09:53 

Sherli_valva, добро пожаловать!



Располагайтесь поудобнее и чувствуйте себя, как дома.
Мы, кажется, были на ты?

@темы: ПЧ

16:32 

Продолжение "Танкервильского леопарда"

Закончила читать третью книгу этого цикла про молодого Холмса. Назовем ее условно "Хиромант".В принципе, на какой-то момент была вынуждена согласиться с Tenar, что две первые повести - лучшие. И даже была не уверена, буду ли переводить эту. Есть тут несколько скучноватых мест, но в то же время...
Во первых, здесь Майкрофт, предложивший вниманию Шерлока очередное расследование. Причем предложивший более, чем настойчиво. Так, как это может делать Майкрофт.
Далее, очередной кузен братьев Холмс - Майлс. Кузен по отцовской линии, то есть, он Холмс. Отличающийся от них, как огонь ото льда. Дамский угодник, посетитель балов, этакий эпикуреец. И Майкрофт вроде как просит, чтобы он позаботился о Шерлоке ;).
Потом Холмс в самой гуще светской жизни. На балах, где кузен настойчиво подталкивает его к дамам)

Ну, естественно, не обошлось и без Лестрейда. И вот точно одно из главных достоинств этого цикла - это история их взаимоотношений с Холмсом, где все не так просто. Там много чего было до появления Уотсона - и симпатия, и обиды, и недоверие. И Лестрейд - тоже человек гордый.

Ну и собственно здесь пойдет речь о небезызвестном Риколетти и его ужасной жене.

Как дополнительный бонус: Холмсу гадают по ладони и предсказание довольно точное.

Эта часть тоже не маленькая, и возможно, не столь увлекательна, как предыдущая, но сюжет тоже закручен и выходит так, что расследование очень близко касается самого Холмса.
В итоге могу сказать, что , в общем, мне понравилось. И, как бы там ни было, тут очень важные биографические моменты, так что бум переводить))

@темы: Шерлок Холмс, фанфикшн, Westron Wynde

16:06 

Любовь к собакам обязательна - продолжение

20 февраля 1874 года, суббота

На следующий день на моем пути к выздоровлению от этой чертовой лихорадки произошло нечто вроде счастливой случайности. Ночью я почти не спал, разве что задремал на пару часов уже в предутренние часы. Я отчетливо помню, что в три часа уже проснулся, хотя и был совершенно измучен и обессилен, и после этого больше не заснул. В том, что не мог уснуть, я частично винил визит Тревора, ибо моя реакция на его своеобразное чувство юмора вызвала что-то вроде прилива адреналина, но я также бранил и себя не только за то, что такое произошло, но и за то, что на виду у всех вел себя подобным образом.
Я все еще не мог поверить, что кому-то пришлось сказать нам, что надо вести себя тише, словно маленьким детям!
Ну, конечно, мистер Шестьдесят три…

И так я лежал, раздраженно перемалывая в голове события минувшего вечера и расхлебывая последствия собственной неосмотрительности. Я, и правда, какое-то время был сердит на Тревора. Вот странный человек! (Когда я говорю «странный», то нередко употребляю это слово в положительном смысле.) Теперь он был для меня неразрешимой загадкой.
Я вспомнил его слова «по крайней мере, один из нас нормален». Что, черт возьми, он под этим подразумевал? Я уже говорил, что не являюсь идеальным воплощением нормального человека, и обычно среднестатистическому человеку не требуется много времени, чтобы понять это.
Так что же было не так с Виктором Тревором, что он решил, что каким-то образом расстроил меня? Это, и в самом деле, не совсем привычная тема для разговора, но, по крайней мере, она была отнюдь не избитой и не скучной.
И, произнеся это, он так помрачнел… однако, в ответ на мои расспросы утверждал, что все в порядке , и вел себя так, словно ничего не случилось. Я знаю, в чем тут дело – это была просто ошибка. Его маска упала, всего лишь на минуту, но ,тем не менее, упала. Но прежде всего, зачем она ему? Все, в чем только может нуждаться человек, у него есть – деньги, одежда, образование и определенно намного больше «знакомых леди» чем это было бы благоразумно…

Я так и не вышел из состояния своей гипнотической задумчивости, пока слабый луч желтого света не привлек к себе мое внимание. Ну, по крайней мере, в ближайшие несколько часов это место слегка оживится. Так все и было,и в четверть восьмого ко мне заглянул доктор, что совершенно не согласовалось с нашим обычным распорядком дня.
- Вы не спите, - удивленно сказал он вместо приветствия и вошел.
- Потрясающее наблюдение, доктор, - отозвался я слабым голосом, прежде, чем понял, что сказал.
- Вы плохо себя чувствуете?
- Нет, - ответил я, не настолько удивленный, насколько благодарный ему за то, что он оставил без внимания мою дерзость.
- Так, значит, плохо провели ночь?
- Она была довольно неспокойной.
- Мне жаль слышать это. Вам надо было попросить медсестру принести вам снотворное.
- Не думаю, что это того стоило.
Я имел в виду, что ради ночного отдыха не стал бы рисковать получить успокоительное, смешанное с мышьяком.
- Что ж, вам действительно надо бы немного поспать, но не думаю, что если дать вам снотворное сейчас, это приведет к чему-то хорошему. День будет для вас потерян, а ночь вы, вероятно, проведете так же, как эту.
- Мне ничего не нужно, благодарю вас.
- В любом случае, у меня будет одним делом меньше. Я всегда произвожу обход в этот ранний час, просто обычно в это время вы спите.
- Могу представить, как это неудобно, если вы пытаетесь произвести осмотр.
- По зрелом размышлении, не такой уж вы и противный, и тем не менее никто не может этого гарантировать.
Я сложил руки на груди.
- Вы что-то говорили, доктор?
- О, да. Похоже, завтра будет тот самый знаменательный день.
- Слава богу.
- Вы не должны напрягать эту ногу. Ни в коем случае.
- Что? Но, доктор, вы, кажется, сказали мне, что я уйду отсюда на костылях.
- Так и будет, но не делайте никаких глупостей, мистер Холмс, чтобы попытаться ускорить процесс выздоровления, предупреждаю вас, в этом случае вы снова можете оказаться здесь с ужасной болью в ноге.
- Уверяю вас, доктор, я не за что бы не стал так рисковать.
- Думаю, вы будете рады услышать, что вам следует ежедневно выполнять небольшие упражнения. Только не раздражайте рану, если она будет болеть. Ходите пешком из дома до университета и обратно и совершайте прогулки в перерывах между занятиями, и этого будет достаточно. И , ради Бога, мистер Холмс, наберите немного веса!
- Этот последний пункт входит в ваш официальный план лечения или это ваше личное пожелание?
- Я говорю, как ваш врач.
- Что ж, ладно.
Буду стараться изо всей мочи.
- Еще до конца дня мы наложим вам гипс. Чтобы полностью затвердеть понадобится сорок восемь часов, но он будет достаточно твердым уже к завтрашнему дню. И мы выдадим вам костыли.
- Очень хорошо. Э… доктор… Скажите, а есть хоть какой-нибудь шанс, что я смогу ходить сегодня?
Он вздохнул.
- Сомневаюсь.
- Даже несколько шагов? – я почти его умолял.
- Я бы на это не рассчитывал, мистер Холмс, но посмотрим, как пойдут дела. Никогда не знаешь, что может быть.
Теперь наступил мой черед тяжело вздыхать. Стивенсон лишь рассмеялся.
- Я верю в вас, мистер Холмс. Уверен, что вы доживете до завтра. Я мог бы дать вам какие угодно обезболивающие средства, но от скуки лекарства нет.
- Есть.
Я с удовольствием дал бы себе пинка. Если б у меня был нож, я бы отрезал себе язык. Я снова сделал это – говорил, не подумав, вероятно сказалось то, что я мало спал. Только на этот раз это вполне могло привести к появлению множества проблем с моим врачом.
Какой идиот!
Во время этой короткой паузы я задержал дыхание, как мне показалось, минут на десять, пока Стивенсон пытался понять, что точно я имел в виду. Когда он это понял, то засмеялся.
- О, вот вы о чем. Сожалею, мистер Холмс, но вы точно не получите порцию морфина, который может сослужить верную службу какому-нибудь несчастному на операционном столе.
- Я ничего такого не просил!
- Этим не шутят. В первый раз вы решили пошутить и уже обиделись.
У меня вырвался вздох облегчения.
Хорошо, хорошо. Он думает, что я просто шутил.
-… Если только вы не говорили серьезно, - сказал он в своей обычной оживленной манере, но в его речи было нечто необычное. И когда он говорил, то пристально смотрел на меня ледяным взглядом, который определенно не вязался с тоном его голоса и так отличался от его обычной манеры. И это было довольно пугающе.
- Я уже сказал вам, что не просил у вас никаких наркотиков.
- Я знаю, - с улыбкой произнес он, и довольно враждебный взгляд, который он бросил на меня за несколько секунд до этого, исчез без следа, не успел я и глазом моргнуть.
- Почему-то я не могу заставить себя поверить, что такой умный и энергичный молодой человек, как вы, стал бы засорять свое тело и разум этим мусором. Я прав?
Когда он замолчал, я подумал, что он сейчас повернется, чтобы уйти. Но через несколько секунд понял, что его вопрос был не риторическим, как я ожидал, и он ждет ответа.
- Я ни разу в жизни не употреблял этот наркотик, - машинально ответил я, глядя ему прямо в лицо и пытаясь разглядеть на нем признаки сомнения. Ибо всего несколько раз в жизни я слышал, чтоб сердце мое колотилось так, как сейчас, подобно барабану, в полной тишине, наступившей в комнате. Я почти ожидал, что он сейчас наклонится вперед и скажет, какой я ужасный лжец.
- Что ж, мистер Холмс, я очень рад слышать это. И никогда не начинайте, - улыбнулся он, понижая голос почти до шепота.
- Конечно, - сказал я , увы, довольно неловко, а доктор направился к двери.
- Потому что, говорю вам, это зелье прицепится к вам, как паразит и никогда не отпустит. Я видел, как это происходит… пожалуйста, послушайте меня. А у нас оживленный разговор, верно? Ну, по крайней мере, вы выйдете отсюда немного мудрее, пусть это будет вознаграждением за вашу сломанную лодыжку, на которую я сам наложу сегодня гипс.
И с этими словами он ушел. Я сидел некоторое время почти в шоке, поражаясь тому, как моя глупость едва не привела меня к разоблачению перед доктором, который мог бы узнать о моей нездоровой привычке.
Кажется, это обеспокоило его гораздо сильнее, чем он хотел бы признать.
Я виновато посмотрел на шрамы от уколов на моих запястьях. Их было четыре…
Сколько будет еще?
Для какого-нибудь другого медика это был лишь еще один пункт, который он мог бы добавить к списку моих пороков, независимо от того алкоголь это или курение. Но что-то в этом необыкновенном докторе заставляло меня задаваться вопросом о его опыте по части наркотиков, о том, что было ему известно об их воздействии на людей.
Почему я не желаю этого признать? У всех у нас есть свои пороки, у меня это кокаин. Чем это хуже ленности или обжорства, либо пьянства? Думаю, что он действует на организм не столь грубо, как другие пороки.
Возможно, он знал кого-то, кто…

Я покачал головой. Со мной нередко такое случается. У меня, конечно же, бывали периоды, когда меня охватывали сомнения по поводу наркотиков, но я не давал им пустить глубокие корни в свое подсознание и не обращал на них внимания. Этот случай не будет исключением.
У меня не было ампулы с кокаином; поэтому сейчас мне не о чем было беспокоиться, ведь так?
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Как и сказал доктор, к полудню моя нога была в гипсе. Что за странное это было ощущение – когда это клейкая, выпуклая, тяжелая штука слой за слоем была наложена мне на ногу. Однако, это был следующий шаг на пути к выздоровлению, и если с ее помощью я смогу подняться с этой постели, то так тому и быть.
Эта штука была на мне уже добрых четыре часа, когда пришел Тревор, и вместо того, чтобы поздороваться, он замер, как вкопанный в ногах моей постели, озадаченно на меня уставившись.
- Разве такие вещи делаются не после того, как вы уже умрете? – сказал он, указывая на мою ногу.
Я фыркнул.
-Еще немного этих бинтов, и они могли бы за несколько соверенов продать вас Британскому музею. Я слышал, что сейчас большой спрос на поддельные мумии.
-Да, ну разве это не прискорбно? В отделе Древнего Египта и Судана их уже две.
- Откуда вы знаете?
- Не важно. Доктор говорит, что завтра утром меня уже выпишут.
- Правда? Ну, наконец! – улыбнулся он.
- Моя реакция была точно такой же.
- Удивительные новости, Холмс. И что говорит врач?
- Ничего серьезного. Конечно, гипс, и костыли, и немного ежедневных упражнений, и чтобы пару недель нога была в приподнятом положении. На полное выдоровление потребуется более месяца.
- Более месяца, - Тревор вздохнул, качая головой. – я бы , наверняка, сошел с ума задолго до этого срока. Да, собственно говоря, если бы я был на вашем месте, то уже лишился бы рассудка.
- А вы думаете, что еще его не лишились?
- Очень смешно, Холмс. Но надеюсь, что нет. И кстати, полагаю, вы имели смелости назвать меня повесой, когда я прошлым вечером уходил отсюда, - сказал он в мелодраматичной манере, напуская на себя оскорбленный вид.
- Вы правильно полагаете.
- Говорят, что друг - это человек, которому все о вас известно и который, тем не менее, испытывает к вам симпатию, - и он непринужденно пожал плечами. Ключевое слово «друг» и то, насколько оно имело отношение к теме разговора, в тот момент я пропустил мимо ушей.
- Вы просто кладезь пословиц, да, Тревор? – сказал я скучным голосом.
- У меня привычка запоминать фразы, в которых таится та или иная мудрость. И еще благодаря этому пришлось запомнть примерно три четверти их авторов.
Тут мы немного посмеялись, а потом наступила пауза.
- Так…если вам, по меньшей мере, в течение двух недель будут нужны костыли, таскать с собой учебники будет нелегкой задачей, - тихо сказал он, очевидно пытаясь задать вопрос и сделать это как можно более дипломатично, чтобы не задеть мою гордость, но это было ему не по силам.
- Я знаю, - сказал я, испуская тяжелый вздох.
- И вам не придется это делать.
- Я должен.
- Нет. В этом , на самом деле, нет никакой необходимости.
Я знал, что могу спорить до хрипоты.
- Я на самом деле считаю, что вам совершенно не нужно таскать своить книи.
- Тогда я найду кого-нибудь еще! Вы ни в коей мере не обязаны…
Я замолчал. Способность Тревора говорить, не произнося ни слова, была его характерной чертой, которая меня поражала. Он лишь посмотрел на меня искоса своим характерным взглядом, сопровождаемым усмешкой, и поднял брови так высоко, как только мог, и я уже ясно мог услышать, что он хотел мне сказать.
О, найдете, да неужели? Уверен, что найдете. И именно того, мистер Шерлок Холмс, кто будет с таким жалостливым видом таскать ваши вещи эти две недели, пока вы будете ковылять сзади.
- Холмс, если и есть кто-то ,кто обязан помочь вам, то это, определенно, я, - сказал он таким тоном, словно говорил с маленьким ребенком.
- Что ж, отлично! Тогда можете делать все, что хотите!
- Да оставьте свою гордость. Вы же знаете, что этого никак не избежать.
- Конечно, знаю, - буркнул я, раздраженно складывая руки на груди.
Осознав, что вынужден капитулировать, я вздохнул последний раз. Тревор был прав, бесполезно было пытаться найти какой-то другой выход.
- Если вы, и впрямь, словно женщина, хотите тешить свое чувство вины… - начал я, но не договорил, не имея уже ни желания, ни какого-то смысла заканчивать это предложение.
- Это был удар ниже пояса, Холмс, даже для вас. Но я не буду воспринимать его как личный удар, хотя, видимо, таким он и является. И более того, да, я именно так и поступлю . Вспомните, ведь это я виноват в том, что с вами произошло такое несчастье. И будет только справедливо, если я помогу вам.
Я оказал ему любезность, помолчав пару минут после нашей словесной потасовки, но если он думал, что сможет вызвать у меня чувство вины…
- Знаете, Холмс, если кто из нас и привлечет к себе насмешливые взгляды, то это буду я, - сказал он, и я поднял на него глаза.
- Да, потому что все будут смотреть на вас и поймут, что это случилось из-за меня.
- Это, безусловно, не так.
- Уж поверьте мне. Верите или нет, но за эту неделю я уже замечал на себе немало подобных взглядов, - признался он, безрадостно усмехнувшись.
- Вы ведь уже приносили извинения, ведь так? Это уже в прошлом, Тревор. Но…как бы то ни было, будет лучше если вы не станете пытаться относиться ко мне как к калеке, - проговорил я, наконец.
За свои усилия я был вознагражден теплой улыбкой, и это зрелище было очень приятным, особенно после стольких трудностей, которые мне доставило общение с ним (да, я признаю это).
- Я понимаю, Холмс. Я приложу все усилия, что сделать все, как вы просите, - сказал он, выпрямляясь и заводя руки за спину. Не знаю, что точно промелькнуло в этот момент у меня в голове, но меня поразила его искренность.
- …Так как, очевидно, вы, словно женщина, хотите тешить свою раненую гордость.
Понять не могу, что случилось потом. Полагаю, вряд ли имеет смысл пытаться объяснить это чувство, но я все же попытаюсь. Это было почти, как если бы… какая-то часть меня, если можно так выразиться, в эту минуту презирала его. Не знаю. Думаю, я говорю, как полный дурак. Каким же идиотом я был, что пытался найти логику в этой эмоциональной пустой болтовне?
Улыбка, которая начала уже неосознанно появляться у меня на губах, померкла и сменилась угрюмой миной. И я намеренно устремил на него довольно злобный взгляд.
- Ну, может же джентльмен ответить ударом на удар? – воскликнул Тревор, видя мое мрачное настроение.-- У вас такой вид, словно вы хотите убить меня.
-Это было весьма сомнительное замечание.
- А назвать человека повесой не сомнительно?
Медленно, очень медленно, вместе с горечью, исчезла и моя недовольная мина.
Я кивнул. Нет, я не собирался говорить, что он был прав, но его слова были довольно логичны . Собственно говоря, я вообще не хотел больше о чем-то говорить. Будучи скомпрометирован этими чертовыми эмоциями, я больше не доверял себе…
- Я знаю, Холмс, что вы расстроены. Я тоже был бы расстроен. Но, по крайней мере, вы снова будете ходить. Я знаю, что вы бы предпочли две недели ходить на костылях, нежели лежать одну неделю в постели.
- Я не сержусь на вас, Тревор.
- Я знаю, - лукаво улыбнулся он.
При этом мне немедленно захотелось крикнуть: - Нет, не знаете!, но у Тревора был такой вид, словно он точно знал, о чем говорит, поэтому я промолчал. И, когда уже нечего было сказать, я вздохнул, должно быть, уже в сотый раз. На самом деле, это был один из самых утомительных дней , какие я только помнил.
-Знаете, наверное, я пойду, - тихо сказал Тревор.
- Вы…
Я прикусил язык. На этот раз я не собирался говорить, не подумав, и позволить Тревору взять надо мной верх.
- Очень хорошо.
- До встречи, Холмс.
- Всего хорошего, Тревор.

@темы: Виктор Тревор, Шерлок Холмс, университет

21:06 

Вайпер, добро пожаловать!



Будьте, как дома. Надо полагать, вас привел сюда Холмс?)

@темы: dairy

11:47 

Ранние годы Шерлока Холмса. часть 2

Ранние годы Шерлока Холмса часть 2

1 часть здесь
morsten.diary.ru/p215124142.htm

Следовательно, «местность Шерлока Холмса» лежит где-то между Истбурном и Брайтоном, где Саут Даунс прилегает к морю, и во время своего ухода от дел Холмс вернулся в любимые места своего детства. В этой прекрасной части Сассекса жили предки Холмса, семья деревенских сквайров и там прошло его детство. Как тогда мы можем объяснить два отрывка из Канона, которые, кажется, предполагают, что у Холмса нет какой бы то ни было привязанности к «миру и тишине природы», о которых потом (уже гораздо позже, уйдя на покой) он сказал, что «мечтал о них в течение долгих лет, проведенных в туманном, мрачном Лондоне»?
Я уже говорил о первом таком наблюдении, сделанном Уотсоном «неимоверно жарким августовским днем» в Лондоне:
«Все уехали за город, и я начал тосковать по полянам Нью-Фореста и по каменистому пляжу Саутси. Однако истощенный банковский счет заставил меня отложить отпуск, а что касается моего друга, то ни сельская местность, ни море никак не привлекали его».
Один из первых вопросов, на который этот отрывок находит для нас ответ наравне с другими, это то, что Уотсон либо родился в Хемпшире, где расположены Нью-Форест и Саутси, либо питал особую любовь к этому графству. Его тоска по тем любимым и знакомым местам не связана с августовской жарой Лондона, как он сам тут же говорит. «Сам я за время службы в Индии привык переносить жару лучше, чем холод, и тридцать три градуса выше нуля не особенно меня тяготили». И, несомненно, его любовь к Хемпширу демонстрируется вновь, когда поезд в Винчестер (который Уотсон преданно называет «древней столицей Англии») пересек границу графства Уотсона. Он лирично описывает пейзажи Хемпшира, которые видит из окна вагона.
«Стоял прекрасный весенний день, бледно-голубое небо было испещрено маленькими кудрявыми облаками, которые плыли с запада на восток. Солнце светило ярко, и в воздухе царило веселье и бодрость. На протяжении всего пути, вплоть до холмов Олдершота, среди яркой весенней листвы проглядывали красные и серые крыши ферм.
– До чего приятно на них смотреть! – воскликнул я».
Я уже цитировал более раннее наблюдение Уотсона, что Холмса мало привлекала сельская местность, и оно уже приводит в замешательство, но его ответ на эмоциональное восклицание Уотсона о красоте Хемпшира поражает:
«Я уверен, Уотсон, – и уверенность эта проистекает из опыта, – что в самых отвратительных трущобах Лондона не свершается столько страшных грехов, сколько в этой восхитительной и веселой сельской местности…Представьте, какие дьявольски жестокие помыслы и безнравственность тайком процветают здесь из года в год.»
Эмоциональный подтекст в этом отрывке, конечно же, весьма очевиден. Его можно объяснить лишь каким-то травмирующим случаем, произошедшим в юности Холмса; какими-то «тайными злодеяниями», с которыми он столкнулся, когда жил с родителями в Сассексе. Когда он был совсем юным, в его жизнь внезапно ворвались какие-то «страшные грехи», которые впоследствии у него ассоциировались с сельской местностью, и из-за этого взаимодействия идей деревенская жизнь стала крайне отталкивающей для него уже в зрелости. Однако, карьера сыщика, в конце концов, помогла ему изгнать этого старого призрака, как надеюсь, я смогу показать, и по ее окончании он уже смог вернутся в свой родной Сассекс со спокойной душой. Не думаю, что какие-нибудь другие объяснения и события, смогут согласоваться с этими фактами, хотя прежде эта тема не затрагивалась.
Следуя «Шерлокисмусу» в «Серебрянном» давайте сперва исследуем любопытный случай с родителями Холмса. Эксперты немедленно отметят, что на протяжении всей саги Холмс никогда не говорил о своих родителях. Это-то и странно, как говорил Холмс. Уотсон же, напротив, говорил о своем отце, брате, годах детства, проведенных в Австралии, говорил про свои школьные годы, но Холмс хранил молчание. Честный и озадаченный Уотсон представил это дело гораздо позитивнее, нежели просто как молчание своего друга, когда говорил о «полном утаивании» Холмсом этих подробностей о своей жизни:
« За все мое долгое и близкое знакомство с мистером Шерлоком Холмсом я не слышал от него ни слова о его родне и едва ли хоть что-нибудь о его детских и отроческих годах…И нелюбовь его к женщинам и несклонность завязывать новую дружбу были достаточно характерны для этой чуждой эмоциям натуры, но не в большей мере, чем это полное забвение родственных связей. Я уже склонялся к мысли, что у моего друга не осталось в живых никого из родни, когда однажды, к моему большому удивлению, он заговорил со мной о своем брате».
Мысль Уотсона, что Холмс был сиротой, была, конечно, совершенно верной, и вспомним, что , когда Холмс инсценировал свою гибель после схватки с Мориарти, его единственным доверенным лицом был брат Майкрофт. Но почему он ничего не говорит о своих покойных родителях Уотсону, своему близкому другу, если обстоятельства их смерти были самыми обычными? Там явно было что-то неладно, что к тому же заставило Холмса во время его пребывания в колледже уныло сидеть в своих комнатах, не имея «точек соприкосновения» с другими студентами, и ненавидеть любую форму светского общения. Определенно создается впечатление, что со смертью родителей Холмса была связана какая-то скандальная история, которая болезненно осознавалась им в 1870-е годы, но которая десять лет спустя уже изгладилась из людской памяти, к тому времени, когда он впервые встретил Уотсона, который только что вернулся из Афганистана.
Надо признать, что, обдумывая, что это могла быть за скандальная история, мы прикасаемся к довольно деликатной теме. Это имевшее место «тайное злодеяние» по викторианским стандартам не оставляет сомнений. Более того, разумно предположить, что оно произошло по вине матери Холмса, а не его отца, ибо одним из результатов травматического шока, полученного ее сыном, было то, что Уотсон описывает, как сильную «нелюбовь к женщинам». Можно смело предположить, что это наблюдение касалось отношения Холмса к женщинам лишь в эмоциональном и сексуальном плане, так как несмотря на это, он сильно восхищался умом Ирэн Адлер. В то же время Уотсон писал, что Холмс не «испытывал к Ирэн Адлер какое-либо чувство, близкое к любви» и в самом деле «всегда говорил о нежных чувствах не иначе, как с презрительной насмешкой, с издевкой».
Примечательно, что самое последнее дело Канона «Москательщик на покое» было полностью проигнорировано в Ведении к изданному Собранию коротких рассказов Уотсона, опубликованному в 1928 году Джоном Мюреем. В Ведении говорилось:
«Оно (Собрание рассказов) начинается с его первого появления в подобной форме повествования в «Скандале Богемии», который вышел в 1892 году , и вплоть до последнего появления в «Загадке поместья Шоскомб» в 1927 г.»
Почему же на это последнее дело наброшена некая завеса? Главными действующими лицами в нем были мистер и миссис Джозайя Эмберли и друг семьи, доктор Рэй Эрнест. Доктор Эрнест и миссис Эмберли, «недурная собой, если не лжет фотография», совершают прелюбодеяние и их убивает разгневанный обманутый муж, понесший суровую кару за свое преступление. Это дело в свое время имело общественный резонанс, и Уотсон писал, что его «с жаром обсуждала вся Англия».
Показательно, что этот случай погружает Холмса в меланхолию с самого начала, и он довольно изобличительно комментирует его Уотсону.
«Жалкое и никчемное. Но не такова ли и сама наша жизнь? Разве его судьба – не судьба всего человечества в миниатюре? Мы тянемся к чему-то. Мы что-то хватаем. А что остается у нас в руках под конец? Тень. Или того хуже: страдание.»
Вполне резонно задаться вопросом, не рассказал ли , наконец, Холмс Уотсону все подробности трагедии его отца и матери, схожие с делом Эмберли. Если нечто в этом роде, в самом деле, имело место, то нам не нужно впредь искать причину, по которой «Москательщик на покое», видимо, был специально пропущен в Ведении. Чуткий Уотсон не желал тревожить старую рану. Не знаю, является ли просто замечательным совпадением то, что Эмберли – это название одного сассекского селения, и вероятно, будет не очень мудрым и дальше строить на этот счет какие-то теории.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Хочу сказать, что переводя этот кусок, возможно впервые непосредственно столкнулась с тем, что мой любимый старый перевод Канона не всегда может передать подлинный смысл оригинала. Суть иногда лежит именно чуть ли не в дословной передаче оригинального текста, хотя по-русски это звучит порой неуклюже и не так красиво.
Хочу еще добавить, что автор излагает теорию, от которой потом отталкивался и Николас Мейер. Она, в принципе, довольно правдоподобна. И хочу еще от себя добавить, что неким ответвлением от нее является идея, с которой я столкнулась в некоторых фанфиках - что , возможно, Холмс не был родным сыном своего отца.
И, наверное, из-за того, что тут , в самом деле, могут быть, в основном, домыслы, исследований о происхождении и детстве Холмса почти нет.
Что касается авторов фанфиков, каждый из которых выдвигает свои теории, то они явно сходятся в одном - это детство не было счастливым. В "Признаниях Мастера" упоминается ужасная мать, которая перенесла на младшего сына ненависть к его отцу. В "Рейхенбах: история любви" отцом Холмса является весьма экстравагантный джентльмен, послуживший когда-то прообразом Дориана Грея.
Многие авторы, наподобие Моры Морстейн, считают, что Холмс имел какое-то косвенное отношение к смерти своей матери и отец никогда не мог ему этого простить.
Мне самой всегда казалось, что рассуждения Холмса о тайных пороках и ужасных злодеяниях в деревенской глуши, возможно, как-то связаны с его личной историей. Но если это так, мне думалось, что там нечто другое, чем адюльтер, за который понесли кару оба родителя. Возможно, что-то еще более мрачное...
Думаю, мы еще не раз будем возвращаться к этой теме

@темы: The Grand Game, Ранние годы Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, детство

21:16 

Когда мы тут недавно говорили с Oscary о прощании Джереми с домом его детства,как-то сами собой всплыли в памяти мысли о моей даче. Собралась даже написать вчера длинный пост, писала его в уме по дороге на работу. Но потом начались поездки по работе, да еще депресняк по поводу ноута. В обшем, вроде я забила. А сейчас вроде же надо дальше перевод переводить, но чего-то чувствую, что надо написать. Это будет много букв про дачу и вокруг нее, вообще про тот период жизни. Как-то просится наружу.

Ну, слов из песни не выкинешь. Дача была у нас напополам с родственниками - семьей брата моего деда. Из-за этого все так и закончилось, кто-то там чего-то не поделил. Ну, это было уже в конце, а вообще это было здорово. Спроси меня тогда, что конкретно мне нравилось на даче, я и не скажу. Не скажу и сейчас. То, что целый день на природе? Сам дом со всем его содержимым? Друзья-приятели и сестра Ирка,которую я обожала? Наверное, все вместе.
Дача была в Хотьково. В Москве от дома шли пешком до Лосиноостровской и потом ехали на поезде. Наверное, долго. Но и сама дорога мне очень нравилась. Потом ехали на страшно переполненном автобусе, который брали штурмом, помню, что это было непросто, тем более, с сумками и рюкзаками. После автобуса шли еше через какие-очень красивые дачи и мне говорили, что это "Внешторг", мне тогда казалось, что это название чем-то похоже на какой-то овраг))
Потом проходили еще через небольшую рощу и только тогда оказывались на наших участках.

По ходу дела расскажу одну занятную историю, связанную с дачей. Поразительно, что я это запомнила. Как-то дома, наверное, еще весной пошли мы с бабушкой на фильм "Приключения Чиполино". Я так понимаю, что мне было, в лучшем случае, лет пять. А дед собирался ехать на дачу. Сходили мы в кино, и вдруг оказалось, что бабушка ушла без ключей, а пока нас не было, дед уехал. И не долго думая, мы тоже отправились на дачу, вот это было приключение -нежданно-негаданно. Приехали. Дед совершенно офигел. Бабушка приготовила обед. Мы поели и поехали в Москву. С ключами))

Никаких особых фоток дачи у меня нет, все они у мамы, причем , в основном, там или дача первых времен своего существования, либо просто одна я:goodgirl: А у меня случайно осталась одна фотка из них и ее сюда выкладываю. Типа, ретро

Мама кормит меня клубникой



Позже это место на качелях - одно из любимых. Хотя и из серии, когда совсем делать больше нечего. А рядом с качелями кусты смородины, и частенько мама или бабушка тут же пытались меня ими накормить.
В конце участка было что-то вроде сарая с туалетом, но кроме них еще была пристроена маленькая комната, в которой была лишь железная кровать и стол со стулом. Там всегда был полумрак, потому что маленькое окошко с обратной стороны было почти полностью завалено дровами. И залетали пчелы и осы, потому что рядом были кусы малины. А на столе стояла настоящая керосиновая лампа. Вообще эта дача была где-то на рубеже времен. Наверное, в этой комнате хорошо было в жару, а еще там спал во время своих приездов отец, как наиболее редкий гость. Утром он рано вставал и шел за грибами, которые приносил, когда мы сидели за завтраком.
А еше у этого сарая дед по вечерам сжигал какой-то мусор в бочке, и запах дыма всегда мне об этом напоминает.
Возле дома была огромная песочная горка, не песочница, а именно горка. И там мы часто возились с ребятами. А под конец мы с Иркой построили в той горке настоящий город или дворец , с лестницами, переходами, бассейнами и клумбами. Конечно, в основном строила она, а я помогала.Она была старше года на три и хорошо рисовала, наверное у нее были способности. Больше я никогда ничего подобного не видела.
В доме кроме терасы было еще две небольших комнаты. Одна из них проходная, и вот она точно из другого времени была. Это даже больше на коридорчик походило, но там стоял холодильник, большой шкаф с окошком, занавешенным тюлевой занавеской и кровать у окна. А на окне в глиняной вазе стояли пластмассовые тюльпаны-лампочки, они зажигались. Над холодильником висела в раме огромная репродукция "Аленушки" Васнецова.
И там в доме было много вышитых вещей -помню котенка, вышитого на подушке, а на стене висела холщовая сумка с книгами и на ней был вышит огромный красный попугай. Вышито было почти профессионально.
Если уж говорить о доме, то скажу и о книжках, которые я всегда очень любила. А на дачных книжках был свой особый отпечаток. Уж я прошу прощения детские иллюстрации, впрочем не только детские, моя слабость.

"Чудесная дубрава." Я никогда не помнила это название и называла ее просто по имени главной героини "Лизука".



И всегда было интересно, что это за шербет такой, она ест с таким удовольствием



"Красавица Насто" Одна из любимых. Я часто таскала ее с собой, когда шла куда-то за калитку, и она была сильно потрепана.


А в книге было очень живописное описание:

По колено ноги в золоте, по локоть руки в серебре, на затылке красно солнышко, на височках ясны звездочки, на каждом волоске -по жемчужинке.

И вот такой сказочный вариант семейного счастья, еще и с козой.)



"Кот в сапогах." Все такое в золоте.


Мне особенно нравились эти золотые чаши.



Ослик за очень аппетиным столом.



Мои друзья там были самых разных возрастов. И малыши, младше меня лет на пять. Мальчишки -ровесники, с которыми порой учавствовали в совместных играх, но мало. Почти взрослые(для меня )девочки, из которых Ира больше всего подходила по возрасту.
Наши пути разошлись... по семейным обстоятельствам. Но я очень ей благодарна, ведь она сама девчонка, как-то смогла мепя заинтересовать почти взрослыми книгами - мушкетерами, которых сама она очень любила и фильм о которых, видимо, тогда только сняли. Я знала слова песен, еще не видя самого фильма и мы постоянно играли в какие-то придуманные игры, изобретали сюжет, придумывали героев. Играли в каких-то кустах, меж деревьев, и реально казалось, что это стены дворцов и на стенах горят подсвечники. Делали кукол из цветов,сейчас даже трудно в такое поверить.
Холмса мне тоже читала Ирка. Ну, и вообще я очень о многом узнала именно от нее.
Еще там была Катя, наша знаменитость, когда-то сыгравшая в фильме " Кыш и два портфеля". Она была самой старшей из девочек и приезжала на дачу довольно редко.

Гуляли до самой темноты. Потом раздавался громкий крик Ириной бабушки:Ира!Иди мыть ноги. Вот так
А я как-то заигравшись с друзьями была приглашена остаться на ужин, (общительная была),им к тому же из города родители привезли торт. Сидим у открытого окна, пьем чай и вдруг в этом окне появляется мой дед))
Рядом с нашим был еще один дом, а уже за ним был лес. За калиткой. За ней была такая поляна и она уже переходила в лес. На этой поляне постоянно играли и просто в свои фантазии и в бадминтон или вышибалы. Там играли и родители, когда приезжали на выходные. Было смешно смотреть, как наши мамы и папы кричали и дурачились совсем как мы.
Помню еще, как пионеры из соседнего лагеря попросили деда выступить у них. Не знаю, как они до него добрались)) и что он им рассказывал, хотя он взял меня с собой, но я была маленькая. А потом деду вручили букет ромашек, а мне надели на голову венок

А еще у нас был небольшой пожар. У деда рано утром взорвался газовый балон и тераса загорелась. Мне велели прыгать из окна и бежать к нашим лучшим знакомым там. До конца дня я ходила как герой. А дед попал в больницу - обгорели руки.

А потом это все закончилось. Не помню, чтоб я переживала. Может потому,что происходили разные неприятности. Но сейчас иногда буквально ухожу туда и поражаюсь, как это все для меня реально, а ведь того дома больше нет. По крайней мере, в том виде, в каком я его знала

@темы: Про меня, книжки

10:00 

"Истории никогда по- настоящему не кончаются. Они продолжаются до бесконечности. Просто в каком-то месте их перестают рассказывать"

Мэри Нортон. Добывайки

@темы: цитаты

13:53 

Новости дня:-)

Дочитала "Танкервильского леопарда". Мега-вещь! Просто руки чешутся скорее приступить к переводу. Наверное, поэтому качу балоны на фик с Тревором, чтоб все бросить и переводить это. Но, конечно, я так не сделаю, все пойдет своим чередом.
Главные звезды этого фика (кроме Холмса, разумеется) Майкрофт и Лестрейд, прямо-таки Майстрейд, хотя они тут друг о друге знают лишь понаслышке.
К этому Майкрофту вполне можно провести параллель из "Детства", он совершенно замечательный, а Лестрейд вначале казался мне настолько милым, что я даже подумала, что это совсем неканон и перебор, но .... жизнь все расставила по своим местам. Пойду читать дальше.
А есчо печаль, но кажется накрылся таки мой 10 виндоус. Вот она десятка! Повис после обновления на перезагрузке. Даже еще не особо представляю, как переустановить, ибо он ни на что не реагирует. Причем с моими-то способностями :bug: Уж не говоря о его содержимом, относительно которого я не совсем уверена, но чего уж теперь...
Так что сегодня хошь не хошь буду сидеть на рабочем компе, а, может и не только сегодня:-/

21:56 

Любовь к собакам обязательна - продолжение

19 февраля 1874 года, пятница

- До-оброе утро!
Это было первое, что я услышал. Ну, честное слово, неужели прежде, чем начать донимать меня, этот человек не может подождать, пока я хотя бы открою глаза?
Я нарочито медленно приоткрыл веки и посмотрел на веселое лицо доктора взглядом в упор, способным расплавить железо. Однако, железо было жалкими опилками в сравнении с его аномальной жизнерадостностью.
- Ну, прекратите. Кто перед вами стоит: доктор или чудовище какое?
- Если б у меня был выбор…
Я специально не договорил и Стивенсон рассмеялся.
- Какой вздор. А ведь вы мне сказали, что не были другом Виктора Тревора.
-Я даже не был с ним знаком до этого ужасного происшествия; премного благодарен! – резко отозвался я, когда Стивенсон стал внимательно рассматривать меня, а потом, не успел я возразить, как он внезапно с силой приложил ладонь к моему лбу.
- Почему вы сегодня столь раздражены? Смотрите-ка, жар спал.
- Правда?
- Ну, да. Так что теперь вы можете уже есть нормальную еду.
- О, доктор, откуда такая навязчивая идея меня накормить?
- Я уверен, что в медицинских кругах то, что вы назвали навязчивой идеей, сочли бы совершенно нормальным.
- Как раз после того, как они бы одобрили вашу новаторскую идею чая со льдом?
- Именно, - быстро ответил он, и я даже слегка удивился, но потом понял, что он шутит. Снова.
Раздавшийся звук приближающихся женских шагов привлек мое внимание к двери, и вскоре в комнату вошла медсестра.
- К вам посетитель, сэр, - кратко объявила она, и вышла, даже не взглянув в мою сторону.
- Для Виктора еще очень рано, верно? – спросил озадаченный доктор.
Это совсем вас не касается.
- Да, - согласился я. В конце концов, было всего лишь пол-одиннадцатого.
Однако звук приближающихся шагов поведал совсем другую историю. Они были неторопливыми и довольно звучными, и это совсем не было похоже на быструю, стремительную походку Тревора. Загадка разрешилась, когда раздался стук, и в дверь просунул свою большую голову никто иной, как мой брат Майкрофт.
- Добрый день, сэр, - приветствовал он доктора своим низким, сиплым голосом, но безукоризненно вежливым тоном.
- Добрый день, сэр. Надеюсь, вы простите, но я должен идти.
- Конечно, - ответил Майкрофт, и доктор, отвесив нам поклон, тут же удалился.
- Это был «отличный врач из Америки»? –насмешливо спросил этот сноб.
- Да, но оценить его по справедливости можно, лишь оказавшись в трудном положении, ты согласен?
- Прекрати изрекать свои прописные истины, Шерлок. Ну, и где эта твоя инфекция, о которой ты так много и нудно писал?
- Слава богу, все уже прошло. Доктор Стивенсон сказал, что сегодня утром мой жар уже спал.
-О, и верно, хвала небесам!– насмешливо проговорил он.
-Из-за совершенно убийственного тона посланного тобой письма, ты заставил меня вообразить, что пребываешь у врат смерти. Кстати, я должен поблагодарить тебя за это эпическое послание. Я не смеялся так уже почти восемнадцать месяцев.Определенно, его стоит сохранить.
И подумать только, я сам навлек это на себя.
- Брат, чему я тогда обязан удовольствием видеть тебя?
- Этот Виктор Тревор, о котором ты говорил… он состоятельный человек?
- Да.
- Скромный, сдержанный?
- Думаю, да, - ответил я, не понимая, к чему он ведет.
- Он умен?
- Возможно.К чему все эти неуместные вопросы?
- Шерлок, ну неужели ты думаешь, что я стал бы тебя спрашивать об этом без всякой цели? Так или иначе, я говорил, что у меня есть один малый на Веллс-стрит, который за разумную цену готов заняться этим делом.
Теперь я был совершенно сбит с толку.
- Что? Майкрофт, ты о чем?
- Юрист, Шерлок! Неужели пять дней в больнице сделали тебя таким непроходимым тупицей?
- Мне совершенно не нужен никакой юрист! И даже, если б был нужен, я не настолько «туп», чтобы обращаться за этим к тебе!
-Как в таком случае ты собираешься возбуждать судебный процесс?
- Майкрофт, ты еще не понял? Я не буду подавать в суд.
На минуту его рот приоткрылся.
- Что?
- Ты меня слышал.
- И почему же, нет?–свирепо воскликнул он, его лицо пылало от гнева.Честно говоря, от этого он стал похож на арбуз.
- Ты ведь читал мое письмо? Как я мог выразиться яснее, что это был лишь несчастный случай!
- О, несчастный случай, что эта дворняжка была не на привязи? А то, что она злобно набросилась на тебя, было чистым совпадением?
- Ни один из нас даже не знал, что там есть кто-то еще!
- Какая разница!
- Майкрофт. Я. Не буду. Подавать в суд. Это мое окончательное решение.
- Тогда зачем, черт возьми, ты вообще написал мне?
Я пожал плечами.
- Я похож на человека, у которого здесь масса занятий?
Майкрофт отвернулся, издав дребезжащий гортанный звук, который сильно напомнил мне пса-виновника происшествия.
- Брат мой, - усмехнулся я, - ты, в самом деле, должен научиться сдерживать свой темперамент, если хочешь, чтоб тебя воспринимали на полном серьезе. Ты такой потешный, когда сердишься.
При этих моих словах Майкрофт повернулся ( так же быстро, как это сделал бы гиппопотам), схватился за веревку, привязанную к каркасу, который держал мою ногу в приподнятом положении, и посмотрел на меня с самым угрожающим видом.
- Вымолвишь еще одно слово и не сможешь ходить целый год.
- Великолепно. А до той поры я приберегу адрес юриста. Твой офис в клубе «Диоген» вполне подойдет в качестве моей личной лаборатории.
Тут его свирепый взгляд исчез и, когда он повернулся, чтобы удалиться, на смену ему появилась надменная усмешка .
- Ну, по крайней мере, я снова выше тебя.
- Это пока. И…брат мой! – позвал я, когда он уже почти ушел, заставив его вновь повернуться.
- Я ценю твою заботу.
Издав последнее напыщенное «Мпх!», он повернулся и, наконец, ушел.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

C6H5N2 + 3KOH + ___________- C6H5 + 3KCL + 3H2O
Одна часть анилина, смешанная с тремя частями гидроксида калия и одной частью неизвестного вещества позволяет получить одну часть фенилисоцианида , три части хлорида калия и три части воды.
В недостающем реагенте должно быть три единицы хлорина, чтобы был сбалансирован исходный продукт, в котором остается лишь одна часть водорода и одна – карб…

- Здравствуйте, Холмс.
Я вздрогнул.
- О… Здравствуйте, Тревор.
Сколько времени?
Было уже десять минут шестого, но я потерял счет времени. Начинало темнеть, и я с удивлением увидел , что на моем столе стоит ланч, состоящий из тушеного мяса и чая.
Кто поставил его туда и когда?
- Я прервал вас?
- Ну… не важно. Гм… Вы не присядете?
Мне нелегко в этом признаться, но мне нечем было умиротворить его после того, как я полностью игнорировал его присутствие. Вновь полностью поглощенный изучением своих книг по химии, я лихорадочно листал их, разыскивая нужный мне реагент, который мог бы сбалансировать одну химическую формулу. Уже немного узнав Тревора, я понял, что он мог стоять там три-четыре минуты, ожидая, когда я замечу его присутствие.
- Спасибо, - ответил он, пододвигая стул, стоящий в ногах моей кровати, и садясь. Этот старый предмет меблировки нашел на редкость подходящее время, чтобы громко заскрипеть.
- Удобно? – не смог я удержаться от сарказма, когда он бросил обеспокоенный взгляд на эту развалину.
- Он мягче, чем кровати в наших спальнях.
Его слова помогли рассеять неловкость, и мы рассмеялись.
- И как это ни странно, мне приятно сообщить вам, что это, наконец, случилось, - заявил он с довольной улыбкой.
- Что, наконец, случилось?
- Стул профессора Кавендиша. Он сломался прямо во время занятий.
- Нет!
Профессор Кавендиш был одним из преподавателей математики. Этот человек действительно был горемыкой, ибо, если бы он был на четыре или пять дюймов выше, все обошлось бы для него благополучно, если б телосложением он был похож на Майкрофта – громоздкого, но не обрюзгшего. Однако, все было совсем иначе, и он скорее походил на большую чашу для пунша.
Учитывая этот факт, было бы понятно, если бы руководство университета снабдило этого человека более достойным образчиком стула, чем тот на котором сейчас сидел Тревор, но и тут все было совсем иначе. Каждый раз, когда он садился, все мы без исключения сидели, затаив дыхание, когда этот стул качался и скрипел под его тяжестью. Какие-то шутники даже делали ставки на то, когда точно этот стул развалится.
Но я отвлекся. Я был поражен, а Тревор посмеивался над моим удивлением и вскоре я присоединился к нему.
- - Господи, - проговорил я. – Что же случилось?
- Как только он плюхнулся на стул, раздался треск… и спинка полностью отвалилась.
- Так он упал на спину? – поразился я, ясно представляя эту сцену.
- Он покатился !
На этот раз я хохотал так же, как Тревор (если не громче), по крайней мере, пока к нам не заглянул Стивенсон. Он не вошел в комнату, но просто остановился в дверях, и, бросив на меня довольно странный взгляд, неодобрительно покачал головой и пошел дальше. Тревор этого даже не заметил.
- А-ах, - простонал он, когда мы слегка овладели собой после взрыва этого хохота. – Бедный мистер Шестьдесят тр…
- Что вы сказали?
- Видите ли, - начал он уже тише, вспыхнув до корней своих светлых волос и оглянувшись по сторонам, прежде, чем продолжить.
- Ну… понимаете, полагаю, это можно назвать шуткой, понятной только «своим». Понимаете, вскоре после того, как он стал читать нам геометрию Эвклида, я начал называть его… мистер Шестьдесят три.
Если б я не так владел собой, то , наверняка, вновь расхохотался бы, до того, как моя джентльменская сдержанность заговорила бы о себе громким голосом. Тем не менее, мы пару минут хихикали, как девчонки.
- Ребячество, я знаю, - кивнул Тревор.
- Возможно, но аналогия проведена довольно точно.
-Холмс, вы определенно выбрали хорошую неделю, что пропустить занятия, - усмехнулся он.
Однако не прошло и полсекунды, как он умолк на полуслове, вновь вспыхнув на этот раз еще сильнее.
- Я ничего не выбирал, Тревор. Полагаю, это я вас должен благодарить за это.
- Я-я знаю, Холмс, то есть я хотел сказать, и-и-извините. Я понимаю, как это прозвучало, - забормотал он так быстро, что я удивился тому, что вообще его понял.
- Тогда, может быть, будет л-л-лучше, если вы сперва будете думать, а потом уже г-г-говорить,- насмешливо передразнил его я, хотя, клянусь, это было только шуткой. Однако, Тревор , очевидно, расценил мой ледяной взгляд, как знак, что я говорю крайне серьезно, и он слегка приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать , но не смог найти подходящие слова и опустил взгляд. Охотно признаюсь, совершенно не стыдясь этого, что мне было очень трудно не рассмеяться уже в тысячный раз за этот вечер, видя, как смущен Тревор, хотя должен признать, что я все же почувствовал легкий укол вины, когда Тревор стал подниматься со стула, чтобы уйти.
- Подождите!
Он, наконец, снова взглянул на меня.
- Тревор, ведь вы же знаете, что я сейчас шутил?
Его губы перестали дрожать, а глаза широко распахнулись.
- …Сейчас?
- О, боже, Тревор, да вы безнадежны. Что бы сказал доктор Стивенсон?
-Вероятно, он бы напомнил мне, что разрешил мне побить вас; а эта книга по химии, которую вы так кстати держите в руках, кажется очень тяжелой. Или вот даже еще лучше – где та миска?
- Вы ударите инвалида? – спросил я полушутя, полусерьезно.
- Поскольку я только что вынудил самого выдающегося боксера нашего клуба добровольно назвать себя калекой, то думаю, в этом нет нужды.
- Я бы просил вас забрать свои слова обратно, но раз уж в ближайшие два месяца я и шагу не сделаю на ринг, то боюсь, это не столь важно.
- Говорят, что перо острее меча.
- Это вряд ли, ведь я также довольно искусный фехтовальщик, если только можно так сказать о себе.
- Вот, что я вам скажу. Через два месяца мы встретимся с вами на площадке, мы двое, и вы принесете свою рапиру, но я напишу всем нашим однокашникам и попрошу их принести с собой их клинки.
- На здоровье, Тревор! Ваш план восхитителен. Но боюсь, что в спортивном зале будет царить сплошной хаос к тому времени, когда я доберусь до вас.
- Не могу поверить, что вы столь самоуверенны, Холмс, - сказал он, посмеиваясь.
- Это вовсе не самонадеянность, Тревор. Я говорю правду, и мое самомнение здесь не при чем. Но ваш довольно образный сценарий был действительно, как глоток свежего воздуха.
- Холмс, какой странный разговор мы ведем. Я серьезно.
- Если б вы ничего такого не сказали, то мы продолжали бы в том же духе, словно это в порядке вещей.
- Но один из нас достаточно нормален, чтобы осознать это, - тихо проговорил он, и это столь сильно отличалось от его грубоватого сумасбродного дурачества, что я быстро стал думать о том, что из сказанного мной так обидело его.
- Что вы имеете в виду?
- А? О, ничего…ничего, Холмс, - ответил он, вновь повернув свой блуждающий взгляд в мою сторону. И только тут я понял, что когда он сказал «один из нас достаточно нормален», он исключал из этой категории себя, а не меня. И по правде говоря, это порядком напугало меня.
- Тревор, с вами все в порядке?
- Да, конечно. Почему вы спрашиваете?
- Да нет, просто так, - заверил я, удивляясь, как быстро на его лицо вернулось нормальное и довольное выражение.
- Кстати, я отправил то письмо вашему брату.
- А, да, я знаю. Спасибо, Трев… Тревор, как, черт возьми, вы узнали, что Майкрофт мой брат?
- Вы сами сказали мне, Холмс.
- Что?
- Вы сказали мне , что письмо адресовано мистеру Майкрофту Холмсу. Я, - он покраснел, - я… полюбопытствовал, не ваш ли это отец. Вы сказали, что он ваш брат.
Что? Он знал о Майкрофте? Я рассказал ему о Майкрофте?
Не то чтобы я был совершенно против того, что он поинтересовался, кем является получатель письма. Если б это был кто другой, то конечно, но Тревор не вызывал у меня раздражения. Но если б я был в здравом уме, то я бы просто вежливо проигнорировал все вопросы и ничего бы не сказал.
Так нет же, я сказал ему, что у меня есть брат.
- Тревор, я должно быть теряю рассудок. Я совершенно не помню, как…
- Холмс, не стоит так смущаться. Вы помните, что были практически в бессознательном состоянии к тому моменту, когда я вас оставил?
- Я был утомлен, это я помню. От жара и действия того лекарства, что тут мне дали…да, теперь я помню. Я провалился в сон еще до того, как вы вышли из комнаты. Я за всю жизнь не спал так много, - добавил я с отвращением.
- Вероятно, это пойдет вам на пользу.
- Почему все считают, что я специально лишаю себя всего, чего только могу, чтоб просто позабавиться? Если я нуждаюсь в сне , то буду спать! Неужели это так трудно понять?
- Н-нет, Холмс, конечно, нет.
Он вновь стал запинаться, это был верный знак того, что я заставил его нервничать. Снова.
Говоря совершенно серьезно, я не мог не ругать себя. Ну, один раз, это вполне допустимо. Два – досадная неудача, но три раза это уже никуда не годится. Я не потерплю, чтобы этот человек посчитал нужным уйти.. из-за моего поведения.
- Тревор, я был резок с вами? Прошу прощения. Просто вы, кажется того же мнения о моих привычках, что и доктор Стивенсон.
- Я бы ничего не стал говорить по этому поводу, если бы за последние два дня в вашей внешности не произошли кардинальные перемены в лучшую сторону.
Простите? Вот, честное слово, возможно, я выгляжу не лучше всех в Лондоне, но и уж явно не хуже! И сомневаюсь, что именно несколько часов сна могут как-то улучшить мой внешний вид
- Хотел бы я сказать то же самое о своей ноге.
- Вы ею двигали?
- Только один раз, еле-еле. Доктор Стивенсон был недоволен.
- Чем он грозил вам в этот раз?
- В том не было нужды. Того факта, что я мог обречь себя на пребывание здесь на день или два больше, было достаточно, чтобы я прекратил.
- Хотите сказать, что не придете в восторг от еще одного дополнительного дня в обществе доктора? – усмехнулся он.
- Тревор, я согласен, что он добрый малый, особенно для человека его профессии, которая вынуждает его видеть много ранений и прочих ужасов, но он неизменно пребывает в радужном настроении. Я просто не понимаю этого… Что?
Этот вопрос вырвался меня, когда я понял, что моя оценка доктора заставляла Тревора все сильнее и сильнее смеяться по мере того, как я продолжал.
- Вам и не нужно это понимать, Холмс. Он по своей натуре очень жизнерадостный малый, вот и все. Что тут не понятного?
- Люди не могу быть счастливы просто так. Не буду говорить вам, как отчетливо я вижу этого человека, насвистывающим что-то веселое, в то время как он ампутирует больному руку.
Тревор выпрямился на стуле и вдруг стал производить рукой движения, будто он что-то пилит.
- Теперь вы будете официально признаны левшой, - весело сказал он с прекрасно скопированным американским акцентом, - но, по крайней мере, можете говорить окружающим, что лишились ее, вытаскивая двух детей из горящего дома.
Взрыв последовавшего за этим смеха привлек внимание проходящей мимо медсестры, которая на минуту заглянула в комнату и приложила палец к губам, а потом столь же быстро удалилась.
- Нет, вы только посмотрите на эту несчастную, - проговорил Тревор.
- Перестаньте же! – воскликнул я, отчаянно пытаясь подавить новую волну веселья, охватившего меня после последней его фразы.
- Скажите честно, Тревор, вы явились сюда сегодня с единственной целью развлекать меня?
- В любом случае, Холмс, похоже, что вам это не помешает.
-Так, теперь я уже мрачный мизантроп, который мало спит.
-Мизантроп, страдающий анорексией, который мало спит! – прозвучало вдруг из коридора, по которому снова проходил доктор Стивенсон и очевидно мог прекрасно слышать наш разговор.
- Идиот, - прошипел я, удостоверившись, что он ушел.
- Вы читали книгу Шарля Ласега?
- Да, «Истеричная анорексия». Хотя если вы спросите меня, это «состояние» всего лишь еще одно из многих беспричинных и иррациональных образчиков женской чувствительности.
- Ваше сострадание очень трогательно.
- Ну, это правда.
- Простите меня, сэр.
Мы с Тревором в унисон подняли головы и увидели, что в дверях стоит медсестра.
- Да? – ответил Тревор, ибо было очевидно, что она обращалась к нему.
- Половина седьмого, сэр. Приемные часы окончены.
Словно сговорившись, мы с Тревором, ошеломленные, вновь посмотрели друг на друга, а потом перевели взгляд на часы. Вне всяких сомнений они показывали половину седьмого.
Невозможно!
- Да… действительно, - пробормотал Тревор, вставая. – Холмс, я и в самом деле не заметил, что отвлек вас на целый час и даже больше.
- Отвлекли меня от чего?
- Ах да… верно подмечено. Но , в самом деле, Холмс, если я…
- О, господи, Тревор, да с чего вы взяли, что вы здесь нежеланный гость?
За все время нашего общения еще ни одна моя фраза не была настолько близка к словам благодарности.
- Что ж, Холмс, я… - нервно замялся он на минуту, но мои последние слова по какой-то неясной причине возымели на него благотворное влияние, да и я сам чувствовал себя уже не так неловко.
- Надеюсь, что не очень действовал вам на нервы.
- Вовсе нет, Тревор, честное слово, - я махнул рукой с самым равнодушным видом, какой только мог на себя напустить.
- Ну, в таком случае , до завтра.
- Доброй ночи, Тревор.
- Доброй ночи, Холмс и… хорошего вам вечера, мадам.
Последние слова, конечно, относились к медсестре, и Тревор сопроводил их улыбкой и даже в знак приветствия обнажил голову, взмахнув снятым цилиндром. Увидев эту сцену, я насмешливо закатил глаза, а смущенная медсестра сделала Тревору знак выйти из комнаты; он еще раз с лукавой усмешкой оглянулся на меня и вызывающе приподнял бровь.
- Повеса, - пробормотал я, когда он исчез за дверью, но убежденный в том, что он меня слышал. Настоятельная потребность преследовать своим вниманием каждую встречную особу женского пола, несомненно, одна из самых прискорбных мужских слабостей.
Виктор Тревор. Может быть , средств у него и было больше, чем достаточно, но он не был джентльменом!

______________________________________________________________________________________________

Если честно, на мой взгляд тут несколько наивный юмор, который я даже не всегда понимаю. И далеко не все в этом больничном фанфике мне нравится, но очень хотелось, чтоб как-то прозвучала тема Виктора Тревора. Почему-то почти не осталось фиков о нем вот этого университетского периода. Есть фики с его участием времен хиатуса, а вот этих юношеских почти нет. Я имею в виду более-менее каноничные, без слэша

@темы: фанфик, университет, перевод, Шерлок Холмс, Виктор Тревор

14:22 

Ранние годы Шерлока Холмса. часть 1

Приступила к переводам холмсианских исследований. И сегодня выкладываю первую часть исследования Тревора Холла "Ранние годы Шерлока Холмса". Сразу скажу, что возможно временами перевод будет выглядеть несколько тяжеловесно, но мне не хотелось ничего менять в стиле повествования и по возможности передать его как можно ближе к оригиналу

Тревор Холл
Ранние годы Шерлока Холмса


В 1951 году покойный Гэвин Бренд отметил:
«История оставила нам мало свидетельств о раннем этапе жизни Шерлока Холмса. Уотсон, к сожалению, был слишком поглощен изложением целого ряда сенсационных дел, сменявших друг друга подобно изображениям калейдоскопа, чтобы иметь возможность исследовать ранний этап жизни героя своих хроник. Таким образом, нигде не записаны ни дата, ни место его рождения. И что касается последнего, то о нем мы можем только догадываться»
И избегая, таким образом, каких бы то ни было исследований о происхождении Холмса, мистер Бренд последовал примеру ранних биографов: мистера Блейкни, мистера Винсента Старретта и сэра Сиднея Робертса. Правда, в более позднее время мистер Баринг Гоулд смело заявил, что Шерлок был третьим сыном Сайгера и Вайолет Холмс и родился в их усадьбе в Северном Райдинге, в Йоркшире. Для серьезного исследователя Канона из Йоркшира, такого, как я, подобное заявление, конечно, заманчиво, и поэтому еще более разочарует тот факт, что у Баринг Гоулда нет и малейших доказательств этих фактов. ( Кроме того, есть неопровержимое свидетельство против этого утверждения. Какой бы йоркширец, к примеру, сказал о своем втором визите в Дониторп в Норфолке «конечно, я все бросил и еще раз поехал на север»?)
Подобной критики заслужил и мистер Нокс, который сказал, что самый великий в мире детектив был вторым сыном сэра Стэйтлэя Холмса из Каршэлтона в Сурее. Не говоря уже об отсутствии доказательств, последнее предположение становится совершенно невероятным, если принять во внимание параллельное утверждение того же автора, что старший брат Шерлока, Майкрофт, унаследовал отцовский титул, а биографом Холмса стал лорд Уотсон из Стэйнса. («Конец Шерлока Холмса») При таких обстоятельствах весьма трудно поверить, что гордая натура Холмса позволила бы ему отказаться от дворянского звания, предложенного ему в 1902 и , таким образом, если можно так выразиться, оказаться «за бортом» .
Догадки подобного рода, сделанные Баринг Гоулдом и Ноксом поистине могут считаться неуместными в любом исследовании жизни того, кто постоянно напоминал Уотсону, как опасно делать выводы , не имея для того достаточно данных. Как писал о таких необоснованных теориях в несколько другом контексте сэр Сидней Робертс, « у них выработалась тенденция делать запутанными самые важные вопросы холмсианской науки». В любом случае, можно считать , что два этих приведенных примера друг друга опровергают.
Давайте возьмем на вооружение методы Холмса и приступим к делу «абсолютно непредвзято, что всегда является большим преимуществом». Если мы рассмотрим имеющиеся у нас факты, то первое, в чем мы можем быть уверены, так это в том, что Шерлок Холмс родился не в Лондоне. Его собственный рассказ Уотсону о том, как складывалась его жизнь после того, как он в 1874 году оставил университет , опровергает любые противоположные доводы. «Когда я впервые приехал в Лондон, я поселился на Монтегю-стрит, за углом Британского музея». Но, не говоря уже о Лондоне, был ли Холмс вообще горожанином по рождению и воспитанию или он родился и воспитывался в деревне, в какой-нибудь сельской местности? Комментаторы более раннего периода придавали большое значение замечанию Уотсона, что «ни сельская местность, ни море никак не привлекали его», и в свое время мы это рассмотрим, но мне кажется, что представленные доказательства указывают только в одном направлении.
Нам с достаточной определенностью известно (ибо Холмс сам говорил об этом Уотсону), что первый в мире детектив-консультант происходил из семьи деревенских сквайров, которые «жили точно такой жизнью, какая естественна для их сословия». Само по себе это, конечно, не доказывает, что отец Холмса был деревенским сквайром, но мне кажется, что данное свидетельство наводит на размышления. К примеру, еще будучи студентом, Шерлок чувствовал себя совершенно непринужденно, находясь в Донниторпе, загородном имении Треворов в Норфолке. Он сам сказал Уотсону:

«В тех местах можно было отлично поохотиться на уток, половить рыбу. У Треворов была небольшая, но хорошо подобранная библиотека. Как я понял, ее купили у бывшего владельца вместе с домом. Кроме того, старик Тревор держал сносного повара, так что только уж очень привередливый человек не провел бы здесь приятно время.»

Так же непринужденно чувствовал себя Холмс и в оружейной полковника Хейтера в Рейгате, и в особняке Реджинальда Месгрейва в Хёрлстоне и беспрестанно демонстрировал свое знакомство с сельской жизнью. Он мог, например, помочь конюхам чистить лошадей в конюшнях недалеко от Брайони Лодж. То, что Холмс выказал в этом значительные знания и опыт, говорит тот факт, что за работу он «получил два пенса, стакан водки, два пакета табаку и вдоволь сведений о мисс Адлер». Ему было известно, как он сказал Уотсону, что существует «удивительная симпатия, своего рода содружество между всеми, кто имеет дело с лошадьми» , и он воспользовался этим преимуществом. Любитель собак, которым, как он утверждал, был Холмс, также скорее вырос в деревенской местности, нежели в городе. И именно сельский житель, такой как Холмс, близко знаком с «муками захолустной гостиницы» и ее неудобными диванами, а не горожанин, который смотрит на такое отсутствие удобств, как на некоторое разнообразие , сродни какой-то эксцентрике.
Замечательная физическая выносливость Холмса довольно красноречиво говорит о крепком фундаменте, заложенном в детстве, проведенном среди игр и физических упражнений на лоне природы. Мнение Уотсона о его «железном организме» отнюдь не легковесно, это мнение медика. Вспомним силу мускулов Шерлока. Он смог почти без труда выпрямить кочергу, согнутую почти пополам «огромными загорелыми руками» доктора Гримсби Ройлотта из Сток-Морена. И Холмс сам говорил относительно чрезвычайной прочности берилловой диадемы, что даже ему понадобилось бы время, чтобы сломать ее, и что «человеку с обычным физическим развитием это вообще не под силу». Подобные замечания Холмса , видимо, являются чистой правдой, как он неоднократно объяснял Уотсону:

« Я не согласен с теми, кто причисляет скромность к добродетелям. Логик обязан видеть вещи в точности такими, каковы они есть, а недооценивать себя - такое же отклонение от истины, как преувеличивать свои способности.»

Следовательно, мы должны принять, как истинный факт «исключительную выносливость» Холмса. И у нас есть и еще два знаменитых и весьма определенных суждения Уотсона о выносливости Холмса:


«Боже, как бежал в ту ночь Холмс!»

(Примечание переводчика: Я преданно люблю наши старые переводы, поэтому привела эту фразу, одну из любимых. Но в данном контексте имеет смысл привести дословный перевод: «Никогда я не видел, чтобы человек бежал так, как бежал в ту ночь Холмс»)

«Немного найдется людей, в большей мере способных к напряжению всей своей мускульной силы, и в своем весе он был, бесспорно, одним из лучших боксеров, каких я только знал»

Совершенное владение Холмсом «старинным английским видом спорта – боксом», как он сам назвал его, много раз упоминается на протяжении всей саги. Особенно памятно его собственное описание поединка с рыжеусым грубияном Вудли из Чарлингтон-холла, преследователем мисс Вайолет Смит:

«Следующие несколько минут были восхитительны. Вудли замахнулся второй раз, но его предупредил мой удар прямой левой. Что касается меня, результат у вас перед глазами. Зато мистера Вудли пришлось свезти домой в телеге.»

Первое упоминание Уотсоном боксерского мастерства Холмса еще в первой истории Канона, «Этюде в багровых тонах» показывает, что опыт в этой области был приобретен еще до того, как Холмс обосновался в Лондоне. Его первый опыт в боксе , несомненно, был получен во время дружеских поединков с чемпионами из селений, лежащих поблизости от загородного поместья его отца.
Знание Холмсом природы и любовь к ней постоянно отмечалось Уотсоном, которому, как мы помним было предложено сопровождать Холмса на прогулке по чудесным рощам вокруг дома капитана Питера Кэри в окрестностях Форест Роу в Сассексе, «полюбоваться на птиц и цветы». В другой раз Холмс сказал , что в марте неделя за городом будет бесценна для Уотсона и будет «приятно увидеть опять первые зеленые побеги на живой изгороди и сережки на орешнике».Его слова о том, что «своей верой в Божественное провидение мы обязаны цветам» удивили Перси Фелпса и его невесту Энн Гаррисон, но они были весьма характерны для человека, главной целью которого, когда он ушел на покой, было погрузиться «в мир и тишину природы, о которых так мечтал в течение долгих лет, проведенных в туманном, мрачном Лондоне», и который очень дорожил книгой преподобного Джона Георга Вуда «Встречи на суше и на море». Вряд ли юные годы подобного человека прошли в городе.
Придя на основе исчерпывающих доказательств к верному, как я надеюсь, заключению, что Холмс родился в сельской местности, мы должны теперь попытаться хотя бы приблизительно установить место действия. И вновь мы будем исходить из имеющихся у нас свидетельств.
В 1890-м Холмс все еще старательно заучивал наизусть топографию Лондона, но в противоположность этому, уже в 1878 году он знал, что Хёрлстон, дом Реджинальда Месгрейва, старейший из всех обитаемых жилищ Сассекса. Эта весьма существенная деталь в деле «древней короны английских королей», которое было одним из первых дел Холмса, когда в возрасте двадцати шести лет он все еще прилагал большие усилия, чтобы обосноваться в Лондоне в качестве детектива-консультанта. Такое близкое знакомство с Сассексом в тот период его карьеры наводит на определенные мысли и можно даже предположить, что это прямо указывает на то, что Холмс жил в этом графстве.
С другой стороны, можно вспомнить, что в деле подозреваемой в вампирских склонностях жены «Верзилы Боба Фергюсона, лучшего трехчетвертного, каким могла похвастать команда Ричмонда», и который некогда перебросил Уотсона за кант прямо в публику в «Старом Оленьем Парке», Холмсу приходится осведомиться у Уотсона относительно адреса их клиента:

«– Чизмен, Лемберли. Где находится Лемберли?
– В Суссексе, к югу от Хоршема.
– Не так уж далеко, а? Ну, а что такое Чизмен?
– Я знаю Лемберли – провинциальный уголок. Сплошь старые, многовековой давности дома, носящие имена первых хозяев – Чизмен, Одли, Харви, Карритон, – сами люди давно забыты, но имена их живут в построенных ими домах.
– Совершенно верно, – ответил Холмс сухо. Одной из странностей этой гордой, независимой натуры была способность с необычайной быстротой запечатлевать в своем мозгу всякое новое сведение, но редко признавать заслугу того, кто его этим сведением обогатил.»

На первый взгляд то, что Холмсу не известны деревни вокруг Хоршема, может показаться приводящим в замешательство расхождением с нашей теорией, но, фактически, это весьма полезный факт. (Сам Холмс говорил, что косвенные доказательства могут совершенно ясно указывать в одном направлении, но , в конечном счете, оказывается, что они ведут совершенно в противоположную сторону.) Это доказывает, что Холмс не знаком со всем Сассексом, что подкрепляет нашу версию о том, что он подробно узнал какую-то его часть тогда, когда был еще мальчишкой, и это было не в результате топографического изучения местности. Поскольку Хоршем находится в Западном Сассексе, то, значит, Холмсу хорошо был известен Восточный Сассекс.
Это предположение переходит в уверенность, если мы вспомним, что он выбирает именно Восточный Сассекс тем местом, куда едет, уйдя от дел и поселившись в 1903 году «на своей маленькой Сассекской вилле». В данной ситуации Холмс не оставляет нам никаких сомнений, несмотря на неясный комментарий Майкла Харрисона. В своей восхитительной книге (По следам Шерлока Холмса, 1958) он предположил, что было бы бесполезно пытаться идентифицировать «длинный, приземистый, со множеством фронтонов во все стороны» дом фон Борка, немецкого шпиона, разоблаченного Холмсом в августе 1914 г., но можно с достаточной уверенностью сказать, что он находится достаточно близко от того дома, где ушедший на покой Холмс разводит пчел. Мне же, напротив, кажется, что, несмотря на двойные уверения «достаточно близко» и «с достаточной уверенностью», это предположение опровергается фактами.
Чтобы добраться до дома фон Борка, Уотсон встречает Холмса в Харидже, и «огни Хариджа», в самом деле, были видны с его террасы. Так как Харидж расположен в устьях двух рек – Стур и Оруэлл, его огни могут быть видны из Эссекса и Саффолка, но, полагаю, вряд ли с побережья Сассекса. Холмс проясняет ситуацию:

«Моя вилла расположена на южном склоне возвышенности Даунз, с которой открывается широкий вид на Ла-Манш. В этом месте берег представляет собой стену из меловых утесов; спуститься к воде можно по единственной длинной извилистой тропке, крутой и скользкой… Этот чудесный берег тянется на несколько миль в обе стороны и прерывается только в одном месте небольшой бухтой, по берегу которой расположена деревня Фулворт».

@темы: The Grand Game, Ранние годы Шерлока Холмса, Шерлок Холмс

10:18 

Редко пишу просто о событиях и впечатлениях дня.
День прошел очень плодотворно, перевела две с половиной страницы. Читала за обедом и чаем "Танкервильского леопарда".Поняла, что буду его переводить. Все-таки Westron Wynde - один из лучших авторов. Холмс там настоящий, язвительный, но не инфантильный, рыцарски вежливый с женщинами любого сословия и.... сторонящийся их. Безо всякого сексуального мотива. И это Холмс, который уже готов лезть в любое опасное предприятие, чтобы докопаться до истины.
Ушла с работы в приподнятом настроении
Хочу еще по ходу дела заметить, что все -таки "Холмс и религия" - очень трудная тема. На работе лежит в ящике купленная мной книга "A Sherlock Holmes devotional", заявленная как исследование о религии. Но вообще никуда не годится. По крайней мере, на первый взгляд. Берется любая фраза из Канона и на ее основе делаются такие же любые выводы, совершенно безосновательные и нелогичные.
Порой мне стало казаться, что и "Священные улики"-что-то не совсем то,но там будет видно. Со скрипом перевожу.
У меня сегодня какое-то лирическое настроение. И вспомнился в связи с этими религиозными темами Сирано:

"Поверьте мне, что он угоден богу - он в жизни выбирал прямую лишь дорогу."

Вечером обнаружилось, что на моем роутере исчерпан трафик. Расслабилась и не проследила, а за МТС нужен глаз да глаз. Совершенно спокойно могу сказать, что это жулики. У меня бывало такое, что клала деньги на номер доходила до дома, а их уже под каким-то предлогом списывали. К сожалению, у меня нет другого выбора а то давно бы их послала.

Ночь прошла как в бреду. Понимаю, если б я болела. Какие-то сны на грани реальности, о которых сейчас толком и сказать не могу. Но мне почему-то смутно кажется, что я как бы оплакивала своего отца. Такое впечатление складывалось, когда я несколько раз просыпалась, пыталась уже встать и оказывалось, что еще 4 часа. И так до самого пробуждения - очень тревожные сны, было там что -то о задуманной мной еще одной хитроумной покупке и где-то кажется маячил Холмс. Была рада, когда зазвенел будильник.
Утром немного полистала "Grand Game". Есть большая статья о происхождени и видимо детстве. За нее возьмусь в первую очередь -надо уже закрыть эту тему.
А на работе сегодня буду как-то обходиться без интернета. Могу, конечно, пользоваться словарем из планшета. Или даже просто все делать на рабочем компе, но стремно. Хотя могу и забить на это, конечно

@темы: сны, Шерлок Холмс, Про меня

12:25 

Дочитала в ночи "Скользкое дело о дрессированном питоне" Westron Wynde в переводе Tenar.

archiveofourown.org/works/666751/chapters/12176...

На этот раз мне в общем понравилось. И сейчас уже поняла, что отпугивало до этого. А это именно Холмс на подмостках и даже не сцены, а некоторого подобия балагана, где и танцовщицы, и фокусники, и силачи и даже певцы. А начинается все с этого, с Холмса, на которого в его же грим-уборной набрасывается любвеобильная дама. Все это тогда показалось мне сомнительным и я на этот фик забила.

Сейчас совсем другое дело. И больше всего мне в нем понравилось то, что он просто идеально закрывает брешь в моем собственном шерлокианском гобелене. В серии "Трещина в линзе" (отрывки из которых обязательно будут) мы видим, как Холмс оставляет университет и что называется ищет себя - играет в театре, пытается набраться опыта, периодически оказываясь на каком-нибудь месте преступления, штудирует тонны полезной для него информации в Британском музее.
А здесь вот оно - расследование, к которому он подключается по просьбе однокашника (все как в Каноне). И для этого попадает на сцену. Я буквально вчера писала, что вообще-то не в восторге от сложившегося уже во многих фиках не совсем каноничного образа молодого Холмса - слишком инфантильного, слишком раздражительного, крикливого и не в меру эмоционального. Здесь это тоже в какой-то степени есть, но на мой взгляд в довольно разумных пределах.
Читать было как-то очень комфортно. Автор был верен себе - подробности расследования не вытесняли собой саму фигуру Холмса и не вызывали скуку, все герои были показаны во взаимодействии с нашим главным персонажем и можно сказать, что мы видели их глазами Холмса. Несомненное достоинство фиков Westron Wynde именно и в самой интриге дела - там все интересно, не просто листаешь в ожидании, когда начнется что-то более захватывающее, сюжет довольно закручен и персонажи весьма колоритны.
Очень понравилось знакомство Холмса с Лестрейдом. Причем Лестрейд на тот момент стал инспектором относительно недавно. И как сначала он подозревает Холмса, а кончается все тем, что уже обращается к нему за помощью. В такое начало их отношений очень верю, где всего понемногу - и высокомерия ( с обеих сторон), и недоверия, и уже где-то взаимного уважения. В конце этого дела они, явно, уже отдавали друг другу должное.
Одним словом, мне понравилось и я намерена ознакомиться с другими рассказами этого цикла. Следующий фик уже гораздо объемнее, и думаю, что, наверное, это послужило причиной того, что продолжение переводить не стали. Но возможно были и другие причины. Я уже начала его читать. И, наверное, впечатлениями буду делиться здесь же в комментах

@темы: Westron Wynde, Шерлок Холмс

21:59 

Появилось сегодня на фейсбуке . Автор говорит, что фотки из "Секрета"


@темы: Шерлок Холмс, Джереми Бретт

16:16 

Любовь к собакам обязательна - продолжение

18 февраля 1874 года, четверг

Когда я проснулся, мне в лицо ярко светило солнце. И я оказался в буквальном смысле меж двух огней: между лихорадочным жаром моей болезни и лучезарным теплом, которое излучала эта огромная звезда. (То, что это звезда, мне было известно по одной единственной причине. Несколько недель назад у меня состоялся короткий разговор с одним моим однокашником, во время которого я назвал Солнце планетой. Он посмотрел на меня с таким видом, словно у меня было две головы, а потом долго доказывал мою неправоту. Больше мы никогда с ним не разговаривали.) Как бы там ни было, было слишком жарко, чтоб и дальше оставаться в лежачем положении, поэтому я сел и с наслаждением потянулся, впервые за эти четыре дня.
После этого я впервые, с тех пор, как меня доставили сюда, обратил внимание на свою ногу. Осторожно я попробовал медленно согнуть пальцы и к своему огромному облегчению совсем не почувствовал боли. Я знал, что для того, чтобы оценить вред, нанесенный моей ноге, мне придется хотя бы попытаться пошевелить лодыжкой, но я очень опасался нанести еще больший вред больному месту. Поэтому, затаив дыхание, я двигал лодыжкой так медленно, что мне понадобилось две минуты, чтобы сдвинуть ее на полдюйма. Однако еще через минуту резкая боль стала мешать совершать любые движения, и я тут же перестал напрягать больную лодыжку.
- Надеюсь, вы не пытаетесь ее двигать, - раздался вдруг голос доктора Стивенсона, заставив меня вздрогнуть.
- Там все не настолько страшно, как кажется, - с надеждой заметил я.
- Если вы хотите, чтобы все, как следует, срослось, вы должны дать покой хрящевой ткани и не тревожить ее, поэтому не двигайте ногой. И вас все еще лихорадит, да? Откройте, - сказал он, снова махая термометром. Когда он засунул его мне под язык, вошла маленькая медсестра с миской воды и полотенцем, которые она поставила на стол, и ушла, не взглянув на меня. Как, собственно, и должно бы быть.
- Чуть не дотянуло до ста градусов. Гм, - кивнул он. – Ну, теперь можете немного расслабиться, потому что с такой высокой температурой, я и не помыслю снимать ваши швы, пока к вам не вернется здоровье, конечно, если оно вообще у вас было. Ладно, выкиньте из головы. Вы собираетесь что-нибудь поесть после того, как я промою эту…
- А вы не можете просто оставить ее в покое? – тихо взмолился я.
- Нет. Вы уже и так достаточно рискуете получить инфекцию с этой вашей лихорадкой. А теперь не мешайте мне. Лягте и расслабьтесь. Это займет всего несколько минут.
Он взял низкий деревянный стул, стоящий в углу комнаты, и, поставив его в ногах кровати, сел. С грызущим меня беспокойством, не зная чего ожидать, я наблюдал, как он осторожно разматывает длинный бинт на моей лодыжке. Когда он снял последний слой с пятнами крови, я, наконец, смог в первый раз взглянуть на рану. Кожа вокруг глубоких отметин зубов приобрела ужасный пурпурно-синий оттенок, и я увидел семь швов, покрытых запекшейся кровью.
- Доктор, вы думаете, что, увидев это, я буду есть?
- Вы будете в полном порядке, как только я очищу рану и наложу на нее свежую повязку.
- Сейчас, - начал он, вытаскивая из своего медицинского чемоданчика коричневую бутылку с перекисью водорода и пачку ваты, - это покажется очень холодным, но жечь не будет.
Смочив вату жидкостью, он осторожно приложил ее к моей коже, от чего по мне пробежала весьма неприятная дрожь. Она была холодной, как жидкий азот, и меня несколько обеспокоило, что Стивенсон прилагал все усилия, чтобы этот процесс продолжался как можно дольше. И во время этой довольно мучительной операции мои руки то сжимались в кулаки, то невольно дергались.
Тем не менее, даже когда он проделывал все это, я вдруг обратил внимание на нечто странное. Как ни светло бывало в моей комнате по утрам, сейчас солнце стояло слишком высоко…
- Доктор, который сейчас час?
- Уже почти пятнадцать минут третьего.
- Боже милостивый! Доктор, почему я спал так долго?
- Просто ваше здоровье подорвано лихорадкой. Чем больше вы будете отдыхать, тем быстрее это пройдет.
Я хотел ему ответить, но тут он приложил тампон к довольно чувствительной ссадине, и вместо этого я поморщился.
- Уже почти все, - сказал он, туго бинтуя ногу чистым белым бинтом.
- Ваши страдания почти окончены, но боюсь, я должен еще некоторое время испытывать ваше терпение, - сказал он, вставая и подходя к столу, где стояла миска с водой. Он смочил полотенце, отжал его и аккуратно сложил
- Наверное, вы возненавидите меня за это, но…
- О!
Я вскрикнул, когда доктор неожиданно приложил холодной полотенце к моему лбу. Я не отреагировал бы таким образом, если бы не перестал обращать внимание на его болтовню, но когда я чисто машинально стал подниматься после такого шока, он принудил меня снова лечь.
- Все, все, все, все в порядке.
- Доктор, от нее же кровь застывает в жилах! Да зачем эта маленькая…
Я остановился как раз во время, чтобы не проговорить грубость, пришедшую мне в голову. Очевидно эта маленькая …дрянь сделала это нарочно.
- Вы хотели что-то сказать о моей племяннице, мистер Холмс?
Я застыл (простите за невольный каламбур).
- О медсестре…? Конечно же, нет! С какой стати я должен дурно говорить о ней? – быстро проговорил я, благодаря Бога за то, что к моему лбу была приложена эта ледяная штуковина, и он мог подумать, что я дрожу от холода. В душе я не сомневался, что этот человек ударил бы меня, если бы я не закрыл рот за сотую долю секунды до того, как стало бы уже слишком поздно…
- И в самом деле, незачем. Бедняжка Лиз не виновата в вашем состоянии. Я специально проинструктировал ее, чтобы вода была совершенно ледяной. Теперь вы можете возненавидеть меня за это, но в ближайшие несколько часов от этого спадет ваша температура и жар уже не будет так вас мучить.
- Конечно. А теперь, пожалуйста, не могли бы вы убрать это полотенце?
- Помолчите. Пятилетние мальчишки переносят это легче, чем вы.
- Держу пари, что вы им говорите, что они сморщатся, как чернослив, и умрут, если не дадут вам охладить их, я прав?
- Еще одно слово, и я вылью на вас всю миску.
У меня не было причин не верить ему, поэтому я лег и замолчал, и жилка на моей голове отчаянно пульсировала под этим ледяным полотенцем.
- …Но вообще-то да, - сказал Стивенсон после минуты молчания.
Не знаю, почему это признание показалось мне таким забавным; либо из-за образа доктора Стивенсона, до смерти пугающего какого-нибудь малыша, либо из-за самой идеи, что кто-то мог бы угрожать своему пациенту, но, несмотря на все мои усилия и желание не доставить ему такого удовольствия, я никак не мог сдержать улыбку.
- Такое лечение никуда не годится, Стивенсон. И на вашем месте я бы не говорил людям подобных вещей…
- Хорошо, на этом все, - сказал он, убирая полотенце и взяв в руки миску с водой.
-Доктор, не смейте!- почти закричал я, увидев, как он держит над моей головой эту посудину.
- Что здесь происходит?
И в комнату вошел обладатель этого голоса. Повернув головы, мы с доктором увидели Виктора Тревора, стоявшего в ногах постели.
-О, да это же Виктор Тревор! - радушно сказал Стивенсон, поставив миску на стол и подходя к Тревору.
- Как дела, мой мальчик? Давненько мы не виделись, а?
- Да, действительно, кажется, почти три года, - ответил Тревор, пожимая протянутую руку доктора.
- Пришел навестить этого вертопраха? – усмехнулся тот, указывая на меня.
- Да, действительно, хотя я и не могу понять, что он сделал, чтобы навлечь на себя гнев доктора Стивенсона, - шутливо отозвался Тревор.
- Нет, мальчик, на этот раз никакого гнева, все это просто шутки. Что ж, полагаю, мне следует вас оставить, но я был рад вновь повидать тебя, Виктор. Разрешаю тебе шлепнуть его, если он будет скверно себя вести.
- Хорошо, - ответил Тревор, ради меня пытаясь прекратить его насмешки. – Я тоже рад был повидаться с вами, сэр. Хорошего вам дня.
Стивенсон ушел, и Тревор перестал смеяться, но все еще весело улыбался.
- Что здесь произошло, Холмс?
- Думаю, вы уже знаете, - угрюмо ответил я, так как мое хорошее настроение, длившееся всего три секунды, было совершенно испорчено.
- Ну да, Но… скажу вам сразу, он бы не сделал этого.
- О, я склонен думать совсем иначе, Тревор.
- Нет, право же, я слишком хорошо его знаю. Он наклонил миску лишь, чтобы убедить вас, что обольет вас, а потом бы убрал ее и посмеялся над вами за то, что вы… такой доверчивый….
- На самом деле, я совсем не нахожу это смешным, Тревор!
Легко было понять, что он считал иначе, хотя вновь попытался сдержать свой смех.
- Ну, все, - сказал он, наконец, покончив со своей смешливостью. – Простите. Вам немного лучше?
-Да, самую малость. Хотя меня все еще немного беспокоит температура, так же, как и шутки нашего доктора.
- О, не обращайте на него внимание. Он лишь пытается немного отвлечь вас.
- Тревор, мне же не семь лет.
- Холмс, простите, что я это говорю, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы заметить, что вас одолевает смертельная скука.
- Как это вы догадались? – усмехнулся я, и вдруг понял, что мне представилась прекрасная возможность хоть ненадолго от нее избавиться.
- Ну, раз уж вы заговорили об этом, давайте посмотрим, что я смогу сказать о вас. Для начала, совсем недавно вы находились в обществе очень сильно надушенной женщины.
- Это правда, - ответил Тревор, весело усмехнувшись и приподняв бровь, что привело меня к следующему выводу.
- И эта женщина – вам не родственница.
- Да, в самом деле, - улыбнулся он. Излишне говорить о том, что тут я решил больше не говорить на эту несколько неловкую тему…
- А-а, я понял. Сегодня день практических занятий; лекций нет. Поэтому вы завтракали с этой леди в кафе «Дом Красных листьев. Вижу, что его, наконец, починили.
На какую-то минуту Тревор вытаращил на меня глаза, но потом, прищурившись и сложив руки на груди, спросил:
- Хорошо, а теперь скажите, как вы об этом узнали.
- Вы ели яйцо-пашот. Возможно, вы не заметили, но вы испачкали желтком свой рукав, когда положили правую руку на стол.
Тревор быстро взглянул на руку.
- О! Похоже на то. А как вы узнали, что кафе отремонтировали?
- Точнее говоря, ремонт делали неопытные и весьма небрежные маляры.
- Да… кафе было покрашено…Минуточку, Холмс! А если бы я не подтвердил вашу гипотезу, откуда вы вообще узнали, что мы завтракали в «Доме Красных листьев»? А ни в каком-либо другом лондонском ресторане?
- Помимо того факта, что это единственное место в радиусе ближайших восьми кварталов, где поддают достойную еду, тут еще и краска. Тревор, снимите ваш головной убор.
Он бросил на меня вопросительный взгляд, после чего поднес руку к цилиндру.
- Переверните его.
Он подчинился. С двух сторон полей его цилиндра виднелись две размазанных полосы бледно- желтого цвета.
- Мой цилиндр! Но как вы… И я в таком виде целый день разгуливал!?
-Теперь понимаете? Маляры не потрудились предостеречь владельцев этого заведения, что краска еще не просохла. Поэтому, когда вы повесили свой цилиндр на крючок, то он испачкался об стену. Ну и надо начать с того, что, как вам известно, стены там окрашены именно в этот цвет.
Наступила короткая пауза, во время которой Тревор смотрел на меня с таким видом, словно у меня выросла вторая голова, и наконец, от души рассмеялся.
- Боже милостивый, Холмс, вы, что, прячете под кроватью хрустальный шар?
- Право же, Тревор, вы говорите об этом так, словно я двигаю предметы на расстоянии. Все дело в простой наблюдательности и построении выводов.
- Кто научил вас такой силе мысли?
- Краснею, Тревор, я – самоучка. Это просто хобби, ничего больше.
- Послушайте, Холмс. Охота, рисование, рыбалка. Это хобби.
- И почему же к ним нельзя отнести и мое? Потому что вы никогда не слышали ни о чем подобном?
- Я и все остальные жители Земли.
- Глупости. За эти дни произошло что-нибудь интересное, что я пропустил?
Тревор задумался, слегка застигнутый врасплох моей внезапной сменой темы разговора.
- По психологии не было ничего примечательного. Э… Вы ведь были на лекции по анатомии? В таком случае, ничего, если только вас не интересует структура лимфоузлов. Химия… С сожалением должен сказать, что профессор Эддингтон прочитал весьма увлекательную лекцию о свойствах этого нового элемента, галлия…
- И я это пропустил! - горестно воскликнул я.
- Вы бы как обычно сидели впереди , отвечая на каждый вопрос профессора, - пробормотал он.
- Было еще что-нибудь важное?
- Мне ничего такого не приходит на ум, нет.
- Не удивительно.
- Вы выглядите усталым, Холмс.
- Уж не знаю, с чего бы. Последние четыре дня я лишь болтаю да сплю.
- И надеюсь, едите.
- Гм…
- Буду расценивать это, как «да».
- Вам легко улыбаться, Тревор. Вам не приходится есть больничную еду.
- Холмс, я заглажу свою вину. После того, как вы выйдете отсюда, мы пойдем с вами на ланч в «Дом красных листьев». Надеюсь, к тому времени краска уже высохнет.
- Договорились, - неуверенно ответил я, вдруг почувствовав, что , как бы мне не хотелось это признавать, я и в самом деле устал.
- Хотите, я отправлю его?
Открыв глаза, я увидел, что Тревор указывает на письмо, которое лежало на учебнике по химии.
- Да, пожалуйста. Письмо адресовано мистеру Майкрофту Холмсу , клуб «Диоген» на Пэлл Мэлл.
- Конечно. Э… Простите мое любопытство, это ваш отец?
- Что? О, нет. Брат.
- А. Ну, думаю, мне пора.
- С вашей стороны, Тревор, было очень любезно зайти ко мне. Спасибо. И хорошего вам дня.
Тревор направился, было, к двери, но затем повернулся и с довольно легкомысленным видом добавил:
- Хорошего дня, Вертопрах.
И с этими словами он выбежал за дверь и побежал по коридору. Я слышал, как, убегая, он смеялся, и к своему удивлению, я последовал его примеру, заразившись его легкомыслием.
Так я веселился, пока вдруг меня не осенила внезапная мысль, от которой моя улыбка тут же погасла.
Я только что согласился пойти на ланч с Виктором Тревором?

@темы: Виктор Тревор, Шерлок Холмс, перевод, университет, фанфик

18:13 

Мои новые сокровища

Сегодня у меня знаменательный день. Потому что , наконец, приехал мой долгожданный заказ. Я особо не рассказывала, но заказывала не напрямую через Amazon, а через одну фирму-посредника, потому что слышала, что старые книги они в Россию не шлют, и вроде даже могут об этом не сказать, а просто потом вернуть деньги. Это первое, а второе - очень боюсь Почты России, причем всей вообще и своего почтового отделения в частности. Мне иногда и по России с трудом удавалось что-то получить, потому что оповещения не приносили, а молча отправляли обратно. А когда стала сама приходить с номером и спрашивать, ругались, что нужно оповещение. Одна нервотрепка, короче.

Ну и вот. А тут заказ приходит на американский адрес фирмы-посредника и они уже везут его в Россию. Все равно переживала, потому что на свой страх и риск заказала две жутко дорогие книги. И помимо этого все это было не дешево. Но мне главное было, чтоб все получить.

Теперь моя маленькая фото-сессия

Это весь заказ




"Seveteen steps to 221b" издатель Джеймс Эдвард Холройд



Это сборник статей. Переиздание 1994 года

Входят в него такие, например, статьи

"Проблема с хронологией" Робертса
"Даты в "Союзе рыжих" Дороти Сэйерс
"Еще стакан, Уотсон" Джона Дикона Карра
"Правда о Мориарти" Бристоу
"Апрель 1891-апрель 1894" лорда Донегалла


France in the blood: a practical handbook of french holmesian culture with some observations"



Собственно, эта книга и заставила меня сделать заказ. Все время появлялись грозные сообщения, что она в единственном экземпляре. Она совсем небольшая, но...Холмс и Франция! Я решила, что мне это надо. Причем купила вслепую: содержания нигде не наблюдалось. Но сейчас, естественно, довольна как слон - тут естесвенно и про Верне и происхождение, но и кроме того про все, что можно связать с Францией: Монпелье, Бертильон, Орден Почетного легиона...

Следующая реликвия -
"Sherlock Holmes at Oxford" Николаса Утехина



Вот это была находка! Я напоролась на нее совершенно случайно и попутно поняла, что о многих книгах можно вообще не знать. Нигде я о ней не слышала. В инете как-то нашла ценный список книг какого-то буржуйского холмсомана под названием "My SH books". От него часто и отталкиваюсь, но этой книги там не было. В общем это было приятное удивление. И она, конечно, совсем маленькая. Займусь ею в самое ближайшее время.

The Sherlock Holmes Scrapbook под редакцией Питера Хейнинга с предисловием Питера Кушинга



Эту книгу, несмотря на ее немалый размер, включила почти случайно. Это собственно сборник статей, вырезок из газет и журналов, писем, мемуаров, анекдотов, иллюстраций и прочего. Она довольно лохматого года, по-моему,1975. Сейчас всю пролистала, но года выпуска так и не нашла. Понравилось, что в предисловии Кушинг говорит, что "сколько уже было о Мастере написано, но хорошего не может быть слишком много". И отдельно написано, что Кушинг - большой специалист по Шерлоку Холмсу и лучший актер современности, воплотивший его образ на экране. Но самый современный кто был в этой книге - это Роберт Стивенс с кадрами из "Частной жизни ШХ"

Суперобложка была никакая, что в принципе часто случается, когда покупаешь старые книги. И если бы это была какая-то другая книга, то я этот супер просто бы сняла и выбросила - там были фактически лохмотья по краям. Но такую обложку я, конечно, выбросить не могла. Немножко повозмущалась и почти тут же как-то залепила все скотчем, еще даже не заглядывая в книгу. Вполне себе приемлемый вид.

И, наконец, главный раритет

Двухтомник The Grand Game. A Celebration of Sherlockian Scholarship edited by Laurie King and Leslie Klinger









На втором томе автографы издателей



О существовании этого сборника я узнала из уже упомянутого мной списка книг. Автор написал, что давно ищет первый том и привел перечень статей из второго:

1960: The Curious Behavior of the Ritual in the Daytime by Poul and Karen Anderson
1961: The Blue Enigma by S. Tupper Bigelow
1962: Dr. John H. Watson at Netley (excerpt) by Elliot Kimball
1962: Meeting in Montenegro: June 1891 by William S. Baring-Gould
1962: Baker Street Finance by A.M. Robertson
1962: The Mews of Marylebone by Bernard Davies
1963: Lunatic Banker's Royal Client — Dr. Watson Tries Semi-Fiction by Lord Donegall
1963: The Unknown Watson by H.B. Williams
1963: Where Was the 'Bar of Gold'? by Alan Wilson
1964: Some Chemical Problems in the Canon by Donald A. Redmond
1964: Seventeen Out of Twenty-Three by Henry T. Folsom
1966: The Jezail Bullet by W.B. Hepburn
1967: Conan Doyle's Dying Detective by William Ober
1967: "I Have My Eye on a Suite in Baker Street" (excerpt) by William S. Baring-Gould
1967: The Truth About Moriarty by W.S. Bristowe
1967: Baskerville Hall by Roger Lancelyn Green
1968: Reflections on The Sign of Four, or, Oreamnosis Once Removed by Percy Metcalfe
1969: Sherlock Holmes and the Railways by B.D.J. Walsh
1969: The Early Years of Sherlock Holmes by Trevor H. Hall
1970: A Tourist Guide to the London of Sherlock Holmes (excerpt) by Charles O. Merriman
1971: "Our Client's Foot upon the Stair" by James Edward Holroyd
1972: The Engineer's Thumb by D. Martin Dakin
1972: Mr. Holmes Comes to Town by Michael Harrison
1974: A Note on "The Five Orange Pips" by Ian Mcqueen

И это не весь перечень. Я, честно говоря, офигела, кода увидела сборник на Amazone. Цена очень кусалась и превышала первоначальную раз в 10. Единственный экземпляр и плюс еще автографы, которые мне вообще ни к чему, но понятно, что с ними дороже. Но вышеприведенное содержание все решило. И еще oscary, которая подбодрила, за что ей огромное спасибо!
Книги совершенно новые, мне кажется, что их даже не открывали. Вид самый что ни есть дорогой - отличная бумага и суперобложка вся переливается. Но самое главное, конечно же содержание.

Наверное, я их очень ждала, потому что когда побежала за ними на пункт выдачи аж до завтрака и перла эту коробку домой, жутко выбилась из сил. И даже прилегла после того, как все рассмотрела.Было впечатление, что я их сама перла пешком из Америки))

И практически сегодня вышла из строя. Никаких переводов, а вижу , какая предстоит работа :).

Знаю, что могу увлечься и за одним забыть про другое. И запишу тут в том числе и себе для памяти.

Читаю "Скользкое дело о дрессированном питоне" Westron Wynde в превосходном переводе Tenar. Снимаю шляпу. Перевод превосходен и его дополняют еще и прекрасные иллюстрации Sherlock. Но о чем я думала, когда пыталась читать в первый раз? Сейчас очень нравится и невольно вспоминаю слова Маркума о едином шерлокианском гобелене. У меня впечатление, что все это писал один человек, что этот рассказ, что "Дневник Холмса", что "Любовь к собакам обязательна", которую сейчас перевожу. Собираюсь прочесть остальные рассказы автора о молодом Холмсе.
Холмс в этом фике о питоне очень понравился. Его знакомство с Лестрейдом очень правдоподобное, и тут проглядывают уже многие черты взрослого Холмса. Обратили на себя внимание его выступления перед публикой, которые в глубине души, очень льстят его самолюбию. А вьющиеся вокруг него дамы, от которых он отчаянно отбивается, начиная с первой главы? Но Tenar права, это надо читать.

Поскольку я тут увлеклась фиками о молодом Холмсе, то еще раз напоминаю в первую очередь себе, что в самое ближайшее время надо выложить главу из "Священных улик"

И не забывать и о слэше. Вчера я открыла "Скрипку соло", о которой с таким восторгом когда-то говорила Koudai, собираясь ее переводить. Честно говоря, берет оторопь после таких переводов, говорю совершенно серьезно. Но поскольку хотелось бы прочитать и самой, а никто из мэтров, вижу, не возвращается к Кэти, то я потихоньку, не спеша, начну.Буквально по абзацу, с толком, с чувством, с расстановкой. Приложу все силы, но заранее прошу простить, если перевод будет не настолько хорош, как хотелось бы и как наверняка было бы у Koudai

@темы: Шерлок Холмс, книжки

17:46 

На буржуйском тумблере выложили фотки молодого Ливанова. Причем первая идет под тэгом "Молодой Холмс", а все остальные "О, мой Бог!"














@темы: Василий Ливанов

16:08 

Я чего-то сегодня разошлась. Но хочу еще кое-что сказать относительно фиков по молодому Холмсу. Может, конечно, мои читатели не очень отличают одного фикрайтера, из тех кого я перевожу от другого. Но тем не менее, скажу)
Речь идет о Westron Wynde. Чтобы пояснить скажу, что она автор "Дневника Майкрофта" и у нее очень много замечательных фиков-кейсов, которые выгодно отличаются от тех кейсов, что выходят в печати. К ним мы вернемся чуть позже. А пока напомню, что в свое время Tenar, которая очень любит этого автора, перевела фик "Скользкое дело о дрессированном питоне", который является первым из авторского цикла повестей о молодом Шерлоке Холмсе. Я читала и у меня как-то не пошло, а сейчас подумала - не попробовать ли перечитать и прочесть другие из этого цикла, которые я сразу забраковала.
Перевод Tenar находится здесь.
archiveofourown.org/works/666751/chapters/12176...

Меня только удивило, что не были переведены другие вещи этого автора, на мой взгляд более интересные, хотя, конечно, на вкус и цвет...

@темы: Westron Wynde, Шерлок Холмс, фанфикшн

17:48 

Наверное, если я уже раза три пишу пост, а потом все удаляю, то надо его все-таки написать))
Ну и наверное, пробегусь для начала галопом по Европам. Думаю, что вряд ли буду делать столь подробные обзоры Маркума. Скажу вскользь.
Дочитала рождественский сборник. В нем достойных рассказа четыре , не больше.
Из них один - что-то такое о рождественской звезде - был довольно забавен. Все проявились с неожиданной стороны - очень подходяще для Рождества и Нового года.
Уотсон в научных целях заказал в Шотландии какой-то скелет, но чтоб прислали его не к нему на дом, а на Бейкер-стрит. Но прислали совсем не учебный экспонат, а почему-то настоящий труп, знали, куда прислать. Холмс явился домой в образе священника, но вовсе не в связи с расследованием, а потому, что перед Рождеством ему в таком виде делают скидку в магазинах))
Лестрейд прибежал второпях, потому что жена ждала его к рождественскому ужину.
В результате эту троицу чуть не прирезал какой-то очень дерзкий убийца (явившийся забрать труп), но всех спасла .... миссис Хадсон, огрев вышеупомянутого киллера кочергой.

Мне кажется, что в плане фиков наблюдается общий спад - даже и у буржуев и в слэшных фиках, которые еще как-то теплились. Хотя, конечно, там уже очень солидный архив - его переводить да переводить. И мучиться с выбором.
Но я пока не мучаюсь)) Все же иду выбранным хронологическим курсом. После эпопеи с Виктором Тревором думаю все ж таки процитировать давно обещанные "Университет" и "На сцене". А потом хочу перейти к Монтегю-стрит. Только то, что мне показалось интересным. Отражающее характер Мастера и если вдруг там попадается кто-то из наших знакомых -Шерман, Уиггинс. Если не ошибаюсь примерно шесть больших рассказов. А потом уже вернусь к Холмсу и Уотсону.

Ну, а сейчас хочу сказать собственно о том, чем пытаюсь поделиться уже несколько дней, но меня все время гложут сомнения и я отступаю. Они гложут меня и сейчас, и об этом я, наверное, и напишу.
Речь идет о многосерийном фике "Рейхенбах: история любви".
Я совсем недавно упоминала о нем в разговоре с oscary. Фик старый, от слова очень, еще до 2008 г., если не ошибаюсь, и как я сегодня поняла - он исключительно книжный, это явно, не Холмс-Джереми, и тем более не Дауни и никакой другой. Хотя мне показалось, что я вижу в нем то, что увидел в канонном Холмсе Джереми, увидел и воплотил.
Так вот, автор, мне кажется, сломалась на этом фике, потому что он у нее был последним и она, не дописав его, исчезла. Он большой - 29 глав и, как понятно из названия, это слэш.
Я сейчас на 22-й главе. Сначала он показался мне интересным, хотя раньше все время пропускала его, потому что слэш не читала.Потом наоборот не понравился и я решила его полистать, наткнулась на замечательную главу, где рассказ идет от лица Уотсона и пришла в восторг - было чувство, что точно мы не полностью понимаем Холмса, и сразу вспомнились слова Джереми про "стрелу в полете". Я пока к этой главе не возвращаюсь, но в очередной раз поразило отношение Уотсона вот это, как написано в другом фике "он был мне скорее кумиром, чем другом".
Ну уж к этой-то главе я точно вернусь. А сейчас хочу сказать об остальном. Возможно этот фик вдохновил другого автора написать "С тех пор, как я впервые увидел ваше лицо" Потому что тоже - воспоминания Холмса после Рейхенбаха, уделяется внимание гомосексуальной теме и пр. Я не очень люблю фики, где Холмс чисто гей, поэтому не была уверена, что буду читать дальше, но Уотсон меня убедил.
Честно говоря, у меня постоянно меняется отношение к этой вещи - то мне кажется, что надо обязательно перевести ее всю целиком, то считаю, что возьму отсюда только отдельные места.Поэтому пока не знаю.
Очень понравилось здесь знакомство Холмса с миссис Хадсон, где она еще горевала из-за потери мужа, а Холмсу так понравился дом, что он сидел под окном до шести утра, а в шесть явился смотреть квартиру.
Далее здесь Холмс говорит Уотсону о своем актерском прошлом, упомянув, что играл Меркуцио, Уотсон совсем не удивлен.
Что же касается их отношений, то мне кажется они здесь полны настоящей драмы и есть в них что-то очень настоящее. Когда все не просто. Хочу сказать, что в подобных фиках я часто замечала, что даже, когда все уже хорошо, и они вроде бы вместе, Холмс ежеминутно ждет, что все это в любую минуту может закончиться. Уверен, что простое человеческое счастье не для него. Так и здесь.
Читаю дальше. Если не пойдет, то все равно переведу несколько глав - они того заслуживают

@темы: Шерлок Холмс, фанфикшн

22:32 

Любовь к собакам обязательна - продолжение

17 февраля 1874 года, среда

Проснувшись на следующее утро, я чувствовал себя еще более обессиленным, чем после принятия снотворного. В ту ночь мне больше не снилось, что я тону, но мне с лихвой хватило и одного такого сна, чтобы мой мозг не в силах был предаться отдыху. Поэтому, когда я, наконец, проснулся, глаза мои все равно оставались плотно закрытыми.
В таком состоянии я пребывал около часа, после чего какое-то видение желтого цвета заставило меня открыть глаза. Я сел и, взглянув на окно, увидел за ним розово-желтое небо, окрашенное в эти краски рассветом. Было шесть часов. Однако, увидев эту картину, я начал кашлять. Сначала всего один раз и мне удалось на минуту сдержать кашель, но потом у меня начался настоящий приступ. Меня выгнуло с потрясающей силой чуть ли не вдвое, грудь тяжело вздымалась и горло так и горело. Я едва мог сделать вдох, и от этого стало только хуже.
Через пять-шесть минут таких мучений, я осознал, что кто-то появился в поле моего зрения. Медсестра стояла у двери, наблюдая, как доктор Стивенсон начал простукивать мне спину, пытаясь совладать с этим спазмом, пока я не задохнулся. Через пару минут ему это , в конце концов, удалось, и я сидел, сгорбившись и совершенно обессилив, судорожно вдыхая воздух и пытаясь перевести дыхание, в то время как доктор продолжал крепко нажимать мне на спину.
А другую руку оно приложил к моему лбу и нажав на него, отклонил назад мою голову, чтобы лучше видеть мое лицо, и пока я не почувствовал, как его рука скользит по моему лбу, я не осознавал, что весь покрыт испариной. Я был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Но когда он рассматривал меня, я заметил, что его лицо стало очень серьезным и в то же время решительным.
- Он весь горит. Дайте мне жаропонижающее средство и стакан воды, - спокойно приказал он медсестре, которая тут же исчезла.
- И как только вы смогли за одну ночь так заболеть? – спросил он довольно сочувственным и заботливым тоном, берясь за свой стетоскоп, висевший у него на шее. Я был слишком изнеможден, и слишком нуждался в его помощи, чтобы возмущаться подобной постановкой вопроса.
- Теперь сделайте глубокий вдох, - приказал он. Я подчинился, а он прижал к моей груди холодный инструмент, заставив меня вздрогнуть, а потом приложил его несколько раз к каким-то точкам у меня на спине. Несколько раз я не смог сдержать кашель, который никак не стихал, и мне было от этого чрезвычайно неловко. Я терпеть не могу, когда ко мне прикасаются, даже если это должно принести пользу моему здоровью.
Затем доктор поправил подушки у меня за спиной так, чтобы я мог сидеть , прислонившись к ним, и только потом отпустил меня, и несмотря на все мои усилия, глаза мои тут же закрылись.
- Откройте, - услышал я. Я открыл глаза и увидел, что доктор держит в руках термометр, и я с трудом приоткрыл губы. Доктор сунул эту стеклянную трубку мне в рот под язык, отчего я снова закашлялся, но он крепко держал термометр. Через пару минут он его вытащил.
- Сто два. Это не пневмония, но ваша трахея в жутком состоянии. Если только вы уже не заболели, прежде, чем сюда попасть, я не представляю, как вы могли дойти тут до такого состояния.
Не знаю, ждал ли он, что я ему отвечу, и меня это, на самом деле, совершенно не заботило.
- Как бы то ни было, вы выбрали отличное место, где заболеть.
Вот как.
- А, ну вот, - сказал доктор, когда вошла медсестра и вручила ему стакан с какой-то мутной жидкостью. Он дал его мне, и я с опаской поглядел на него прежде, чем выпить эту микстуру. Она была холодной, и обладала отвратительным вкусом, который напомнил мне смесь уксуса со смолой.
- Вам сейчас жарко или чувствуете озноб? – спросил врач, забирая у меня стакан.
- Я уже дошел до точки кипения, - ответил я, только что осознав это.
- Хорошо. Принесите ему горячего чая, - приказал доктор медсестре, которая тут снова ушла.
- Немного позже мы позаботимся о том, чтобы вы почувствовали себя более комфортно, но пока мне хотелось бы, чтобы вы пропотели. Гм… Я вот думаю, не следует ли дать вам еще и снотворное?
- Нет,- я попытался, как мог, повысить голос, чтобы он прозвучал решительно и твердо, но звук, вырвавшийся из моего припухшего больного горла, был больше похож на какой-то хриплый, протяжный шепот. Я почувствовал, что вот-вот чихну, и зажал нос в надежде, что это будет не так громко.
- Больше так не делайте, - строго сказал доктор, погрозив мне пальцем. – Так у вас может порваться артерия или лопнуть барабанная перепонка.
- Это еще одна из ваших шуточек, Стивенсон? – рассеянно пробормотал я себе под нос.
- Нет, - многозначительно заявил он, слегка усмехнувшись. Поняв, что он услышал мои слова, я стушевался.
Доктор еще некоторое время похлопотал вокруг меня, и, выпив успокаивающий чай, я заснул крепким, расслабляющим сном.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
До половины десятого я не пошевелился. Некоторое время спустя доктор зашел посмотреть, в каком я состоянии.
- Как вы себя чувствуете нынче утром, мистер Холмс?
- Так же, - ответил я, чуть более энергичным тоном, нежели это было три часа назад. Тем не менее, из-за моего больного горла звучал он все-таки довольно странно.
- Так я и думал. Сейчас при дневном свете я хочу, чтоб вы откинули голову назад, чтоб я смог , как следует, осмотреть ваш рот.
Я подчинился и немного приподнял подбородок. Доктор стоял рядом, нависнув надо мной и его лицо было сейчас в нескольких дюймах от моего. У него был такой взгляд, словно он тщательно обследовал каждый зуб у меня во рту и я чувствовал себя при этом весьма некомфортно.
- Как я и подозревал, это инфекция, - констатировал он, закончив свой осмотр и отходя от меня.
- Несомненно, это болезненно. У вас пощипывает горло?
- Да.
- В таком случае, чай со льдом.
Услышав «настоящее» название этого питья, я почти (почти) усмехнулся от того, насколько противоречиво это прозвучало. (Фактически эти два слова вообще никак не могут сочетаться и тем более быть связанными в одно предложение.)
- Ах, вот как вы это называете?
- Да и он очень вам будет полезен. Без сахара и молока, просто чай с лимоном. Знаете, я провел несколько исследований и выяснил, что вся польза, которую человек получает от чая, нисходит на нет , если туда добавить молоко. К тому же, что касается вас, то холодный чай еще и приуменьшит боль у вас в гортани.
Даже с этой «болью в гортани» я готов был спорить с этим человеком до второго пришествия относительно того, каким смехотворным было то, что он сказал. Даже если это было правдой, попробуйте убедить в этом факте любого мужчину, женщину или ребенка в Лондоне. И даже если вам это удастся, то посмотрите, кто из них по доброй воле будет пить чай без молока.
Болван.
Однако, что проку от спора с кирпичной стеной? Никакого. Поэтому я сдержался и не проронил ни слова.
- Этого не может быть.
- Мои коллеги тоже не верят. Однако, подумайте о такой возможности. Особенно, если собираетесь стать химиком.
Только тогда я задумался, в результате какой химической реакции молоко, это натуральное вещество, может понизить целебные свойства смешанного с ним чая…
Галиматья.
- Очень хорошо.
- И еще кое-что – откройте, - продолжал он, протягивая мне термометр. Я, как ребенок, машинально подчинился и ждал, когда он продолжит.
- Пока никаких посетителей.
- Чт..? Мн… - это заявление так возмутило меня, что я попытался выразить свои протесты вслух даже с градусником во рту и потерпел полную неудачу. Я и сам не мог разобрать произнесенных мною слов.
- Что-то между сто и сто одним градусом. Тем не менее, это явное улучшение. Ну, так что вы пытались сказать мне?
- Нет, я категорически против. Я жду всего лишь одного посетителя, того, что был здесь вчера и позавчера, и мне необходимо его увидеть, - заявил я требовательным тоном.
- И вы собираетесь заразить своей болезнью и его?
- Доктор, я уверен, что он будет держаться на расстоянии, и кроме того, я не собираюсь стать источником новой лондонской эпидемии.
- Хорошо. Если вы настаиваете, то значит, дело решенное, - усмехнулся он, принимая мою последнюю фразу за шутку.
- Но если я увижу, что вам сегодня стало хуже, то боюсь, что мне придется выставить вашего друга за дверь.
- Он мне не друг, - машинально ответил я. Однако, тут же обругал себя за дурацкую привычку думать вслух ( вдвойне дурацкую для человека с таким непостижимым умом, как мой.).
- Да что вы? И при этом вы так сильно желаете с ним увидеться?
- Ну, он… у него мои книги по химии, доктор, - ответил я, чувствуя себя полным ничтожеством.
- А! – улыбнулся он. – Тогда понятно. Ну, если вы не хотите говорить с ним, моя медсестра , Лиз, всегда может их вам принести.
- Спасибо, но я действительно должен с ним увидеться.
- Как скажете. О, и вот еще что. Лиз говорит, что вы ничего не ели с тех пор, как вас принесли сюда в понедельник.
- Нет, не ел.
- Вас тошнит?
- Нет.
- Так значит, вы голодны? – спросил он, глядя на меня с явным недоумением.
- Сейчас нет. Может быть, завтра, - ответил я спокойно и честно.
- Послушайте, если вы хотите побороть эту болезнь, я уже не говорю о том, что чтобы срослась сломанная кость у вас на ноге, вашему организму нужно хорошее питание. И что еще более важно – у вас, что, вошло в постоянную привычку не есть по три-четыре дня? Я припоминаю, что когда вы здесь впервые появились , у вас был крайне изможденный вид.
Ну, начинается. Я, что, настолько здоров или вообще горю желанием подробно рассказать вам о всех своих привычках (которые, хотя и кажутся странными по общепринятым нормам, но, тем не менее, не раз сослужили мне хорошую службу)? Думаю, что нет.
- Нет, это не постоянная привычка.
- Неужели? – воскликнул доктор довольно сердито. Неужели он, вправду считает, что он раздражен более меня?
- Ради бога, доктор! Я только что сказал вам!
- В таком случае у нас с вами явно не совпадают взгляды на такое понятие как «постоянная». Всему тому, что вы с собой творите, будет положен конец, по крайней мере, пока вы находитесь здесь. Совершенно очевидно, что до положенного веса вам не хватает фунтов семь или восемь, и это еще не прибегая к помощи весов!
- Очень хорошо, доктор, вы высказали свою точку зрения! – воскликнул я, чувствуя, как вспыхнуло мое лицо и совсем не от жара. Я почувствовал, как от негодования кровь прилила к моей шее, а потом поднялась к голове, еще более распаляя мое и без того разгоряченное тело, с которым я уже не в силах был совладать. Я почувствовал, как капельки пота потекли по моей голове и шее и без сил откинулся на подушки.
- Ну, не принимайте это так близко к сердцу, не нужно так волноваться, - сказал он, в одну минуту смягчившись.
Честное слово, этому человеку нужна жена, ребенок и какая-нибудь аквариумная рыбка, чтобы он мог хлопотать вокруг них; я не в силах их заменить.
- Не стоит поднимать вашу температуру выше, чем она уже есть. Я немедленно распоряжусь, чтобы вам принесли тарелку супа, и лучше бы вам его съесть к тому времени , когда я зайду к вам в следующий раз.
Или что? Вы уморите меня голодом? Выкрутите мне лодыжку? Откроете все окна?
- Итак, мы угрожаем пациентам?
- Тщательный уход. Суровый, но эффективный.
- Не сомневаюсь.
- Очень хорошо. Увидимся позже.
- Прекрасно. Хорошего дня, доктор.
Через полчаса медсестра принесла мне что-то вроде супа, и я с удивлением заметил, что она перестала мне улыбаться. Ну, конечно, я не поблагодарил ее, и она попросила доктора Стивенсона сообщить мне ее имя. Просто отвратительно.
Чувствуя себя, как ребенок, которого отругали и велели доесть овощи, я с неохотой взял ложку и с трудом съел большую часть супа. Что я хотел сейчас меньше всего, так это есть. Я отставил тарелку и стакан с чаем на столик рядом с кроватью, и, откинувшись назад, стал в ожидании изучать потолок. Было только одиннадцать – видимо, пройдет еще не меньше пяти часов, прежде, чем здесь окажутся мои книги по химии и эти мучения хоть в какой-то мере закончатся.
Держу пари, если я достаточно долго буду тереть этой ложкой по железной спинке больничной кровати, то смогу наточить ее так остро, что ей запросто можно будет вскрыть вены на запястье…
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

- К вам посетитель, сэр, - прощебетала, проскользнув в комнату, маленькая рыжеволосая медсестра, а за ней с несколько застенчивым видом вошел Виктор Тревор. Она забрала у меня тарелку и ложку, но нахмурилась, когда увидела, что я не притронулся к чаю.
- Что ж чай я вам пока оставлю, - и она весело мне улыбнулась.
- Отлично, - проговорил я и тут же чихнул.
- Будьте здоровы, - вставил Тревор довольно веселым тоном, и медсестра бросила на него взгляд прежде, чем уйти.
- Сэр, выпейте все до дна, - шутливо сказала она мне, уже стоя в дверях.
- Вы же так больны. Вам нужно пить больше жидкости.
- Э… конечно, - наконец, пролепетал я, от смущения не зная, что сказать. Она еще раз шаловливо улыбнулась мне и ушла. О, женщины…
- Кажется, она к вам неравнодушна, а? – усмехнулся Тревор, подняв бровь.
- Видимо, да. Хотя даже вообразить не могу, что я сделал, чтоб заслужить ее привязанность.
- А имя у нее есть?
- Несомненно.
Мой гость от души рассмеялся над моей остротой.
- Хотя, честно говоря, меня гораздо больше интересуют те книги, что вы принесли, чем наша рыжеволосая медсестра. Вы можете положить их вот сюда, на стол. От всего сердца благодарю вас, Тревор. Право же не знаю, что бы я в конечном итоге стал делать, если бы у меня не оказалось книг, чтобы более приятно провести время.
Оглядываясь назад, могу сказать, что я нес сущий вздор от радости, что теперь у меня есть нечто, что позволит сохранить мне в этих стенах ясность рассудка. Все же я должен признать, что помимо этого мной овладела огромная радость видеть перед собой еще одно человеческое лицо кроме раздражающего меня врача и его высокомерной помощницы.
- Вы ужасно выглядите, Холмс!
- Спасибо.
- Нет, я имею в виду… Еще вчера, когда я приходил, у вас был совсем другой вид!
- Доктор говорит, что это какая-то инфекция. И невзирая ни на что, я ухитрился ее подхватить.
- О, господи, - он опустил взгляд и покачал головой.
Если б я не знал, что это Тревор, то мог бы подумать, что он испытывает чувство вины.
- Тревор, мне сказали, что я, так или иначе, заболел бы. Вы не должны чувствовать себя виновным в этом.
Я изрек совершенно очевидный факт, смущенный тем, что он чувствовал вину из-за события, в котором совершенно не виноват.
- Я знаю, что вы правы, Холмс, но вы должно быть довольно скверно себя чувствуете.
- Да, это неприятно, но теперь имея книги, моя жизнь здесь пойдет гораздо лучше, независимо от того, болит у меня горло или нет.
- А… ну, раз вы так говорите… А как ваш доктор?
- Он… замечательный.
- В самом деле?
- О, не поймите меня неправильно, Тревор, за мной тут отличный уход. Просто… он довольно разговорчив. Да, нет , мне не на что жаловаться.
- Поверьте, я сочувствую. Он знаком с моим отцом, поэтому я встречаюсь с ним не в первый раз. Славный малый, но, и, правда, слишком общительный. Я представляю, как те, кто не настолько разговорчив, могут устать от него.
А сам он совсем не показался мне необщительным. А совсем наоборот.
- Он прекрасный врач, - сказал я, чтобы поддержать разговор.
- Да. Полагаю, он закончил Бостонский университет.
- Вот как? – машинально отозвался я, не в силах удержаться от легкой улыбки, полной удовлетворения. Тревор кивнул и разговор на минуту прервался, прежде, чем…
- Что это? – спросил озадаченный Тревор, указывая на стакан на столе.
- Чай со льдом, - ответил я, усмехнувшись так же, как и он.
-Чай со льдом? – недоверчиво повторил он.
- Очевидно, это фаворит доктора Стивенсона.
- Он, может, решил, что может специально подавать такой чай, чтобы люди не жаловались, что чай остыл, пока им его принесли?
По какой-то причине этот вопрос, который был вполне законным, до слез рассмешил меня. И вскоре к моему веселью присоединился Тревор. Это предположение казалось очень логичным, но тем не менее, ситуация казалась такой смехотворной, что я никак не мог удержаться от смеха.
- Приняв во внимание, личность нашего доктора, в этом нет ничего не вероятного,- заметил я, все еще посмеиваясь. Тревор несколько раз покачал головой, и наконец, по мере того, как утихало наше веселье, разговор также сошел на нет.
- Ну, что ж… думаю, теперь я пойду, - тихо проговорил он.
-Тревор, если б я мог еще обратиться к вам с просьбой, то я попросил бы вас, когда вы зайдете в следующий раз, принести мне лист бумаги, ручку и флакон чернил.
- Вы меня нисколько этим не затрудните, Холмс. Я могу принести все это вам и сегодня.
- Прошу вас, не меняйте из-за меня свои планы…
- Холмс, мне совсем не трудно, - заверил он меня с улыбкой.
- До конца дня я пришлю их вам, - продолжил он, направляясь к двери.
- Огромное вам спасибо, Тревор, - сказал я, немало обескураженный тем, что он решил выполнить мою маленькую прихоть как можно скорее.
- Не за что, Холмс. Хорошего дня, - и уходя, он кивнул.
- И вам того же.
О, Господи! Неужели уже 4:34!
Я был немало удивлен тем фактом, что наша маленькая беседа продлилась так долго. Я углубился в статьи "Об атомной массе" и "Принцип авогадро", когда услышал легкий стук в дверь. Подняв голову, я с удивлением обнаружил, что в комнате стоит мальчик восьми-девяти лет.
- Да? – спросил я, нахмурившись.
- Мистер Шерлок Холмс?
- Это я.
- Это для вас, сэр, - сказал мальчик, делая шаг вперед. Я увидел, что он держал два скатанных в рулон листа бумаги, закупоренный флакон чернил и ручку. Теперь я узнал в нем посыльного из одного небольшого магазина на Вентворт-стрит.
- О… спасибо. Давай, я возьму это у тебя - И не пытайся так на меня смотреть, я знаю, что ты уже получил и оплату и чаевые. Ну, теперь беги!
Этот плутишка выскочил за дверь, а я задумался о том, почему Тревор вздумал так баловать меня. Не нужно было обладать какой-то особой наблюдательностью, чтобы понять, что Тревор располагал средствами, это как минимум. Его костюм был не броским, но легко можно было сказать, что этот малый одевался в магазинах, где я не помыслил бы купить даже галстук. Несомненно, он привык к посещению Бёрлингтон Аркад и Сент-Джеймс –стрит, а шелковый цилиндр, видимо, заказывал в «Лок и Ко».
Но даже если и так, он не должен настолько потакать мне. Либо он просто хочет пустить пыль в глаза, чтобы я не стал подавать на него в суд, либо он и в самом деле внимательный и щедрый человек. Я сильно сомневался в первом, но был еще не готов поверить и в последнее.
Люди выказывают добро не только потому, что они добры по своей природе. Тут может быть еще одна логичная причина…
С минуту я размышлял над этим, а затем не в силах найти какое-нибудь подходящее объяснение, мысленно хлопнул себя по лбу.
Вот уж, правда, избаловал. Чем я недоволен?
Я довольно охотно выбросил это из головы и, захлопнув свою книгу, положил поверх нее лист бумаги. Я хотел написать Майкрофту, хотя не был уверен, о чем именно. Он не приезжал ко мне и его ответы на мои письма заключали в себе, в лучшем случае, насмешку. Но это все-таки было какое-то занятие, а мое письмо может в какой-то мере прервать монотонное течение рутинного существования, которое, так любил мой брат.


<Майкрофт,

Как идут дела в клубе «Диоген»? Как ты, возможно, уже догадался по этому моему письму, у самого меня дела не настолько хороши. Собственно говоря, я лежу в Черринг-Кросской больнице с переломанной лодыжкой и больным горлом. Как все это произошло, я расскажу подробно, но позволь мне сперва заверить тебя, что все мои расхода оплачиваются и…Вот еще кое-что. О, боже, что же я хотел сказать…? Ах, да. Жить буду.
Не буду излагать здесь мой подробный отчет обо всем, уверен, что Майкрофт этого не оценил.
Итак, теперь я оказался в своей маленькой комнате, где пробуду еще шесть дней, если не больше. Обо мне заботится отличный врач из Америки, поэтому, пожалуйста, не беспокойся о моем состоянии. Этот доктор говорит, что я еще две недели буду ходить на костылях, но я уверен, что со всем справлюсь . Возможно, я увижу тебя к концу семестра или чуть раньше. А пока, дорогой брат, остаюсь, твой брат

Шерлок/i>



На самом деле в мои планы не входило, чтобы это послание оказалось таким саркастическим и длинным, но от сарказма практически невозможно удержаться, когда имеешь дело с Майкрофтом. Я знал, что мое письмо бесконечно его позабавит, независимо от того, будет там едкий сарказм или нет. Я оставил законченное письмо у себя на коленях и переключил свое внимание на книгу, и тут в комнату снова вошла эта маленькая настойчивая медсестра.
- Вы будете обедать через час?
- Нет, я не достаточно хорошо себя для этого чувствую.
- Вы уверены? Я могу принести вам…
- Послушайте, я знаю, что вы хотите сделать, как лучше, но… Не могли бы вы уйти? Пожалуйста?
Она бросила на меня взгляд, исполненный такой тоской, что можно было подумать, что я отказался на ней жениться.
- У меня ужасно болит голова , - быстро добавил я в качестве ложного оправдания. Она кивнула и вышла , к моему облегчению, не сказав больше ни единого слова.
Теперь нужно только отправить это письмо Майкрофту. И так как у меня нет сомнений, что об этом будет кому позаботиться, то остается только поразмышлять над химической задачей .Итак, константа; 6,022 141 29(27)•1023 моль−1, если я не ошибаюсь…

@темы: Виктор Тревор, Университет, Шерлок Холмс, перевод, фанфик

14:10 

Любовь к собакам обязательна - продолжение

16 февраля 1874 года, вторник

Проснувшись, я с удивлением обнаружил, что уже девять часов. Как мне удавалось так много спать тогда, всего лишь шесть лет назад?
Утром ничего существенного не произошло, и так как я больше не ощущал потребность в отдыхе, то стал остро ощущать приближение жуткой скуки. Единственным, что несколько облегчило мои муки, был приход раздражающе оптимистичного доктора Стивенсона, который буквально вплыл в мою комнату около десяти.
- Доброе утро, мистер Холмс. Рад, что у вас такое бодрое настроение, - прочирикал он, постучавшись ко мне; он говорил в некоторой степени настороженно, но все с той же неизменной улыбкой. Должно быть, мой вид соответствовал моему мрачному настрою, раз он вызвал у доктора это саркастическое замечание.
Кажется, что я что-то буркнул в ответ. Я подумал о больницах и обо всех практикующих врачах Лондона. Если бы мне пришлось побывать во всех, то скольким из этих докторов, чье терпение постоянно подвергалось испытанию, кто постоянно видел кровь и грязь, лечил бессчетное количество далеко не самых приятных людей, все же удавалось оставаться столь неестественно жизнерадостным?
Ни одному – ответил я сам себе. Так почему же – ради Бога, почему – я угодил в руки одного единственного, кто был на это способен?
- Ну же, не вешайте нос. Осталось всего шесть дней.
Не думаю, что у меня когда-нибудь были настолько отчетливые мысли об убийстве человека, как в ту минуту, когда я это услышал. Никто не может сказать мне «не вешайте нос», не оказавшись при этом в еще более мрачном расположении духа, чем мое.
- Я умею считать, благодарю вас, - сказал я, потерпев полное фиаско в попытке скрыть за саркастическим замечанием свою горечь .
- О, так вы сможете сосчитать все швы на вашей ноге, когда через несколько недель мы будем снимать их?
Полагаю, мое сердце болталось в груди совершенно свободно, потому что при этих его небрежных словах, оно тут ухнуло куда-то вниз.
- Швы?
- О, да. Ваша лодыжка порядком пострадала от зубов этого пса.
Возможно, этот доктор не настолько добродушен, как мне показалось сначала.
- Но, пожалуйста, не тревожьтесь. Это не так страшно, как могло показаться по моим словам. Уверяю вас, вы ничего не почувствуете, - заявил он, утвердительно кивнув.
- Это…э…гм… прекрасно, доктор, - запинаясь, проговорил я, будучи сейчас не в силах ответить ему какой-нибудь язвительностью.
- В любом случае пока ваше состояние остается стабильным, мы вряд ли пока можем еще что-то сделать для вашей лодыжки. Однако, мне бы очень хотелось, чтобы вы оставались здесь, так как кости сейчас слишком хрупкие, чтоб подвергать их даже минимальному напряжению. К тому же, если вдруг в рану попала инфекция, то ей может потребоваться срочно уделить внимание, и нужно будет регулярно промывать ее. Я продержу вас здесь до…до пятницы, посмотрим, как пойдут дела, а затем мы наложим на нее гипсовую повязку. Недели две вы походите на костылях, и примерно месяц вам нельзя будет сильно напрягать эту ногу.
Костыли? Я буду две недели ковылять по университету на костылях? Об этой истории узнают все, как только увидят, как я тащусь на этих ужасных штуковинах… Виктор Тревор должен мне намного больше счета за больницу, он должен мне за этот урон, нанесенный моему чувству собственного достоинства!
Две недели…Полтора месяца, а то и больше не будет ни бокса, ни фехтования
.
Пытаясь подавить суицидные мысли, проникшие в мой мозг и отгородиться от суровой действительности, я сказал себе, что посвящу эти полтора месяца химии.
- Сколько вам лет, мистер Холмс?
- Двадцать, - машинально ответил я, ибо углубился в другую реальность, которую представляли собой мои мысли. Если бы я принимал в разговоре более активное участие, то возможно сказал бы, что мне пятьдесят три.
- Да, так я и думал, слишком молоды даже для женитьбы.
Ну, хватит.
- Два месяца, мистер Холмс, это всего лишь капля в море, - улыбнулся доктор, но неожиданно его лицо вдруг помрачнело.
- … Конечно, при условии, что у вас нет бешенства.
Оглядываясь назад, я понимаю, что это было довольно глупо, но на минуту мне и на самом деле показалось, что этот человек говорит на полном серьезе. Должно быть, глаза мои расширились от ужаса или приоткрылся рот, так как его серьезная мина тут же исчезла, и он внимательно наблюдал за мной с некоторой долей веселья.
- У вас нет бешенства, - сказал он и засмеялся.
В порыве негодования я так и вспыхнул.
- Это не смешно, доктор! – почти прокричал я ему.
Проходящая по коридору медсестра остановилась и заглянула в дверь, после чего быстро скрылась. И веселье доктора испарилось, не успел я и глазом моргнуть.
- Простите меня, мистер Холмс. Это была крайне глупая шутка. В мои намерения совсем не входило напугать вас до полусмерти.
- Дело даже не в этом, доктор. Да вы просто ужасн…
Я стиснул зубы и каким-то образом ухитрился овладеть собой.
- Прошу прощения, - пробормотал я тихо и довольно неохотно. Я был удивлен, что он вообще услышал меня.
- Не нужно извиняться, - ответил доктор. – Я вижу, что перешел черту. Я не хотел вас обидеть. Могу ли я что-нибудь сделать для вас перед уходом?
- А…нет. Нет…благодарю вас, доктор.
- Что ж, очень хорошо. Хорошего утра, - сказал он, выходя за дверь. К нему вновь вернулось его веселое настроение, словно я и не думал его бранить.
- И вам того же.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Пробило десять, потом одиннадцать, наступил полдень. Медсестра принесла мне поднос с ланчем, от которого я отказался. Мне стало плохо от одной мысли о еде. Я был прикован к постели ( скорее даже, приговорен к ней), и не сдвинусь с нее всю следующую неделю, будучи лишен любой возможности расходовать свою энергию. И последнее, в чем я нуждался, так это в дополнительном топливе для того чтобы накапливать ее, не имея возможности для его сгорания. У меня даже не было книги, чтоб как-то провести за ней время и, уж конечно, не было ампулы кокаина. О, чтобы я только не отдал сейчас хоть за капельку этого раствора! ( И интересно, чтобы предпринял доктор, если б это было ему известно.) Ничто в этой жизни не презираю я так сильно как застой, полное бездействие.
В тот день доктор Стивенсон больше не вернулся, и без особой на то причины мои мысли устремились к Майкрофту. Я почти ждал, что получу от него письмо или, по крайней мере, телеграмму, пока не вспомнил, что ни одна живая душа во всем университете, не говоря уже о Треворе, даже не знала о его существовании, поэтому вполне очевидно , что его не проинформировали о том, в каком затруднительном положении находится его брат. А у меня, понятное дело, не было возможности сообщить об этом самому. Но даже, если б я и располагал письменными принадлежностями, вряд ли можно сказать, что его бы это сильно озаботило или заставило приехать ко мне. О, нет. Я представил, как он вскрывает мое письмо и читает его в полном одиночестве, сидя за столом в своем маленьком кабинете в клубе «Диоген» и как он смеется, тряся своей большой головой. И в самом деле, гиблое дело.
К трем часам я уже был в состоянии, весьма близком к депрессии. И в качестве последнего средства занять и чем-то отвлечь свой ум, я стал продумывать различные интересные способы свести счеты с жизнью. Среди прочих других была идея сесть, схватиться за каркас, свисавший с потолка, который поддерживал мою лодыжку в приподнятом положении, и попытаться как-то раскачаться и выброситься из окна. Не то, чтобы я на самом деле намеревался осуществить одну из таких своих идей, но меня это некоторое время хоть как-то забавляло.
И вот пробило четыре, и вместе с этими ударами появился посетитель. В мою комнату вошла медсестра и сообщила мне об этом. И через несколько минут в комнату неуверенно вошел Виктор Тревор. Когда он впервые увидел меня и взглянул мне в лицо, то тут же покраснел и на минуту отвел взгляд.
- Добрый день, - заговорил я доброжелательным тоном, чтобы он и впрямь почувствовал свою вину. Я злорадствовал, видя, что мои усилия не пропали даром; было слишком очевидно, как неловко и смущенно он себя чувствовал.
- Ах, да, конечно, добрый день, - быстро проговорил он, запинаясь, взглянув мне в лицо и быстро отведя взгляд, а потом все-таки снова посмотрел в мою сторону.
О, решайся же.
- Как ваша нога?
Ну, и как она смотрится?
- Ну, конечно, неприятно, но мне не больно.
- О, ну…это… Это хорошо.
- Это точно.
На пару минут воцарилась полная тишина, и все это время я прилагал огромные усилия, чтобы не рассмеяться над тем, каким он выглядел смущенным.
Поверьте, даже если я лучший боксер, какого только может заполучить боксерский клуб, я, как вы видите, совершенно выведен из строя. Вам не нужно бояться, что я поднимусь с этой постели и изобью вас до полусмерти.
- Ну, Холмс, я… я должен принести вам извинения, - тихо сказал он, явно заставляя себя смотреть мне в глаза. Должно быть, он забыл про свой цилиндр, ибо быстро поднял руку, чтобы снять его и некоторое время нервно теребил его в руках.
- Понимаете, я решил, что о существовании этой тропинки известно только мне. Я ходил по ней каждый день с собакой и не встретил там ни одной живой души. И решив, что там никого нет, я подумал, что не будет ничего плохого в том, если я спущу там Перси с поводка. И, когда вчера он убежал вперед, я подумал, что он побежал за белкой или лисицей… Пока не услышал крик. Я был ошеломлен, что он напал на человека, который никак его не провоцировал. Честно говоря, он, вообще-то, очень дружелюбный щенок… Но думаю, что часто бывая в том месте и никогда никого там не встречая, он про себя решил, что эта тропинка - его территория, поэтому он отнеся к вам как к незваному гостю. Я и представить не мог, что там может еще кто-то быть и мне следует держать Перси на поводке.
Правда? Он ходил там каждый день, и я не заметил свежих следов? И, на самом деле, я не такой уж наблюдательный, каким себя считаю?
- И, конечно же, я оплачу все ваши расходы, которые вы можете понести в результате этого происшествия. Мне, правда, очень жаль, Холмс.
А, так он знает мою фамилию.
- Ваши извинения приняты, Тревор. И я в свою очередь не намерен выдвигать обвинения против вас или вашего верного друга, если только впредь вы будете держать его на поводке.
При этих словах я практически воочию увидел, как огромный груз свалился с его плеч. Он смотрел на меня, не отводя глаз, и даже смог улыбнуться.
- Спасибо, Холмс. Хотите, чтоб я принес вам что-нибудь, когда зайду в следующий раз?
- Мои книги по химии были бы сейчас для меня большим утешением. Вы увидите, что у меня их четыре штуки, и если вас не затруднит, мне хотелось бы, чтобы вы принесли их все. Полагаю, вы нашли ключ от моей комнаты? – спросил я, ссылаясь на то, что он должен был найти ключ в кармане моих брюк, если, как сказал доктор,он попросил у него мою одежду, чтобы отнести ее в чистку.
- Да, нашел. Хотите, чтобы он пока остался у меня или вернуть его вам?
- Э… Пусть лучше останется у вас, Тревор. Я не стал бы доверять персоналу больницы вещи, которыми дорожу, - сказал я, понижая голос. В конце концов, из двух зол надо выбирать меньшее.
- Без вопросов, Холмс. Что-нибудь еще?
- Нет, Тревор, пока этого достаточно, благодарю вас.
- Хорошо… Думаю…думаю, что тогда, наверное, пойду. И, - он понизил голос – спасибо вам, Холмс, - он с облегчением улыбнулся. Из вежливости я ответил на это своей быстрой улыбкой.
- Я приду завтра днем. До свидания, Холмс.
- Хорошего дня, Тревор.
Тут он вновь надел свой цилиндр, еще раз улыбнулся напоследок и повернулся, чтобы уйти. Я и представить не мог, когда он вошел, что он был таким энергичным малым с пружинистым шагом. Его визит на некоторое время поднял мне настроение, но крупицы радости, принесенные им, начали мало-помалу таять , когда из коридора раздались его удаляющиеся шаги. Ну, по крайней мере, теперь я знал, что завтра мне будет, чем занять свой ум.
А теперь, как мне пережить эту ночь?
Когда мне принесли ужин, я снова от него отказался, на этот раз вызвав явное неудовольствие медсестры. Однако, я потребовал снотворного, чтобы до утра не возвращаться к печальной реальности. Некоторое время спустя она вернулась со стаканом воды, в котором потом размешала белый порошок. Я залпом выпил его.
Действие снотворного оказалось удивительно быстрым, так как, насколько я понимаю, в течение часа я погрузился в почти парализующий, навеянный лекарством сон, и это было весьма неприятным опытом. Не то чтобы я не привык к длинным ярким снам, которые еще некоторое время спустя оставались у меня в памяти, эти образы из снов отпечатывались там, словно вырезанные рукой искусного мастера. За свою относительно короткую жизнь я видел немало ночных кошмаров, и лишь некоторые из них повторялись впоследствии. И этот был одним из них.
Мне снилось, что я тону. Я оказался на песчаном дне реки, к которому был пригвожден какой-то невидимой силой. Небо над водой было почти черным, за исключением частых вспышек молний, прорезавших эту тьму. Я даже видел пузырьки воздуха, выходящие у меня изо рта и поднимающиеся к поверхности, когда я кричал. Но меня охватил почти панический ужас от понимания того, я на самом деле тонул. Сражаясь с мчавшимся мне навстречу поразительно реальным потоком и молотив руками и ногами в тщетной попытке выбраться на поверхность, я вдруг понял, что не могу сделать вдох.
Я тут же резко проснулся и судорожно вдохнул воздух через рот, было ощущение, что мои легкие очень слабые и почти лишены воздуха. Я в панике оглядел окружавшую меня темную комнату. Рассуждая со свойственной мне почти на уровне инстинкта логикой, я быстро понял, что «снова» оказался на своей больничной кровати и весь этот кошмар оказался ничем иным, как вымыслом моего воображения. Проклиная это чертово снотворное ( и я не прошу прощения за столь грубый язык, ибо это снадобье именно таким и было), я сел и стал глубоко дышать через нос, но вдруг понял, что не в состоянии это сделать. Я глупо попробовал сделать это снова, но ничего этим не добился, почувствовав у себя в горле какой-то мерзкий комок, и тут же чихнул. Чувствуя себя полной развалиной , я пытался проглотить этот комок и почувствовал, что мое горло воспаленное, припухшее и очень болит. Измученный и раздраженный, я вновь рухнул на подушку и сдался, снова провалившись в сон.
Ну, по крайней мере, я могу теперь понять, что послужило причиной моего «утопления».


***
А сейчас поделюсь некоторым мыслями на тему. Поневоле приходит на ум этот общий"шерлокианский гобелен", о котором говорил Маркум. Тема ночных кошмаров, по-моему, почти не звучит в Каноне, слегка затронута в Гранаде, главным образом благодаря "Дьяволовй ноге", но в англоязычных фиках это нечто само собой разумеющееся. Целый ряд фиков посвящен исключительно этой теме. И в одном из них она стоит настолько остро, что Холмс вообще старается не спать. И сами эти сны довольно загадочны, ибо , видимо, Холмс видит там нечто такое, что когда-то происходило в действительности. А дальше уже кому, что подсказывает фантазия. Ну и естественно в первую очередь можно подумать, что это как-то связано с детством и юностью...
И раз уж я здесь заговорила о каких-то внутренних страхах Холмса, нашедших отражение в фиках, то могу еще прибавить к ним болезненное недоверие к больницам. Насколько я помню в Каноне мелькает это лишь однажды, когда во "Влиятельном клиенте" Холмс требует отвезти его домой. Но натыкалась ни на один фик, где это требование не просто каприз или нежелание лежать в больнице, а твердая уверенность в том, что там творятся самые ужасные вещи... И видимо, Холмс хоть однажды, но столкнулся с этим на собственном опыте.
А еще насчет Виктора Тревора. Возможно, в голове у меня уже небольшая каша, потому что за последние годы приходилось читать с его участием несколько фиков и пастишей, в том числе и слэшных, хотя, к сожалению, похоже, что часть их уже недоступна. И у меня в голове сложилась примерно такая картина.
Это был первый друг Холмса, но дружба эта была, скажем так, не очень удачной.И, возможно, со стороны Холмса отношение было более искреннее, чем со стороны Тревора. Может, в конечном итоге на все еще повлияла история с отцом Тревора, но, как бы то ни было, произошел разрыв, видимо, по инициативе Тревора и даже в несколько наивном фике "Лучший друг Холмса, и это не я" Холмс говорит, что все это было очень болезненно для него. Читала еще один слэш, где Тревор выступает настоящим злодеем-шантажистом.
Это я все к тому, что если взять образ Тревора в целом, то он мне представляется довольно сомнительным. И в любом случае, видимо, между друзьями потом пробежала какая-то "черная кошка", но здесь в этом фике, а также в его продолжении лишь самое начало дружбы, и, кажется, все довольно безоблачно.

@темы: Виктор Тревор, Университет, Шерлок Холмс, перевод, фанфик, фанфикшн

Приют спокойствия, трудов и вдохновенья

главная