Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: холмсомания (список заголовков)
12:30 

Немного о прошлом Холмса и Уотсона

Хочу привести здесь кое-какие интересные мысли относительно семей Холмса и Уотсона и их прошлого. Прлшу прощения, если будет немного криво.


astronbookfilms:

В «Знаке четырех» Холмс демонстрирует свой дедуктивный метод на примере часов Уотсона, которому они достались по наследству от его брата. Часы впервые упоминаются в «Этюде в багровых тонах»; важность личных вещей и как они могут пролить свет на личность человека показано в «Желтом лице»; Предыстория Шерлока Холмса, упоминаемая в «Случае с переводчиком».

Джон Уотсон (его брат):

Пьянство;
Азартные игры;
Денежные проблемы;
Небрежное отношение к собственным вещам;
Предпочитает скрывать наличие брата;
Выходит из себя, услышав логический вывод об испорченной натуре своего брата

против Шерлока Холмса (и его брата и семьи вообще)

Деревенский сквайр;
Французский художник Верне;
Майкрофт Холмс – влиятельный человек + клуб Диоген

Когда мы обсуждали «Желтое лицо» и «Случай с переводчиком», то многих заинтересовал вопрос, почему Холмс так мало говорил о себе и так поздно представил Уотсону своего брата, и была выдвинута гипотеза, что Холмс представил Майкрофта так поздно, чтобы сохранить восторженное отношение Уотсона к себе самому и что Шерлок был бы не так впечатляющ в сравнении с Майкрофтом.
Я ни в коей мере не возражаю против этого, однако, на мой взгляд, предыстория Уотсона, показанная в «Знаке четырех» может дать нам еще одно толкование этого факта. Холмс не особо распространялся о своей семье потому, что не хотел смутить Уотсона. Или, даже более того, выглядеть слишком «впечатляюще» по сравнению с ним.
Происхождение Холмса более «аристократическое»; его брат явно более влиятелен, чем брат Уотсона; деньги, видимо, в этой семье не проблема (и/или Холмса это не волнует). Единственный человек, у которого там проблемы с зависимостью и с душевным расстройством, это сам Шерлок Холмс.
Подведем итог: Может быть, Шерлок Холмс – хороший друг и не только потому, что уступал просьбам Джона Уотсона, но и потому, что он порой что-то делал, исходя из собственных выводов.

a-candle-for-sherlock:

Вот мы видим , как два этих человека встречаются на одной станции жизненного пути, но они подъехали к ней с противоположных сторон. Все в Уотсоне (отсутствие семьи, его военная служба, его довольно практическая профессия) указывает на человека среднего класса, поставившего себе цель встать на ноги, достичь некой респектабельности. Он часто придает большое значение внешнему виду, как говорит mistyzeo (известный слэшер)) ) он одет по последней моде. Он беспокоится о деньгах, как человек, который знает, какие ужасные могут быть последствия, если о них не думать. Мы никогда не узнаем, как он остался без семьи, знаем лишь, что он приехал в Лондон, «не имея ни близких друзей, ни родни». Может быть, все они умерли, или, может быть, если Холмс сделал верные выводы, предпочитал создать видимость, что это было так. Как бы там ни было, мне он видится человеком, который вышел из довольно небогатой семьи, медленно, с трудом пробивал себе дорогу в жизни, стараясь добиться успеха, и отчаянно боялся вновь опуститься туда, откуда он поднялся.
С другой стороны, Холмс… Я нахожу, что разложа по полочкам то немногое, что нам известно о его семье, нетрудно предположить, что он, по меньшей мере, аристократ. По всем причинам, приведенным выше, из-за его непринужденного отношения к деньгам (как говорится «единственная причина, почему вы никогда не беспокоитесь о деньгах, та, что они всегда у вас были»), из-за его желания доказать , что он чего-то стоит благодаря своим собственным способностям. Я встречал людей, которые спорили, что он также как Уотсон «поднялся из низов», но я больше склоняюсь к мысли, что его положение, которое он занимает в начале «Этюда» говорит о спуске вниз по экономической лестнице. Может быть, какой-то дальний родственник промотал семейное состояние, может быть, его мать совершила мезальянс, выйдя замуж за небогатого человека, может быть, сам Холмс решил оборвать все семейные связи, чтобы быть уверенным, что любая известность, которой он добьется, будет результатом его собственных усилий, а не благодаря его семье.
И таким образом, Холмс и Уотсон начинают свой путь в «Этюде» примерно с одного места, но имея за спиной различное прошлое. При этом то, что Холмс умалчивает о своей классовой принадлежности, говорит о хороших манерах. Более того, Холмс , возможно, подозревает, что из-за этого между ним и Уотсоном может возникнуть неловкость при обсуждении вопросов совместного проживания и внесения общей платы за квартиру.


Я сама сейчас целиком погрузилась именно в прошлое наших героев и как-то вот это все сейчас очень интересует. Сейчас еще вспомнила, как одна иностранка , разбирая нашего Холмса и очобенно Ватсона-Соломина, заметила, что Ватсон в "Знакомстве" какой-то очень трагичный. Видно, что ему пришлось через многое пройти. В нем такая непроходящая грусть...

@темы: Шерлок Холмс, Холмсомания

21:48 

От "Рейгетских сквайров" к "Скандалу в Богемии"

Копалась ночером где-то в тумблере. И напоролась на интересную мысль.
И «Сквайры» и «Скандал» - это херт-комфорт.
В Сквайрах это происходит на двух уровнях:
1) Холмс – болен, Уотсон бросается во Францию, чтобы позаботиться о нем, и затем везет его на отдых.
2) В процессе расследования Холмс изображает нервный припадок, который снова лишает Уотсона покоя. Позже Холмс очень душевно извиняется перед ним, говоря , что ему «было очень жаль огорчать» доктора. Так мило сохраняется динамика – Уотсон страдает эмоционально, видя, как Холмс падает без чувств; затем Холмс успокаивает его, говорит, что с ним все в порядке и это была лишь видимость.
Теперь «Скандал в Богемии».
Все ранения и опасности инсценированы, и Уотсон знает это. Несмотря на это, кажется, что этот спектакль поставлен в равной мере, как для дела, так и для Уотсона. Вот эта поставленная потасовка. Уотсон говорит, как его тронул вид Ирэн, ухаживающей за раненым Холмсом. Затем был инсценирован пожар, и это довершает для Уотсона яркий сценарий, изображающий, как с Холмсом могло случиться что-то плохое. Пожар, и , самом деле, показывает, что нам дорого.

Далее автор говорит, что он согласен с чьим-то там мнением, что в начале рассказа Холмс переживает, что Уотсон не захочет остаться. И прекрасный способ напомнить Уотсону об их близости – это дать ему возможность понять через эти постановочные опасные сцены , что ему действительно дорого. То, что он предварительно рассказывает Уотсону, что все это не взаправду , говорит о том, что Холмс понимает, если он обманет Уотсона, то это может еще ухудшить их и без того натянутые отношения. Вот так и выходит, что Холмс как бы показывает Уотсону себя в опасной ситуации, в то же время ,будучи с ним совершенно откровенен. Холмс знал, что делал. И ведь это сработало? «В ту ночь я спал на Бейкер-стрит» и «он вместе со мною отправился домой».

С интересом прочтя этот пост, я заинтересовалась мнением другого блоггера по поводу волнения Холмса вначале рассказа, о котором говорит автор. И хочу сейчас также этим поделиться.
Рассказ начинается со «Знака», где Холмс, наблюдая признаки влюбленности Уотсона в Мэри, всю ночь ходит по комнате, отказывается от еды и Уотсон переживает за него , но и только. Он совершенно неверно понимает поступки Холмса. И конец совершенно ужасен, когда Холмс говорит прямо в лицо Уотсону, что ему, по крайней мере, остается кокаин.

Далее идет «Скандал». Предоставлю слово автору.

Это, кстати, следующая опубликованная вещь и можно подумать, что это прямое продолжение того, что происходило в «Знаке». «Скандал» начинается с того, как Уотсон говорит, что его женитьба отдалила их с Холмсом друг от друга. Уотсон проходит мимо Бейкер-стрит и решает зайти. Когда он входит, вид у Холмса довольно равнодушный.

Он встретил меня без восторженных излияний. Таким излияниям он предавался чрезвычайно редко, но, мне кажется, был рад моему приходу.

«Кажется, был рад…» Это плохо. Это описание заставляет меня чувствовать, что Уотсон понимает, что все не так, но не хочет посмотреть правде в глаза. Они начинают разговаривать, Холмс делает какие-то свои выводы относительно Уотсона и т.д. Становится немного теплее.

Холмс тихо рассмеялся и потер свои длинные нервные руки.

Нервные… Холмс тихо смеется, но он нервничает. Он боится, что Уотсон сейчас снова уйдет.

Холмс начинает рассказывать Уотсону о клиенте, которого он ждет. Он сообщает все, что ему известно об этом деле и в конце добавляет: Так или иначе, но это дело пахнет деньгами, Уотсон.

Холмса же никогда не волнуют деньги. Он редко говорит о вознаграждении. Так почему он поднял эту тему сейчас? Ну… Он в отчаянии. Он не хочет, чтобы Уотсон уходил. Он готов предложить что угодно, чтобы заинтересовать Уотсона этим делом. Тут же появляется клиент.

– Я думаю, что мне лучше уйти, Холмс?
– Нет, нет, оставайтесь! Что я стану делать без моего биографа? Дело обещает быть интересным. Будет жаль, если вы пропустите его.
– Но ваш клиент...
– Ничего, ничего. Мне может понадобиться ваша помощь, и ему тоже... Ну, вот он идет. Садитесь в это кресло, доктор, и будьте очень внимательны.


I am lost without my Boswell Это классическая фраза, прекрасная цитата. Но все это не так замечательно, когда вы понимаете, что Холмс вовсе здесь не кокетничает, он потерян без Уотсона, и он прямо так ему и говорит. Он сидит на наркотиках с самой женитьбы Уотсона, погруженный в работу, свои старые книги и «навеянные наркотиками туманные грезы». Уотсон задерживается на минуту, но после того, как клиент вошел и представился, снова пытается уйти

Я встал, чтобы уйти, но Холмс схватил меня за руку и толкнул обратно в кресло.

И он остается. После того, как клиент закончил свой рассказ, Холмс желает Уотсону доброй ночи и просит зайти на следующий день.

А на следующий день? Уотсон приходит на Бейкер-стрит, а Холмса еще нет, он работает над делом. Когда он приходит домой, и видит там Уотсона, он снимает свой костюм грума и садится, явно находясь в лучшем настроении, чем все это последнее время.

Сунув руки в карманы, он протянул ноги к пылающему камину и несколько минут весело смеялся.

Он так счастлив. Он смеется из-за неожиданной роли, которую ему пришлось играть в бракосочетании Ирэн Адлер. Но я подозреваю, что еще и из-за того, что здесь доктор Уотсон. Не думаю, что Холмс пришел бы домой и несколько минут смеялся, будучи один. Вероятно, он бы просто сделал себе очередной укол. Как бы там ни было, они вместе занимаются делом и на этом абзац заканчивается.

А следующий начинается словами:

Эту ночь я спал на Бейкер-стрит.

А заканчивается:

Холмс поклонился и, не замечая руки, протянутой ему королем, вместе со мною отправился домой.

Холмсу наплевать на короля, он просто хочет уйти домой вместе с Уотсоном, а все остальное ему безразлично.

@темы: Холмсомания, ШерлокХолмс, канон, слэш

14:29 

Комменты на тему "Холмс в университете"

Комменты шерлокианцев на тему «Холмс в университете» по рассказам «Глория Скотт», «Обряд дома Месгрейвов» и «Три студента»

Из книги Мартина Дэйкина

Мисс Сэйерс предполагает, что, скорее всего, Холмс учился в Кембридже частично потому, что он мог бы найти там больше возможностей для изучения тех отраслей знаний, которые его интересовали, но в основном из-за инцидента с собакой Тревора.
Она утверждает следующее:
1. Речь тут идет о церкви колледжа.
2. В колледжах не позволяют держать собак.
3. Таким образом, собака набросилась на Холмса на улице, когда он шел к колледжу.
4. Оксфордские студенты первые два года живут в комнатах при колледже; в Кембридже студенты первых курсов снимают квартиру в городе. Таким образом, Холмс был в Кембридже.

Дальнейшие свидетельства говорят в пользу Оксфорда.

Действие «Трех студентов» происходит явно там. Об этом в частности говорит «quadrangle» (в кембриджском словаре этот термин неизвестен). Холмс знаком с Сомсом, знаком со зданием колледжа и с расположением городских канцелярских лавок. Очевидно, что это его университет. С другой стороны, действие «Пропавшего регбиста» относится к Кембриджу, но Холмсу в равной мере явно не знакомы география и прочие мелкие детали этого города; и не мог бывший студент говорить о своей «альма матер» «этот негостеприимный город», как это делает Холмс.
Ну и добавим, что такой представитель высшей касты, каким был Месгрейв, счел бы ниже своего достоинства учиться где-то кроме Оксфорда. Так что Холмс явно учился в Оксфорде.

Если Холмс поступил в университет, когда ему было восемнадцать, то видимо его обучение началось в 1872 году. Сначала он говорит Уотсону о «первых двух годах, что я провел в университете», но позже, в «Обряде дома Месгрейвов» он говорит о «последних годах, проведенных в университете», что подразумевает, по меньшей мере, три года. И можно предположить, что в первом случае он говорит о двух первых годах в университете до его дружбы с Тревором.

Мы уже пришли к выводу, что до начала его дружбы с Тревором, видимо, в 1874 году, у него не было друзей в колледже, но в «Обряде» он утверждает, что там было много разговоров о нем и его методе, и Месгрейв говорит о «тех выдающихся способностях, которыми вы так удивляли нас», так что похоже, что после поощрительных слов о его способностях старшего Тревора, в последующие два года он стал более широко говорить о своих методах и завел немало знакомств среди студентов. Месгрэйв, должно быть, был одним из них, но он вряд ли мог быть старше Холмса более, чем на год, аристократ вряд ли бы стал восторгаться кем-то, кто младше его. Если Холмс оставил колледж в 1876 году, Месгрейв мог сделать это не раньше 1875 –го, и видимо они были знакомы только год.

Из комментариев Барринг Гоулда

Тут непосредственно про годы в университете ничего. Но нарвалась на шокирующее предположение, что молодой Холмс был влюблен в сестру Тревора, которая умерла от дифтерита в Бирмингеме. По-моему, это чистая фантазия. Ведь Холмс же просто говорит, что слышал про существование этой сестры, с какого перепуга ее записали в возлюбленные, а некоторые даже в жены, непонятно.

Теперь вернемся к Мартину Дэйкину и к «Трем студентам».
Холмс знаком с местной географией и знает, где что находится в данном университетском городе. Он знает, где расположены четыре писчебумажных магазина и рано утром отправляется на спортивную площадку (в это время на улицах нет никого, чтобы указать ему дорогу). И Сомс говорит: Вы, наверное, знаете, мистер Холмс, какие массивные двери у нас в колледже.
Конечно, такие знания можно было бы приобрести за недельное присутствие в городе, но это как-то больше свойственно бывшему студенту. Уотсон описывает Сомса, как «старого знакомого», что предполагает, что он встречал его за время этого их визита в город, иначе бы он не знал о его «нервозности и вспыльчивости». Но то, что такие встречи имели место, предполагает то, что Холмс знал его в свои студенческие дни, хотя невероятно, чтобы он был его студентом, иначе это могло бы как-то упоминаться в разговоре.

Ну а теперь насчет даты.

Относительно года все ясно – это 1895. Время некоторых действий Холмса и других участников событий, о которых рассказывает Сомс, говорит о том, что рассвет был где-то около 6.30, что указывает на конец марта или апрель или же конец сентября – октябрь. И скорее всего первое, потому что второй период падает на каникулы. Но поскольку действие «Одинокой велосипедистки» имело место 13 апреля, то, видимо, речь идет о конце марта или первых днях апреля.
Главную трудность тут представляет зеленый горошек на ужин, эксперты говорят нам, что это явно указывает на июнь или что-то около этого. Были различные попытки объяснить это; но я думаю, что, в конечном счете, это возможно была попытка Холмса несколько вольно процитировать Шекспира (Генрих Пятый, акт 2, сцена 3; еще один пример того, что Холмс знал литературу), а не точное упоминание некоего блюда.
Немного удивительно обнаружить, что оксфордские магазины все еще открыты в девять часов вечера, должно быть для их работников это было довольно затруднительно. Но это были другие времена и нам трудно судить точно.

От себя скажу, что цитату Шекспира я найти не смогла. Боюсь, что она очень вольная или моих собственных познаний на это не хватило.

@темы: Шерлок Холмс, перевод, холмсомания

10:29 

Набрела тут на довольно занятный пост, в котором автор изначально отвечает на возмущенное заявление, в котором его оппонент, видимо, говоря о "Шерлоке" утверждает следующее:
"Джон и Шерлок никогда не состояли в любовных отношениях в каноне, и никогда не будут в сериале. Перестаньте пытаться шипперить их - этого нет в каноне и никогда не было!"

На что автор очень обстоятельно отвечает
"1.Вы утверждаете, что Уотсон женат. Да , это в самом деле так. Но вы утверждаете, что раз он женат, то не может любить Холмса и соответственно быть геем.
Тогда давайте начнем с сексуальности Уотсона

Уотсон - дамский угодник. Это, как нечто само собой разумеющееся. Как утверждает Холмс в "Москательщике на покое" При вашем врожденном обаянии, Уотсон, каждая женщина вам сообщница и друг. Почему я не слышу, что думает барышня на почте и супруга зеленщика? Как естественно вообразить себе такую картину: вы нашептываете комплименты молодой кельнерше из "Синего якоря", а взамен получаете сухие факты
Итак, он не только в глазах дам, но и в глазах, по крайней мере, Холмса - очень привлекательный (Интересно, что тут Холмс делает такое подробное замечание, хотя мог бы просто сказать, что Уотсону следовало бы обратиться к служанке за помощью?)

То, что Уотсон - ценитель женской красоты проходит красной нитью через весь канон. Он часто отмечает, как прекрасны некоторые их клиенты. Например, Это был портрет мужчины с поразительно красивым и тонким лицом, хотя его черты являли безошибочные признаки африканского происхождения (Желтое лицо) Упс... Он описывает мужчину.
Попробуем еще...другой – щеголеватый молодой человек, чья нарядная одежда и веселый, беззаботный вид никак не вязались с делом, которое привело нас сюда (Рейгетские сквайры) О боже... он опять описывает мужчину. Наверняка, это совпадение.
Лет ему было около двадцати семи, светло-русые волосы, славное лицо с мягкими, будто смазанными чертами, ни усов, ни бороды, испуганные голубые глаза, слабый детский рот; судя по костюму и манерам – джентльмен (Подрядчик из Норвуда) Что ж...
Еще одна попытка. ...и необычайно острым, проницательным взглядом серых глаз. (Установление личности) Интересно, у кого еще в жизни Уотсона был необычайно острый, проницательный взгляд серых глаз?

Может, мне следует сосредоточить внимание на том, как он описывает Холмса?

Он мрачнел, лицо его покрывалось румянцем, брови вытягивались в две жесткие черные линии, из-под них стальным блеском сверкали глаза. Голова его опускалась, плечи сутулились, губы плотно сжимались, на мускулистой шее вздувались вены. Его ноздри расширялись, как у охотника, захваченного азартом преследования. (Тайна Боскомбской долины)
Мой друг страстно увлекался музыкой; он был не только очень способный исполнитель, но и незаурядный композитор. Весь вечер просидел он в кресле, вполне счастливый, слегка двигая длинными тонкими пальцами в такт музыке: его мягко улыбающееся лицо, его влажные, затуманенные глаза ничем не напоминали о Холмсе-ищейке, о -безжалостном хитроумном Холмсе, преследователе бандитов. (Союз рыжих)
Лицо у моего друга раскраснелось, глаза блестели, как у человека, которому не терпится приняться за свою любимую работу. Это был другой Холмс - оживленный, энергичный, совсем не похожий на погруженного в себя бледного мечтателя с Бейкер-стрит. И, глядя на его подтянутую, брызжащую силой фигуру, я понял, что день нам предстоит хлопотливый. (Случай в интернате)

Мне продолжать?

Давайте лучше обратимся к женитьбе Уотсона на мисс Морстен и к их счастливой семейной жизни. Мне следует, вероятно, обратить внимание на то, что Уотсон купил дом, в котором были свободные комнаты, так что Холмсу было где переночевать, когда он приходил с визитом (Горбун). Что всего через несколько месяцев после свадьбы Уотсон вместо того, чтобы спать со своей женой, сидит у камина с книгой (несмотря на утомительный день)

Я уверена, что каждый муж с готовностью покидает свою жену, чтобы провести ночь в своей старой квартире со своим лучшим другом. Где у него все еще есть комната и, очевидно, одежда. И что жена совсем не будет недовольна, узнав, что ее муж все бросит и побежит прочь, едва уведомив ее, дабы помочь другу в его работе.? Особенно если подразумевается, что он столь же охотно бросит и свою медицинскую практику?

Что касается двух этих джентльменов, были они в определенных отношениях или нет, я замечу следующее.

Во время ареста Оскара Уайльда и суда над ним Холмс с Уотсоном берутся за расследования, которые увлекают их за пределы Лондона, так как это показано в "Трех студентах".В 1895 году ряд обстоятельств – я не буду здесь на них останавливаться – привел мистера Шерлока Хол мса и меня в один из наших знаменитых университетских городов.
То, что Уотсон не говорит ни , что это за обстоятельства, ни называет конкретно город , наводит на мысли. Они едут в этот город не для расследования. Фактически, похоже, что они там на отдыхе, остановились в меблированных комнатах, в то время, как Холмс изучал в библиотеке древние английские хартии. Так как они сняли комнаты, а не поселились в гостинице и плюс тут еще присутствует раздражительность Холмса из-за того, что он не дома,все это говорит о том, что они знали, что их пребывание там может быть долгим. Возможно, оно продлится до тех пор, пока не кончится процесс над Уайльдом? Как я уже говорила раньше, как шерлокианец, я верю, что Холмс и Уотсон реально существовали, и что Дойль был литературным агентом.

Дойль и Уайльд были знакомы.
Действие "Трех студентов" начинается 5 или возможно 6 апреля 1895 года
Уайльд был арестован 6 апреля. В эти дни мужчины и женщины имеющие однополовые связи стали покидать Лондон, из страха также подвергнуться аресту.
Моя собственная теория - Дойль послал детективу и доктору предостережение, советуя им уехать из города.

Ну, и в качестве последнего примера я приведу вам отрывки из "Загадки Торского моста" с моими комментариями

Было ненастное октябрьское утро. Одеваясь, я наблюдал в окно, как во дворе, позади нашего дома ветер срывает последние листья с одинокого платана.
Это означает, что Холмс и Уотсон уехали куда-то вместе с Бейкер-стрит. Для такого вывода есть две причины. "Наш дом". Во всех других рассказах Уотсон говорит о Бейкер-стрит как "наши комнаты", "наши апартаменты", "наша квартира". Здесь же они находятся в "их доме". Следующее доказательство того, что речь здесь идет не о Бейкер-стрит, заключается в этом дереве на заднем дворе. Как показано в "Пустом доме" с обратной стороны дома на Бейкер-стрит лежит другая улица или аллея. Там нет никакого двора, тем более достаточно большого, чтобы там росли деревья.

Кажется, они набрали свою собственную прислугу, в частности новую кухарку и мальчика Билли

Когда Холмс представил меня, он небрежно кивнул, затем властным жестом пододвинул кресло моему компаньону и уселся сам, почти коснувшись его своими острыми коленями. А Уотсон, кажется, ревнив.

От Винчестера до Тор-Плейс было недалеко, но я изнемогал от нетерпения, и путешествие показалось мне чересчур длинным, а Холмсу — просто бесконечным. Он нервничал, поминутно вскакивал, ходил взад-вперёд по купе и барабанил по диванным подушкам длинными чувствительными пальцами. Вдруг, когда до места назначения оставалось всего ничего, он сел напротив меня — мы ехали в вагоне первого класса — и, положив мне руку на колено, бросил на меня лукавый, озорной взгляд

Не думаю, что это надо комментировать. Но я все-таки кое-что скажу. Несколько раз на протяжении канона Холмс заказывает им с Уотсоном отдельные комнаты, отдельное купе и т.д. Здесь один из таких примеров. И как чувственно выглядит здесь Холмс со своими озорными взглядами. Неужели это человек, неспособный на "нежные чувства" и далекий от какой бы то ни было сексуальности. Кажется, он готов забраться на колени к Уотсону?

Где-то в подвалах банка Кокс и Кo на Черинг-Кросс хранится видавшая виды побитая жестяная коробка, на крышке которой написано моё имя: Джон X. Ватсон, доктор медицины, бывшая Индийская армия. Коробка до отказа набита бумагами. Это, по преимуществу, описания дел, показывающих, какие любопытные загадки приходилось разгадывать мистеру Шерлоку Холмсу в те или иные времена

Снова перед нами простое утверждение, но дающее так много информации. Что за истории там у Уотсона, что ему приходится хранить их, запертыми в этой коробке, да еще и в подвалах банка? То, что он хочет сохранить их ,может говорить и о романтическом элементе этих историй. Возможно, он вел хронику не только дел Холмса, но и их отношений? Эти истории никогда не могут быть извлечены на свет божий, возможна, из страха ареста?"

@темы: слэш, Шерлок Холмс, Холмсомания

14:35 

Читаем канон заново Этюд в багровых тонах.Глава 2

Итак, прочли вторую главу. Боюсь только, что если просто обсуждать новую книгу с этим новым переводом, то мы скоро превратимся в завзятых критиков. Я пока вижу одни недостатки перевода, а нового узнала пожалуй только про бедного Мюррея. Правда, еще в первой главе поняла, что Холмс все-таки был студентом или вольнослушателем в Бартсе, а то у меня на этот счет было другое мнение, основанное исключительно на собственные впечатления от книги. Здесь Стэмфорд конкретно говорит, что такие знания удивили бы его профессоров. А в старом переводе профессора упоминались просто, без такой непосредственной привязки к Холмсу.
Ну, это я как бы подвожу итог, а теперь по второй главе.

"Работал, как проклятый" - мне категорически не нравится, тем более, что работал он не на глазах у доктора и, по-любому, такое заявление здесь не к месту.

И "нежные" движения Холмса тоже, мне кажется, не выдерживают никакой критики. Ведь понятно же о чем идет речь - слово "деликатный", по моему, так и просится, но если люди поставили себе цель отличиться и выдать совершенно отличный от старого перевод, тогда ничего не скажешь.

Сначала решила, что тут очередное указание на студенчество Холмса -"Случайный студент не станет вдаваться в подробные детали" - хотя это предложение, на мой взгляд, не очень дружит с русским языком. Но в оригинале ни слова про студента, там no man would work so hard. В принципе, конечно, можно перевести и так, но почему обязательно "студент"?

Название списка возможностей Холмса как "познания" мне тоже не очень понравилось. По моему исчезла какая-то изюминка, которая была в названии "Шерлок Холмс - его возможности". Впрочем, этим грешит весь перевод - исчезла легкость и изящность изложения.

А Лестрейда в довершение наградили непосредственно "крысиной мордочкой"! Без всяких сравнений))
На этом пока все

@темы: книжки, канон, Шерлок Холмс, Холмсомания

14:50 

Пенсион Уотсона и щенок бульдога

Хочу только для начала сказать, что почти все эти комментарии в том ключе, что подразумевает реальное существование Холмса и Уотсона))

«Человек, которому положено жить на одиннадцать шиллингов и шесть пенсов в день»

«Одиннадцать шиллингов и шесть пенсов в день лучше, чем двести фунтов в год, а мне сказали, что в Армейских списках Харта по Британской Армии (1891) сообщается, что полное жалование военного хирурга было около двухсот фунтов в год. Так что, несомненно, это было нечто большее, чем жалкие гроши, которые лишь позволяли не умереть с голоду», - писал мистер Блисс Остин в рождественском журнале «Бейкер-стрит» за 1962 год.

С другой стороны, мистер Майкл Гаррисон заметил (По следам Шерлока Холмса), что «для человека, желающего вести образ жизни выше уровня рабочего класса , мир 1881 года был отнюдь не дешевым.» Если Уотсон остановился в одной из небольших гостиниц на Стрэнде, то он, вероятно, платил 7 шиллингов за «постель и завтрак», после чего у него оставалось лишь 4 шиллинга в день на все остальные расходы. Он мог бы снять жилье в пансионе, в плату за которое входило полное питание и проживание, но это по расценкам сдачи в наем меблированных комнат составляло 10 шиллингов в день, и у него оставался лишь шиллинг на табак и другие дополнительные расходы.
И вызывает большие сомнения, что Уотсон долго жил лишь на один свой пенсион. С 1887 года он уже будет получать гонорар от своих опубликованных отчетов о приключениях Холмса, даже если и вынужден был делить его со своим соавтором, доктором Конан Дойлем. И с еще большей уверенностью можно предположить, что некоторые события из жизни Уотсона еще до его встречи с Холмсом послужили материалом для других рассказов доктора Конан Дойля, которые он опубликовал в "Стрэнд мэгэзин", "Корнхилл мэгэзин" и в других изданиях.

В добавление к этому, мистер Блэйкни предположил (Шерлок Холмс: факт или вымысел?), что отец Уотсона, «который мог оставить своему старшему сыну часы стоимостью около 50 гиней и (согласно выводам Холмса)вероятно, еще какие-то немалые финансовые средства, не мог совершенно упустить из вида и младшего сына, притом гораздо более достойного уважения, нежели старший. У Уотсона, помимо его 11 шиллингов 6 пенсов, могли быть кое-какие деньги, доставшиеся ему по наследству. Он должен был располагать какими-то финансами, чтобы после женитьбы на мисс Мэри Морстен приобрести практику. Впрочем, возможно, невеста предоставила для этого в его распоряжение одну из жемчужин. Так как шесть этих великолепных жемчужин (и плюс оставшаяся часть жемчужных четок, которые еще находились у мистера Тадеуша Шолто) были собственностью мисс Морстен, я бы предположил, что она могла бы обратиться к ювелиру, дабы он вновь собрал четки в единое целое, и продать их на аукционе. И могла бы получить за них большие деньги. Думаю, что благодаря своей женитьбе, финансовое положение Уотсона сильно укрепилось…»

«У меня есть щенок бульдог»

Мартин Дэйкин

Об этом животном, которое фигурирует в признании Уотсона Холмсу в числе его личных «неудобств», больше нет никаких упоминаний. Был ли это бульдог или бультерьер? Весьма вероятно, что последний. Странно, что он держал такое животное, тем более, что дальше он говорит, что не переносит шум из-за своих расшатанных нервов; и вообще поразительно, что ему позволили держать собаку в гостинице.
Несомненно, он избавился от нее, когда почувствовал, что не может выносить ее лая или, возможно, как предполагает мистер Блэйкни, когда он понял, что раненая нога не позволит ему, как следует заниматься с собакой.
Далее высказывается предположение, на котором, наверное, основан фик «Никаких собак!» в том плане, что Холмс ранее уже был укушен бультерьером Тревора.
Однако многих шерлокианцев волновала тема этого бульдога, и выдвигались следующие предположения:
1. Миссис Хадсон возражала против этой собаки, ибо в доме уже жил ее старый терьер
2. Щенка случайно убил сам Уотсон, когда нес его по лестнице в гостиную и споткнулся
3. Щенок стал невольной жертвой одного из химических опытов Холмса.
4. Собака бежала сама, не прижившись на новом месте.

«Мне представляется настоящей загадкой, - писал мистер Холстейн в своем труде «Щенки бульдога и литературные агенты», - почему Уотсон вообще завел эту собаку, независимо от того, как бы сильно он не любил этих животных. У него не было своего жилища к тому времени, когда он поселился на Бейкер-стрит, и не было лишних средств, чтобы кормить еще один рот, даже если это рот щенка. И можете вы представить себе эту частную гостиницу на Стрэнде, которая позволила бы ему поселиться там с собакой

@темы: Шерлок Холмс, Холмсомания, Старые комментарии, Канон

18:07 

Читаем канон заново. Этюд в багровых тонах. Глава 1

Решила начать.
По нашему обоюдному с oscary решению начинаем читать канон в новом переводе Людмилы Бриловой и Сергея Сухарева. И по ходу дела , видимо, будем сверяться со старым классическим переводом, оригиналом и комментариями.
Сразу хочу сказать по поводу комментариев - у меня имеются довольно интересные комментарии в двух больших книгах. И я хотела присовокупить их к данному посту. Но трезво взглянув на их объем только по тем моментам, что относятся к первой главе и на реалии жизни, боюсь, что это вряд ли получится. Наверное, по мере возможности буду выкладывать их отдельно. А то, правда, реально не знаю, что переводить - Правду об обряде Месгрэйвов, Детство ШХ или комментарии? Из всего этого самое короткое - Месгрэйвы, но это не значит, что там маленький объем.

А теперь вернемся к "Этюду". Предварительно меня слегка напряг этот "Ватсон" вместо "Уотсона". Все-таки , Ватсон - это чисто наше российское изобретение. Где-то родное и привычное, но для меня в нем все же есть что-то любительское. У западных холмсоманов даже встречала вопросы - почему у русских так? Их это , видимо, заинтересовало и они стали изучать наши переводы и увидели, что там все в порядке , но в нашем фильме непонятно почему звучит"Ватсон"
Помню, что совсем-совсем в детстве, я еще толком не видела фильмов, но знала это имя доктор Ватсон, и начав читать, немного удивилась, но привыкла. Книга всегда была первична, поэтому у меня в голове сидит все-таки Уотсон. Но вернемся к книге.

Я решила, что ради нового подробного перевода я стерплю Ватсона и может даже привыкну. Еще меня очень привлекали иллюстрации Пейджета и разные доп. материалы.
Еще не начав читать, я полистала книгу. Сразу показалось, что перевод громоздкий, какой-то неуклюжий. Явно о том, чтобы фразы и диалоги звучали красиво никто не думал. Мне подумалось, что не факт, что меня увлек бы герой в такой интерпретации. Может, дело в том, что я буквально срослась со старым переводом, который для меня местами звучит, как песня. Вот, например, знаменитая встреча Холмса и Уотсона в "Золотом самородке":
- Я искал там друга.
-А я врага.
В новой же интерпретации:
- Я искал своего приятеля.
- А я врага.
К тому же ниже, Холмс еще и говорит, что это "естественный враг".)) Но я забегаю вперед, совсем, как доктор Уотсон. Я наткнулась еще на множество таких вот неловкостей, но сейчас постараюсь говорить исключительно по нашей первой главе.
Первое, на что я случайно наткнулась было указание, "Ватсон - бывший хирург Военно-медицинского управления". Вот это управление мне очень как-то не понравилось. В старом переводе значится "служба" и это понятно, ведь речь идет о военных действиях.
Но здесь еще не могу не отметить такой момент в комментариях .
В самом начале "Этюда" значится ( Being a Reprint from the Reminiscences of John H. Watson, M.D., Late of the Army Medical Department).Здесь у Барринг-Гоулда фигурирует следующий комментарий.

"Представтьте, - как писал в своих библиографических заметках покойный Эдгар Смит, -эту книгу, какой она должна бы быть. Это чудесный том, в твердой обложке, с тиснением и прекрасно отпечатанный в какой-то частной типографии где-то около 1885 года. Наряду с его отчетом о первом приключении, которое он разделил со своим другом, мы найдем здесь также ряд ранних работ доктора: конечно же что-то о его встречах на трех континентах с женщинами многих национальностей, и более детальный отчет о том, свидетелем чего он был в Индии, в котором, будем надеяться, будет подробно описано о боевых заслугах доктора. Он должен был рассказать о многом: ему было около тридцати трех, когда он это писал, но будучи тем, кем он был, можно предположить, что у него было достаточно оснований, чтобы уже тогда назвать это "Воспоминания" Большинство исследователей, однако , предполагают, что эти "Воспоминания" никогда не выходили в печати. "В последние годы, - пиал мистер Джон Болл, - было проведено тщательное исследование, дабы определить местонахождение всех доступных изданий , но ни один экземпляр вышеупомянутых "Воспоминаний" так и не был найден.
"Как Уотсон познакомился с Конан Дойлем? - задавался вопросом мистер Блисс Остин в рождественском выпуске "Бейкер-стрит" 1962 года. Он предполагает, что сам Конан Дойль , возможно, пролил свет на это вопрос, когда написал в своей автобиографии: "К самым моим приятным воспоминаниям о периоде с 1880 по 1893 относится время, когда я был представлен, как начинающий писатель литературным кругам Лондона." "Затем он перечисляет авторов, с которыми познакомился - Редьярд Киплинг, Джеймс Стивен Филлипс, Уотсон... и многие другие. Значит, он встречался с Уотсоном в литературных кругах! Но что написал Уотсон, чтобы самому получить туда доступ? Очевидно, эти самые воспоминания, а "Этюд в багровых тонах" является лишь выдержкой из них.
"

Мне захотелось привести этот коммент, чтобы показать, какого размера достигало фанатство холмсоманов даже на таком раннем этапе. И все эти комменты такие атмосферные, особенно в совокупности со старыми книгами...
Очень неприятно меня удивил перевод имени ординарца Уотсона , как Марри(!). Если я не права, пусть меня поправят, но просто режет глаз. Я даже не сразу поняла, кто это.
Очень странная фраза в устах Стэмфорда о Холмсе: Просто он немного того: страстно увлечен наукой, точнее некоторыми науками.
Это что речь человека, я уж не говорю джентльмена , из девятнадцатого века?
Есть еще несколько моментов, которые мне показались очень неудачными. Хочу только отметить независимость переводчиков. У меня впечатление, что они не читали другие перевода Конан Дойля, а если читали, то это опять же говорит об их независимости.
Наверное, буду читать и дальше, но я бы не посоветовала этот перевод для первого знакомства с каноном. Хотя, возможно, новое поколение посмотрит на это иначе.

@темы: книжки, канон, Шерлок Холмс, Холмсомания

13:45 

Из старых записей ... Холмс и Уотсон: поздние годы

По просьбам "трудящихся". Выкладываю здесь копию из дневника Annun
Перевод изысканий Jane Turenne
Холмс и Уотсон: поздние годы

Легко забыть, что из четырех с половиной десятилетий их дружбы/отношений/чего угодно, о которых мы располагаем какими-либо сведениями (я считаю до 1927 года, т.к. до этого времени Уотсон продолжал публиковаться и включал в текст небольшие упоминания о настоящем), около 95% рассказов относятся к первым двадцати с лишним годам, и только оставшиеся 5% – к последним двадцати с чем-то. И я называю эти числа не потому, что они красиво звучат; 3 дела из 60 = 5%. На самом деле, мы знаем почти столько же о жизни Холмса до того, как он встретил Уотсона – из двух историй – сколько обо всей второй половине их совместной жизни. И как бы мне ни хотелось относиться к этому с оптимизмом, и считать, что жизнь у них была - солнце, розы и пчеловодство прямо сразу после 1903-го, я решила, что пришло время проверить, что же конкретно мы знаем и чего не знаем о пенсионных годах. Так что я бросилась с головой в исследования и в результате составила следующую предварительную хронологию отношений Холмса и Уотсона, начиная с 1903 года.

1903: По-видимому, BLAN [«Человек с белым лицом»] (*) происходит в январе (я несколько сомневаюсь в этом, но раз уж Холмс утверждает так в тексте, пока опустим это). Уотсона на Бейкер-стрит в это время нет, и не было какое-то время; Уотсон живет «в своей собственной квартире на улице Королевы Анны» (**) к 3 сентября 1902-го согласно ILLU [«Знатный клиент»]. Холмс говорит в BLAN, что Уотсон «в то время покинул меня ради жены», хотя, опять же, есть причины сомневаться в этом («покинул меня ради жены» [deserted me for a wife], к примеру, не обязательно означает «снова женился»), и не последняя из них – в том, что Уотсон не упоминает жену в вышеприведенной цитате из ILLU. В любом случае, «в то время» должно указывать, что Холмс больше не был «покинут» в 1926-м, когда был опубликован BLAN, и эта гипотеза подтверждается другими фактами, о которых ниже. Также стоит отметить, что во время BLAN Холмс всячески старается найти себе спутника на замену – и, опять же, берет с собой доктора, некоего сэра Джеймса Саундерса; это может указывать, что Холмс уже чувствует отсутствие своего Уотсона. Но все же, помимо самого факта, что Уотсона нет рядом, в BLAN не видно никаких намеков, что Холмс и Уотсон перестали быть лучшими друзьями в начале 1903-го.

[Примечания переводчика:
* Я сохранила четырехбуквенные английские аббревиатуры для обозначения рассказов (насколько понимаю, это общепризнанная и удобная система), но везде постаралась привести один из вариантов перевода названия.
** Перевод цитат из Конан-Дойля в некоторых случаях мой, в других - взят с сайта lib.ru; хочу воспользоваться случаем и порекомендовать читать канон исключительно по-английски: переводы часто неаккуратны и теряют смысл и/или тон оригинала, не говоря уже о тонкостях вроде игры слов.]

Баринг-Гоулд датирует 3GAB [«Происшествие на вилле «Три конька»] маем месяцем, но 3GAB – один из весьма спорных рассказов, и Клингер [Лесли С. Клингер, «Новый аннотированный ШХ», 2004] ставит его раньше. В любом случае, Уотсон, по-видимому, не живет на Бейкер-стрит во время этого дела, что подтверждает датировку 1903-м годом. В начале рассказа Уотсон «несколько дней не виделся с Холмсом», и когда он приходит, детектив заботливо усаживает его в кресло. Холмс просит (а не предполагает заранее) об участии Уотсона в расследовании: «А сейчас, если у вас найдется свободное время, Уотсон, мы отправимся в путь»; а Холмс очень редко это делает в годы после Возвращения (а чаще всего – после женитьбы на Мэри Морстэн, как в начале BOSC [«Тайна Боскомской долины»] в 1889-м), так что здесь очко в пользу существования жены в тот момент. Когда они добираются до названной виллы, Холмс начинает превозносить Дугласа Мэйберли («Удивительная личность!») в такой манере, какую я могу объяснить только попыткой заставить Уотсона ревновать. (Может быть, там и вправду что-то было; Холмс считает необходимым уточнить, спрашивая миссис Мэйберли: «Несчастная любовь… Женщина?», - у меня от этого сразу появляются разные мысли; очень похоже на восклицание Уотсона: «Нет, конечно, мужской!» - по отношению к почерку письма Перси Фелпса, о котором Уотсон уже знает, что оно продиктовано Фелпсом кому-то, из NAVA [«Морской договор»]). Потом идут следующие любопытные фразы: «На протяжении того дня мне больше не довелось увидеть Холмса», а дальше «Рано утром я нашел своего друга в его комнате». а) Уотсон, если вы не видели его днем, видели ли вы его ночью? («на протяжении [того] дня» [during the day] вместо «в тот день», как мне кажется, предполагает утвердительный ответ) б) если Уотсон был на Бейкер-стрит на следующий день рано утром, это потому, что он ночевал там? и в) почему они разговаривают в комнате Холмса, а не в гостиной? Лично мне, конечно, все ответы представляются самоочевидными, но я готова выслушать другие толкования. На следующий день Холмс также чувствует себя достаточно уверенно, чтобы отбросить преувеличенную вежливость и вернуться к прежней властной манере: «Уотсон, подойдите сюда, к окну». Таким образом, здесь мы видим дело, которое начинается отсутствием Уотсона и чрезмерной суетой Холмса, а кончается возвращением к прежнему взаимопониманию – опять же, очень похоже на некоторые дела из морстэнских времен. Если между ними уже начинаются трения, то все еще не так плохо и легко улаживается.

И Баринг-Гоулд, и Клингер оба датируют «ясный летний вечер» в MAZA [«Камень Мазарини»] 1903 годом, и я не вижу причин спорить. Во время MAZA Уотсон, очевидно, не живет на Бейкер-стрит (упоминается его процветающая мед. практика, но не предполагаемая жена), и, на самом деле, все выглядит так, словно он уже довольно давно не бывал там; однако рассказ начинается со слов: «Доктору Уотсону было приятно снова очутиться на Бейкер-стрит, в неприбранной комнате на втором этаже», - так что разлука не выглядит горькой. Конечно, насколько мы можем доверять неизвестному автору MAZA – это другой вопрос, так что все здесь надо делить на десять (я думаю, ни один другой рассказ так широко не оспаривается, и многие хотели бы вообще выбросить его из канона). В начале повествования Холмс находится не в лучшем состоянии. Слуга Билли сообщает, что «он бледнеет и худеет с каждым днем и ничего не ест», - я бы сказала, чахнет от тоски. Когда Холмс появляется на сцене, он отсылает Билли и заводит достаточно странный разговор с Уотсоном. Холмс никак не может выбрать тон: «Спиртные напитки позволены?» - звучит довольно резко, а «Дайте снова на вас посмотреть в вашем старом кресле», - почти нежно. Холмс упоминает, что ему угрожает значительная опасность (убийство) и что он морит себя голодом, но ни то, ни другое не вызывает сильной реакции у человека, который обычно спешит нервничать и волноваться по поводу его благополучия. Затем он произносит одну из своих речей на тему «тело ничего для меня не значит» и опять терпит неудачу. Вскоре после этого, однако, нам сообщают, что «честное лицо Уотсона нервно подергивалось», и, когда появляется граф Сильвиус, мы слышим диалог, очень похожий на «Вы со мной не пойдете» - «В таком случае и вы не пойдете» из CHAS [«Конец Чарльза Огастеса Милвертона»]:
У: В таком случае, я останусь с вами.
Х: Ваше присутствие может очень помешать.
У: Ему?
Х: Нет, мой дорогой, мне.
У: И все-таки я не могу оставить вас одного.
В отличие от CHAS, Холмс побеждает в этом споре, но только потому, что Уотсон чувствует, что его отсылают по важной причине. После интермедии с драгоценным камнем, восковой фигурой и граммофоном расследование заканчивается, Уотсон «остается», Холмс в очередной раз устраивает представление, подкладывая бриллиант в карман лорду Кантлмиру, и они ужинают вдвоем. Отношения между Холмсом и Уотсоном в этом деле развиваются очень похожим образом на 3GAB: неловкость в начале, но конец на дружеской ноте.

Последнее расследование до ухода на покой, CREE [«Человек на четвереньках»], начинается так: «Как-то воскресным вечером, в начале сентября 1903 года», и завязывается классической телеграммой: «Сейчас же приходите, если можете. Если не можете, приходите все равно». Хотя Уотсон по-прежнему живет не на Бейкер-стрит во время CREE (он описывает квартиру как «дом, который когда-то был и моим»), он не выказывает никаких признаков, что женат, и некоторые детали даже указывают на противоположное. Однако в словах Уотсона в завязке рассказа чувствуется какая-то усталая горечь: он называет себя одной из «привычек» Холмса, «раздражающим» его «неторопливостью и обстоятельностью моего мышления». Холмс, кажется, понимает, что чаша терпения Уотсона почти переполнилась, и пытается применить свое обаяние: улыбается ему, извиняется за «некоторую рассеянность», а при появлении мистера Беннета жалеет, поскольку «рассчитывал потолковать с вами [Уотсоном] подольше, до того как он [Беннет] придет». Такой же тон сохраняется на протяжение беннетовского визита: Холмс интересуется врачебным мнением Уотсона и откликается на него: «Превосходно, Уотсон!». Он принимает как само собой разумеющееся, что Уотсон поедет с ним в другой город, а Уотсон, упоминая, что не так-то легко выбраться из Лондона, говорит о своей «весьма порядочной» практике - и ни словечка о жене. Чудесное настроение Холмс сохраняет и в «Кэмфорде»: «Браво, Уотсон!» - там и настроение Уотсона, кажется, улучшается. Во время их возвращения снова упоминается практика Уотсона и снова не упоминается его жена, они снова расстаются, и до конца рассказа разговаривают с теплотой. Холмс считает, что теряет хватку и что ему «положительно настало время удалиться на маленькую ферму, о которой я давно мечтаю». И впрямь, он почти сразу это и делает: Баринг-Гоулд датирует окончание CREE 22-м сентября, а EMPT [«Пустой дом»], который, предположительно, Холмс просил Уотсона не публиковать до его «отставки», вышел в “Collier’s Weekly” 26-го сентября и в «Стрэнде» в октябре. (Уотсон говорит в EMPT, что Холмс дал ему разрешение на публикацию «третьего числа прошлого месяца», что означает либо 3 августа, либо 3 сентября… но мы сейчас закроем на это глаза. Может быть, он предчувствовал окончание своей карьеры, и, будучи Холмсом, предчувствовал с большой точностью. Или Уотсон где-то воспользовался авторским правом.)

Ну и откуда этот уход на покой, и почему именно тогда? Очевидно, когда-нибудь Холмсу пришлось бы отойти от дел, но если верна дата его рождения по Баринг-Гоулду, 6 января 1854, то Холмсу осталось еще немного до пятидесяти лет, его сложно назвать стариком. Никаких размолвок между ним и Уотсоном не заметно, их отношения в CREE – самые дружеские по сравнению со всеми остальными делами после новой женитьбы Уотсона, если она все-таки была (и если она была в конце 1902-го или в начале 1903-го), и высказывания Уотсона в начале EMPT из «настоящего» подтверждают, что все хорошо (Уотсон, помимо прочего, называет Холмса «замечательным человеком»). Но, однако, маловероятно, что Уотсон в тот момент вместе с Холмсом в Суссексе: ведь его медицинская карьера наконец-таки пошла в гору, а его возвращение в мир печати делает необходимыми частые встречи с издателями и не только. Так что Холмс едет в деревню один, но без явной обиды, обзаводится, как он позднее ее называет, «виллой» в Суссексе, пчелами и экономкой – имя которой может быть, а может и не быть Марта – а Уотсон остается в Лондоне, публикует EMPT в октябре, NORW [«Подрядчик из Норвуда»] в ноябре и DANC [«Пляшущие человечки»] в декабре (в двух последних я не могу найти никаких отсылок в будущее).

1904: SOLI [«Одинокая велосипедистка»] попадает в «Стрэнд» в январе. Уотсон упоминает, что Холмс был «чрезвычайно занятым» человеком в 1894-1901 гг., и это позволяет предположить, что практика обеднела в 1902-1903. Это могло сыграть роль в ранней отставке Холмса. Стоит упомянуть, что Майкрофту, который старше Холмса на семь лет, исполнилось 55 в 1901 или 1902 году, и он сам мог счесть это поводом для отставки. Может быть, у Холмса дела пошли хуже из-за отсутствия покровителя в правительстве?

PRIO [«Случай в интернате»] публикуется в феврале. Странная формулировка в начале: «Наша скромная сцена на Бейкер-стрит – место действия многих драматических эпизодов» [в оригинале глагол “we have had” вместо “we had” – может переводиться и в настоящем времени]. Наверно, это неважно, но может ли означать возвращение на Бейкер-стрит? Маловероятно, но возможно.

BLAC [«Черный Питер»] публикуется в марте. Длинное и интересное вступление, но никаких отсылок к пенсионной жизни.

CHAS [«Конец Чарльза Огастеса Милвертона»] в апреле! Опять ничего о жизни после 1903-го, но лично я не могу представить, чтобы Уотсон опубликовал CHAS, когда они с Холмсом в ссоре. Это просто не сходится, психологически неправдоподобно; столько привязанности и доверия.

SIXN [«Шесть Наполеонов»] публикуется в мае (Боже, это золотой век…); всё как и с CHAS. Никаких упоминаний о настоящем / будущем, но тон заставляет вообразить Х. и У. в хороших отношениях, во всяком случае, со стороны Уотсона.

3STU [«Три студента»] в июне. Ничего. Но это один из рассказов, где Уотсон сверхзаботлив, так что решение напечатать его, как кажется, показывает, что ему по-прежнему не все равно.

GOLD [«Пенсне в золотой оправе»] в июле. Единственное, что я нашла интересного: Уотсон называет расследования в 1894-м «наша работа», что лично мне говорит о ностальгии и симпатии. Но, может быть, я делаю из мухи слона.

MISS [«Пропавший регбист»] в августе. Никаких отсылок к будущему.

ABBE [«Убийство в Эбби-Грейндж»] в сентябре. Ничего; но это один из триумфов Холмса, и там есть эта потрясающая сцена с «английским судом присяжных», что должно, видимо, означать хорошие отношения между ними?

SECO [«Второе пятно»] в декабре. Наконец-то что-то определенное! Первое в печати упоминание Уотсоном об отставке Холмса. Уотсон начинает с того, что собирался закончить публикацию своих рассказов на ABBE, три месяца назад. Почему же, ведь мы знаем, у него их еще очень много? Уотсон говорит, что «мистер Холмс ни за что не хотел, чтобы в печати продолжали появляться рассказы о его приключениях». Мы можем установить, что Холмс и Уотсон, по крайней мере, достаточно регулярно общались за прошедший год. Однако, причина, на которую предположительно ссылается Холмс: «Пока он не отошел от дел, отчеты о его успехах представляли для него практический интерес; когда же он окончательно покинул Лондон… известность стала ему ненавистна», - совершенно бессмысленна, поскольку Уотсон стал снова печататься только после отставки Холмса. Как бы то ни было, отношения Холмса и Уотсона в настоящем, как мы можем понять из небольшого отрывка в начале SECO, очень похожи на прежние: Холмс «настоятельно потребовал», чтобы Уотсон его слушался, а Уотсон упрашивал, уговаривал и льстил и, в конечном счете, сделал по-своему – опубликовал SECO. Тот факт, что ему так хочется напечатать именно этот случай, опять же указывает на то, что и через расстояние общение (какой бы оно ни носило характер) в этот момент им хорошо удается.

1905-06: Никаких рассказов. Если была какая-то размолвка (а я, если честно, убеждена, что была), она, должно быть, произошла именно в этот момент. В чем дело, до конца не ясно. Если Уотсон женился в начале 1903-го, то брак, вероятно, окончился (либо они просто расстались) к сентябрю того же года, так что вряд ли жена Уотсона – причина этих проблем. Разве что, Уотсон с женой помирились? Оставил бы Уотсон Холмса одного так надолго только для того, чтобы посвятить себя медицинской карьере? Упрямство Холмса касательно дальнейшей публикации – угрожает ли оно их дружбе? Лично я убеждена, что из этого времени идут все проблемы, и именно в тот момент начинается самый серьезный Разрыв между ними.

1907: LION [«Львиная грива»] происходит в июле. Холмс очень определенно рассказывает, насколько все плохо: «В описываемый период милый Уотсон почти совершенно исчез с моего горизонта. Он лишь изредка навещал меня по воскресеньям». Здесь мы имеем первое точное свидетельство не только физического, но и эмоционального расстояния между ними. Тон Холмса ясно показывает, как ему не хватает Уотсона: «Эх, если бы он был рядом», «Мой дом стоит одиноко» и т.п. – хотя мы, по крайней мере, можем надеяться (и не без оснований), что это отражает состояние Холмса на момент расследования, а не в 1926 году, когда опубликован рассказ. Здесь перед нами мелькают два представителя суссекского пейзажа, которые могли иметь (а могли и не иметь) отношение к разрыву Холмса с Уотсоном: Гарольд Стэкхерст, спортсмен и «широко эрудированный ученый», и Мод Беллами, которую Холмс описывает, наверно, с большим восхищением, чем любую другую женщину в Каноне (включая «Эту Женщину»). Поскольку я отношусь к направлению «Холмс голубее, чем ясное небо, ну или, может быть, асексуален», я не склонна считать мисс Беллами возможным соперником доктора, и думаю, что для этого у нас достаточно оснований, поскольку Холмс и Уотсон уже начали отдаляться друг от друга до событий в LION, а Холмс знакомится с Мод только в середине рассказа. Что касается Стэкхерста: «С того времени, как я поселился на побережье, нас с ним связывали самые дружеские отношения, настолько близкие, что мы по вечерам заходили друг к другу, не нуждаясь в особом приглашении». Считать ли отношения Холмса и Уотсона платоническими или нет, можно представить, что Уотсон мог ревновать к Стэкхерсту, особенно если учитывать, что расстояние между Лондоном и Суссексом уже вносит разлад в их дружбу или любовь. Если и не считать нового соседа причиной всех проблем, он вряд ли способствует улучшению обстановки.

1908: WIST [«Происшествие в Вистерия-Лодж»] публикуется в двух частях в сентябрьском и октябрьском номерах «Стрэнда». Никаких отсылок к будущему, и случай не из самых теплых. Единственное, что можно установить из публикации этого конкретного рассказа – что в какой-то момент Уотсон связался с Холмсом, чтобы получить разрешение напечатать его.

BRUC [«Чертежи Брюса-Партингтона»] публикуется к декабре. Нет никаких указаний на что бы то ни было, помимо того, что, опять же, Уотсон получил разрешение Холмса. Но все же, это одно из их хороших дел вместе: доверие, как и в CHAS, и, безусловно, триумф Холмса. Может быть, Уотсон пытается растопить лед, выбирая такой приятный рассказ?

1909: Совсем ничего, и в такое время, когда отсутствие новостей не выглядит хорошей новостью. Возможно, конечно, что BRUC сработал, и их отношения потеплели. Это «потепление» могло начаться в декабре 1908-го (не раньше) и кончиться в декабре 1911-го (не позже). Ведь могло же?

1910: После двух лет молчания, первое дело, которое описывает Уотсон – это DEVI [«Дьяволова нога»]. DEVI! Если есть рассказ, который кричит «я хочу, чтобы ты помнил, как сильно ты меня любишь» - то это DEVI. И к тому же, Уотсон публикует его по собственному предложению Холмса (телеграмма: "Почему не написать о Корнуэльском ужасе - самом необычном случае в моей практике"; но сам факт телеграфного сообщения доказывает, к сожалению, что даже в середине этого трехгодичного затишья Уотсон не живет в Суссексе). Уотсон заявляет, что он «решительно не понимал, что воскресило в памяти Холмса это событие», но я позволю себе усомниться в этом XD Такой случай и в такое время – могут они означать, что всё и в самом деле становится лучше? Стиль Уотсона весьма лестный на протяжении всего рассказа; он начинает с обсуждения «удивительных событий и интересных воспоминаний, которые относятся к моей старинной и близкой дружбе с мистером Шерлоком Холмсом», переходит к утверждению «участие в некоторых его приключениях было [для меня] честью», и рассказывает драгоценную для любого слэшера историю, которую мы все знаем и любим, и заканчивает разговором о любви и мщении, заставляющем любого здравомыслящего человека вспомнить о 3GAB. Короче говоря, самый обнадеживающий взгляд на Холмса и Уотсона за полдесятилетия.

1911: Именно в это время, увы, рушатся все надежды.

REDC [«Алое кольцо»] публикуется в марте-апреле 1911, и не содержит никаких намеков на будущее. Это и не очень дружеское дело, если говорить о ребятах: между ними почти нет никаких отношений, не имеющих прямого касательства к расследованию. Но REDC еще отнюдь не так ужасен, как…

LADY [«Исчезновение леди Френсис Карфэкс»], опубликованное к декабре: Холмс со своими худшими оскорблениями и в не самой лучшей профессиональной форме. Загадка, как Уотсон вообще получил разрешению напечатать LADY; очень может быть, что он рванулся к издателю в приступе обиды, не спрашивая Холмса. Никаких явных упоминаний о пенсионном времени, но тон весьма определенный.

К этому времени Холмс, по-видимому, закончил писать свое "Практическое руководство по разведению пчел, а также некоторые
наблюдения над отделением пчелиной матки". «Стрэнд», без сомнения, продавался лучше, чем его шедевр, что вряд ли внушало Холмсу очень теплые чувства к старому другу. Никаких упоминаний о холмсовом учебнике по криминологии со времен его ухода на покой.

1912-13: Возможно, по причине размолвки с Уотсоном, после посещения министра иностранных дел и премьер-министра где-то в 1912-м году, Холмс позволяет уговорить себя принять двухгодичное секретное задание, и на свет появляется Алтамонт. Холмс отращивает козлиную бородку и смывается в Чикаго. Оттуда он двигается в Буффало, потом в Кантри Корк и со временем обратно в Англию (параллельно приобретая, по собственному мнению, довольно грязный лексикон и познания в автомобильной технике).

В это время Уотсон, может быть, обижаясь на полное отсутствие сообщений от Холмса все эти месяцы, публикует DYIN [«Шерлок Холмс при смерти»] в декабре 1913-го, единственно подходящее продолжение после LADY, если иметь в виду рассказы в стиле «Холмс – идиот». Помимо этой основной темы, стоит отметить только довольно грустную фразу Уотсона «те годы, когда я был с ним [рядом]» - это о времени, когда они жили на Бейкер-стрит. Замечание: прошедшее время при упоминании миссис Хадсон может указывать, что она уже умерла.

1914-15: Холмс, теперь принадлежащий к организации Фон Борка под именем Алтамонта, подрывает работу немецкой разведки в Англии. Холмс посылает Уотсону телеграмму с просьбой встретиться с ним в Харвиче на автомобиле 2-го августа. Уотсон обеими руками хватается за шанс снова увидеться с Холмсом, и позже говорит, что он «редко когда бывал так счастлив, как получив вашу телеграмму». Холмсу уже известно, что а) у Уотсона есть автомобиль, б) Уотсон «возвращается на прежнюю службу» - вероятно, военным врачом – так что он должен был получать известия об Уотсоне эти два шпионских года, хотя не напрямую от Уотсона. Это подтверждается и словами доктора: «До нас доходили слухи, что вы живете жизнью отшельника среди ваших пчел и книг на маленькой ферме в Суссексе». Тот крайне печальный факт, что Уотсон также был вынужден получать вести о Холмсе через третьи руки (не говоря уже о зловещем «мы», дающем возможность предположить, что в корне проблем была-таки некая миссис Уотсон), тоже вписывается в получившуюся картину их взаимоотношений. Холмс и Уотсон, бесспорно, не виделись несколько лет – Холмс прямо об этом говорит – но в результате все обиды позабыты, и весь рассказ они дружелюбны, и сердечны, и сжимают друг другу плечи, и «разговаривают по душам» [“intimate converse”], и вместе любуются лунной дорожкой на море, и ждут войну, которая вот-вот разразится.

Начиная со следующего месяца и до мая 1915-го, Уотсон публикует VALL [«Долина ужаса»]. Хотя повесть начинается с несколько удручающих реплик «Я склонен думать…» - «Думайте, думайте», эта история, если говорить об отношениях Холмса и Уотсона, носит довольно теплый характер, особенно чудесная сцена «не побоитесь ли вы спать рядом с лунатиком», так что ничто здесь не может указывать на какую-либо новую размолвку между ребятами. Публикация VALL в это время может указывать, что служба Уотсона проходит в пределах Англии (возможно, он работает добровольцем в лондонском госпитале, или что-то подобное), хотя всегда остается вероятность, что он присылает рукописи с фронта.

1916: Ничего. Без сомнения, напряженное время для всех наших знакомых - Первая мировая война в самом разгаре.

1917: LAST [«Его прощальный поклон»], рассказ и одноименный сборник, печатаются соответственно в сентябре и октябре (первый – отнюдь не обязательно при участии Уотсона и Холмса). К сборнику есть предисловие, из которого мы узнаем, что у Холмса бывают приступы ревматизма, что его ферма расположена в пяти милях от Истбурна, и что «он делит время между занятиями философией и сельским хозяйством». Раз Уотсон знает обо всем этом, значит, они с Холмсом снова общаются, и при этом (если мы не считаем, что Уотсон в это время на фронте) ничто в тексте, ни дух ни буква, не мешает нам думать, если хочется, что Уотсон и сам живет в Суссексе, начиная с любого момента после событий LAST.

1918: мирный договор подписан 11 ноября. Если во время войны Уотсон дрался на континенте, теперь ему открыт путь домой. В Суссекс, к Холмсу и пчелам. Нет, у меня нет никаких доказательств из текста, но ничто этому и не противоречит.

1919-20: Ничего. Холмсу и Уотсону явно есть чем заняться, наверстывая упущенное время.

1921: MAZA публикуется в октябре – неизвестно кем. Лично я предпочитаю кандидатуру Билли. Никаких отсылок в будущее.

1922: Уотсон публикует THOR [«Загадка Торского моста»] в феврале. Упоминается, что «курьерская сумка» [“dispatch box”???] Уотсона находится в лондонском банке, но самого доктора мы по-прежнему вольны представлять живущим в Суссексе. Мы также узнаем, что у Холмса теперь есть время на такие чудовищные, низкие поступки, как уничтожение заметок о неопубликованных расследованиях. Ужасно.

1923: CREE [«Человек на четвереньках»] печатается в январе. Уотсон сообщает, что «мы, наконец, получили разрешение» опубликовать эту историю. Ах, сколько счастья приносит одно коротенькое «мы»…

1924: SUSS [«Вампир в Суссексе»] печатается в январе. Дело о преданной любви и о том, как Холмс возится с малышами. Но ничего о будущем.

3GAR [«Три Гарридеба»] в «Collier's» в октябре, в «Стрэнде» в январе. Помимо всего прочего в этом рассказе, от чего так и тянет пуститься в пляс, там Уотсон описывает себя в настоящем времени как «партнера и доверенное лицо» Холмса, хвастается, как Холмс отказался от рыцарства, и рассказывает о привычке Холмса не вылезать из постели целыми днями (!), и все это в первых двух абзацах. Ясно, что у ребят все замечательно.

1925: ILLU [«Знатный клиент»] публикуется в феврале и марте, и, да, счастье не скудеет. Для него даже есть основания в тексте! ILLU начинается с упоминания, что Уотсон, в конце концов, получил разрешение напечатать его, уговаривая Холмса «в десятый раз за десять лет». Если Уотсон мог спокойно приставать к Холмсу с просьбами о публикации все эти десять лет, то вполне очевидно, что между ними все наладилось во время LAST или вскоре после него. Что касается настроения самого рассказа, то разве можно устоять перед таким началом собственно повествования, как «турецкая баня – наша с Холмсом слабость»? XD

1926: В этом году опубликованы три рассказа, начиная с 3GAB [«Происшествие на вилле «Три конька»] в октябре. В нем нет ничего для нас особенно примечательного; как уже было сказано выше, настроение там немного неловкое, но в целом Холмс и Уотсон довольно близки. Ничего о будущем.

Дальше, в ноябре, Холмс впервые пробует себя в качестве писателя в BLAN [«Человек с белым лицом»], который весь усеян очаровательными отступлениями, и одно из самых чудесных из них: «он [Уотсон] обладает присущими только ему особенностями, о которых обычно умалчивает, когда с неумеренным пылом описывает мои таланты». Ыыыы! Эм, ну да, здесь видим еще одно подтверждение (как будто и так было мало), что Холмс и Уотсон сейчас – лучшие друзья: «Вот уже сколько времени он уговаривает меня описать одно из моих дел», например, откуда следует, что они «уже сколько времени» очень близки.

А дальше – LION [«Львиная грива»] в декабре, который, если честно, меня пугает до смерти. Все эти разговоры об одиночестве (см. 1907 год) еще можно понять, и если Холмс пишет при хороших отношениях в настоящем, как бы «знаешь, как я тогда по тебе скучал?» Но есть одно предложение в настоящем времени: «И в моем маленьком владении хозяйничаем только я с моей экономкой да пчелы», - которое губит все мои счастливые теории. Я стараюсь уговорить себя, что Холмс вряд ли счел бы разумным упоминать, что Уотсон теперь живет с ним, и чаще всего мне это удается. Но не могу не упомянуть этого из интеллектуальной честности.

1927: Последние три рассказа, все - авторства Уотсона, появляются в этом году. RETI [«Москательщик на покое»] публикуется в январе, но не содержит никаких упоминаний о суссекских временах. Холмс, правда, называет там Уотсона «неоценимым».

VEIL [«Дело необычной квартирантки»] в феврале. Холмс и Уотсон, как бы то ни было, оба живы и общаются: «мистер Холмс уполномочил» Уотсона пригрозить кому-то, замешанному в деле о «политическом деятеле, маяке и дрессированном баклане». И то, как Уотсон говорит о «ежегодных хрониках» их расследований, которые мне кажутся синонимом каталога Холмса, поддерживает предположение, что доктор живет в Суссексе.

И последнее по счету, но не по значению, SHOS [«Загадка поместья Шоскомб»], март 1927-го, не содержит никаких намеков на последующие годы.

*******************************

ИТАК, общая картина мне видится следующим образом: Холмс удаляется от дел в конце сентября 1903-го, по не слишком ясным причинам, которые, если начистоту, могут иметь отношение к закату его карьеры; мы знаем из NORW [«Подрядчик из Норвуда»], что Холмс полагает, что «чувство меры - качество, необходимое истинному художнику», и слова Уотсона в SOLI [«Одинокая велосипедистка»] вроде бы подтверждают, что с началом нового века дела пошли хуже. Кажется несомненным, что Уотсон остается в Лондоне, во всяком случае, на первых порах. На первом году после их расставания, пока печатаются рассказы из «Возвращения», все между ними кажется спокойным, но где-то между декабрем 1904-го и июлем 1907-го – об этом периоде мы не слышим почти ни одного словечка – что-то пошло не так, и Уотсон «почти исчез с [моего] горизонта» [LION «Львиная грива»]. Дальше могло быть (а могло и не быть) время получше, начинаясь не раньше 1908-го и оканчиваясь не позже середины 1911-го, но и за, и против этого почти нет доказательств; лучшим аргументом «за» является публикация Уотсоном BRUC [«Чертежи Брюса-Партингтона»] и DEVI [«Дьяволова нога»], настроение в них обоих вполне теплое. В любом случае, к декабрю 1911-го тучи опять застилают горизонт. Это подводит нас к расставанию минимум на два года на время миссии Алтамонта, и в этот период Холмс и Уотсон не видятся и, очевидно, не общаются никаким иным способом, хотя оба получают вести друг о друге от неизвестных третьих лиц. Но, однако, в LAST [«Его прощальный поклон»] разрыв наконец-то исцелен, и нет причин полагать, что когда-нибудь он произойдет снова. Мы знаем из предисловия к сборнику LAST, что Холмс вернулся в Суссекс после событий одноименного рассказа. Однако нет никаких указаний, где Уотсон живет после этого, кроме, признаемся, расплывчатого упоминания «ежегодных хроник» в VEIL [«Дело необычной квартирантки»], так что где все это время проводит Уотсон - на фронте или в Лондоне или в Суссексе – каждый волен решать сам. Их отношения, бесспорно, очень близкие после 1914-го, и, как кажется, остаются теплыми все дальнейшие годы.


В комментариях к этому анализу были высказаны тоже довольно любопытные мнения, я решила перевести самые интересные рассуждения.


Rabidsamfan:
Лично моя теория насчет «пенсии» Холмса: что он в конце концов доигрался со своим здоровьем, а Уотсону надоело приставать к нему со своими советами, и он занялся практикой, чтобы доказать: черт возьми, я хороший доктор. Что какая-то жена была – в этом мы можем верить Холмсу, но была ли это жена Уотсона - я отнюдь не уверена.

Janeturenne:
Мне нравится идея, что у Холмса были проблемы со здоровьем, и я уверена, что Уотсон остался в Лондоне частично потому, что хотел доказать, что он может жить сам по себе, а не только в тени Холмса. Что касается жены… я сначала пыталась целиком отрицать эту возможность, но сейчас склоняюсь к тому, что она все-таки была, но промелькнула и снова исчезла с горизонта очень быстро: они поженились в самом конце 1902-го, а к лету или ранней осени 1903-го все закончилось (так или иначе). По тексту мне это видится наиболее правдоподобным, но по поводу психологии я в недоумении.

Rabidsamfan:
Как я уже сказала, мне кажется, Уотсон разобиделся и завел интрижку. Но разошлись они даже не из-за жены, а из-за какого-то кризиса в отношениях с Холмсом. В конце концов, ведь даже когда он был женат на Мэри, он продолжал заходить на Бейкер-стрит.

У меня, на самом деле, довольно мрачная теория по поводу LION [«Львиная грива»]. Я думаю, Холмс писал, что живет один в доме, потому, что Уотсон умер, либо лежал в больнице, откуда уже не вернулся. Последние три рассказа были написаны раньше, и Холмс послал их в «Стрэнд», только когда понял, что Уотсон уже не сможет этого сделать.

Rabidsamfan:
Может быть, со Стэкхерстом Холмс пытался доказать себе, и заодно Уотсону, что он и сам может взять и завести роман. Отсюда несколько лет раздражения и прощупывания почвы.

Но после войны, я думаю, она все изменила. Так много людей погибло, и в сражениях, и в эпидемии 1918-го, что, мне кажется, они оба решили, что не хотят больше терять время впустую.

Daylyn:
Ладно, у меня сейчас такая теория, что Уотсон действительно женился еще раз, чтобы отвести подозрения от их отношений с Холмсом. К началу нового столетия детективы – друзья Холмса из Скотленд-Ярда стали уходить в отставку, новые люди получали повышения в должности и были менее склонны выслушивать «этого старика» Холмса. Я думаю, Холмс или Уотсон где-то проговорились, и их жизнь приняла неприятный оборот, они боятся, что какой-нибудь чересчур усердный новичок слишком бурно отреагирует и начнет задавать очень неудобные вопросы.

Так, и еще я считаю, что Холмс отнюдь не обрадован решением Уотсона снова жениться (и вернуться к медицинской практике), даже если это ради их безопасности. Я думаю, Холмс еще какое-то время продолжает работать, но он стареет, у него не та реакция, как ему кажется, что была когда-то, и преступники становятся опаснее (3GAR). И, к тому же, он не может вытерпеть женитьбу Уотсона, и вид их пустых комнат на Бейкер-стрит каждый день гложет его понемножку.

Холмс уходит от дел и переезжает в Суссекс. Уотсон сразу же начинает печатать свои рассказы, потому что он всегда тоскует без Холмса. Я совершенно согласна, что у них есть хорошие и плохие моменты в отношениях за весь следующий период.

Я думаю, Уотсон навещает его иногда, Холмс пытается заставить его ревновать к своему новому суссекскому другу, и они оба боятся подозрений. Несколько напряженных лет проходит таким образом, и Холмс начинает свою работу шпионом. Я думаю, у них время от времени продолжается связь, но оба нервничают, и им это не приносит радости.

Начинается Первая мировая, Уотсон возвращается на службу (я считаю, что его часть размещена в госпитале Королевы Виктории в Нетли [Royal Victoria Hospital in Netley], потому что мне безумно нравится симметрия: он и начинает, и заканчивает там свою военную карьеру). Холмс работает шпионом все это время (британская разведка – или как она тогда называлась – многократно разрастается за время войны). Я думаю, Майкрофт тоже участвует в шпионаже (может быть, как глава сети или, во всяком случае, как человек наверху, который разбирает всю полученную информацию).

Так, и моя личная теория заключается в том, что во время войны жена Уотсона уезжает к своей сестре в Америку, встречает мясника в Нью-Джерси, влюбляется и посылает Уотсону уведомление о разводе (я слышала что-то насчет того, что в западных Штатах было очень просто развестись тогда…). Ну да, я знаю, что у меня нет абсолютно никаких обоснований для этой теории. Но она мне нравится.

После войны Уотсон возвращается в Лондон, Холмс – в Суссекс, но через несколько месяцев Уотсон снова съезжается с Холмсом, выходит на пенсию и сочиняет поэмы пишет новые рассказы.

Во время LION Холмс обиженный и злой, потому что Уотсон уехал, чтобы навестить старого армейского товарища (которому, наверное, стало плохо).

А потом они живут долго и счастливо… только немножко ругаются иногда.

Э-э… ага, я знаю, что у меня нет никаких доказательств для всего этого. Но это не мешает мне бредить в горячке верить, что это хорошая теория.

Janeturenne:
Что касается жены Уотсона, я не могу решить: то ли я считаю, что она была значительно моложе него и сбежала с другим (скорее всего, по расчету Уотсона), то ли она умерла при родах. То ли она совсем не существовала. Зависит от того, с какой ноги я встану с утра.

Blackletter:
Я перечитывала этот пост, и мне в голову пришла такая сумасшедшая мысль: когда Холмс говорит «housekeeper» [экономка, но не подразумевается пол] – это иносказательно «Уотсон». Потому что Холмсу наплевать, даже если в доме полный бардак.

Может быть, это даже ирония. «Старая экономка», где «старый» = «рядом со мной уже очень давно», как старый друг, а «housekeeper» [досл. сторож, хранитель дома], house = home = Holmes, значит, «хранитель Холмса». А кого еще Холмс будет называть своим старым хранителем, кроме своего друга, компаньона, доктора, биографа и партнера – Уотсона?

Puokki:
Если говорить о DEVI, я всегда думала, что телеграмма «почему не написать о Корнуэльском ужасе - самом необычном случае в моей практике» на самом деле значит «он заговорил об этом за завтраком», а «решительно не понимаю, что воскресило в его памяти это событие» значит, что Уотсон несколько часов изводил Холмса, не почувствовал ли тот (очень запоздалого) последействия от radix pedis diaboli. Единственное, что смущает меня, почему Холмс говорит «в моей практике», а не в «нашей», как следовало бы ожидать, если у них сплошная дружба.

Но если быть реалистичной (странное желание при разговоре о вымысле), я думаю, что их отношения были очень неровными. Сначала размолвка при первой женитьбе, которая могла привести, пусть не она одна, но все же, к рейхенбахскому провалу. Потом Холмс вернулся и они просто счастливы, что у них есть второй шанс (Мэри совершенно забыта). Их медовый месяц длится несколько лет. Потом они начинают вспоминать, в чем были проблемы, и Уотсон переезжает, опять пытаясь жить самостоятельно, а не в тени Холмса. Может быть, это включает и вторую женитьбу, но я думаю, она была очень непродолжительной, и они оба поженились очень поспешно, оба искали того, что другой дать не мог. Потом Уотсон посвящает себя медицинской практике.

Холмс и Уотсон начинают скучать друг о друге, но довольствуются редкими встречами и телеграммами (свидания всегда очень неловкие, но заканчиваются очень по-дружески, а потом Уотсон возвращается домой и вспоминает, какой сволочью может быть Холмс). Наверное, оба пытаются все это исправить, но, так или иначе, ничего не происходит, и, как ты и говоришь, время от времени у них бывают и хорошие, и плохие моменты. Потом приходит Первая мировая, и Холмс отправляется шпионить, не сказав ни слова, а Уотсон сердится, что он ничего не отвечает, и обижается, и не дает себе труда постараться что-нибудь про него разузнать. Потом Холмс возвращается домой, и Уотсон кричит «где же ты был все это время», и все становится на свои места, и они счастливо живут в Суссексе и умирают в один день.


@темы: Шерлок Холмс, Холмсомания, перевод

15:28 

Выложу здесь это изыскание по "Умирающему детективу"

 

 

handbasketofdreams:

There is just room behind the head of my bed, Watson.”

“My dear Holmes!”

“I fear there is no alternative, Watson. The room does not lend itself to concealment, which is as well, as it is the less likely to arouse suspicion. But just there, Watson, I fancy that it could be done.”

I had trouble picturing this in my head but luckily Walter Paget was there to help me out. Not that that lessened my confusion, because this whole scene becomes a lot more absurd when you realise that this was the bed he imagined Holmes having:

“Quick, man, if you love me!” (…)

From the hiding-place into which I had been so swiftly hustled I heard the footfalls upon the stair…

Watson squeezes in… were exactly? Is he crouched between the wall and the wrought iron headboard? While Smith is standing beside the bed, close enough to give Holmes a glass of water from the side table?

Yes, apparently.

Look at him coming out from behind it. So hidden! Nobody will ever notice the bed is now half a metre from the wall!

(He should’ve just crawled under the bed or into the wardrobe.)

I have that exact same bed in our guest bedroom…my husband is built like watson…I should have him try it and post the results…

You know…for science…

 

The Housing Surrounding Rotherhithe

  • Note: The area of Rotherhithe was located next to the Surrey Commercial Docks and was a very impoverished area in victorian times.

HOW DOES WATSON STAY CALM?

This is about a scene towards the end of The Dying Detective. If you’ve not read it through, SPOILERS AHEAD.

 

 

Watson has returned to Holmes, and Culverton Smith is on his way. Watson hides behind the headboard (leaving aside the issue of how large and ornate a bed would have to be to hide a full grown man for the moment), and Culverton Smith walks in to gloat over his victory.

This is no mere confession to a crime. He’s openly cruel to Holmes during this time. Watson has to stay quiet, and he knows this. So I understand how he’d not leap out at Smith. But once the need for his hiding has passed, I’m not understanding why Watson wouldn’t have at least cussed Smith clean out, Victorian style, and decked him the second the police weren’t looking. I’m just saying. The dude who tried to kill my man and then gloated over his attempt would be glad for the walls and the bars.

My running theory is that Holmes & Watson knew they were walking a fine line with the law anyway, so they have probably had discussions about not assaulting people if not in self-defense.

Not saying it would have been easy for Watson, but the man has already made it necessary to get a wife beard, or six, at this point so they probably have to try to practice some restraint I’m thinking…

 

handbasketofdreams:

the dying detective has two instances of watson not trusting his senses, but neither of those relates to holmes.

which is incredibly painful when you think about it.

Inspector Morton: Had it not been too fiendish, I could have imagined that the gleam of the fanlight showed exultation in his face.

Culverton Smith: I caught a glimpse of his face in the mirror over the mantelpiece. I could have sworn that it was set in a malicious and abominable smile. Yet I persuaded myself that it must have been some nervous contraction which I had surprised, for he turned to me an instant later with genuine concern upon his features.

twice he sees glee when he tells someone holmes is very ill (though for entirely different reasons) and dismisses it.

but despite all the strange things holmes does in his effort to deceive him - he jumps to the door “with a tiger-spring” to lock the it, lapses into his usual speech patterns a few times, evidently keeps a very close watch on watson because he reacts immediately when he picks up the box, and most of all, insults watson in ways that even he realises are not his real opinion - watson never doubts what he sees.

because he trusts holmes, utterly and completely. which may seem naive when you consider how often holmes has played tricks on him with his disguises, but there is a difference between waiting for a few minutes to see if your friend recognises you in a disguise and having a little fun with it and pretending you’re at death’s door. he trusts him, and that makes the deception all the more painful.

Reblogging with your tag:

#and then holmes does it again in the final problem

Can you not?

But also, yes. Poor Watson. They both hurt each other. Watson by being away, and Holmes by constantly deceiving him. Love isn’t perfect, but these two jokers need to get their shit together.

 

DECEPTION

materialofonebeing:

We get very little of Watson’s reaction at the end of the Dying Detective. I imagine it wasn’t fit to print.

A couple years earlier, Holmes deceived Watson in Hound of the Baskervilles by prowling around Dartmoor when Watson thought he was in London. Watson’s first response was relief, but then the shoe dropped. “Then you use me, and yet do not trust me!” “I think that I have deserved better at your hands, Holmes.” “But why keep me in the dark?” “Then my reports have all been wasted!” Watson wrote he cried out with some bitterness, and his voice trembled. It’s difficult to think Holmes would go on to manipulate him again, even for the best of ends.

If we date the incident of the Dying Detective to Nov 1890 (“in the second year of my married life” and “a foggy November day”), it was one of “only three cases” Watson recorded that year. After seeing each other “continually” around the summer of 1889, something already was amiss. Following Holmes’s stunt, the rift widened; Holmes left for France. In The Final Problem we learn he didn’t say goodbye (“I saw in the papers that he had been engaged by the French government”). Holmes and Watson didn’t meet again until 24 Apr, before the worst deception at the falls.

All this and more Watson remembered and forgave. “When you like and where you like.” “You know that it is my greatest joy and privilege to help you.

 

"PUT IT DOWN! DOWN, THIS INSTANT, WATSON – THIS INSTANT, I SAY!“ HIS HEAD SANK BACK UPON THE PILLOW AND HE GAVE A DEEP SIGH OF RELIEF AS I REPLACED THE BOX UPON THE MANTELPIECE. “I HATE TO HAVE MY THINGS TOUCHED, WATSON. YOU KNOW THAT I HATE IT. YOU FIDGET ME BEYOND ENDURANCE. YOU, A DOCTOR – YOU ARE ENOUGH TO DRIVE A PATIENT INTO AN ASYLUM. SIT DOWN, MAN, AND LET ME HAVE MY REST!"

Excerpt From: Arthur Conan Doyle. “Sherlock Holmes: The Complete Collection.” CC Web Press. iBooks.

All I can say is; how scary this must have been for Holmes. Watson’s standing there, unknowingly holding a box full of highly contagious and deadly poison with only the sliding top portion keeping him safe. If Holmes hadn’t seen him pick it up, he could have become seriously ill and died. ‘Let me have my rest’ indeed!

Also, how keenly Holmes must have been watching Watson to see him pick the box up from across the room with his back turned.

(via iamme-whatcanisay)

 

betweendreamsandthenightsky:

It was a dreadful cry he gave - a yell which might have been heard down the street. My skin went cold and my hair bristled at that horrible scream. As I turned I caught a glimpse of a convulsed face and frantic eyes. I stood paralysed, with the little box in my hand.
‘Put it down! Down, this instant, Watson - this instant, I say!” His head sank back upon the pillow and he gave a deep sigh of relief as I replaced the box upon the mantelpiece.’

- The Dying Detective

Though the way Holmes treats Watson during this case really hurts me, it`s good to see that he still cares for him very much. He must have payed a lot of attention to Watson to even realise what he was about to do and he risked to blow his cover by reacting not weak again. As soon as he realises that Watson is safe, he tries to cover up his concern by insulting his skills as a doctor once again.
And Watson is so hurt. He`s hurt so much through this and he is still so very loyal.

 

materialofonebeing:

Watson stared toward the noise of Inspector Morton’s stomp down the stairs before coming back to himself, and Holmes. He clutched at the sodden nightshirt over Holmes’s chest.

“Your appearance – your ghastly face?”

“Three days of absolute fast does not improve one’s beauty. Belladonna, vaseline, beeswax. You know my methods. This pretense proved far more artful than the fit with which I impressed you at Reigate, don’t you think?”

Watson unclenched the fabric and stepped back. “Yes, you have outdone yourself,” he said bitterly. “I’ll ask Mrs. Hudson to send up some food for you on my way out. She will be most relieved.”

“Watson.”

Watson did not meet Holmes’s eyes.

“John,” Holmes began again. “Thank you. Milverton intended to kill me. Now I am free once more to make other enemies – with your assistance, I hope. I have been much the worse without your company these last months.”

“I thought you were lost.”

“I am.”

 

 

handbasketofdreams

“I never needed it more,” said Holmes as he refreshed himself with a glass of claret and some biscuits in the intervals of his toilet.

So the police drove off, he rang for Mrs Hudson to bring a refreshment (and probably had to put up with 5 to 10 minutes of scolding from her for giving them such a fright) and started washing himself. He had been lying in bed for three days so you better believe that did not just involve removing his make-up. (Not to mention the discussion about his make-up comes after this, so he probably hadn’t removed it yet. Which means he had been washing… other parts of his body.)

Picture Watson sitting there while Holmes washes himself, talking animatedly all the while, sitting down at the table in his underwear for a few minutes to eat a few biscuits, maybe walking around with a sponge in one hand and the wine glass in the other.

Then removing the make-up and making a quip about his beauty. Rinsing his hair as well as he can in the washbowl, then rubbing it dry with a towel. Walking about buttoning his shirt, hair sticking out every which way, talking about vaseline.

While Watson sits at the table and tries not to stare.

Picture it.

 

 

 

 

 







@темы: Шерлок Холмс, Холмсомания, Канон

Приют спокойствия, трудов и вдохновенья

главная