, прижал к стене. – Не смей уходить обратно в комнату. Твой младший сын ночью ушел из дома; Шерлока здесь нет. Должно быть, ты был слишком опьянен, чтобы заметить, какая бушует непогода? А Шерлок там один!
Когда мистер Холмс понял, о чем говорит Майкрофт, в голове у него прояснилось. До этого он стоял, прищурившись от непривычного для него сейчас света и чрезвычайно раздраженный, но теперь его черты разгладились, и на них появился страх. Заметив эту перемену, мастер Майкрофт отпустил отца.
- Что? Что ты говоришь? Где Шерлок? Откуда ты знаешь, что его нет в доме?
- Я пошел разбудить его и позвать на завтрак. Его не было в постели, и я сделал вывод, что он одевался в спешке. Я искал его по всему дому и нигде не нашел. У Брюстера бессонница и с трех утра он не спал, и он не слышал и не видел, чтобы Шерлок уходил. На этом основании я делаю единственно возможный вывод, что он ушел еще раньше.
- Боже мой! – воскликнул мистер Холмс. – Но он же обещал!
- Не думаю, что у него было намерение покончить с собой. Он обещал тебе, что не будет этого делать, и я совершенно уверен, что он сдержит обещание. У меня нет никаких доказательств, но я чувствую, что его уход был импульсивным, а не преднамеренным. – Он сделал паузу, чтобы дать отцу время осознать услышанное, затем продолжил. – Сначала я подумал, что нам нужно организовать поисковую группу. Но теперь я понимаю, что есть только одно место , куда мальчик мог бы пойти.
- Куда? В коттедж Ноя? К какому-нибудь водопаду?
Мастер Майкрофт покачал головой.
- Нет. К могиле матери.
На минуту все замолчали.
- Храни его Господь, - сказал мистер Холмс. Он бросился вниз, надел пальто, перчатки, шляпу и побежал к конюшне. Мастер Майкрофт тоже оделся и последовал за мистером Холмсом; вскочив на лошадей, они быстро поскакали по дороге. Визиты к его друзьям аристократам оказались полезны тем, что, по крайней мере, научили мастера Майкрофта управлять конем.

Домой они вернулись почти через два часа, дорога была мокрой, и поэтому потребовалось больше времени, чтобы добраться до Эйсгарта и вернуться обратно. Как и подозревал мастер Майкрофт, они нашли промокшего до нитки мальчика; сжавшись в комок и дрожа, как осиновый лист, он лежал в луже воды возле могилы матери. Его глаза были открыты, но взгляд был безучастным. Его правая рука, лежала на могильном холмике, сжимая горсть земли. Неподалеку на земле стояла масляная лампа. Очевидно, посреди ночи, явившейся порождением самого Люцифера, мастер Шерлок пешим убежал на кладбище, находившееся на расстояние шести миль.
Отец подхватил его, сел на коня, и поскакал, одной рукой держа уздечку, а другой полубесчувственного сына. Мастер Майкрофт ехал за ним.

Когда они приехали , была приготовлена ванна и разведен огонь в комнате мастера Шерлока. Безразличного ко всему мальчика раздели и погрузили в горячую воду, где его продержали не менее получаса, все время добавляя горячей воды, до тех пор, пока он не перестал дрожать. После этого мастера Шерлока собственноручно вымыл его старший брат, ибо кроме него мальчик никому не позволял это сделать. Мастер Майкрофт напоил его бульоном из чашки, которую подносил к губам брата, а тот делал маленькие глотки, хотя казалось, что он не осознает, что делает. Затем его уложили в постель, предварительно дав микстуру миссис Уинтерс и порошки, оставшиеся после последнего визита мистера Ирвина; мастер Шерлок проглотил и то и другое без возражений и вообще без какой бы то ни было реакции. Эта нечувствительность к внешним раздражителям была довольно пугающей и все мы очень боялись, что у бедного мальчугана произошел нервный срыв.

И вновь за столь недолгое время мы дежурили у постели больного. Мастер Майкрофт не отходил от брата, его флегматичная натура легко позволяла ему просиживать у постели по нескольку часов подряд. Мистер Холмс чуть с ума не сошел от беспокойства, он нервно ходил по дому, но перед этим запер свой кабинет и отдал мне ключ, приказав «под страхом смерти» не возвращать его. Меня очень порадовало такое распоряжение, и я тут же заверил его, что все исполню в точности. Он снова послал Уилкокса за мистером Ирвином. Я мог лишь уговорить его и самому принять ванну, побриться, надеть чистую одежду, которую я для него приготовил, и немного перекусить.
Когда прибыл усталый доктор, (он имел довольно непрезентабельный вид, потому что весь день провел в Аскригге, где принимал роды), на его лице читалось смятение и беспокойство. Мистер Холмс проводил его наверх, рассказав о случившемся и об отсутствии положенной реакции у его младшего сына.
Мальчик все еще лежал в постели; лежал он на правом боку, лицом к окну, и его не было видно вошедшим в комнату. На полу в ногах своего юного хозяина лежала Дэйзи. Здесь же сидел мастер Майкрофт; увидев входящих, он отложил книгу. Затем встал и протянул доктору пухлую ладонь.
- Доктор Ирвин, благодарю вас за то, что вы приехали так скоро после родов. – Майкрофт прищурился. – Полагаю, это был мальчик.
Доктор Ирвин был ошеломлен выводами мастера Майкрофта; он не так часто бывал в доме, и ему еще не приходилось сталкиваться с проявлениями гениального ума этого подростка.
- Господи, да, но как вы узнали?
Мастер Майкрофт махнул рукой.
- Это не важно. – Тут он прижал палец к губам и повел их в коридор, закрыв за собой дверь. – А что важно, так это состояние здоровья моего брата, умственного и физического. Боюсь, что и то, и другое могло серьезно пострадать от того, что он столь неблагоразумно лег рядом с местом вечного успокоения нашей матери и провел там чуть ли не всю эту ужасную ночь. Он спал и проснулся лишь сорок пять минут назад , проснулся в том же оцепеневшем состоянии, в котором был и накануне. Он не произнес ни слова, хотя я пытался разговорить его. У него небольшая лихорадка и он просил укрыть его потеплее, кроме этого никаких болезненных симптомов нет, однако… - он не закончил последнюю фразу. Но всем нам не составило ни малейшего труда закончить ее про себя; однако у миссис Холмс тоже все началось с этого.
Вокруг них сгустилась атмосфера какой-то тихой грусти, нарушаемая лишь покашливанием доктора.
- Позвольте мне осмотреть мальчика, - сказал он, наконец.

Они вновь вошли в комнату, и подошли к кровати с другой стороны. Мастер Шерлок лежал поразительно спокойно, такой маленький и уязвимый, такой, каким я никогда не думал его увидеть, и от этого у меня разрывалось сердце. Этот ласковый и удивительный мальчик, настолько опустошенный смертью своей матери, настолько измученный чувством вины, замкнулся в себе – я никак не думал, что такое возможно, скорее бы я ожидал, что солнце однажды превратится в кусок угля, не в силах больше посылать свет и надежду жаждущей этого Вселенной. Мистер Холмс встал с постели, на которую присел, и стал нервно грызть ноготь – никогда прежде я не замечал у него такой привычки. Я стоял рядом с ним, а мастер Майкрофт и доктор приблизились тем временем к мастеру Шерлоку.

Его взгляд был все также безучастен, и он не следил за руками доктора Ирвина, когда последний сделал ими движение вверх и вниз перед лицом мальчика. Однако, он регулярно моргал, и я с облегчением подумал, что, по крайней мере, у него нет кататонии. Осматривая мальчика, доктор Ирвин говорил мягко и с состраданием, объясняя все, что он делает и почему, и то и дело спрашивал мальчика, не больно ли ему. Он пощупал пульс, последил за дыханием, измерил температуру, прощупал живот, простукал спину, прослушал через стетоскоп легкие, положил ему на язык ложку и безо всякого успеха попросил мастера Шерлока сказать «А-а». И во время осмотра доктор двигал обессиленного и покорного мальчика почти также, как если бы это была набитая опилками кукла.
Когда он закончил, он вновь повернул мастера Шерлока на бок, затем незаметно достал иглу из своего чемоданчика, который стоял за спиной у мальчика, и одним быстрым движением глубоко вонзил ее в ногу своего пациента. Думаю, что , поняв намерение доктора мистер Холмс набросился бы на него и придушил, но я крепко схватил его за руку со словами: - Нет, сэр.

Это было значительное нарушение этикета, однако послужило ему поддержкой и помогло сдержать минутный гнев при дерзком, но вполне объяснимом поступке врача. Было ощущение, что время замедлило свой ход, чтобы ясно запечатлеть, отреагирует ли мастер Шерлок на болезненный укол. В одно мгновение мне стал понятен глубокий смысл этого поступка доктора Ирвина – то, что дальше будет с мальчиком, зависело от этой маленькой иглы. Если у него будет реакция, то это значит, что он не безнадежен, что ему вполне могут помочь те, кто только этого и ждал. Что он не настолько глубоко погрузился в себя, чтобы оказаться в другом мире, где никакой контакт с ним не был бы возможен, где он плыл бы в море, в котором не было никого, кроме него, слишком далеко, чтобы заметить тех, кто остался на берегу. Время, казалось, совсем остановилось, и мне казалось, что я и сам превратился в камень. Я умолял Всевышнего явить нам свою милость.

- Оу! – воскликнул мастер Шерлок, схватившись за бедро, и к нашему огромному облегчению он вдруг тихо заплакал.
Доктор вытащил иглу и улыбнулся мистеру Холмсу, коротко ему кивнув. Мистер Холмс подошел к младшему сыну и сел к нему на постель. По его лицу текли слезы. Мастер Майкрофт снова сел на стул у постели брата.
- Мне больно, - прошептал мастер Шерлок. – Больно.
И я знал, что он говорит не об уколе.
Мы с доктором вышли из комнаты. Он сказал мне, что мастеру Шерлоку нужно побольше отдыхать и хорошо питаться. Он посоветовал продолжать давать ему его порошки и поить травами миссис Уинтерс, хотя он заверил меня, что жизненные силы мальчика быстро помогут ему справиться с лихорадкой, что легкие у него чистые и его болезнь отступит через день или два. Доктор подчеркнул, что мастеру Шерлоку необходим полный покой и отдых, и сказал, чтобы ему немедленно сообщили, если вдруг появятся признаки обострения. Я заверил его, что мы сделаем все возможное, чтобы оградить мастера Шерлока от различных волнений. Сейчас я мечтал только о том, чтобы он поскорее снова сводил всех с ума своими шалостями.
- Я бы даже предпочел, чтобы он не общался сейчас со своими друзьями; и никаких занятий, пока он снова не станет самим собой.
Я спросил через сколько времени, по его мнению, мальчик может поправиться.
- Даже не знаю. Он пережил ужасный шок после смерти матери, это был как страшный сон, ночной кошмар, замешанный на чувстве вины и печали. Возможно, потребуются месяцы, чтобы его нервная система полностью восстановилась и начала нормально работать, и он обрел душевный покой.
Я позвал Уилкокса и велел ему отвезти доктора домой. Затем я сообщил положительные новости о мастере Шерлоке миссис Бёрчел с тем, чтобы она потом рассказала все остальным слугам.

Той ночью мистер Холмс лег спать со своим сыном, и так продолжалось еще несколько недель. Как и сказал доктор, через два дня лихорадка прошла, хотя о его меланхолии нельзя было сказать то же самое. Она держала мальчика мертвой хваткой, и он не мог ускользнуть из ее объятий; она разрушала все его жизненные силы и превратила его в какое-то слабое подобие того мастера Шерлока, которого мы все знали.

Весь следующий месяц он провел в постели, говорил очень мало и ел ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Дэйзи часто лежала возле него, и ее постоянное присутствие рядом, полагаю, успокаивало мастера Шерлока так же, как присутствие отца и брата.
Проведя месяц в постели, мальчик смог однажды утром в сопровождении брата спуститься к завтраку, однако, был при этом в ночной рубашке и шлепанцах. Он не произнес ни слова и едва притронулся к еде. Мастер Шерлок был бледен, его тонкие губы казались совсем бескровными. Волосы были непричесанны и взлохмачены так, что в прежние времена это , наверняка, послужило бы пищей для шуток; но в то утро мы едва сдерживали слезы, видя его таким.

Весь день мастер Шерлок занимался тем, что бродил по всему дому от одного стула до другого, ничего не делая, лишь рассеянно гладя Дэйзи, которая постоянно была рядом; он переходил так из утренней комнаты в библиотеку, а оттуда в кабинет, а затем, когда воспоминания и чувство вины захлестывали его, он уединялся в своей комнате для занятий или возвращался к себе в спальню.
Мастер Майкрофт ежедневно подолгу просиживал рядом с братом, пытаясь завязать разговор; хотя говорил в основном старший брат, мастер Шерлок очень ждал, когда он придет, и когда мастер Майкрофт входил в комнату, то его брат сразу усаживался, если до этого и лежал. Также мастер Майкрофт ежедневно беседовал наедине с мистером Холмсом. Хотя я и пытался послушать, о чем они говорят, мне ничего не удалось расслышать, так как в мрачной атмосфере Хиллкрофт Хауса все говорили не иначе, как вполголоса. Мне представлялось, что мальчик постоянно умолял отца держать себя в руках ради мастера Шерлока, его дорогого сына, который так в нем нуждался. И поскольку любовь, сострадание и терпение миссис Холмс смогли избавить мистера Холмса от пристрастия к вину, поддержали его и помогли пережить потерю его друга мистера Шерлока, то я представлял, что мастер Майкрофт убеждал мистера Холмса, чтобы его любовь, сострадание, терпение и собственное воздержание помогли вернуть к жизни самого юного и самого уязвимого Холмса. И я верю, что только большая любовь мистера Холмса к сыну, страдавшему от ужасной депрессии, помогла ему перестать использовать одурманивающие его напитки, как средство борьбы со своим горем. Может быть, я и ошибаюсь, но ведь я же знаю, каким благонравным был мистер Холмс довольно продолжительное время.

Через две недели после ночного бегства мастера Шерлока на кладбище, мистер Холмс потребовал у меня ключ от его кабинета , так как ему нужно было заниматься делами поместья и просмотреть расходные книги. Я вернул ему ключ и с радостью заметил, что он не пил. Также мистер Холмс стал ежедневно выезжать на конные прогулки, которые продолжались по нескольку часов, а возвращался озябший и промокший, но не простужался. Кроме того, он по нескольку часов проводил со своим младшим сыном, часто читая в комнате мальчика, а порой он усаживал мастера Шерлока на колени и рассказывал ,как всегда, молчаливому мальчику о днях своей юности.

Поздними вечерами все трое уединялись в спальне или в кабинете мистера Холмса, где подолгу разговаривали или просто, молча, сидели, наслаждаясь обществом друг друга. Казалось, что благодаря направленным действиям мастера Майкрофта и его посредничеству, а также любви мистера Холмса к мастеру Шерлоку, дом вновь возвращался к нормальному состоянию, хотя все цвета и нарядный вид, который имели комнаты, уступили место серым унылым краскам и печальной атмосфере. Приходившие с визитом посетители оставались ненадолго, и принимал их, в основном, мастер Майкрофт; мастер Шерлок был совершенно не способен ни на какое общение и мистер Холмс также предпочитал ни с кем не встречаться. Даже отец и миссис Меткалф пробыли в гостиной всего час, потом поняли, что их присутствие причиняет хозяевам скорее дискомфорт, нежели приносит облегчение, и они вежливо откланялись.

Как-то у дверей появился Ной Коттер, вымытый и чистый, как какой-нибудь принц, держа в руках потрепанную шляпу. Он пришел выразить соболезнования своему другу. Это глубоко тронуло меня, и хотя я объяснил, что он не может увидеть мастера Шерлока, я искренне поблагодарил его за беспокойство и дал ему пакет со съестным.
На исходе этого первого месяца, вскоре после того, как мастер Шерлок начал вставать с постели мастер Майкрофт объявил , что он возвращается в Итон. Почему-то при этих словах я почувствовал, такое ужасное чувство страха и в голове само собой так отчетливо промелькнуло «Боже, помоги нам!», что я уже подумывал, попросить его остаться. Могу только сказать, что я чувствовал, что мастер Майкрофт был теперь главной связующей нитью, на которой держалась вся семья Холмсов. Я боялся, что после его отъезда, с оставшимися Холмсами снова будет что-то не так. Я смог сдержаться и промолчать, хотя не сомневаюсь, что, наверняка, по каким-то незаметным для меня приметам мастеру Майкрофту удалось бы заметить мое беспокойство.
- Не забудьте то, о чем мы говорили месяц назад , Брюстер. Если возникнут проблемы, немедленно напишите мне, а также, если вдруг будет иметь место пренебрежение своими обязанностями, письма будут оставаться без ответа или если кто-нибудь заболеет. – Он пожал мне руку. – Я надеюсь, что все будет идти гладко, даже если некоторое время здесь будет царить преимущественно мрачное настроение.
Вновь казалось, что он отстранился от недавнего горя, от все еще продолжающих страдать отца и брата; он сказал это так небрежно, что если бы я не помнил о той вспышке отчаяния, охватившей его, то я мог бы возненавидеть своего молодого хозяина и вновь считать его бесчувственным монстром.
Его взгляд насквозь пробуравил меня, и пристыженный, я отвернулся. Следующие его слова прозвучали, словно откуда-то издалека.
- Брюстер, благодарю вас за… ваше молчание, - сказал мастер Майкрофт.
Чувство раскаяния вновь наполнило мою грудь.
- Я… я не знаю, что вы имеете в виду, сэр, - пролепетал я.
Он вновь стал пристально изучать меня – я почувствовал, как дыбом поднялись волоски у меня на шее. Неожиданно мальчик поразил меня, ласково взяв за руку; он почти никогда не шел на физический контакт с кем бы то ни было.
- Позаботьтесь о них, Брюстер. Они меня сильно беспокоят. Держите меня в курсе дела.
Его брови озабоченно сошлись на переносице.
Какая врожденная скрытность была у этого мальчика, чтобы он мог столь совершенно скрывать такое сердце! Так от всех таиться его подталкивал исключительно его огромный гений? Или же ощущение, что он абсолютно непохож на других, ( как он упомянул один раз, когда расстроил Клару) заставляло его так сдерживать чувства? По крайней мере, в том, что касалось его отношения к своей семье, я ясно понял, что в его сердце была любовь. И если мастер Майкрофт желал сохранять в этих делах полную тайну, я не буду предавать огласке его чувства.
- Я присмотрю за ними, сэр. Обещаю вам, - сказал я.
- Еще раз благодарю вас, - ответил он.
Два дня спустя мастер Майкрофт уехал, пожав руку мистеру Холмсу и обняв младшего брата, которого потом еле смогли от него оторвать.

Конец 1-го тома

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

11:05 

"Вот чем была бы любовь для такого человека, как Холмс" - заключил как-то Уотсон. Эти его слова мне припомнились, когда в очередной раз я натолкнулась на один пост, посвященный гранадовской "Одинокой велосипедистке" А раз натолкнулась не первый раз то это неспроста)) Это не потому, что я такой суеверный человек. Просто почему-то в том, что касается Холмса и Джереми у меня последнее время происходят какие-то интуитивные вещи. Можно их расценивать как подсказки, а порой можно и как указания к действию. Вот, например, периодически случается у меня депресняк и грешным делом мелькают мысли, что вот, наверное, я все-таки становлюсь взрослой:D и может пора уже завязать, а то уже как-то вроде не греет... Упаднические, короче, мысли. Так вот почти всегда когда я в таком настроении, у oscary, например, появляется прекрасный пост о Джереми. И все, проехали. Все замечательно. Это, правда, наводит еще на некоторые мысли, но об этом потом.)
Так вот.
Пост частично перескажу, частично процитирую.В принципе, как обычно, ничего нового)


Это один из лучших моментов сериала.Вайолет Смит похищают и силой принуждают к брачной церемонии, что в конечном счете подразумевает тонко завуалированный сценарий изнасилования, и все потому что хозяин дома, в котором она служит, не говорит ей о схеме, благодаря которой ее обманом хотят лишить наследства. Аргументирует он это тем, что тогда она естественно тут же покинула бы этот дом, чем лишила бы его возможности видеться с ней.

Диалог здесь почти полностью взят из канона с небольшой модернизацией синтаксиса. Холмс спрашивает Карратерса (или как его там, у меня в разных книгах и озвучках по-разному), почему он не предостерег девушку относительно Вудли.А Уотсон так прямо и говорит: - По-вашему, это может и любовь, но для меня это чистой воды эгоизм.


Мы видим, как Берк говорит эти слова и он блестяще передает их значение, но Бретт в этот самый момент практически убивает Карратерса взглядом.И это прекрасно соответствует истине, потому что хотя противоположный пол - это по части Уотсона, если вы хотите вывести из себя Шерлока Холмса, попробуйте плохо обойтись с леди. Попробуйте. Давайте, говорите, что влюблены в прекрасную музыкантшу, а потом преследуйте ее на велосипеде.Игра Бретта, эта смесь недоверия и отвращения, - удивительна.
И не забудьте - это ведь тот самый малый, который готов был упасть в пропасть, но чтобы кое-кому (гм-гм) больше не угрожала опасность. И если говоря ему о любви, вы скажете "я просто хотел, чтобы она была рядом и не важно какой ценой", то не удивляйтесь, что он пронзит вас взглядом, как отточенной рапирой. Можете считать Холмса противоречивым, называть его прямолинейным или чудаковатым, но как поразительно наблюдать здесь, что значит для него любовь

@темы: Гранада, Холмсомания, Джереми Бретт, Шерлок Холмс

12:24 

Еще небольшой улов

12:18 

Еще немного фотографий

11:36 

Новости с фейсбука

На Ebay выставлены неизвестные ранее фотки из Гранады. Как говорят , очень дорогие, и предлагаю пока просто ими полюбоваться






















И еще одна девушка поделилась фоткой журнала со статьей о доме детства Джереми

Говорит, что все, что есть только эта фотка. Вот еще два варианта, на всякий



@темы: Джереми Бретт

15:57 

Последнее время неоднократно нарывалась на нечто интересное на тумблере, думала, что обязательно поделюсь и в результате таки забывала об этом напрочь. поскольку в основном более или менее плотно занимаюсь "Детством". Но вот все таки хочу галопом по европам пробежаться по кое-каким моментам.

И начну я, пожалуй, с гранадовского "Знака четырех". В частности речь идет о молчаливом выборе Уотсона, как это называет автор поста. Сцена после ухода Мэри в самом конце серии.

Этот взгляд на лице Уотсона... Наверное, его можно назвать тоскующим или задумчивым. На первый взгляд доктор выглядит здесь печальным. По его поведению в этом эпизоде можно сказать, что давно он не испытывал к женщине таких чувств - может быть, никогда. И тем не менее, он сидит и ничего не предпринимает. Почему? Потому что он уже отдал сердце кому-то другому.
Такое поведение не говорит о человеке, которого связывает с другом лишь платоническая привязанность, а вот теперь он увлекся клиенткой. Почему бы ему не иметь и друга и невесту, ведь это же вполне совместимо? Другие Уотсоны, включая канонического Уотсона Дойля, так и делают.
Но не этот Уотсон. Он знает, что это невозможно, потому что Холмс не просто его друг и никогда таковым не был.Доктор пытливо присматривается к Мэри. Ему интересно, каково это было бы - быть женатым, иметь возможность любить партнера открыто. На самом деле, в конечном счете это не важно, потому что он знает кого и чего он хочет, вне зависимости от того, как трудна жизнь с этим человеком.
И он снова называет Мэри привлекательной, с пониманием, что видимо, видит ее последний раз. Большей частью он говорит это для себя, но также и для Холмса. Многое что происходит между ними происходит без слов, поэтому думается, что Уотсон сказал это еще и потому, чтобы дать Холмсу понять, о чем он думал, но эти его думы ничего не меняют.
Фразу же Холмса "А я и не заметил" можно расценивать и как "прекрасный пол это уже по вашей части, Уотсон" и как "определенно я не заметил, что вы сказали это уже десяток раз"/ Его слова язвительны, но голос мягкий и серьезный.Вряд ли Холмс тут на что-то намекает, он просто устал и испытывает облегчение от того, что Мэри ушла. Он был напряжен с самого момента ее прихода, когда ее красота привлекла внимание Уотсона. На этом не акцентируется особое внимание, но Холмс чувствует в ее присутствии некую угрозу для себя. Теперь он может расслабиться. Не закрыв дверь, прямо в одежде он падает на постель и засыпает. Он расслаблен и спокоен, потому что знает, что когда он проснется рядом будет Уотсон.
Многие не понимают, почему конец этого эпизода столь неканоничен и почему Мэри уходит. Многие считают такой конец очень депрессивным. Но это не так. Мэри не просто уходит; Уотсон ее отпускает. Отпускает потому, что уже сделал свой выбор и выбрал Холмса. И как говорит автор - это одна из самых лучших вещей, которые мне приходилось видеть.
***
Потом на тумблере шло обсуждение "Собаки Баскервилей". И как-то я обратила внимание на один пост, где автор просто обращает внимание на разные аспекты этого произведения.

Что внезапно поразило в этой истории, это то, что она складывается из, по меньшей мере, трех историй, которые могли бы представлять отдельные случаи сами по себе. Доктор Мортимер приходит к Холмсу с делом сэра Генри; можно вообразить, что к Холмсу могли бы обратиться власти Принстаунской каторжной тюрьмы, если бы достаточно долго не смогли поймать убежавшего каторжника; и плюс ко всему Лора Лайонс, покинутая возлюбленным женщина, которая очень похожа на множество других таких же женщин, обратившихся за помощью к Холмсу. Она печатает на машинке, также, как Мэри Сазерленд.
Потом там есть некоторые не связанные между собой элементы, но которые добавляют глубины характерам и всему повествованию: любовь к археологии доктора Мортимера, любовь к тяжбам Френкленда, обновление Баскервиль Холла. Селден практически никак не связан с делом Баскервилей, за исключением полученной от Бэрримора одежды. Хотя его связь с четой Бэрриморов вносит некоторую нить интриги в жизнь Баскервиль-холла. Любопытно также какие разговоры могли вести Селден и Холмс, будучи соседями на болотах.
Встреча Холмса и Уотсона в пещере очень милая, оба они так счастливы видеть друг друга, пусть даже Холмс немного и раздосадован, что был обнаружен раньше, чем он рассчитывал. Его объяснение относительно того, почему он в очередной раз держал Уотсона в неведении ОЧЕНЬ напоминает то представление, что сложилось в наших умах относительно пост-рейхенбахского хиатуса. Его желание действовать независимо, его опасение, что Уотсон может совершить какой-нибудь промах; доктор, обиженный что ему не доверяют (и тут же забывший про свою обиду , когда Холмс говорит насколько ценно все, что он сделал)

Далее есть вот такие примечания по поводу опубликования "Собаки".
"Стрэнд" начал печатать главы "Собаки" в августе 1901 г. Холмс и Уотсон, соответственно 47 и 49 лет, уже 7 лет вместе живут на Бейкер-стрит.
- В 1901 Холмс и Уотсон уже подумывают о прекращении детективной деятельности. Уотсон, собираясь перейти к писательской деятельности выпускает большую повесть. Оправдываясь тем, что это первое, что он написал о Холмсе после его возвращения. Холмс, в свою очередь, принимает чек на крупную сумму от герцога Холдернесса.
- В том же, 1901, имеет место дело леди Фрэнсис Карфэкс и Уотсон вспоминает, как вот точно также Холмс отправил его когда-то в самостоятельное расследование и потом приехал к нему сам, ничего не сказав заранее.
- Уотсон чувствует, что уже не молод и в повествовании дважды припоминает о том, как бегал во время расследования дела Баскервилей

- В 1901 Уотсон уже не вспоминает, что был на тот момент женат, если принять за аксиому , что дело было в 1889. Но когда бы это ни происходило, вот о чем хочет вспомнить Уотсон - и поделиться с читателем со свойственной ему неосмотрительностью -тоска по Холмсу, выражение своей обиды, ласковый ответ Холмса и его извинения, его действия без Холмса, страдания, которые принесла любовь сэру Генри. Уотсон вспоминал те памятные времена, когда их отношения с Холмсом были стабильны или они уже стали ухудшаться накануне их размолвки в 1902?

В принципе в этих заметках наверное нет ничего особенного, но я уже несколько дней то хочу их записать, то откладываю и то и дело вспоминаю о них, так что напишу, чтобы с этим покончить.

@темы: Холмсомания, Шерлок Холмс, канон

13:33 

Небольшая зарисовка из сборника "100 слов на Бейкер-стрит"

Извинения

Доктор, я хранил молчание вовсе не потому, что не был уверен в вашей осмотрительности. Мой брат Шерлок никогда не испытывал горячей любви к переписке и был довольно небрежным корреспондентом, и уверяю вас, что его странствия, во время которых он был предоставлен сам себе, никоим образом не способствовали его избавлению от этой дурной привычки. И те скудные известия, что он присылал мне, были в основном, политического, а отнюдь не личного характера.
Как-то раз я пять месяцев ждал известий о том, удалось ли ему избежать страшной смерти в гималайских снегах, а получил лишь жалкую телеграмму из Египта, состоящую из четырех слов, с просьбой выслать денег.
Как я мог дать вам надежду на его возвращение, когда ее не было и у меня самого?

@темы: Зарисовки на Бейкер-стрит, Майкрофт Холмс, Шерлок Холмс, перевод

13:20 

Небольшое посвящение Майкрофту Холмсу

Найдя на тумблере рассказ о нашем Ватсоне, вспомнила не менее восторженное упоминание и о Майкрофте. И поскольку уж речь пошла о нем сделаю небольшую подборку, посвященную брату великого сыщика



(Does anyone else get the feeling that Russian!Mycroft could not only arrange to make someone ‘disappear’ without any problem but could probably just kill you with his mind?)
From that look, yes.
The cigar suits him.
LOL, excellent; I’m sure he could kill someone without even getting out of his chair.
Also he does remind me of Brett a bit, in the sense that I could buy him as being Brett!Holmes’ brother a lot more than I can with Charles Gray’s Mycroft.

***


И немного юмора



@темы: Майкрофт Холмс

02:09 

"Их" мнение на нашего Ватсона


Plus, there is a lot of humour in Russian Holmes. Lestrade especially is a gem. And Russian Watson is fabulous, he’s like… canon Watson with a twist. I don’t know how to describe it really. He’s just amazing.


You know what I think it is about this Watson? Watson as narrator doesn’t emphasize much about himself; he writes himself into the shadows so Holmes shines bright. And most Watsons play their character like that: a reactor, an observer, responding to Holmes’ emotions, supporter not protagonist, though kind and brave. But this Watson is written and played mostly off what’s between the lines: what he must have been like, to be able to do what he did. We see the quiet self-confidence, the love of art and beauty and the interest in learning, the flexibility to make the most of any situation, the deep emotion that surfaces with people he trusts, the physical self-possession that would have been in evidence always, not just when Holmes needed backup. He’s clearly always a soldier, and a writer, as well as a doctor. He’s never passive; you’re always convinced that there’s a lot more going on in his mind than he gives voice to. The acting is masterful.

@темы: Джон Уотсон

19:07 

Детство Шерлока Холмса Глава 13

Кончина миссис Холмс

Излагая свои воспоминания, я пытался как можно полнее представить особенности характеров членов семьи Холмс, особенно обоих мальчиков. Я чувствую, что это важно, потому что только достаточно хоошо зная Холмсов, такими, какими они были прежде, можно понять все, что действительно сделали с ними, особенно с мастером Шерлоком, произошедшие перемены, во всей их разрушительной силе. Мягкость и доброта мистера и миссис Холмс в сочетании с их естественным беспокойством по поводу раннего развития их сыновей; сдержанность мастера Майкрофта; и самый удивительный из них, мастер Шерлок. Боже мой, как все изменилось…
С болью в сердце я вынужден рассказать вам о следующих событиях, которые мало-помалу разгораясь, наконец, выжгли дотла всю надежду и любовь, которые царили среди членов этой семьи. Я испытываю подлинную боль, точно и на самом деле вернулся в то давно минувшее время. Однако история, которую я расскажу, представляет собой важную информацию, которую вы ждали от меня все эти последние дни, и поэтому я больше не буду томить вас ожиданием. Я начну с рассказа о трагедии, которая нанесла непоправимый удар по самой основе дома Холмсов – о смерти любимой жены и матери, Кэтрин Холмс.
Это было в конце сентября 1861 года, в этом году зимние ветры пришли в наши края раньше срока. Хотя снега еще не было, но в воздухе чувствовалось холодное дыхание приближающейся зимы. Хоть я и не обладаю фотографической памятью младших Холмсов, дату я помню столь же ясно, как и день своего рождения. 21 сентября. В этот день, поиграв свои привычные гаммы, мастер Шерлок убеждал мать пойти в этот хмурый, пасмурный день на прогулку, чтобы слегка освежиться.
- Свежий воздух разгонит нашу кровь и оживит ум, - сказал мальчик.
- Не уверена, дорогой. Мне очень хорошо здесь, у камина, с моим вязанием.
- Дорогая мама, я зачахну от одиночества на дороге в Карперби, если ты не пойдешь со мной.
Мать улыбнулась, бросив взгляд на его худощавую фигуру.
- На мой взгляд, ты и без того уже достаточно зачах. Хорошо, я пойду с тобой.
Они оделись и вышли из дома. Однако, минут через сорок после их ухода ветер поменялся, все потемнело и как из ведра полил холодный дождь. Через некоторое время миссис Холмс с сыном бегом вернулись к дому , насквозь промокшие и озябшие. Обоих поспешно отвели наверх, сняли с них мокрую одежду, и один за другим они приняли горячую ванну – миссис Холмс настояла, чтобы первым ванну принял ее сын – затем их обоих уложили в постель, разведя в комнатах огонь и положив в кровати бутылки с горячей водой.
Все это время мастер Шерлок сопротивлялся заботящимся о нем слугам.
- Да со мной все хорошо, - говорил он, когда миссис Берчелл стаскивала с него промокшую рубашку. Вы же знаете, что я и раньше попадал под дождь. Это же Англия. Позаботьтесь лучше о моей маме.
Он терпеть не мог, когда кто-нибудь , кроме его родителей, проявлял о нем заботу, не хотел допустить, чтобы какой-нибудь недуг мог сделать его менее независимым и позволял слугам оказать ему помощь, лишь уступая просьбам матери. Он полежал в постели ровно час, потом встал, оделся и пошел навестить мать.
Дела у миссис Холмс были не так хороши, как у ее младшего сына; не забудьте, ей было тогда уже сорок пять , и , как я уже говорил, она легко простужалась, это случалось несколько раз в году. Полученное ею охлаждение проникло в организм и полностью завладело им; даже несколько часов спустя она, дрожа, лежала в постели и на ужин съела лишь немного супа.
Мистер Коббет, вам нужно, чтобы я изобразил все наглядно? Вы будете настаивать, чтобы я несколько часов подробно описывал вам каждую минуту тех последних дней жизни миссис Холмс? Хотите узнать каждое слово, каждый вырвавшийся у нее стон? Хотите услышать, как молились отец и сын о ее выздоровлении и благоденствии? Нужно ли, чтобы я оплакивал сейчас бедного мастера Шерлока, который рыдал, виня себя за то, что позвал ее на прогулку? Я попытаюсь сделать это, чтобы ясно изобразить вам картину того ужасного времени, однако, даже сейчас мое сердце разрывается на части, стоит мне лишь подумать об этом.
На утро у миссис Холмс поднялась температура, все тело ломило, начался кашель. У нее не было аппетита, хотя она все же съела суп и выпила чаю. Ее бил лихорадочный озноб, и в ее комнате был разведен очень жаркий огонь, так что через некоторое время пребывания в комнате домочадцы старались отойти подальше от камина. Миссис Уинтерс принесла свою микстуру – миссис Холмс, не морщась, выпила ее. Но до сих пор эта болезнь миссис Холмс пока еще не породила большого беспокойства; не потому что состояние мадам не вызывало сочувствия, а потому что все считали, что это просто простуда, от которой она быстро поправится. Однако, мастер Шерлок постоянно сидел в комнате матери и читал, в то время как она спала довольно беспокойным сном.
На следующее утро тревога возросла. Температура у миссис Холмс поднялась, ее все еще бил озноб и мучил сильный мокрый кашель, после которого она была совершенно без сил. Больной хотелось пить и ей все время приносили горячие овощные супы и куриный бульон. Миссис Уинтерс продолжала давать ей свои лекарства – микстуру и чай – и кроме того, делала миссис Холмс горчичные припарки.
Казалось, что миссис Холмс стало легче; после полудня домашние уже стали надеяться, что она начинает поправляться. Можете себе представить, какое ужасное разочарование постигло всех нас, когда с наступлением ночи температура больной вновь поднялась, и возобновился кашель и тяжелое сдавленное дыхание, так что больной большую часть времени приходилось сидеть, откинувшись на подушки, чтобы легче было дышать.
Разбудили миссис Уинтерс, но на этот раз ее припарки не принесли больной облегчения, и всерьез обеспокоенный мистер Холмс, несмотря на поздний час, послал Уилкокса за мистером Ирвином.
Беспокоясь о своей дорогой маме, мастер Шерлок весь день ничего не ел. Наверное, он раз десять сокрушенно приносил извинения ей и отцу за то, что уговорил ее идти на прогулку. Конечно, никто тогда не винил мальчика за ужасное состояние его матери, но его отец полностью сосредоточенный на состоянии своей любимой жены, несколько раз, успокоив сына, не имел возможности в тот момент как-то особенно утешать его. Мастер Шерлок, не говоря уже ни слова, продолжал сидеть возле постели матери.
Когда приехал мистер Ирвин, я сразу провел его наверх, в спальню миссис Холмс. Он тут же присел на постель и приступил к осмотру. Пощупал пульс, осмотрел ее горло и после того, как я – единственный слуга мужского пола – для приличия ненадолго вышел, прослушал ей грудь при помощи стетоскопа. Все это время в комнате царила полная тишина, хотя словно легкий дым, здесь вокруг нас нависла атмосфера страдания, и казалось, что все мы дышим с трудом, подобно миссис Холмс. Осмотр она перенесла нормально, хотя ее дыхание было затруднено, и несколько раз у больной случился приступ кашля; после каждого такого приступа она улыбалась мужу и сыну, который держал ее за руки.
Закончив осмотр, мистер Ирвин достал из своего чемоданчика какие-то порошки и пустую бутыль, он насыпал порошки внутрь и смешал их там.
- Растворяйте чайную ложку этой смеси в небольшом количестве воды и давайте больной каждые два часа, - сказал он, не зная точно, к кому обратиться, к бледному мистеру Холмсу или одному из множества слуг, толпившихся в комнате и ожидавших, что скажет врач.
- Ведь я же совсем не так больна, как боится того моя семья, правда же, мистер Ирвин? Заверьте их, что скоро я поправлюсь; мне больно видеть, как они переживают из-за такого ничтожного повода, - сказала миссис Холмс.
Она ласково провела рукой по подбородку мастера Шерлока. Увидев, как утомила ее такая короткая фраза, мы почувствовали что угодно, но только не облегчение. Мистер Ирвин встал и сделал знак мистеру Холмс выйти вслед за ним из комнаты.
- Я выполню вашу просьбу, мадам, - заверил он, похлопав ее по руке. – А теперь отдыхайте.
В коридоре выражение лица мистера Ирвина тут же изменилось; он был страшно обеспокоен.
- У нее пневмония; кажется, она затронула и правое, и левое легкое.
Эти слова сразили мистера Холмса, точно выстрел. Он изо всех сил старался сохранить свое самообладание.
- Пневмония? Но это же был просто небольшой дождь! Как такое могло случиться?
Мистер Ирвин ничего не ответил, ибо понятно было, что восклицание мистера Холмса обращено не к нему, он вопрошал о том Небеса. На минуту мистер Холмс прикрыл рукой глаза, а затем вновь взглянул на доктора.
- Она будет жить? Скажите, что нам делать. Мы точно исполним все ваши распоряжения. Она должна жить! Скажите, что нам делать!
- Я не могу ничего обещать. Я не знаю, выживет ли она. Я останусь с ней и буду наблюдать за ее состоянием. Нужно продолжать давать ей супы, бульоны и чай. Она должна пить много жидкости. Горчичные припарки, которые делала ваша кухарка, тоже следует сделать и ставить их попеременно на грудь и на спину. То же касается и микстуры из целебных трав, надо использовать весь арсенал, что есть в нашем распоряжении, чтобы укрепить жизненные силы миссис Холмс.
- Значит, есть надежда? – спросил мистер Холмс.
- Надежда есть всегда…. – сказал мистер Ирвин. А в голове у меня прозвучало окончание этой фразы «… даже если она кажется тщетной.»
И в эту минуту краем глаза я заметил мастера Шерлока; никем не замеченный он выскользнул из спальни и стоял, прислушиваясь к разговору. Тут его увидел и отец, опустился на колени и раскрыл ему объятия – мальчик бросился к нему, слезы заливали его лицо.
- Все будет хорошо, мальчик мой. Не беспокойся, - сказал мистер Холмс, обнимая сына.
- Она обещала мне, что вечно будет со мной. Она должна жить, папа. Это я виноват, что мы попали под дождь. Но она обещала мне. Она никогда не нарушает своего слова, - мальчик был в полном смятении и говорил довольно бессвязно.
- Успокойся, Шерлок. Ради мамы ты должен держаться. Она расстроится, если увидит тебя в таком состоянии; вряд ли это будет способствовать ее выздоровлению. Ей нужно сейчас сосредоточить всю энергию на выздоровлении, а не на беспокойстве о твоем душевном состоянии. Покажи ей, как ты ее любишь, скрой свои страхи; давай вернемся к ней веселыми – это подбодрит ее и поднимет ей настроение. И поможет ей еще больше собраться с силами.
Он вытер слезы с лица сына своим носовым платком.
- Ты говоришь мудро, папа. Я изо всех сил буду стараться держать себя в руках…
- Храбрые слова, ибо все мы знаем, как трудно тебе бывает сдерживаться, - с улыбкой прервал его отец.
Сын улыбнулся ему в ответ – и это была последняя улыбка, которую я видел на лице этого мальчика за очень долгое время.
Пять дней спустя она умерла, в ее груди скопилось столько слизи, что она уже не смогла сделать ни единого вдоха. Губы и кончики ногтей посинели. Она слишком ослабела для того, чтобы делать хоть какие-то усилия, даже, чтобы кашлять, поэтому уже не могла исторгнуть из себя ужасные слизистые массы. Мастер Шерлок вел себя очень храбро, как и просил его отец, и в те короткие периоды, когда у его матери хватало сил, чтобы принять посетителей , разговаривал с ней довольно весело, болтал так, словно ничего не случилось. Но с того утра, когда стало очевидным, что миссис Холмс стало хуже, его подлинные чувства выплеснулись наружу и он умолял ее жить.
-Борись с болезнью, мама, - умолял он. – Пожалуйста, господи, это же была просто небольшая прогулка. Не умирай, мама! Мама, не умирай! Не умирай!
Сомневаюсь, что она слышала его мольбы, ибо лежала в жару и бредила. Мастер Шерлок перешел уже к почти неистовым выкрикам, когда его охватило отчаяние, которое стало непроизвольно вырываться наружу.
- Прости, прости, не умирай, о, Господи, не умирай! Я сожалею о том, что повел тебя на прогулку. Прости меня. Мама, мама, пожалуйста, прости меня! Прости меня! Прости меня!
Он тряс ее одеяло, умоляя о прощении, но в эту минуту, издав ужасный булькающий звук, который преследовал меня на протяжении тридцати лет, она испустила дух. В ту же секунду пришел конец и всему самообладанию мистера Холмса, и он, рыдая, упал на тело жены.
В ту минуту, когда мистер Ирвин объявил о ее смерти и закрыл ей глаза, мальчик в оцепенении сидел на стуле, дрожа так, словно под сидением происходило что-то вроде землетрясения. Несколько минут он смотрел куда-то в пустоту. Что-то в нем напугало меня и хорошо, что я решил приглядеть за ним после того, как все слуги, кроме мисс Борель спустились вниз. Мистер Ирвин также ушел, и я проводил его до выхода, после чего он пошел уведомить отца Меткалфа о предстоящих похоронах. Я снова вошел в спальню Холмсов, чтобы убедиться, что мистер Холмс желает побыть один и ему ничего не нужно; мисс Борель, склонившись и закрыв лицо руками, тихо плакала. Мастер Шерлок уже не сидел на своем месте; я оглянулся и внутри у меня все застыло. Он открыл окно и стоял на подоконнике, собираясь прыгнуть вниз.
У меня нет крыльев, но скажу я вам, я пролетел через комнату и с криком «- Нет!» схватил его за талию как раз в ту минуту, когда его ноги оторвались от подоконника. Я втащил его, бившегося точно в безумии, в комнату, опустив на пол подле его пораженного отца, который вне себя от горя вряд ли до этого осознавал, что делает его сын.
Потом я подбежав обратно к окну, закрыл его на щеколду. Внезапно мистер Холмс понял, что только что произошло, и схватил сына за руку; мальчик начал вырываться.
- Пусти меня! Пусти! Я убил ее! Это я должен был умереть, а не она – я никогда не обещал, что буду жить вечно; она обещала. Я тоже хочу умереть! Я хочу быть с ней! Отпусти меня!
В этих истеричных конвульсиях он стал наносить отцу удары и тот, защищаясь от них, крепко обнял сына, не давая ему двигаться.
- Нет, ты не убьешь себя, мальчик, - сказал он. – Твоя жизнь не принадлежит тебе подобно тому, как и жизнь твоей матери, ей не принадлежала. Сейчас мы не можем этого постигнуть, но во всем случившемся должен быть смысл. Небесам угодно, чтобы она умерла, а ты жил дальше – ты не можешь противиться их воле, ибо это худшее из всех человеческих прегрешений.
- Но я должен был умереть вместо нее. Я убил ее. Я повел ее на прогулку под ледяной дождь.
- Вы оба пошли гулять, а потом пошел дождь. Это была не твоя вина, Шерлок. Если бы ты убил себя, то это было б худшее последствие смерти твоей матери, самое ужасное оскорбление, какое ты мог нанести ей и всему тому, чем она была для тебя и чему научила.
На некоторое время воцарилась тишина, прерываемая лишь судорожными рыданиями мальчика. Потом он издал стон:
- Но она обещала мне, что вечно будет здесь. Она никогда не нарушала своих обещаний.
- Ты знал, что это обещание невозможно было сдержать. Все умирают. Даже те, кого мы любим больше всех на свете.
Следующие слова мастера Шерлока заставили мое сердце, которое болело за него, истекать кровью.
- Тогда я никогда больше никого не буду любить.
- Не говори так, мой мальчик. Конечно же, будешь. Время исцелит нас. Когда-нибудь. Обещай мне, что ты никогда не будешь покушаться на свою жизнь. Обещай мне.
Мистер Холмс крепко схватил сына за руки, и его сотрясала дрожь, но не от гнева, а потому что его вдруг вновь охватило ужасное ощущение того, что в этот ужасный день он мог потерять не только жену, но и этого ребенка.
- Посмотри на меня, Шерлок. Обещай мне это теперь же. Обещай.
Мальчик пытался смотреть на лампу на столе, на картину, на которой мчались по полю дикие лошади, на спинку кровати. Однако, вскоре его взгляд упал на отца и он увидел страх, написанный на его лице, и напряжение, сковавшее все его члены.
- Я обещаю, папа, - сказал он, и отец прижал его к себе.


Днем приехал мастер Майкрофт; отец послал ему письмо с особым конным посыльным, когда после визита мистера Ирвина стало ясно, что миссис Холмс стало хуже, и мастер Майкрофт выехал тут же, как только получил ужасное известие, но от Итона до Карперби два дня пути на поезде. Родственники миссис Холмс во Франции также были уведомлены, равно как и друзья и знакомые Холмсов.
Мастер Майкрофт застал всех домочадцев в полном смятении; слуги едва были способны выполнять свои обязанности, а его отец и брат были безутешны в своем горе. Оба они продолжали сидеть в спальне, где мастер Майкрофт и нашел их. Не знаю, что там происходило между ними, тремя, но старший сын также остался в комнате до самого вечера. Наконец, он вышел и попросил, чтобы я принес немного еды его отцу и брату. Он велел мне проследить за тем, чтобы мастер Шерлок съел хотя бы половину того, что будет у него на тарелке.
- Ибо я пришел к выводу, что он уже почти полутора суток ничего не ел. Разрешаю вам при необходимости кормить его насильно.
Потом мастер Майкрофт спустился вниз , дабы продолжить заниматься устройством неотложных дел.
Это вовсе не означало, что старший сын не был глубоко опечален смертью своей матери; по его плотно сжатым губам, печальному тону, опущенным плечам было совершенно очевидно, как сильно он был удручен ее безвременной кончиной. Однако, мастер Майкрофт почти с самого детства имел склонность скрывать свои мысли чувства, и его сдержанность помогла ему скрыть свою печаль в то время, когда он занимался подготовкой к похоронам. Правда, мальчику было лишь четырнадцать, но ему прекрасно удалось взять на себя роль главы семьи, в то время как его отец, бесчувственный от горя лежал на той самой постели, где навеки уснула его жена.
Внеся поднос с едой, (тот самый на котором мастер Шерлок так примечательно проехался несколько лет назад), я нашел его сидящим на полу, прислонившись к стене, его локти упирались в колени, лицо он закрывал руками. Я поставил рядом на стул поднос с сыром, супом, булочками и стаканом молока; а на соседний стул поставил еду для мистера Холмса.
Потом вернулся к его сыну.
- Мастер Шерлок, ваш брат настаивает, чтобы вы съели хотя бы половину этой еды. Мне приказано остаться здесь, пока вы это не сделаете.
Конечно, это было не совсем то, что мне на самом деле было приказано, но я не собирался кормить мальчика насильно, в том случае, если он пренебрежительно отнесется к распоряжениям своего брата.
Довольно долго он никак не реагировал на мои слова, не двинув даже мускулом, и я начал чувствовать себя некомфортно, стоя рядом с ним. Кроме того, в отличие от мистера Холмса и мастера Шерлока, я не желал проводить много времени в одной комнате с почившей миссис Холмс; хотя я и сильно горевал по ней, но всегда по возможности избегал смотреть в лицо смерти. И я хотел уйти оттуда так быстро, как это только возможно.
Мистер Холмс, который нехотя что-то ел, пришел мне на помощь, встав и подойдя к сыну, он сел на пол рядом с ним.
- Поешь немного, Шерлок. Мы с твоим братом требуем, чтобы ты поел. Иначе у тебя будет голодный обморок во время похорон, и мысли всех присутствующих будут заняты тобой в то время, как их должна занимать в ту минуту исключительно твоя мать; ты ведь не хочешь этого? Ты слишком хороший сын для этого. Поешь.
Мастер Шерлок ничего не сказал, но медленно протянул руку к тарелке с супом и поставил ее на пол возле себя. Без какой бы то ни было тени аппетита или удовольствия, он съел суп, булочку и несколько ломтиков сыра. Затем он выпил молоко. Я собрал всю посуду и столовые приборы и вышел из комнаты. Изо всех сил заставляя себя идти размеренным шагом, а не бежать, как мне бы того хотелось.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

Приют спокойствия, трудов и вдохновенья

главная