Записи с темой: детство шерлока холмса (список заголовков)
21:06 

Детство Шерлока Холмса Эпилог

Эпилог

Сейчас, когда я делаю эту последнюю запись, рассказать уже осталось совсем немного, не считая рассказа о том, как все мои мечты о славе были разрушены человеком, который стоял за всеми интригующими тайнами этой истории – Майкрофтом Холмсом. И меня не удивляет, что человек, занимающий такое высокое положение в правительстве, оказывающий стране столь бесценные услуги, снискавший уважение среди весьма высокопоставленных государственных мужей, будет диктовать мне условия, абсолютно уверенный в том, что они будут выполнены. И, в конце концов, мне было ясно, что Майкрофт Холмс и есть британское правительство.
Это короткое повествование; у меня не лежит сердце к тому, чтобы подробно расписывать события, случившиеся, когда я вернулся в Лондон. Когда я вышел из поезда, на платформе меня поджидали двое довольно крупных мужчин, они были одеты, как джентльмены, в прекрасных пальто, цилиндрах и перчатках, однако вид у них был угрожающий, и это заставило меня насторожиться. Признаюсь, что я даже слегка испугался. Они сказали, чтобы я следовал за ними, и заверили меня, что мой багаж останется в камере хранения до тех пор, пока я не вернусь за ним. И прежде, чем я даже попытался протестовать, меня крепко схватили за руку, и тот из них, что был повыше, вывел меня с платформы; другой же, к моему ужасу, выхватил у меня кожаный чемоданчик, в котором как раз находились записанные воспоминания Перси Брюстера.
Я собрался, было, позвать на помощь, когда тот, что держал меня за руку, шепнул мне на ухо:
- Идите тихо; вам не причинят вреда. Если устроите сцену, вам же будет хуже.
Что я мог сделать? Человек, несущий мой чемоданчик, шел на несколько шагов впереди, направляясь к кэбу. Я решил, что не расстанусь со своим чемоданчиком, даже если буду похищен этими таинственными людьми. Поэтому я не сопротивлялся, когда меня втолкнули в четырехколесный экипаж; один из похитителей сел рядом со мной, другой – напротив меня. Пока мы катили по городу, они молчали, как рыбы, сидя в напряженных, официальных позах; занавески на окнах были не опущены, и я мог следить за нашим продвижением по городу, пока, наконец, не проехав по Пэлл-Мэлл, мы не остановились возле клуба «Диоген», который был вторым домом для Майкрофта Холмса. Во мне затрепетало предчувствие неотвратимой беды, и перехватило дыхание.
- Ну, же, выходите, не теряйте времени, - услышал я и понял, что эти двое стоят возле экипажа и ждут, когда я выйду.
Я не хотел идти. Я отчаянно не хотел идти. Но скрывая свой страх, я выбрался наружу, и изо всех сил стараясь сохранять остатки достоинства, пошел к входу в это помещение. Я знал, куда мы идем, и, оказавшись внутри, стал подниматься по лестнице на верхний этаж, где располагался кабинет Майкрофта Холмса с рядами книжных шкафов и большим окном позади его письменного стола, которое выходило на улицу.
Один из моих спутников открыл дверь и сделал мне знак пройти внутрь. Другой, с чемоданчиком, зашел после меня и поставил его на стол, позади которого стоял Холмс-старший.
- Отлично, - сказал он, не отрывая глаз от окна, и оба моих похитителя , молча, удалились.
На минуту мне пришла в голову отчаянная мысль – схватить чемоданчик, выбежать за дверь, потом на улицу и, прыгнув в первый попавшийся кэб, помчаться в редакцию. Я не был особо активным человеком, дух авантюризма был мне крайне чужд; но это – это была моя жизнь, мои мечты. Майкрофт, тучный и медлительный, не смог бы остановить меня. Я сделал шаг в сторону стола.
- И не пытайтесь, - сказал Майкрофт, даже не взглянув на меня. – Те двое стоят у двери в коридоре. Я не смогу остановить вас, но они смогут.
Я замер, из моей головы мгновенно испарились все мысли. Это было поразительно. Он был поразительным. Майкрофт указал на окно.
- Взгляните вон на того человека, - сказал он, указывая на улицу под окном.
Я не мог видеть его с середины комнаты, где я стоял, поэтому, не имея других причин не подходить к нему, кроме ребячливого раздражения, я сделал глубокий вдох и подошел к окну. Там был какой-то худощавый человек, слегка сгорбившийся, чтоб защититься от порывов ветра. Он обеими руками обхватил свое худое тело, а его шея была плотно замотана шарфом.
- У него туберкулез, - сказал Майкрофт.
Я прищурился и увидел, что этот человек кашляет в свой кулак, в котором был зажат носовой платок.
- И заметьте, запасной платок выглядывает у него из кармана пальто, - добавил он. – А другие признаки заметили? Наличие этого недуга довольно легко определить.
Я смотрел на Майкрофта, когда он стоял там со спокойно опущенными вниз массивными руками, взгляд его водянистых серых глаз , живой и сосредоточенный, метался взад и вперед, вверх и вниз по улице, наблюдая и анализируя всех и каждого. Его полное лицо и слегка поредевшие темные волосы немного старили его, а ведь ему не было еще и пятидесяти. Неожиданно я понял, как должна быть разыграна эта партия, и я заговорил о том, к чему меня видимо и подводили.
- Вы поняли, что у Роберта Шерлока был туберкулез, когда были лишь ребенком, - сказал я.
Тут он повернулся и взглянул на меня, в его глазах появилось отсутствующее выражение, судя по которому он погрузился в воспоминания и размышления.
- Да,да, я это понял тогда, не так ли?
- И вы не хотели об этом говорить, но вам приказал отец.
По его губам скользнула легкая улыбка, и он отошел от окна.
- Присядем к камину? У окна холодно стоять.
Он подошел к дивану и креслам, расставленным вокруг горящего камина, и плюхнулся в кресло со множеством подушек. Я медленно последовал за ним.
- Снимите ваше пальто. Здесь тепло, - сказал он, указывая на ярко горевший огонь.
Было тепло, и я последовал его совету, положив пальто на диван. Затем решил попробовать припереть его к стенке.
- Почему вы велели привезти меня сюда? Вы не имели такого права, - сказал я с видом обвинителя и сел напротив него.
- У меня было право. Ведь, в конечном счете, вы хотите опубликовать историю моей семьи, - изрек Майкрофт, откидываясь на спинку кресла.
- И откуда вам все стало известно?
- Я следил за вами с тех пор, как вы пришли сюда поговорить со мной, - сказал он спокойным тоном, потянувшись за сигарой к коробке, что стояла возле его локтя. – Мне известно все. – Он протянул мне сигару. – Хотите?
Мое тело, казалось, превратилось в бронзовую статую, неподвижно застывшую в кресле. Я не мог пошевелиться и не мог правильно выразить свои мысли.
- Вы велели за мной следить? И вы все знаете? – неловко повторил я.
- Да. Видите ли, мистер Коббет, я не публичный человек. Сказать по правде, я не очень расположен к людям, мне с ними ужасно скучно. Я не люблю находиться в их обществе, не люблю, когда они проявляют ко мне интерес. Моя жизнь движется по определенному распорядку: работа, клуб и дом, и мне нравится, когда меня оставляют в покое, не мешая следовать этим распорядком. Я с наслаждением веду жизнь отшельника в одном из самых крупных городов мира. Достаточно и того, что мне приходиться терпеть общество нескольких недалеких государственных чиновников, с которыми я вынужден постоянно иметь дело; но быть выставленным на обозрение лишенной наблюдательности толпы будет для меня подлинным проклятием. Мой брат разделяет некоторые мои взгляды на этот мир, хотя его маленькая практика значительно расширилась благодаря тем развлекательным рассказам, что опубликовал о нем доктор Уотсон. Поэтому…
Неожиданно я осознал, что он только что сказал.
- Разделяет многие взгляды? Ваш брат разделяет их? Не разделял, а разделяет?
Мистер Холмс сделал несколько затяжек.
- Очень хорошо, мистер Коббет, очень хорошо. Да, разделяет.
Он кивнул головой, как бы акцентируя на этом внимание.
- Но как же события у Рейхенбахского водопада? И профессор Мориарти? А «Последнее дело Холмса»? Он, что, не погиб, как написал доктор Уотсон?
- Нет, он не погиб.
Я повысил голос.
- Как вы можете держать это в секрете?
- Мистер Коббет, я уверен, что однажды правда станет известна всем, но пока позвольте мне просто сказать, что мой брат, в самом деле, жив. И я знаю его достаточно хорошо, чтобы заявить, что меньше всего на свете он хотел бы вернуться в Лондон и столкнуться здесь с опубликованным рассказом о годах его детства.
Я лишился дара речи и сгорбился в своем кресле, слишком обессиленный, чтобы держаться прямо. Майкрофт Холмс закурил сигару и ждал, когда я приду в себя.
- Он вернется в Лондон? – прошептал я.
- Да, когда-нибудь, в будущем.
- Я не верю в это, - пробормотал я.
- Это чистая правда. Ни один из нас никогда бы не потерпел никакого проникновения или раскрытия тайны нашего прошлого по очевидным причинам, которые вам теперь известны. Вот почему я удалил все упоминания о нас из списков студентов тех университетов и учебных заведений, которые мы посещали и вот почему я изъял даже страницы из метрических книг в Аскригге с пометкой о днях наших рождений. И вот почему я заключил договор с местными жителями, чтобы они не болтали о нашей семье с посторонними, которые, возможно, попытаются опубликовать эту информацию, которая, несомненно, пользовалась бы большим спросом.
Мой ум перемалывал всю эту информацию.
- Вы посадили в тюрьму Ноя Коттера! – сказал я , яростно тыча в него пальцем и обвиняя так же, как он только что обвинял меня.
- Да, он был посажен в тюрьму на достаточно длительный срок, чтобы народ в деревне узнал о его заключении. Затем я сказал ему, что у него есть выбор: он может быть отправлен в Канаду, где получит хорошую работу, и если он никогда больше не станет упоминать мою семью, то сохранит свободу; или же он будет томиться за решеткой, где его молчание будет гарантировано насильственным путем и в любом случае все будут считать, что он находится в заточении. Я заверил его, что какой бы путь он не избрал, о его семье позаботятся, и так оно и было. Он выбрал Канаду и добровольный обет молчания.
- А ваш брат Шерлок знает, как вы поступили с Ноем? Что вы разлучили его с семьей?
Прищурившись, Майкрофт пристально смотрел на меня, и его глаза стали похожими на маленькие бусины на его полном лице.
- Нет. – А потом он тихо добавил. – Ведь вы же знаете, что Ной превратился в жалкого пьяницу.
У меня был к нему еще тысяча один вопрос, но более всего меня, конечно, беспокоила собственная судьба.
- А я? Как вы собираетесь поступить со мной? Тоже бросите меня в тюрьму?
- Конечно же, нет. Я просто не дам вам опубликовать историю Брюстера.
Во мне закипал гнев, довольно редкое для меня чувство, и я выпрямился в своем кресле.
- Что дает вам право поступать таким образом?
- У меня есть на это все права.
- Но вы не может делать все , что пожелаете, когда вам заблагорассудится. Эта история является подлинной биографией, и законы этой страны позволяют мне опубликовать ее.
- Мистер Коббет, уверен, что теперь вы уже должны были понять. Я – и есть эта страна.
Я похолодел. Я увидел, как безнадежна моя ситуация с такой ясностью, словно это было написано на стене.
- Ни я, ни Шерлок не хотим, чтобы кто-нибудь узнал о нашем загадочном прошлом и о нашем спившимся отце. И Шерлок точно также не захочет, чтобы годы его детства были выставлены напоказ перед толпой, которая могла бы читать и обсуждать то, что нам дорого. На меня произвело большое впечатление то, что вы нашли Перси Брюстера; это делает вам честь как репортеру. Однако, это повествование не выйдет за пределы этого чемодана.
Разгоревшееся во мне пламя гнева выстрелило в его сторону еще одной вспышкой.
- Мой редактор знает об этой истории, так же, как и другие лица в газете. Вы не можете заставить их молчать.
- Могу. Я уже договорился с ними; они будут хранить молчание. Никому не нужны проблемы, мистер Коббет. По крайней мере, не такие, какие могу обеспечить я.

В своем воображении я видел, как мои мечты об известности рассыпаются в прах. Бесчисленные вопросы об их детстве, о том, как Майкрофт проследил за мной, как он смог изъять их с братом имена из всех учебных списков, как он все организовал, казались теперь ненужными. Я чувствовал, как мной овладевает страшная летаргия, и у меня едва хватило энергии на то, чтобы задать самый важный из всех вопросов:
- Так что будет дальше? Что случится со мной?
Майкрофт потушил свою сигару об стеклянную пепельницу, что стояла на столе.
- Вы просто запрете этот манускрипт в сундук, и будете жить дальше, как будто этого эпизода никогда не было. Вы никогда никому о нем не расскажете. Вы забудете все, что слышали во время нашей короткой сегодняшней беседы. Если вы попытаетесь опубликовать историю или рассказать о нашем прошлом, вы исчезнете так же, как Ной Коттер, и никто вас больше не увидит. Смею заметить, что вашим детям и внукам это не понравится.
Я пришел в замешательство и пропустил мимо ушей угрозу заточения и изгнания.
- Запру манускрипт в сундук? Вы хотите сказать, что вы не отберете его у меня? Не сожжете?
Майкрофт сцепил руки на своем выпуклом животе.
- Нет. Когда мы с Шерлоком покинем этот мир, можете делать с этой рукописью все, что пожелаете. Нам будет уже безразлично, если люди тогда узнают нашу историю. – Он улыбнулся. – Только, пожалуйста, не убивайте нас, чтобы сделать это как можно скорее.
Я не знал, что сказать.
- Видите ли, я не злой человек, как вы возможно сначала подумали. У меня есть моральные принципы, так же, как и у Шерлока. Мой брат помогает людям, своим собственным , довольно тривиальным, способом; я помогаю стране. Эта история может серьезно сказаться на нас и повредит нашим возможностям выполнять свою работу. Я просто не могу этого допустить.
Я позволил себе прервать его.
- Это также может серьезно сказаться на душевном состоянии вашего брата, и этого вы также не можете допустить, верно?
Мне было интересно, что он ответит; скажет что-нибудь или просто проигнорирует мой вопрос? Майкрофт посмотрел на меня в упор, и я почувствовал, как у меня на шее вздыбились все волосы, и отведя взгляд, я стал одергивать свой жилет. Затем несколько фраз все же достигло моего слуха.
- Нет, - сказал Майкрофт, - не могу.
Затем он встал, настолько быстро, насколько это было возможно при его комплекции. Он закряхтел, выбираясь из кресла при помощи рук и ног.
- Значит, мы поняли друг друга, мистер Коббет?
Он не протянул мне на прощание руки. Я встал, стараясь держаться как можно более гордо, и ответил:
- Да.
- Хорошо. Тогда, пожалуйста, возьмите свой чемоданчик и идите. Мне нужно работать.
Вот так одним взмахом завершилась моя будущность. Я ушел, вернулся на станцию за своим багажом, приехал домой и стал разбирать свои вещи, положив чемодан в большой сундук у себя на чердаке. Затем я поехал в редакцию, не веря, что произошло невозможное, что идеалы свободной прессы были забыты благодаря одному этому тучному человеку, совершенно неизвестному этой стране, но который, на самом деле, как раз этой страной и был. Я немного времени провел в редакции; никто не смотрел мне в глаза, включая моего редактора. Увидев, что все именно так, как сказал Майкрофт, я хотел тут же подать в отставку, но потом удержался от столь поспешного действия. Я представил, как буду сидеть дома без работы, целые дни напролет глядя в окно, не желая даже открыть книгу, что лежит у меня на коленях. Этот образ был довольно красноречив, и я ничего не сказал, просто повернулся и вышел из редакции.
На следующий день я пошел к своему стряпчему и внес поправку в свое завещание, в которой говорилось, что чемодан, находящийся в сундуке, открывать запрещено, пока живы братья Холмс. Затем я написал письмо Гарри и Перси Брюстерам, в котором сообщил, что по не зависящим от меня обстоятельствам история пока не может быть опубликована, и добавил, что лучше им продолжать хранить молчание про все, что им известно о семье Шерлока Холмса. Отправляя то письмо, я чувствовал себя презренным предателем, и на целую неделю утратил аппетит. Вообразите мое удивление, когда вскоре от Перси Брюстера пришло письмо, в котором он писал, что все понял, что они сделают, как я прошу, и что, на самом деле, его совсем не удивил подобный исход этого дела. Затем он пожелал мне всего доброго. Не думаю, что когда либо встречал столь святого человека.
Наконец, после всех моих приключений в душе у меня наступил мир. Я был опустошен от гнева и разочарования, но все же, когда я думаю, что о тех годах, когда Шерлок Холмс странствовал с актерской труппой, вероятно никто никогда не узнает, мне становится немного грустно, ибо я уверен, что это была бы столь же замечательная история, как и та, что поведал Перси Брюстер. Я с удовольствием занялся бы изысканиями по истории юности Холмса, но понимаю всю тщету подобных усилий, если их плоды будут вот так же покоиться на дне моего сундука.
Я по прежнему пишу отчеты о раскрытии преступлений в Лондоне, хотя работаю уже не так много, проводя больше времени с моими детьми и внуками, положив своим долгом оставить им по себе лучшую память, чем оставил своим потомкам мистер Дэвид Холмс. И в некотором смысле я испытываю облегчение, что у Уиггинса не будет основания сожалеть о том, что поделился со мной своими теплыми воспоминаниями о Шерлоке Холмсе, которые и навели меня когда-то на след его дома детства. И хотя публикация этой биографии принесла бы мне известность, теперь я признаю, что этот великий человек заслуживал лучшего, нежели смотреть, как годы его детства буду облиты грязью перед всем Лондоном и целым миром.
Я потратил время, чтобы записать всю эту историю на чистом английском языке, ведь Майкрофт Холмс не сказал, что это запрещено. Теперь я оберну свою законченную рукопись вместе с этим эпилогом в бумагу, а еще положу это в кожаный чехол, а затем уберу назад в чемоданчик, который опущу на самое дно сундука. И я надеюсь, что однажды эта замечательная история станет известна публике, даже если я, так же, как и гениальные братья Холмсы, не узнаю, когда это произойдет.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

14:33 

Детство Шерлока Холмса Глава 33

Вот буквально: Еще одно последнее сказанье - и летопись окончена моя... Остался еще лишь эпилог

Окончание рассказа Брюстера.

- Видите, - сказал мистер Брюстер, и в его глазах все еще был живой отблеск этих воспоминаний, а морщинистое лицо было задумчиво. – Я сказал вам, что финал будет коротким.
- Коротким и крайне ужасным, - сказал я.
- Возможно, вы сочтете меня холодным и равнодушным человеком, но мне кажется, что все это было к лучшему. А чтобы случилось, если б этого не произошло? Мистер Холмс лишился бы дома и поместья, и до чего бы он дошел? Возможно, пожар был лучшим выходом. По крайней мере, для молодых людей все закончилось и они теперь сами могли распоряжаться своей жизнью.
- Так вы считаете, что мистер Холмс поджег дом преднамеренно? Чтоб спасти репутацию перед приближающейся угрозой разорения? Вы тоже думаете, что он потому скорее бы лишил себя жизни , чем стал бы влачить позорное нищенское существование?
Не отрывая взора от своих стиснутых вместе рук, мистер Брюстер ответил очень тихо, почти шепотом.
- Да, я так думаю.
Я сел и провел рукой по волосам, и, сделав глубокий вдох, попытался упорядочить в своем уме все, то, что записал за минувшие недели.
- Невероятно, - сказал я, сознавая, что никакие слова не смогут полностью передать моих чувств. – Ваш интересный рассказ определенно объясняет некоторые из необъяснимых и таинственных аспектов поведения Шерлока Холмса, о которых мы читали в записках доктора Уотсона. И прежде всего, его молчание обо всем, что касалось его детства и его семьи. Потом, то, что он не любил женщин. Его любовь к химии, скрипке и театру. Боже, да люди будут выстраиваться в очередь, чтобы купить эту биографию.
Мистер Брюстер забеспокоился.
- Вы должны пообещать, что ничто не измените в моем рассказе. Лишь тогда я найду успокоение, зная, что Шерлок Холмс предстанет в этой биографии таким, каким в своем рассказе пытался изобразить его я.
Я опустил свою руку на плечо старого дворецкого.
- Даю вам клятвенное заверение, сэр, что не изменю ни единого слова в вашем рассказе. Вы отлично все описали, и я не думаю, что ваша история требует каких-то улучшений или переделок. Обещаю вам, что моя газета будет выпускать ваш рассказ именно в таком виде на протяжении нескольких номеров, и образ Шерлока Холмса, о котором вы рассказали, будет сохранен таким, каким он предстает в вашем рассказе.
Тут глаза этого достойного и благородного человека увлажнились.
- Я никогда не мог совладать со своими эмоциями, - сказал он, доставая носовой платок.
- Вы когда-нибудь еще видел мальчиков? – спросил я.
- Мастера Майкрофта – никогда. Мастера Шерлока – еще только один раз. После того последнего их приезда на похороны отца между нами полностью прервались отношения. И не из-за их равнодушия; думаю, что им просто нужно было полностью порвать со своим прошлым и с Карперби. И я, собственно говоря, нисколько не обижен на такое их решение; я наслаждаюсь спокойной, новой жизнью, где нет пронизывающего взгляда серых глаз, от которого у меня порой вставали дыбом волосы. Карперби и северные долины не утратили для меня своего очарования, особенно теперь, когда в моей жизни нет напряжения, неотделимого от пребывания рядом с мистером Холмсом. И жизнь среди простых деревенских жителей явно пошла на пользу и мне и моему здоровью. Поверьте, моя привязанность к мальчикам ничуть не ослабела, но после того, как сгорел Хиллкрофт Хаус, я смог забыть о своей прошлой жизни и стать новым человеком.
Возможно, вы думаете, что дворецкому трудно отказаться от привычной для него работы по присмотру за домом, особенно когда этому была отдана целая жизнь, но после всего, через что я прошел в Хиллкрофт Хаусе, для меня это было не так трудно. Я продолжал обмениваться письмами с миссис Уинтерс и миссис Бёрчелл в Сэлби, ибо за долгие годы службы мы стали добрыми друзьями; наверное, подобно солдатам, сдружившимся за время военных действий. Также через почту я поддерживал связь и с мистером Хэтуэем. Естественно, он был ошеломлен, узнав о конце Хиллкрофт Хауса. И еще у меня есть знакомые в Бридлигтоне, которым я порой наносил визит. Но на самом деле, для меня было удивительным осознание, что можно заботиться только о себе и жить простой жизнью.
Однако, один за другим все действующие лица драмы, о которой я поведал, покинули этот мир. Последний раз я видел мастера Шерлока на похоронах мистера Хэтуэя. А потом у меня на пороге появились эти незнакомцы, и бедный Ной Коттер ожесточился.
В тот момент что-то произошло с ровным аллюром, которым бежала моя жизнь, и я почувствовал себя очень одиноким. Потом появился Генри, и я вновь был счастлив и доволен. Я рад был узнать, что мастер Шерлок прославился своей борьбой с преступлениями, и с интересом читал рассказы, которые писал его друг, доктор Уотсон. Я никогда не пытался связаться с ним; чувствовал, что он не захотел бы «будить спящую собаку». Но по прошествии лет, я начал задумываться, правильно ли делаю, умалчивая о годах его детства. Остальное вам известно.
- Да… какую жизнь вы прожили…- восхищенно произнес я. – Должен сказать, мистер Брюстер, что меня переполняет чувство восхищения и уважения к вашему совершенному и преданному служению семейству Холмс. Думаю, что если бы в мире было больше таких людей, как вы, то мы наверняка были бы на тысячу шагов ближе к наступлению рая на земле. Сила вашей личности во всех отношениях просвечивает сквозь тьму, о которой вы рассказывали эти последние недели, и я честно могу сказать, что мне необыкновенно повезло в том, что я познакомился с вами и не только из-за своих изысканий, но и потому, что встретил такого уникального и достойного человека, как вы.
В душе я молился, чтобы он услышал в моем тоне искренность, и увидел ее у меня на лице, ибо мои чувства были подлинными, и я хотел, чтобы этот человек знал, что я пою ему дифирамбы в знак того, что признаю его достоинства , а не из-за того, что он что-то сделал для меня. Кажется, он все верно понял, потому что снова полез в карман за платком.
Мы закончили, Брюстер и я. Перси Брюстер рассказал свою историю, и, чтобы завершить мою биографию, мне оставалось лишь заполнить пробел о годах, когда Шерлок Холмс играл на сцене, , но для этого нужно было начинать уже другое расследование.
Мы с Гарри вышли из номера, чтобы дать мистеру Брюстеру возможность отдохнуть, а мы планировали в тот вечер поужинать в хорошо известном местном ресторане, чтобы отметить успешное завершение нашей задачи. На следующий день Брюстеры должны вернуться в Карперби. Я заверил Гарри, что еще до публикации будет подписан контракт, в котором подробно будет оговорено , какой процент от дохода с продажи получит его дядя. Мы пожали друг другу руки, и, извинившись, я ушел, так как хотел побыть в одиночестве.
Я вернулся в свой номер и решил снова телеграфировать своим издателям. Сначала я оставил свой блокнот с записями на кровати, но затем какой-то внутренний голос посоветовал мне отнести его вниз и попросить положить в сейф гостиницы. В конце концов, в здание могла ударить молния, и мог начаться пожар, или кто-то мог швырнуть зажженную лампу; я хотел, чтоб мои записи были защищены от различных сюрпризов природы и от воров. Я сомневался, что мистер Брюстер найдет в себе силы вторично изложить свои воспоминания, да и я не горел желанием писать все это заново.
Некоторое время я бродил по городу, а потом зашел на телеграф на порядочном расстоянии от гостиницы.

РАССКАЗ ДВОРЕЦКОГО ЗАВЕРШЕН ТЧК БУДЕТ РАСКУПАТЬСЯ, КАК ГОРЯЧИЕ ПИРОЖКИ ТЧК ОТВЕТ НЕ НУЖЕН ТЧК

Я съел ланч во французском ресторане, возможно, слегка злоупотребив кларетом, и еще два часа бродил, вдыхая холодный северный воздух. Я знал, что добыв эти мемуары, я в буквально смысле набрел на золотую жилу и представлял длинные очереди читателей, выстраивающиеся на протяжении целых кварталов, чтобы купить выпуск с очередной частью биографии, и при этом мое имя у всех на устах. Возможно, я буду рассказывать студентам или даже более широкой аудитории, как вел изыскания по неизвестному всем прошлому Холмса. И, несомненно, моя известность будет способствовать быстрому продвижению по карьерной лестнице моего сына, работающего в аудиторской фирме. Дочери в своей горячей любви ко мне, будут растроганы до слез, а внуки надуются от гордости.
На заработанные мной деньги я смогу оплатить образование юного Уиггинса и буду еженедельно отправлять гостинцы с едой его семье в Олдгейт. И Элеонора, моя дорогая Элеонора… не увижу ли я ее светящееся любовью и одобрением лицо, глядящее на меня с небес?
И в эту минуту в Ричмонде никакие сомнения относительно этой истории Холмса и правильности принятого мной решения не омрачали мою совесть, никакие тревоги не заставляли в смущении оправлять жилет, никакие колебания относительно морали и этики не тревожили мою душу. Все было верным и справедливым – мое исследование, записанная биография и предвкушаемое мной вознаграждение. И я уверенно продолжил свой путь.
Вернувшись в гостиницу, я провел день за чтением, немного подремал и стал дальше мечтать о приятных событиях, которые последуют за публикацией биографии Холмса.
За ужином я добавил еще изрядную долю спиртного к тому, что выпил днем, но, тем не менее, ужин прошел очень приятно. Все мы очень устали и были готовы покинуть Ричмонд. Было произнесено немало тостов, мы произносили слова благодарности и желали друг другу всего наилучшего. Затем поехали обратно в гостиницу, смеясь от радости, в холле гостиницы мы пожали друг другу руки и пожелали друг другу спокойной ночи.
Перед тем, как лечь, я еще немного постоял у окна. Ночное небо было ясным, и поверх огней газовых фонарей я увидел в небе несколько звезд. Небо было мирным, божественным в своей безмятежности, и оно несло умиротворяющий покой всем нам, вынужденным ежедневно вести борьбу за жизнь, заботясь о хлебе насущном. Моя жизнь, наполненная лишь работой, была лишена каких бы то ни было грез. Но за эти две недели все изменилось. Теперь у меня появилась цель. Я желал поделиться рассказом о детстве Холмса с этим миром, все еще горюющим о его гибели, показать им какое чистое сердце билось в его груди и тем самым лишь еще более возвысить его в глазах те, кто скорбел о его уходе. А я, который прежде влачил свою жизнь в счастливой безвестности, теперь с радостью ожидал не менее приятной жизни , став известным и популярным журналистом.
Я разделся и лег в постель. Мне приснилась химическая лаборатория, на задней стене которой был водопад, с падающими вниз бурными потоками воды. А мы с Холмсом поглядывали на бурлящие в пробирках разноцветные жидкости и рассуждали о смысле жизни.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

10:50 

Детство Шерлока Холмса Глава 32

Конец Хиллкрофт Хауса

Где-то к концу 1870 года финансовые дела мистера Холмса приняли ужасный оборот. Он проигрывал большие суммы денег и продолжал вести довольно роскошный образ жизни, что было ему явно не по средствам. Счетов становилось все больше и больше, и настал момент, когда стало необходимо предпринять решительные действия, чтобы предотвратить приближающийся финансовый крах. На следующий день после возвращения мистера и миссис Холмс из очередной поездки, после ужина я подошел к ним в гостиной.
- Мистер Холмс, сэр, я должен поговорить с вами о финансовом положении поместья, - начал я. – Оно довольно плачевно.
Он отложил в сторону газету. Миссис Холмс продолжала пить вино.
У меня были с собой расчетные книги, и я раскрыл их, чтобы показать ему, как оскудели его средства благодаря поездкам и бесконечным тратам.
- Обратите внимание, сэр, - сказал я, указывая на раздел записей, в котором я подробно записывал все финансовые траты, кроме тех средств, что я тайком посылал мастеру Майкрофту, и которые значились как «ремонт на фермах», а мастер Майкрофт потом пересылал часть их своему младшему брату. – За последние два года, сэр, у вас уходит ежегодно более 4500 фунтов на путешествия и различные траты, в то время как фермы и поместье требуют еще 900 фунтов. При годовом доходе от ферм и мануфактуры в Хаддерсфилде в 3000 фунтов, чтобы оплатить счета мне приходится использовать ваши сбережения. Сейчас они составляют лишь 6000 фунтов, и при таких больших продолжительных тратах , сэр, их надолго не хватит, особенно, если траты будут увеличиваться.
- Это правда, Дэвид? – спросила миссис Холмс. – А я так люблю наши маленькие поездки. Лишь во время них ты бываешь, хоть как-то выносим.
- Помолчи, - буркнул он. Я содрогнулся от презрения, которое вызывала во мне эта женщина. Ради нее и потакания своим порокам мистер Холмс вынудил уехать из дома собственного сына, заменив уличной грязью молоко и мед. У меня голова пошла кругом от подобной слабости человеческой натуры.
Мистер Холмс бросил поверхностный взгляд на книги и безо всякого интереса перевернул пару страниц.
- Очень хорошо, Брюстер. На этом все.
И он знаком показал мне, что я могу идти.
Я ушел, встревоженный его отстраненностью и явным отсутствием интереса к содержанию моих записей и тем данным о поместье, которые в них содержались. Я обратился за советом к мастеру Майкрофту, и хотя я и сжег его письмо, но помню его слова:

«Готовься к худшему. Похоже, это неминуемо. Не беспокойся за мое будущее наследство; я пришел к выводу, что ни я, ни мой брат в любом случае ничего не унаследуем. Позаботься о слугах, будь щедр к ним. Отложи деньги для себя и остальных; полагаю, что скоро мой отец начнет увольнять их. Положи пятьсот фунтов в лондонский банк на сценическое имя моего брата, чтобы он мог получить их, когда он вновь попадет в общество.»


Затем он назвал мне псевдоним своего брата.
Я сделал, как он велел, положив на банковский счет 200 фунтов для нас, слуг, и 500 фунтов на сценическое имя мастера Шерлока. Думаю, что они решили использовать это имя для банковского счета для того, чтобы отделаться в будущем от кредиторов, которые рассчитывали бы получить какие-нибудь деньги от сыновей мистера Холмса.
Также я послал немного денег мастеру Майкрофту. Сначала я опасался, что о моих действиях узнают, но мистер Холмс никогда даже не упоминал о книгах, не говоря уже о том, чтобы просматривать их, и мне удалось скрыть эти изъятия средств среди его путевых расходов, которые он не отслеживал, а также в мнимых тратах по ведению хозяйства поместья и ферм. Как бы то ни было, мне казалось, что будет гораздо лучше, если эти деньги помогут достойным людям, нежели они буду потрачены в порочных целях.
Когда деньги были переведены по назначению, все мы просто ждали, когда случится неминуемое.
Ждать пришлось не долго, ибо по мере того, как он все больше пил, характер мистера Холмса претерпел изменения к худшему. Теперь он вымещал свою злобу уже не только на своей жене. Как-то в январе 1871 года натолкнувшись на небольшой, и, в общем-то, абсурдный, непорядок в утренней комнате – подушки на диване были разложены не так как обычно - он тут же отказал от места Элизе, хотя и велел выдать ей жалование за две недели вперед. Она была расстроена, но вышеназванные условия оказались весьма удачны, и мне удалось успокоить ее, написав мастеру Майкрофту, который через каких-то своих знакомых нашел ей хорошее место в Лондоне. Я написал ей отличное рекомендательное письмо и дал его подписать крайне нетрезвому мистеру Холмсу, что было очень коварно с моей стороны. Я выдал Элизе ее жалование и плюс дополнительные десять фунтов, чтобы она могла обустроиться на новом месте и утешиться в своем горе, что покидает миссис Бёрчелл, которая была для нее, как вторая мать. Таким образом, мы попрощались с ней, пожелав счастливого пути.
Я понял, что должен уволить помощницу миссис Уинтерс, Мэриан, и так как ввиду того, что работы на кухне было теперь довольно мало, я видел, что платить еще и помощнице у нас нет никаких оснований. И поскольку она была из местных, то я просто выплатил ей жалование за месяц вперед и дополнительные пять фунтов.
Следующими в феврале 1871 года были Денкинс и другие работники поместья – мистер Холмс уволил его за то, что тот плохо ловил кроликов. «Уилкокс может заниматься садом» - вот все, что он к этому добавил, и все тут. Я дал Дженкинсу рекомендательное письмо, подписанное тем же способом, что и рекомендации Элизы. Перед уходом он получил двойное жалование и я дал ему еще сверх того сорок фунтов, так как мастер Майкрофт не смог найти ему подходящего места. Каждый из его помощников получил по пять фунтов.
Я спросил мастера Майкрофта, не следует ли взять кредит, заложив поместье, но он сказал, что лучше этого не делать.
«Наведи справки относительно продажи наших акций фабрики Виккерсона. Не говори об этом отцу; я возьму на себя ответственность за эту сделку».
Я, как управляющий поместья, написал об этом мистеру Виккерсону,; он был рад поучить от меня весточку, так как у него не было известий от мистера Холмса уже восемь месяцев. Я объяснил ему сложившуюся ситуацию настолько деликатно, насколько это было возможно; я совсем не хотел, наводя справки о продаже части его деловых бумаг, бросить тень на мистера Холмса. Мистер Виккерсон согласился найти покупателя или, может, даже купить акции самому. И он проявил большой такт, упоминая «прискорбный недуг мистера Холмса» и как он сожалел, что события приняли «столь плачевный оборот». Деликатность этого человека вызвала у меня большое уважение, и я мог лишь предположить, что он, видимо, знает о пороке мистера Холмса уже довольно давно.
В мае 1871 года ,без ведома мистера Холмса, мистер Виккерсон купил акции по очень неплохой цене. Мистер Холмс подписал контракт, и не подозревая об этом. Возможно, мистер Коббет, вы думаете, что это достойно порицания действовать вот так, обманным путем, особенно в столь важных делах, но, увы, не было другого способа предотвратить надвигающееся банкротство, ибо Холмсы продолжали путешествовать и тратить деньги самым неразумным образом. Ну и, кроме того, у меня было разрешение мастера Майкрофта на столь оправданные поступки. Я и мастер Майкрофт также подписали контракт, на тот случай, если мистер Холмс решит оспаривать акт продажи после того, как я скажу ему, что произошло.
Однако, сперва, получив эти деньги, я отправил еще немного средств на этот счет-инкогнито мастера Шерлока, чтобы ему хватило на учебу в университете, а возможно и еще на что-то, если он будет бережлив, и еще немного мастеру Майкрофту, который также периодически пересылал деньги младшему брату. Затем я оплатил накопившиеся счета. И, в конце концов, я пошел в библиотеку, где мистер Холмс со своей женой пили вино и распевали довольно непристойные трактирные песни. Не уверен, что было лучше: их споры или их столь сомнительные развлечения.
- Сэр, - осмелился прервать их я, когда они допели одну особенно отвратительную песню, - позвольте мне отвлечь на минуту ваше внимание.
Неподалеку в коридоре стояли миссис Бёрчелл и миссис Уинтерс, страшно боясь реакции мистера Холмса на то, что я должен был сказать ему. Они зря беспокоились; я не собирался говорить ему правду.
- О, господи, Брюстер, что на этот раз случилось? – ворчливо спросил он.
Войдя, я встал прямо перед ним.
- Сэр, чтобы оплатить накопившиеся счета, вы велели продать ваши акции фабрики Виккерсона. Две недели назад их приобрел сам мистер Виккерсон. Вы подписали контракт, однако поскольку тогда вам … немного нездоровилось, я просто хотел убедиться, что вы осведомлены о самом факте продажи. Нам очень нужны были средства, сэр.
Мистер Холмс нахмурился и отставил в сторону стакан с виски.
- Я сказал тебе продать акции? Я подписал контракт? О чем ты говоришь?
Я показал ему копию контракта – на ней не было подписей мастера Майкрофта и моей.
- Боже мой, - сказал я, - я боялся, сэр, что вы могли и не помнить, потому что, подписав контракт, вы с миссис Холмс несколько дней были в совершенно бесчувственном состоянии. Уж, конечно, сэр, я бы ни за что не предпринял подобные действия без полного вашего согласия. Мы с вами вместе перечитали тогда весь контракт. Но делая сегодня записи в конторской книге, я все же засомневался, помните ли вы об этом, вот почему я решил зайти к вам с контрактом.
Все это было ужасной нелепицей, и лишь деградированное состояние ума мистера Холмса могло позволить ему поверить в это.
- Так мы снова можем тратить деньги? – спросила миссис Холмс, подливая виски в свой наполовину пустой стакан.
Мое сердце болезненно сжалось. Я не удостоил ее ответом, но стоял на месте, глядя на мистера Холмса.
Увидев, что я молчу, он также спросил:
- Так что, мы можем тратить деньги?
- Да, сэр. И как я уже сказал, нам нужны будут деньги, чтобы оплатить счета, если они будут расти с такими темпами, как это случается последнее время.
В его глазах вспыхнул гнев.
- Черт бы побрал эти счета.
- Сэр, мне было приказано оплатить несколько счетов, что я и сделал. Остальные деньги уже внесены на ваш текущий счет.
Мистер Виккерсон согласился, чтобы мы записали сумму гораздо меньшую, чем он оплатил по контракту, чтобы мистер Холмс не удивлялся, если будет проверять расходные книги, куда делись те суммы, что я перевел на счета его сыновей. Он никогда не проверял, но осторожность не помешает; вот почему мастер Майкрофт посоветовал мне поговорить с его отцом.
Мистер Холмс сделал большой глоток виски. Затем он некоторое время молчал.
- Лучше сбыть их с рук сейчас, пока не упала цена, - мрачно сказал он.
- Конечно, сэр.
- Поедем в Лондон, Дэвид, - сказала миссис Холмс. – В клубе тебя ждет удача. Нельзя же постоянно проигрывать в вист. И скачки… я так люблю бывать там. И в обществе мы редко ссоримся.
Мистер Холмс осушил еще один стакан, его лицо помрачнело. Не делайте этого, молил я про себя.
- Брюстер, - сказал он, - собирайте с миссис Бёрчелл наши чемоданы. Завтра мы уезжаем в Лондон.
Я вышел из библиотеки, испытывая внутри такую боль, словно проглотил осколки стекла. На следующий день они уехали.

О, боже, как они тратили деньги! Надо предполагать, что мистер Холмс знал, что он делает с собой и со своим поместьем, что он знал о неминуемом разорении, которое надвигалось на него. Я невольно приходил к мысли, что он хотел, чтобы это произошло тем или иным путем, ибо как еще объяснить его столь пагубное отношение к собственным финансам? Было ли это чем-то вроде наказания, которое он наложил на себя, чтобы наказать за полное разрушение всего, что составляло его жизнь? Или же он хотел наказать сыновей, добившись того, чтобы им нечего было наследовать? Либо же спиртное настолько разрушило его рациональный ум, что он стал совершенно распущенным и безответственным человеком, которого, в самом деле, ничто не волновало: ни его сыновья, ни его поместье, ни его достоинство? Никто этого никогда не узнает.
Как вы легко можете представить, это был одинокий дом, в котором находились лишь миссис Бёрчелл, миссис Уинтерс и я, Уилкокс все еще жил в своем коттедже. Они выполняли, как могли свою работу, меня же мои обязанности приводили в отчаяние. Я начал бояться новых писем, так как поток счетов не иссякал, и я впал в несвойственную мне меланхолию, которая не давала мне, как следует, исполнять свой долг. Лишь новое письмо мастера Шерлока, пришедшее в октябре 1871 года, в котором он писал о своем недавнем возвращении в Англию после турне по Америке и благодарил меня за заботу о поместье, подняло мой дух и заставило вспомнить о моих обязательствах управлять тем, что осталось от Хиллкрофт Хауса. Я показал письмо другим и увидел, как на лицах, на которые наложила уже свой отпечаток суровая действительность, появились улыбки. В честь этого события в тот вечер у нас был праздничный ужин, состоящий из баранины и пудинга с изюмом.
Однако, все мои усилия оплатить счета были напрасны. Холмсы продолжали делать траты все столь же неразумно, и к марту 1872 года было уже так много неоплаченных сетов – один только счет , присланный из заведения мистера Фитцпатрика составлял 2200 фунтов – что на то, чтобы оплатить их просто не было денег, нам писали кредиторы, а затем несколько раз и приезжали в Хиллкрофт Хаус. С обнадеживающей искренностью я смог выговорить несколько месяцев отсрочки перед тем, как начнется судебное разбирательство, и дом, обстановка, лошади, фермы, все будет продано. И в это время Холмсы прибыли домой, что случалось все реже и реже.
На следующий день после приезда рано утром я подошел к мистеру Холмсу, который сидел в библиотеке; миссис Холмс все еще спала наверху. Выглядел он ужасно – небритый, с покрасневшими глазами, в помятой и грязной одежде, с расстегнутым воротничком и не завязанным галстуком. Я подумал, что он всю ночь не спал, но не потому что пил, ибо был трезв и не выказывал никаких признаков злоупотребления спиртным. Он сидел в кресле у камина, ничем не занятый и просто смотрел на пылающий огонь. Услышав мои шаги, он взглянул на меня, а затем вновь повернулся к камину.
- Ради Бога, Брюстер, уйди, - хрипло проговорил он.
- Не могу, сэр. Я должен поговорить с вами. В ваше отсутствие приходило несколько кредиторов, требуя деньги, которые мы не можем заплатить им. Боюсь, что они заберут у вас Хиллкрофт Хаус, сэр, и мы ничего не сможем сделать.
Мистер Холмс сидел, как статуя, и некоторое время ничего не говорил. Затем, когда я собрался уже, было, уйти, он сказал нечто совершенно удивительное.
- Не присядешь ли, Брюстер? Пододвинь стул поближе ко мне.
Когда я почувствовал, что ноги снова слушаются меня, то выполнил его просьбу. На минуту ностальгия того гляди готова была овладеть всем моим существом, и я едва сдерживал слезы, вспоминая, как не в столь отдаленном прошлом мы часто вели с ним разговоры, сидя возле уютного камина в этом доме, где царили тепло и любовь.
Некоторое время мы сидели в молчании, нарушаемом лишь потрескиванием поленьев в очаге.
Мистер Холмс сидел, не двигаясь, положив руки на подлокотники кресла. Он не смотрел на меня, и я не могу сказать, что увидел , глядя на него. Его лицо было безжизненным и ничего не выражало, его взгляд был направлен на пламя, но был таким пустым, что вряд ли он на самом деле его видел. Временами мне хотелось заговорить, но я заставлял себя молчать, понимая , что любые слова сейчас бесполезны.
Таким образом, прошло, может быть, полчаса, хотя мне казалось, что больше. Затем он заговорил очень тихо, почти шепотом.
- Благодарю тебя, Брюстер. За все. Ты хороший человек. Я сожалею… - Он помолчал, а затем просто повторил, - Благодарю.
Значит, это конец, подумал я, и от этой завершенности его слов мне стало дурно.
Я ничего не сказал, но встал и ушел, глаза мои увлажнились от чувства ужасной беды, нависшей над мистером Холмсом, и от тех ноток сожаления и раскаяния, что на какую-то долю секунды прозвучали в его словах. В отличие от мастера Шерлока я никогда не мог сдержать слезы.
В тот вечер они начали спорить так громко, что мы услышали их на половине слуг, рядом с кухней, где миссис Уинтерс, миссис Бёрчелл, Уилкокс и я сидели в угрюмом молчании. Я рассказал им то, что произошло утром, и мы заговорили о тех годах, когда мастер Шерлок был маленьким, и жизнь была добра к нам и обещала много хорошего.
Они начали кричать сразу со вей яростью, на какую только были способны. Возможно, вы думаете, мистер Коббет, что мы должны были бы привыкнуть к этому после стольких их стычек за все эти годы, но простых мягкосердечных людей всегда тревожит жестокость, независимо от того, находит ли она свое выражение в словах или в кулаках. Однако, во время этой ссоры наши души охватил ужас, и мы решили перейти в утреннюю комнату, чтобы лучше слышать, что там происходит.
Это было ужасное столкновение двух этих вспыльчивых натур; к ужасным крикам вскоре добавились звуки бьющегося фарфора. Они обвиняли друг друга, клеймили позором, в ход пошел уже какой-то грубоватый диалект, чередующийся с ужасными проклятиями. Кончилось все тем, что мистер Холмс поступил так, как пытался сделать после смерти миссис Фэберн – он швырнул лампу об стену, и еще одну уже в противоположную, - тут же вспыхнуло пламя, от которого мгновенно запылали шторы.
Мы вчетвером стояли и охваченные ужасом взирали на эту сцену, не веря собственным глазам. Со стыдом должен признать, что Уилкокс и миссис Уинтерс опомнились быстрее меня, бросившись в библиотеку в тщетной попытке потушить огонь при помощи пиджака и шали. Перед их взором предстало невероятное зрелище – мистер и миссис Холмс продолжали злобно нападать друг на друга, окруженные языками пламени, которое становилось все более грозным. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что дому пришел конец, ибо стояла безоблачная ночь, дождя не было, и все что мы с Уилкоксом могли сделать, это только вытащить из горящей комнаты мистера и миссис Холмс.
Не знаю, приходилось ли вам когда-нибудь видеть, как горит дом, мистер Коббет, но позвольте сказать вам, что ничто не сравнится по скорости с огнем, мечущемуся по дому, наполненному старой деревянной мебелью. Дыма и сильного жара вкупе с совершенно естественным страхом было достаточно, чтобы заставить миссис Бёрчелл и миссис Уинтерс быстро выбежать прочь, чему я был очень рад, а мы с Уилкоксом пытались вытащить оттуда Холмсов. После нескольких минут бесплодной борьбы, во время которой мистер Холмс, к моему ужасу, разбил еще две лампы из утренней комнаты, распространяя пламя все дальше по дому, я решил, что лучше буду спасть то, что еще можно спасти. Я побежал за расчетными книгами и другими важными документами, а затем метался по дому, пытаясь спасти то, что имело денежную или просто памятную ценность: несколько дагерротипов, брошь миссис Холмс, кое-что из серебра, и тут вдруг неожиданно вспомнил о своих собственных сокровищах. Мои записные книжки! Письма!
Я бросился по лестнице на второй этаж, куда уже добирался огонь. К тому времени, как я поднялся туда, там все было в дыму. Я побежал сперва в комнату миссис Уинтерс, снял с одной из подушек наволочку и положил в нее все, что уже принес наверх. Я засунул туда все, что показалось мне наиболее ценным в этой комнате. Затем я пошел в спальню миссис Бёрчелл и сделал там тоже самое, молясь о том, чтобы мой выбор был удачен и смог смягчить боль потери. К тому времени, когда я вошел в собственную комнату, там было ужасно дымно, и мне с трудом удавалось дышать и хоть что-то разглядеть. Не побоюсь признаться, что я был охвачен ужасом, и я быстро открыл ящик своего стола и достал свои записные книжки, с которыми постоянно сверялся, пока рассказывал вам эту длинную, запутанную и печальную повесть. Затем я опустился на колени перед запертым сундуком. Трясущимися руками я пытался вставить ключ в замочную скважину, но мне это никак не удавалось. Я вытащил ключ, чтобы вставить его снова, но тут он выскользнул у меня из руки и упал под прикроватный столик. Я начал кашлять от едкого дыма, но полез за ключом. Но, когда я не смог ни разглядеть его под столом ни нащупать рукой, то почувствовал, что с меня уже хватит. Чувство паники, окрашенное некоторым оттенком сожаления, заставило меня покинуть комнату, унося собранный мной мешок, оставляя свой сундук и письма на милость разрушительному действию огня. Полагаю, было большой удачей, что вследствие своей привычки постоянно делать записи, мне не захотелось убирать записные книжки в сундук, иначе они также были бы навечно утеряны.
Я сбежал вниз по лестнице для слуг, где воздух еще не был так наполнен дымом, и покинул дом через вход в оранжерею. Я побежал к парадному входу, к тому времени я уже порядком задыхался, и эти постоянные приступы сухого кашля совсем лишили меня сил. Во всех окнах первого этажа теперь уже бушевало пламя и даже кое-где на втором этаже. Вверх поднимался густой, темный дым, темнее ночного неба. Я заставил себя сделать еще несколько шагов и подойти к миссис Уинтерс и миссис Бёрчелл, которые стояли на почтительном расстоянии от дома, держась за руки и поддерживая друг друга в этом нашем общем несчастье. Уилкокс стоял рядом, задыхаясь и кашляя, как я, а сажей он был покрыт намного больше моего.
Увидев меня, женщины заплакали и все трое вознесли хвалу Господу. Я опустил свой мешок на землю и какое-то время мы стояли, крепко обнявшись, пока я не понял, что кроме нас на лужайке никого нет.
- Господи, - воскликнул я, схватив за руки Уилкокса. – Где мистер и миссис Холмс?
- Я не смог вытащить их, - сказал он и заплакал, отчаянно выкрикивая фразы. – Я вытащил ее, но он вернулась в горящую комнату за мной, когда я вернулся за мистером Холмсом. Я попробовал еще раз, но они бы не пошли за мной, они бы не пошли! Они все еще спорили, ругались, а пламя уже лизало их одежду! Все закончилось так ужасно, Брюстер, мне пришлось оставить их! Я был вынужден! Они бы и не вышли оттуда. Господи всемогущий, они бы не вышли.
Я отпустил его руку, и моим замершим телом и отчаявшимся разумом овладело всеобъемлющее оцепенение. Я стоял, глядя на то, как пламя пожирает этот дом, так же, как этим утром мистер Холмс смотрел на огонь в камине, и мое лицо было безжизненно и лишено всякого выражения.
Осталось совсем немного, мистер Коббет, и мой рассказ будет окончен. Вы, наверняка, можете представить, какое зрелище представляет собой горящий дом, это яркое пламя было заметно и из деревни. Толпа местных жителей пришла помочь, но когда они увидели, что ничего уже сделать нельзя, они остались и просто стояли и смотрели, тихо переговариваясь между собой. Не могу сказать, что кого-то радовала эта трагедия, потому что при всех своих личных пороках мистер Холмс не причинял никаких проблем деревне и ее жителям, если не считать того, что последнее время, появляясь там, он вел себя уже не так, как пристало бы достойному джентльмену. Когда он пил там, в пабах, у местного населения была возможность увидеть, насколько изменился этот человек; подношения Коттерам были хорошо известны, несмотря на то, что мастер Шерлок уже больше не играл с их сыновьями, и люди очень ценили это.
Помощница миссис Уинтерс, проводившая весь день на кухне, и очень хорошая, простая девушка, совсем не сплетница, потому в деревне к ней относились хорошо, и то, что она и помощники Денкинса получили при расчете дополнительные деньги, также вызвало одобрение у местного населения.
Таким образом, общий настрой собравшейся толпы был смесью сочувствия, скорбной печали и уважения. Полагаю, что каждого возьмет за живое, когда вы видите собственными глазами конец некой эпохи, независимо от того, касается ли дело целой империи или одной, пусть и знатной, семьи.
К утру пожар угас. Дом сгорел до каменного фундамента. Уилкокс вывел из конюшни обезумевших от испуга лошадей, вывез экипаж и двуколку задолго до того, как огонь перекинулся и на эту пристройку. Кто-то принес нам кофе и одеяла ,и мы с Уилкоксом всю ночь простояли там, глядя на пожарище. Женщин позвали в дом к Меткалфам, и они ушли, благодарно прижимая к себе те их вещи, что мне удалось спасти. Там им дали выпить пару рюмок коньяка, чтобы они успокоились, прочли вместе с ними несколько молитв, чтобы утешить и укрепить их дух, после чего они уснули.
Ранним утром я отправил старшего сына колесного мастера на поезде в Данхэм, где он должен был нанять лошадь и ехать в Бишоп Окленд, где находилась ближайшая к Карперби почтовая станция. Я дал ему текст послания, которое он должен был отправить телеграммой в офис мастера Майкрофта, и в котором сообщалось о произошедшей трагедии. Потом я некоторое время бродил среди камней, ища то, что могло уцелеть после пожара. Я нашел несколько статуэток, несколько бокалов, некоторые книги, но мне стало так нехорошо, что я вынужден был остановиться. Позже я узнал, что констебль обнаружил останки мистера и миссис Холмс, и их доставили к гробовщику для подготовки к захоронению. Не могу выразить, как я был благодарен Всевышнему, что не видел эти останки среди развалин и что меня не было там, когда была обнаружена эта страшная находка.
Многие люди, включая Меткалфов, мистера Рута, мистера и миссис Корнелиус Браун, старого мистера Ирвина и многих деревенских жителей предложили нам еду и питье, горячую ванну, чистую одежду и кров над головой, чтобы отдохнуть. Должно быть, я представлял собой волнующее зрелище - бесцельно бродя вокруг, перепачканный и в слезах, крепко прижимающий к груди свои записные книги, словно хотел, чтобы они стали частью моего тела. Уилкокс воспользовался любезным предложением мистера Рута и временно разместил у него трех лошадей, а затем бедняга с явным выражением вины, написанным на его лице, ушел в свой коттедж, чтобы в уединении предаться там своему горю и немного поспать. Конечно же, его никто не винил, кроме его самого. И кто бы посмел? Рассказывая о том, что случилось, я сказал, что все мы спали, когда начался пожар. Возможно это произошло из-за дымохода, который нуждался в чистке. К тому времени, когда мы, проснувшись в своих комнатах на третьем этаже здания из-за повалившего черного дыма, поспешно оделись , прихватив кое-что из личных вещей, и бросились вниз по лестнице для слуг, первый и второй этаж уже были объяты пламенем. Я послал миссис Уинтерс за Уилкоксом и мы пытались войти в дом, чтобы помочь мистеру и миссис Холмс, но не смогли из-за сильного задымления и очень высокой температуры внутри; мы были вынуждены отойти назад. Мы могли лишь предположить, что Холмсы быстро задохнулись от дыма и не смогли убежать из горящего дома. Люди поверили, что так все и было в действительности, как бы ужасна она ни была. Как легко слетают теперь лживые слова с моих некогда правдивых уст!
Поздно вечером усталый мальчуган вернулся из Данхэма с телеграммой от мастера Майкрофта, доставив мне ее в гостиницу «Лис и гончая» в Карперби, где я решил провести ночь, вежливо отклонив многочисленные любезные приглашения жителей деревни и других наших соседей остаться на ночлег. В телеграмме сообщалось, что мастер Майкрофт и мастер Шерлок прибудут на следующий вечер. При мысли, что я увижу их снова, особенно мастера Шелока, все во мне затрепетало. Мастер Майкрофт просил, чтоб я снял им номер в гостинице Аскригга; в столь тяжелое время им бы очень не хотелось пускаться в разговоры с какими-нибудь добросердечными соседями. Они также просили меня позаботиться о том, чтобы их отца похоронили в Эйсгарте рядом с их дорогой матушкой, а миссис Холмс, чтоб была похоронена вдали от их могил под своей девичьей фамилией Смит.
Прочитав это письмо, я ушел в свой номер. К своему удивлению, несмотря на волнение в связи с приездом мальчиков, ужасные события минувшей ночи и мою хроническую бессонницу, мне удалось заснуть. На следующее утро я смог договориться в церкви обо всех требованиях мастера Майкрофта.
Вечером я встретил мальчиков на станции в Аскригге. В каких молодых людей они превратились! Оба очень высокие, выше шести футов, с прекрасными черными волосами и пронзительным взглядом серых глаз.
У старшего брата, которому исполнилось двадцать четыре года, было уже около двух стоунов избыточного веса. Мимолетно улыбнувшись мне и протянув руку, в то время как мастер Майкрофт стоял, заведя руки за спину, мастер Шерлок, которому еще не было восемнадцати, двигался очень легко, с быстротой и грацией, которыми никогда не отличался мастер Майкрофт. У мастера Шерлока оказалось удивительно крепкое рукопожатие, и я понял, что, несмотря на свою худощавую фигуру, с годами он стал очень сильным молодым человеком с атлетическим телосложением. Вид обоих братьев произвел на меня большое впечатление, и боюсь, что эмоции взяли надо мной верх.
- Мастер Майкрофт, мастер Шерлок, я так рад вас видеть, - сказал я, изо всех сил стараясь сдержать слезы. – Я так сожалею о том, что случилось.
- Так же, как и все мы, Брюстер, - ответил мастер Шерлок.
Мастер Майкрофт изрек что-то вроде «Гхм…» и затем стал внимательно рассматривать тех немногих людей, что присутствовали на станции.
- Я снял для вас номер в гостинице «Святой Георгий и дракон», как вы и желали, хотя это и огорчило множество старых друзей ваших родителей, которые очень бы хотели принять вас у себя.
- Эта гостиница нам очень подойдет Брюстер, - сказал мастер Шерлок. – Мы не в настроении сейчас общаться.
Когда он это сказал, у мастера Майкрофта был крайне скучный вид, тогда как в глазах мастера Шерлока я увидел легкий оттенок мягкости. Увидев это, я преисполнился радостью. Теперь у братьев было гораздо больше схожих черт, но я знал, что младший не утратил своей чувствительности и доброты.
Мы пошли к гостинице. Я продолжил разговор.
- Все церковные формальности улажены. Отец Меткалф предлагает назначить похороны на послезавтра.
Мастер Шерлок ответил:
- Мы не хотим похорон. Пусть у могилы соберется узкий круг людей. Кроме нас, пусть придет отец Меткалф и слуги, если у вас будет желание придти.
- Конечно, мы хотим присутствовать, сэр. И все очень хотели бы увидеть вас снова. Все эти долгие годы мы смогли выносить нелегкую обстановку в доме лишь благодаря вашим письмам.
Наступила пауза.
- Брюстер, я также с нетерпением жду той минуты, когда увижу их снова.
Почему-то этим вечером мне очень хотелось продолжать наш разговор.
- Вы все еще играете на сцене, мастер Шерлок? – спросил я.
- Нет. Осенью я собираюсь поступать в университет.
- Очень жаль, что я так и не видел ваших выступлений. Что же вы будете изучать в университете? Химию?
Мастер Шерлок вздохнул.
- В действительности, я еще не решил.
- Что ж, я знаю, что вы отлично сможете освоить любой предмет. А как подвигается ваша работа в правительстве, мастер Майкрофт?
- Она подвигается согласно тому плану, который я наметил для своего продвижения по карьерной лестнице.
- О…
Я представил, как он вычислял час, минуту и секунду, когда он получит пост, к которому стремился, каким бы этот пост не был; с кем он будет, когда получит эту желанную награду; какая будет в тот день погода; и что тогда будет у него на завтрак.
Я набрался смелости, чтобы снова заговорить.
- Та история, что я рассказал деревенским жителям и старым друзьям вашей семьи о том, как начался пожар, и которую они могут упомянуть в разговоре, на самом деле, ложная. Если хотите, я расскажу вам подлинные факты, хотя они не принесут вам радости.
И вновь это «Гмм» со стороны мастера Майкрофта…
- Не сомневаюсь, что отец сам сжег дом и отказался выйти из него, когда он был объят пламенем. И, вероятно, его ужасная жена была слишком увлечена своей бранью, чтобы спастись самой.
Я не мог сопротивляться искушению.
- Это ваша догадка, мастер Майкрофт?
Я увидел, как тонкие губы мастера Шерлока на секунду тронула усмешка, но это было лишь одно мгновение, и он вновь стал совершенно серьезен.
- Конечно же, нет, - отрывисто сказал его брат. – Это вполне обоснованное предположение с учетом пороков и характера моего отца и его жены, и оно вполне логично, если вспомнить манеру их поведения в последние несколько лет.
- Да, все верно, - тихо признался я, вновь пораженный его столь бездушным изложением собственных мыслей. – У мистера и миссис Холмс была ужасная ссора, и он разбил об стену несколько ламп, сперва в припадке безумного гнева, а затем явно с деструктивным намерением. Уилкокс, который пытался вытащить их из горящей комнаты, говорит, что они спорили друг с другом, когда он вынужден был убежать, и, видимо, это продолжалось до самой их смерти.
Молодые люди ничего на это не сказали. Мы уже подходили к гостинице, и я продолжил:
- Я смог спасти отчетные книги, некоторые документы, несколько дагерротипов и различные предметы домашнего обихода. - Я поднял голову, взглянув в ночное небо, и мысленно выразил надежду, что эти звезды предвещают лучшую жизнь мистеру и миссис Холмс. – Я, правда, очень сожалею, - снова сказал я.
- Не стоит, - ответил мастер Майкрофт.
Братья встретились и с другими слугами; они видели отца Меткалфа и его жену, мистера Рута, Браунов, и мистера Ирвина; молча, стояли они вместе на траурной церемонии на кладбище; встретились с кредиторами , и переписали на них земли поместья и фермы. Они посетили сгоревшие руины Хиллкрофт Хауса – мастер Майкрофт постоял там десять минут, после чего, взяв экипаж, уехал в город, в то время как мастер Шерлок провел там половину дня, бродя по остаткам дома и землям вокруг, после чего вернулся в Аскригг.
Думаю, он ненадолго останавливался в лачуге Ноя Коттера в Карперби, так как после сказал мне, что его старый друг уже женат на девушке из Эйсгарта и она ждет ребенка.
- Таким образом, Брюстер, двери в прошлое закрываются одна за другой, пока последняя не закроется и не будет заперта навеки, - сказал он, когда мы после ужина сидели , разговаривая в его комнате в гостинице. Мы говорили о мистере Хэтуэе, который теперь заботился об одной пожилой даме в Бристоле, и немного об актерской карьере мастера Шерлока.
- Да, но каким волнующим будет для вас открытие новых дверей в ваше будущее, мастер Шерлок, - сказал я.
Судя по его отсутствующему взгляду и задумчивой улыбке, он был глубоко погружен в собственные думы.
-Конечно, - сказал он тихо, откинувшись на спинку стула и глядя в темное ночное небо за окном. И только тогда я понял, что за то время, что он провел в бродячей труппе, бедный мальчик не избавился от депрессивных наклонностей своего ума. Теперь я знал, что мистер Ирвин был прав – эта меланхолия будет сопровождать его всю жизнь. Мне оставалось лишь молиться, чтобы каким-то образом, он был доволен тем, как складывается его жизнь, и чтобы что-то стимулировало работу его ума, и он всегда был слишком занят для того, чтобы чахнуть и тосковать, предаваясь этим меланхоличным настроениям.
Он понял, что в какой-то степени выдал мне себя, то, что происходит у него в уме, поэтому отдвинулся от окна и перевел разговор на другую тему.
- Итак, Брюстер, ты теперь свободный человек. Снова будешь искать выгодное место или уйдешь на покой?
- Уйду на покой, мастер Шерлок. В конце концов, мне почти шестьдесят. За эти годы мне удалось скопить кое-какие средства, и те сто фунтов, что я получил от вас с братом, более, чем щедрая плата. - Они также дали по пятьдесят фунтов миссис Уинтерс,, миссис Бёрчелл и Уилкоксу. – Думаю, я обоснуюсь здесь, в Карперби, ибо люди здесь мне очень по душе и мне тут комфортно. На окраине города есть дом, который продается, и я, вероятно, куплю его.
- Если тебе когда-нибудь что-то понадобится, - сказал мальчик, пристально глядя на меня, - тебе достаточно лишь попросить.
Я почувствовал, что на глаза вновь наворачиваются слезы.
- Я говорил это раньше и скажу снова, сэр. Это была честь для меня – быть дворецким для вашего брата и для вас. То, что случилось у вас в доме, было ужасно, и я каждую ночь молю господа, чтобы вы и мастер Майкрофт смогли прожить долгую, плодотворную жизнь.
Мастер Шерлок снова повернул голову к окну, и в комнате на минуту повисло молчание.
- До свидания, Брюстер. Я желаю тебе всего самого лучшего, - сказал он, и я ушел, не обиженный его краткими прощальными словами, понимая, что его видимая бесцеремонность и резкость лишь скрывали за собой эмоции, которые он старался сдерживать.
- Доброй ночи, сэр, и благослови господь вас обоих, - сказал я уже в дверях.
- И тебя, мой дорогой друг, - ответил он.
К концу недели мальчики уехали, Уилкокс поехал на новое место, которое нашел для него в Корнуолле мастер Майкрофт, миссис Бёрчелл и миссис Уинтерс уехали вместе в Сэлби, чтобы поселиться в доме незамужней сестры миссис Бёрчелл, а я купил дом, в котором вы меня и нашли, где я и жил с тех пор , в тени руин, известных прежде, как Хиллкрофт Хаус.
И на этом моя история окончена.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

21:24 

Детство Шерлока Холмса Глава 31

Дом без мастера Шерлока

Вторая часть этой истории , мистер Коббет, уже не будет иметь столь большого значения и не столь сильно затрагивает меня эмоционально. Тут осталось рассказать гораздо меньше, так как главные действующие лица здесь, на самом деле, только мистер и миссис Холмс. И история эта повествует о том, как они встретили свой окончательный непоправимый конец.
Мистеру Холмсу потребовалось четыре дня, чтобы заметить, что его сын исчез, и не сомневаюсь, что, если бы он не обратил внимание на слезы и всхлипывания миссис Бёрчелл, когда она меняла портьеры в спальне хозяина, то, возможно, не понял бы это еще несколько дней – или даже недель. А миссис Холмс если и осознала, что мальчика нет в доме, то ничего не сказала ни мне, ни кому-либо еще. Они постоянно выпивали, по нескольку дней находясь в состоянии оцепенения, которое периодическисменялось лишь их ссорами.
- Что же так мучает тебя, что ты так горюешь? – спросил мистер Холмс у миссис Бёрчелл, входя в комнату, чтобы переодеться. Он пролил на себя вино, когда они с женой предавались разгулу в библиотеке. Я сопровождал его, чтобы помочь переодеться.
- Ничего, сэр, - ответила она, вытирая платком лицо. – Просто взгрустнулось, вот и все.
- Взгрустнулось о чем? – настаивал он. Он чувствовал потребность знать все о своей прислуге.
- О боже, да о мастере Шерлоке, сэр! – пояснила она, как ей казалось, совершенно очевидную вещь.
Подозрительно прищурившись, мистер Холмс пристально взглянул на нее, по-хозяйски подбоченившись.
- Что с ним такое?
Миссис Бёрчелл беспомощно посмотрела на меня. Ее удивило, что мистеру Холмсу не известно о том, что его сын ушел, и поэтому она не переживала относительного того, что ей придется поведать хозяину эту новость. Сам я до этой минуты был не уверен, известно ли ему об отсутствии сына , и у меня, конечно, не было ни малейшего желания спрашивать об этом. Я подумал, что теперь самый подходящий момент информировать его об исчезновении мастера Шерлока, и сообщить эти ужасные новости должен именно я.
Мистер Холмс заметил, что миссис Бёрчелл посматривает на меня и повернулся ко мне.
- Брюстер? Что там с Шерлоком?
Уходя, мальчик дал мне письмо, адресованное его отцу, и попросил передать ему, когда тот спросит о нем. Я нащупал это послание, ибо оно лежало у меня в кармане сюртука.
Я бы никогда не пошел против желаний мастера Шерлока.
- Он убежал из дома четыре дня назад, сэр, - сказал я. «И унес с собой частичку наших сердец» - добавил я про себя. Мы, слуги, сильно скучали по мальчику и переживали за него.
Некоторое время мистер Холмс , молча, смотрел в одну точку, а затем стало понятно, как он поражен.
- ЧтО он сделал?
- Сбежал, сэр.
Я вытащил письмо и протянул его мистеру Холмсу. Он не замечал мою протянутую руку, все более выходя из себя.
- Куда, черт возьми? – воскликнул он. – Бьюсь об заклад, что он поехал к Майкрофту. Или к Хэтуэю. К кому, Брюстер? К кому из них двоих он помчался?
- Ни к тому, ни к другому, сэр. Вот письмо , которое написал вам мастер Шерлок.
Мистер Холмс все еще не брал его у меня из рук, поэтому я решил сообщить, о чем в нем говорилось; ибо мальчик рассказал мне его содержание перед тем, как запечатать конверт.
- Вы можете удостовериться, посетив их обоих – мальчик вместе со своей собакой отправился в неизвестные края. И он не будет искать пристанища ни у своего брата, ни у мистера Хэтуэя. Он сказал, что сперва будет просто бродить по Англии, а потом возможно обоснуется и за границей. У него есть небольшие сбережения, и он будет путешествовать налегке и станет работать, если его средства иссякнут.
Я помахал конвертом и подошел к мистеру Холмсу.
- Все это здесь, в этом письме.
Он выхватил его у меня и засунул глубоко в карман брюк.
- Работать? Как он смеет? – воскликнул разъяренный отец. – Как смеет он пренебрегать моими намерениями в отношении его? Как он посмел… я не давал ему такого права… Я… Я не говорил, что он может…Я…я…
Внезапно мистер Холмс побледнел и зашатался, и прежде, чем я успел прийти ему на помощь, он споткнулся об ночной горшок, упал на колени, и его вырвало в вышеупомянутую ночную вазу. Потом он вытер рот рукой и, шатаясь, встал. Он сердито отмахнулся, когда я, было, бросился к нему. Придерживаясь за стены, он пошел по коридору, спустился вниз по лестнице, обеими руками держась за перила , и проковылял в свой кабинет. Он не покидал его в течение месяца, впуская только меня; он прогонял даже миссис Холмс, поэтому она пила в одиночестве, сидя в утренней комнате и безостановочно ругая своего супруга.
Чувствую, что я должен рассказать вам о том, как складывалась ситуация у прислуги. Мы все еще находились в доме, выполняя свою работу, чаще по своей собственной инициативе, хотя у нас была большая причина поступать таким образом, ибо, когда мистер Холмс был трезв, он хотел, чтобы дом был в идеальном порядке. И, конечно же, у достойных уважения слуг присутствует привычка и определенная гордость, а прислуга Хиллкрофт Хауса обладала и тем и другим. Таким образом, мы с прежней энергией выполняли свои привычные обязанности. Возможно, человеком, на которого довольно сильно подействовала атмосфера частично опустевшего дома Холмсов, была миссис Уинтерс, которая теперь постоянно готовила лишь для слуг и лишь время от времени для супружеской четы Холмсов. Должен с гордостью сказать, что это была женщина, которая сделала Хиллкрофт Хаус довольно популярным местом светских приемов, в те времена, когда мистер и миссис Холмс следовали обычаям своего класса и постоянно принимали у себя гостей. Ни один человек не встал из-за стола, отведав ужин, приготовленный миссис Уинтерс, недовольным или проголодавшимся. Она любила свое дело, поэтому мы, несомненно, питались лучше всей прислуги в северной Англии. Денкинс, Уилкокс, миссис Бёрчелл и Элиза были вполне независимы в выполнении своих обязанностей так же, как и я, хотя мне пришлось управлять поместьем и фермами и даже делами фабрики в Хаддерсфилде, по мере того, как мистер Холмс все более становился зависим от своего порока и все менее был способен заниматься финансовыми вопросами.
- Займись этим, - бормотал он, когда я сообщал ему, что не оплачены торговые счета.
Безвольно сидя в своем кабинете, он написал мне доверенность, в которой позволял мне выписывать чеки и оплачивать счета, вот так вот я и стал всем распоряжаться.
Случилось еще кое-что; после ухода мастера Шерлока миссис Уинтерс больше не стала оставлять еду для маленького народа.
Когда мистер Холмс, наконец, вышел из кабинета, они с женой собрали довольно много чемоданов и уехали из Хиллкрофт Хауса. Меня это не слишком расстроило, ибо я был рад тому, что не вижу его обрюзгшего лица, и признаюсь, мое сочувствие к этому человеку исчезло без следа, оставив после себя лишь горькую оскомину. И он не сказал мне, куда они отправились.
Через неделю после их отъезда и примерно через полтора месяца после ухода мастера Шерлока Денкинс принес мне письмо, лицо его сияло от радости. Я собрал всех слуг в библиотеке и открыл конверт, чтобы прочесть вслух его содержимое. Признаюсь, что когда вынимал письмо из конверта, руки у меня дрожали. Я сохранил это письмо, вот оно здесь, оно единственное, что осталось у меня из всех писем, что он посылал.

«Дорогой Брюстер и все мои дорогие слуги,
Простите, что пишу так поздно. У меня все хорошо, я привыкаю к новой жизни, которую приходится вести. Я не скажу вам, где я и куда намерен направиться из страха, что мой отец найдет эту записку, скажу лишь, что я все еще в Англии. От даты, указанной на почтовом штемпеле меня отделяет неделя, так как любезный хозяин гостиницы обещал отправить это письмо через семь дней после того, как я покину его скромное, но очень приятное заведение. Я нигде не останавливаюсь подолгу. Я получаю большое удовольствие от своего путешествия и наблюдений, которые делаю во время пути. Дэйзи не дает мне скучать, а книги заставляют думать. Сплю я в полях, в сараях и гостиницах. Миссис Уинтерс, ем я достаточно, хотя еда эта не такая великолепная, как та, что готовили вы.
Остаюсь благодарный и искренне преданный вам, Шерлок Холмс.»


Конечно, не много, но мальчик никогда не любил много писать, даже своему брату. Однако, каждого из нас порадовало уже сознание того, что он жив и здоров и привыкает к своим одиноким странствиям. Я дал почитать это письмо каждому, а потом спрятал его у себя в спальне, в одной из своих записных книжек. Другие письма я потом запер в дорожном сундуке; но это, самое первое было так дорого мне, что я хотел иметь возможность часто перечитывать и рассматривать его, поэтому поместил его в одну из своих самых первых записных книжек. Свои записные книжки я держал в незапертом ящике своего стола, быстрый доступ к своим записям был мне более удобен, нежели запертый сундук. Мистер Холмс никогда не входил в комнаты своих слуг, поэтому не было никакого риска, что он что-то обнаружит.
Мастер Шерлок продолжал писать, хоть и не часто. Много месяцев спустя, к концу года, мы получили от мальчика известие, что он получил место актера в бродячей актерской труппе. Он не упомянул название труппы, и, сказав, что действует под псевдонимом, не назвал мне его. Он все еще боялся, что его может найти отец.
Естественно, я очень удивился тому, что он стал актером. Однако , поразмыслив, я вспомнил, что один раз, когда труппа известного Сэма Уайлда была в Хаддерсфилде, - в июле 1860 года, как значится в моих записях – так совпало, что мастер Шерлок с родителями как раз был там по делам отца. Мастер Шерлок упросил свою бедную матушку пойти с ним на представление, которое доставило ему большое удовольствие, но миссис Холмс чувствовала себя там дискомфортно, так как подобные спектакли пользовались большой популярностью у низших классов, многие из которых часто нарушали порядок. Мастер Шерлок не ощущал никаких неудобств, находясь в такой компании, учитывая то, что он дружил с деревенскими мальчишками, но миссис Холмс, если не брать в расчет ее благотворительную деятельность, обычно не общалась с простым людом. Тем не менее, счастливая, что доставила радость сыну и довольная тем фактом, что мистер Уайлд предложил им занять лучшие места в зале, подальше от буйно настроенных зрителей, она получила некоторое удовольствие от спектакля. А впоследствии мастер Шерлок разыгрывал сцены из пьес Шекспира, читая их по ролям вместе с матерью. Его мимолетное желание стать актером быстро прошло, и я никак не думал, что он питает тайную страсть к сцене, желая стать трагиком. И я подумал, что между актерской игрой и химическими опытами нет ничего общего, но тут же интуитивно вспомнил о его фокусе с окровавленной рукой.
Вся моя жизнь теперь протекала между заботами о поместье и ожиданием очередного письма от мастера Шерлока. Так прошел этот год и половина следующего. Я заметил в делах поместья досадную тенденцию – счета все росли благодаря некоторым лицам, ювелирным магазинам, модным салонам, дорогим гостиницам в Лондоне, например, Лэнгхэм и другим заведениям, чье название ничего не говорило мне о роде их занятий. Когда мистер Холмс заехал как-то домой, я спросил его об этих счетах.
- Когда мы путешествуем, миссис Холмс нужны новые наряды и украшения, - сказал он. – Я также должен поддерживать свой статус. Никуда не годится, если мы будем одеты не наилучшим образом или станем останавливаться в гостиницах, которые не могут похвастаться незапятнанной репутацией и знатной клиентурой.
- Конечно, сэр, - ответил я. – Но вот другие счета… Вот счет от лондонского заведения некоего мистера Камминса, счет мистеру Фитцпатрику, счет мистеру Бигелоу, все они пугающе большие, эти счета, и я не знаю, по какой статье расходов мне следует вписать их в конторскую книгу.
Мистер Холмс бросил на меня взгляд.
- Как неудачные вложения.
Я поклонился.
- Как вам будет угодно, сэр.
Мне тут же все стало ясно; он играл; в игорных лондонских домах, пользующихся дурной славой, может быть, в каком-нибудь клубе, и несомненно, играл на скачках, ибо после его возвращения домой, я находил у него в карманах брюк билеты на поезд, туда, где находились ипподромы – Йорк, Риппон и даже Эскот – в Беркшире . Меня сильно беспокоили эти поездки, ибо такие счета явно шли вразрез с его доходом.
- Брюстер, - позвал меня как-то мистер Холмс, когда я в одно сентябрьское утро 1868 года проходил мимо библиотеки. Миссис Холмс дремала наверху, в их спальне.
- Сэр?
Тучный и полысевший, однако, одетый в безупречный твидовый костюм, он стоял у незажженного камина.
- У тебя есть какие-нибудь вести от Шерлока?
Этот прямой и неожиданный вопрос поразил меня, и я не мог не почувствовать некоторой доли сочувствия к нему за то, что он об этом спросил. Мастер Шерлок не хотел, чтобы я говорил отцу о его письмах и советовал мне в подобных случаях говорить, что мне ничего не известно. Однако, сейчас это была не злоба взбешенного человека, который хотел выследить и наказать своего сына; я чувствовал душевную боль отца, который потерял всю семью из-за болезней, смертей и собственных прегрешений. Тем не менее, я был осторожен, ибо в менее трезвом состоянии это его беспокойство могло превратиться в нечто гораздо более отвратительное. Я бы ни за что не сделал ничего такого, что могло бы навлечь на мальчика опасность. Я часто спрашивал себя, не нужно ли мне сжигать письма, которые он присылал, но я был так рад , когда доставал их из сундука и перечитывал. И мне в голову пришло, как лучше ответить на его вопрос.
- В прошлом месяце я получил записку, всего несколько слов. Он здоров. Желает всем всего наилучшего. Не уверен, что напишет еще.
Немного правды, немного лжи…
- У тебя осталось это письмо?
- Нет, сэр. Я сжег его, как приказал мастер Шерлок. Простите, сэр, я не знал, что оно вас заинтересует.
- Брюстер, показывай мне все письма, какие будут приходить от Шерлока. Мои приказы важнее, чем его.
Я не мог точно понять, по какой причине он хотел видеть эти письма и потому испугался за мальчика.
- Конечно, сэр, - беззастенчиво солгал я.
- А сейчас , пожалуйста, оставь меня.
После этого мистер Холмс редко спрашивал меня о мастере Шерлоке – может быть, три или четыре раза в год, но каждый раз, когда он спрашивал, я говорил ему, что больше никаких известий у меня нет, и он стал ужасно много пить. Насколько мне известно, мистер Холмс никогда не пытался связаться с мастером Майкрофтом или мистером Хэтуэем, чтобы узнать что-то о мастере Шерлоке. А Ной и Денкинс оказались прекрасными конспираторами; мистер Холмс, тщательно просматривая все письма, что прибывали в Хиллкрофт Хаус, никогда не поймал их на месте преступления и не узнал, что они тайные почтальоны. А я стал вкладывать по шиллингу в пакет со съестными припасами, который каждую неделю готовил для Коттеров.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

20:31 

Детство Шерлока Холмса Глава 30

Возврат к настоящему

Две недели понадобилось мистеру Брюстеру, чтобы продиктовать мне свои воспоминания, сверяясь относительно дат и подробностей со своими многочисленными записными книжками. И вот в один из вечеров он закончил, рыдая по юному Холмсу, словно то, что он рассказал, случилось вчера, а не почти что тридцать лет назад. Его ничуть не скрываемое горе заставило меня почувствовать себя неудобно, ибо я всегда старался держать свои эмоции при себе; и я отложил перо, потряс слегка затекшей правой рукой, а потом выпил немного воды, дабы скрыть свое смущение. Его племянник Гарри с сочувствием похлопал старика по руке. Через несколько минут он пришел в себя.
- Пожалуйста, простите мне эти слезы, мистер Коббетт. Я очень любил мальчика.
- Какая замечательная история, мистер Брюстер. Я никогда и представить себе не мог вот такое детство. Как поразительно... и трагично.
- Да, да, именно так.
- И вы были там все это время.
- Да, до самого конца.
Мы на ночь разошлись по своим комнатам, и хотя было уже поздно, я решил выйти прогуляться. Должен признаться, что узнанная мной история детства Шерлока Холмса оживила во мне надежду получить известность, прославившись в качестве репортера. Раньше меня это никогда не волновало, но теперь я чувствовал, как возбужден при одной мысли о такой возможности.
Воспоминания мистера Брюстера были единственным в своем роде рассказом о детстве, детстве необычном со всех сторон и безмерно трагическом. Перемена, произошедшая в самой личности юного Шерлока Холмса в результате этих ужасных лет после смерти его матери, была шокирующей, но, тем не менее, вполне понятной. Но каким удивительным мальчиком он был прежде! Каким человеком мог бы стать Шерлок Холмс, если бы его мать была жива!
Чрезвычайно сильное впечатление на меня произвела и личность его старшего брата, Майкрофта - биография лишь воздала бы ему честь, как покорному сыну и заботливому, любящему брату. Полчаса я шагал вокруг гостиницы, переполненный радостными эмоциями и вполне довольный собой.
Затем я увидел какую-то фигуру, стоявшую под газовым фонарем, и мне показалось, что это Уиггинс, наблюдающий за моим приближением. Сердце во мне заколотилось. Я потряс головой и фигура исчезла. Я стоял, не веря собственным глазам, на лбу у меня выступил пот ,а руки судорожно пытались оправить жилет, забыв о том, что на мне пальто. Не тревожься, мальчик, все это послужит к чести Шерлока Холмса, сказал я про себя, и от этого молчаливого заверения сердце мое слегка угомонилось.
И стоя там, я начал отстаивать свое открытие – уж не знаю, что подумали бы люди о человеке, погруженном в свои мысли, одиноко стоявшем на улице в глухую полночь. Мне казалось, что возле меня никого не было, когда я про себя объяснялся перед пятнадцатилетним мальчуганом, живущим за много миль отсюда. Эта информация ничуть не опорочит Шерлока Холмса, твердо сказал я; фактически, она представляла его в весьма выигрышном свете. Все его депрессии теперь так объяснимы, принимая во внимание его врожденную чувствительность вкупе с несчастьем, постигшим эту семью. Располагающий к себе портрет юного Шерлока, с таким сочувствием написанный мистером Брюстером, показывает честного, чувствительного, умного, веселого мальчика. И он не принесет ни стыда, ни бесчестья памяти столь благородного человека. Кроме того, сказал я под конец, Шерлок Холмс мертв и не буде возражать против того, что через много лет люди узнают о его замечательном детстве, когда сам он покоится на дне Рейхенбахского водопада.
Я вновь был ободрен своими мыслями и со свежими силами двинулся дальше. Ветер был холодный, но не доставлял дискомфорта, и мне на встречу попалось еще несколько прохожих. Размять ноги, сослужившие мне такую хорошую службу на первой стадии моего исследования, было очень приятно.
Первым делом поутру я намеревался послать телеграмму моим издателям, рассказав им о своем успехе. Затем я еще пару дней буду стенографировать, записывая воспоминания мистера Брюстера о событиях в Хиллкрофт Хаусе, после отъезда Шерлока Холмса. Я вернулся в гостиницу, отметил свой успех порцией шерри, а затем заснул глубоким сном, восстанавливающим силы, в котором не было место укорам совести в облике мучающего меня Уиггинса.

БЛЕСТЯЩИЙ УСПЕХ С ДВОРЕЦКИМ БРЮСТЕРОМ, ОСТАЛОСЬ ЕЩЕ НЕМНОГО ТЧК ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ РАССКАЗ ПРО ГОДЫ ДЕТСТВА ТЧК ВЕРНУСЬ ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ТЧК

В ответной телеграмме меня горячо поздравляли и давали соизволение действовать дальше по намеченному мной плану. Мистер Перси Брюстер был склонен продолжать дальше свое повествование об истории Хиллкрофт Хауса. Было очевидно, что рассказ этих историй доставлял ему большое удовольствие, однако оживлять их в памяти для него было в равной мере болезненно, и теперь, когда он уже начал свое повествование, он горячо просил меня не останавливаться. И я старался, насколько это было в моих силах.
На следующий же день мы сели в десять часов утра, и мистер Брюстер открыл свою новую записную книжку. А потом он начал рассказывать о самой ужасной части во всей этой истории.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

14:07 

Детство Шерлока Холмса Глава 29

Отъезд мастера Шерлока

Хотя на первый взгляд внешне все оставалось, как прежде - о мастере Шерлоке все также заботился мистер Хэтуэй, у него были учителя , его химические опыты и его скрипка, обменявшись несколькими письмами с братом, мальчик начал очень много времени проводить за пределами Хиллкрофт Хауса, бродя где-то в одиночестве, хотя уже настала зима. Это удивляло нас с мистером Хэтуэем , так как мы предполагали, что мальчик напротив будет редко выходить из своей спальни. Часто он выскальзывал за дверь, как только уходил мистер Уортон, и мы с миссис Уинтерс вновь набивали его карманы какой-нибудь снедью, чтобы он мог что-то перекусить во время своих одиноких прогулок. Порой мастера Шерлока не было дома весь день, и когда сгущались сумерки, и за окном темнело мистер Хэтуэй и мы, слуги, не отходили от окон, ожидая, когда на горизонте появится худощавый, уже довольно высокий мальчик и его собака.
Временами с мальчиком ходил и мистер Хэтуэй . Они вместе ходили к замерзшим водопадам и совершали длительные прогулки к довольно отдаленным от нас местам: в Хоус,Фитэм, Уолден, Карлтон, отчего мистер Хэтуэй слегка похудел.
Находясь дома, мастер Шерлок прилагал все усилия, чтобы избегать всевозможных контактов с отцом и мачехой. Миссис Холмс незаметно сунула мне в руку записку, адресованную мастеру Шерлоку, с тем, чтобы я передал ему, что я и сделал. Он прочитал ее, а затем скомкал и швырнул на пол в кабинете - для него в порядке вещей было выбрасывать ненужные бумаги и хранить те, что были ему необходимы. Никому не было дозволено прикасаться к его бумагам и письмам, хотя я не думаю, что к ним можно было отнести записку миссис Холмс, поэтому, переглянувшись с присутствовавшим мистером Хэтуэем, я получил его молчаливое подтверждение, что позже он поднимет с пола эту записку, чтобы мы могли вместе прочитать ее.
Вот, что в ней говорилось:
«Шерлок, прости меня. Я не могу вернуться назад. Ничто не может быть хуже этого. Надеюсь, ты понимаешь меня»
Однажды, когда он одевался, чтобы выйти из дома после ланча, мистер Хэтуэй сказал:
- Может быть, вам следует посетить Ноя. Со времени вашей последней встречи миновало уже немало времени.
- У меня нет желания говорить о лягушках или болтать о местных жителях или представлять себя крестоносцем. У меня нет желания бегать, и прыгать, и скакать, и лазать. Если бы он смог вести беседу о полемике Сократа, то я бы нашел его общество стоящим. В противном же случае я устаю от скучных интересов незрелого интеллекта. Он не в силах меня стимулировать.
- М.Ш., а вы не будете возражать против моего общества с моим незрелым интеллектом? Я не буду говорить о лягушках, обещаю вам.
Мальчик плотно обмотал шею шарфом.
- Я буду рад, если вы пойдете со мной.
- Хорошо. Холодный воздух и длительная прогулка действуют весьма освежающе.
Одеваясь, он сказал:
- Однако, у меня в планах было начать философскую дискуссию относительно целебного эффекта, который оказывают на бородавки лягушата . В одном из своих трудов Платон конкретно говорит, что Сократ считал, что только с помощью лягушат можно избавиться от бородавок, если лягушонок в полнолуние коснется бородавки, а потом три раза проскачет вокруг дуба.
Я распахнул перед ними дверь, и они вышли, мистер Хэтуэй продолжал свою безумную речь, и мы знали, что хоть он никогда не признается, но мастер Шерлок получал от этого большое удовольствие. Мистер Хэтуэй был мастер в этих делах и никогда не преступал черты.
- Сократ, однако, не уточнил, какого возраста должен быть дуб, чтобы лечение прошло успешно, и не подойдут ли для этой цели другие деревья.
И мистер Хэтуэй продемонстрировал мальчику свой большой палец, на котором была бородавка.
- И что мне делать? - спросил он, с комическим беспокойством сдвигая брови.
- Я предлагаю вам посоветоваться с миссис Уинтерс, - весело сказал мальчик. - Она эксперт в том , что касается видов деревьев и удаления бородавок.
И они ушли в дружественном молчании и не возвращались до самого ужина.
Подобные минуты помогали как-то уравновесить гнетущую атмосферу дома, ибо мистер Хэтуэй был добрый и веселый человек, и он значительно облегчал бремя, которое не раз готово было затянуть нас в трясину. Каждый в доме оценил его игривую разговорчивость, причем он никогда никого не высмеивал и не выставлял на посмешище. Его крайнее восхищение и привязанность к мастеру Шерлоку были очевидны, ибо он никогда не подавлял их, а, напротив, выказывал совершенно открыто.
Мистер Холмс теперь часто бывал в дурном расположении духа, и настроение его супруги было не намного лучше, хотя она продолжала уделять внимание цветам, за что мы были ей благодарны. Однако, даже во время своих запоев мистер Холмс все еще был в состоянии заниматься делами поместья и совершал успешные поездки в Хаддерсфилд, имея вид тучного, но респектабельного джентльмена в сопровождении вполне подходящей ему супруги.
Дома он неуклонно избегал любых контактов с сыном и приказывал поступать соответствующим образом и жене. Она продолжала частенько передавать мне записки, главным образом, после ссоры с мужем. После третьего или четвертого подобного случая мальчик велел мне просить ее прекратить идти на подобные ухищрения, а затем приказал мне сжигать все подобные записки, не вскрывая.
Что он мог сделать? Ей нельзя было доверять. Если бы он встретился с ней лицом к лицу, даже, когда мистер Холмс пил в пабе, и вдруг разгневал бы или расстроил ее, она могла пожаловаться его отцу, сказав, что мастер Шерлок подходил к ней; если бы он написал ей, она могла отдать его письмо мистеру Холмсу. Если бы он пошел к отцу с письмом миссис Холмс, то тот в своем мстительном гневе, мог бы выполнить свою давнюю угрозу, аннулировать их брачный контракт, признав его фальсифицированным, и вернуть миссис Холмс назад, на мощеные улочки Хаддерсфилда. Мистер Холмс был вне себя от радости каждый раз, когда говорил жене о том, что тяжело больной магистрат, зарегистрировавший их брак, уже умер, поэтому никто не поддержит ее в отстаивании ее супружеских прав. Совесть не позволяла мастеру Шерлоку брать на себя ответственность за столь ужасные последствия подобного поступка. Он был в трудном положении, и поэтому делал, что мог - сжигал записки, не отвечал на них и продолжал надолго пропадать из дома. В июле миссис Холмс , наконец, перестала вручать мне послания для мальчика; однако, одинокие прогулки мастера Шерлока на этом не прекратились.
Полагаю, что эти долгие блуждания навели его на мысли о том, чтобы оставить родной очаг, сбежать из дома, в котором было терпимо лишь благодаря усилиям тех, кто, отнюдь не был связан с ним узами крови. Весной, он порой проделывал двадцать - двадцать пять миль за день, проходя пешим весь путь до водопадов, который прежде проделывал лишь верхом; и даже не раз заходил так далеко, что смог добраться до высокогорных ущелий в Пеннинах и исследовать пустые угольные шахты Свейлдейла. Дэйзи сопровождала его. Он сократил свои занятия с мистером Уортоном до четырех дней в неделю, чтобы иметь в распоряжении еще целый день для совершения этих далеких экскурсий.
Однажды я спросил его, почему он ходит пешком, а не ездит на лошади и он загадочно ответил:
- Мои ноги принадлежат только мне.
Лошади принадлежали его отцу, следовательно, я полагаю, что он тренировался, готовясь покинуть Хиллкрофт Хаус. Он продолжал переписываться с братом, которому в этом году исполнился двадцать один год и он должен был закончить Университет и поступить на правительственную службу «в качестве мелкого клерка. Это первая ступень, без которой не обойтись, но я уверен, что быстро смогу подняться по карьерной лестнице.»
- Я вполне представляю, что скоро он будет руководить правительством, - сказал мастер Шерлок, гордясь карьерой старшего брата, хотя она еще даже не началась. - Только, конечно, находясь в тени. Несмотря на образование, полученное им в публичной школе, Майкрофт еще более необщителен, чем я. У него нет ни одного друга, он с презрением относится к любой форме светского общения и взирает на мир исключительно с той точки зрения, как лучше им было бы управлять, чтобы гарантировать безопасность и процветание Британской империи.
- А есть ли у него какие-нибудь знакомые леди? - невинно поинтересовался я.
Мастер Шерлок покраснел и я раскаялся, что спросил, не подумав.
- Он никогда ни о чем таком не упоминал, а я в свою очередь не спрашивал.
И облегченно вздохнув, мы закрыли эту тему.
Все так же шло время, вновь наступил март, теперь уже 1868 года, мальчику было четырнадцать, ростом он был пять футов восемь дюймов, и весом лишь девять стоунов. И тут я подхожу к концу моей печальной истории мастера Шерлока.
Однажды днем, будучи очень пьяным, мистер Холмс нашел записку, которую полтора года назад миссис Холмс написала мастеру Шерлоку; она была спрятана в бюро в утренней комнате. Это письмо она никогда не отдавала мальчику, и в нем подробно описывалось, как невыносима была ее жизнь с мистером Холмсом и как бы она желала родиться в какой-нибудь далекой стране, где она могла бы быть графиней или выйти замуж за человека, которого бы она, на самом деле , любила.
Из-за этого письма между супругами произошла очень крупная ссора, и, наконец, миссис Холмс сказала, что косвенным образом причиной этого письма является мастер Шерлок. Мистер Холмс помчался наверх , в кабинет сына, размахивая письмом, точно полковым знаменем. Мастер Шерлок и мистер Хэтуэй тут ж встали из-за стола, за которым работали.
- Итак, вы переписываетесь у меня за спиной, да? Оно написано больше года назад, но я не сомневаюсь , что подобные письма писались и позже! - вскричал мистер Холмс.
- Нет, отец, мы не переписываемся. Я не знаю, что у тебя за письмо, но я не переписываюсь с твоей женой, - сказал мальчик. – Я не знаю, о чем там говорится, и я к этому непричастен. Она действовала независимо от меня.
- Она говорит иначе.
- Кому же ты веришь: своему сыну, который, как тебе известно, никогда не лжет или женщине, которая, как ты знаешь, лжет постоянно?
Прежде, чем описывать следующую сцену, я должен предварительно заметить, что, по моему мнению, у мистера Холмса было что-то вроде приступа безумия, причиной которого было ни что иное, как опьянение и сердце, опустошенное страшными потерями. Ничем другим я не могу объяснить его жестокие поступки.
Мистер Холмс схватил стул и бросил его прямо на химические приборы, стоявшие на столе, отчего пробирки и мензурки со звоном разбились и на пол следом за упавшим стулом посыпались осколки.
- Черт тебя подери! – проревел мистер Холмс.
Мастер Шерлок бросился бы вперед, если бы мистер Хэтуэй не схватил его поперек груди, силой удерживая на месте.
- Нет! – крикнул мальчик.
Мистер Холмс схватил второй стул и стал бить им по столу, разбивая оставшиеся стеклянные приборы и разбрасывая по комнате трубки, металлические штативы и щипцы. Затем он подошел к стеллажам у стены, на которых стояли пузырьки и сосуды с химикалиями, но тут мистер Хэтуэй отпустил мастера Шерлока и бросился к мистеру Холмсу и мощным рывком вырвал у него стул.
- Вы не можете разбить эти сосуды; вы так убьете всех нас! – крикнул он вне себя от тревоги, опуская стул на пол.- Эти химикалии нельзя беспорядочно смешивать!
Мистер Холмс, казалось, весь раздулся от гнева. Он перевернул стол, на котором прежде стояло оборудование, и затем еще какое-то время рвал блокноты и тетради с записями, швыряя их вверх. Мистер Хэтуэй вернулся к мальчику и вновь обхватил его худые плечи. Покончив со всем, мистер Холмс тяжело дышал и снова яростно уставился на мастера Шерлока.
- Я сказал, чтоб ты с ней не общался! – крикнул он , в ярости тыча сыну пальцем в лицо.
Мальчик освободился из объятий мистера Хэтуэя; он сделал несколько шагов, пока не остановился совершенно уничтоженный посреди всех этих обломков.
- Я с ней не общался! – он оглядел разрушенную лабораторию.
- Ты все уничтожил… - простонал он и кто бы мог поклясться, что он говорил лишь о своих химических опытах?
Он поднял к отцу лицо, и впервые я увидел, как его залила краска гнева.
- Ты – жалкий пьяница. Посмотри на то, что ты сделал. Эта комната словно зеркало отражает саму твою жизнь, где все порушено твоими руками. Ни эльфы, ни проливные дожди, ни взбесившиеся лошади; лишь ты один во всем виноват.
- Как ты смеешь так со мной говорить! Ты, который поглощен собой, и не годишься ни на что , кроме чтения. Я терпел тебя и твою депрессивную чувствительность шесть долгих лет и за все это получил лишь вот это письмо, что держу в руке.
- Я же сказал тебе, что не имею к нему никакого отношения!
- Ты украл у меня жену и сестру, а потом они умерли. Теперь ты хочешь точно так же украсть у меня и Глорию.
И вот в эту минуту все мы поняли, что мистер Холмс был слегка не в своем уме, и что спорить с ним бесполезно. Мастер Шерлок понял это, и его гнев рассеялся.
- Боже мой, ты действительно веришь в это? – спросил он.
- Да! Не отрицай этого! Ты знаешь, что это правда!
Мальчик беспомощно оглянулся на нас с мистером Хэтуэем, а мы все боялись услышать, что мистер Холмс скажет дальше.
- Поэтому я заберу кое-кого и у тебя. Тебе следует знать, как наказывают преступников, Шерлок, око за око. – Мистер Холмс шагнул к мистеру Хэтуэю. – Мистер Хэтуэй, я больше не нуждаюсь в ваших услугах. Я хочу, чтобы вы завтра же покинули этот дом . Я выплачу вам жалование за шесть месяцев и компенсирую вам стоимость вашего химического оборудования.
- Сэр, я с почтением прошу вас позволить мне остаться . Я уверен, что мы сможем достигнуть понимания, если сядем и рационально все обсудим.
- Ваша просьба отклонена. - Он повернулся к сыну. - И уроков игры на скрипке тоже больше не будет.
С прошлого года мальчик стал ходить заниматься музыкой на дом к миссис Уиллоби, чтобы не вынуждать ее выслушивать крики и споры четы Холмс во время занятий.
- Не делай этого, - умоляющим тоном обратился он к отцу.
- Это уже сделано, - ответил мистер Холмс.
Он вышел из комнаты. Мы стояли пораженные, все трое. Затем мальчик наклонился и начал сортировать листки, лежавшие на полу, поднимая те, которые уцелели. Через минуту он встал, положил их на стол, и не сказав ни слова, вышел из кабинета, направившись в свою спальню. Мы пошли следом и увидели, что он сидит у окна. Мистер Хэтуэй присел рядом с ним на соседний стул, а я сел на кровать, и хотя надо было заниматься уборкой кабинета и собирать вещи мистера Хэтуэя, мы сидели там некоторое время, изредка обмениваясь парой слов. Мистер Хэтуэй заверил мальчика, что будет писать ему несколько раз в неделю. Когда я, наконец, оставил их, они продолжали все так же сидеть, а я почувствовал, что должен вырваться из этой атмосферы тягостного молчания. Мистер Хэтуэй оставался там весь вечер, выйдя ненадолго лишь для того, чтобы быстро собрать вещи , и вернулся в комнату к мальчику. Их прощание там растрогало меня до слез; мастер Шерлок едва мог говорить.
Мистер Хэтуэй уехал на следующий день. Это было ужасно для всех нас; вот все, что я могу сказать; мальчик целую неделю не выходил из своей комнаты. Я убрал кабинет вместе с миссис Бёрчелл и Элизой и по просьбе мастера Шерлока отослал все оставшиеся химические препараты мистеру Хэтуэю. Я взял на себя смелость сообщить обо всем случившемся мастеру Майкрофту.


После этого мастер Шерлок , как обычно, встречался с мистером Уортоном, но теперь отправляясь на прогулки, брал с собой книги и занимался на лоне природы, зачастую приходя домой ужасно поздно, и было несколько прискорбных случаев, когда в выходные он совсем не пришел домой. Вернувшись на следующее утро, он просто говорил : «Спал на свежем воздухе».
Мистер Хэтуэй писал мальчику два раза в неделю на протяжение месяца, пока ему не написал мистер Холмс, приказывая никогда больше не писать его сыну. Мистер Хэтуэй был вынужден подчиниться, боясь, что иначе может навлечь неприятности на мастера Шерлока. Таким образом, они были полностью разлучены.
Без лаборатории и химикалий кабинет выглядел пустым; и еще не один год единственным напоминанием о том, что здесь происходило прежде, были пятна от пролившихся реагентов на столе и на полу. Мелодии, что порой играл на скрипке мастер Шерлок, были болезненно тоскливыми.
Теперь мистер и миссис Холмс много спорили о мальчике, ибо мистер Холмс неустанно подозревал, что его жена тайком общается с его сыном. У него вдруг появилась совершенно ужасная идея, что объектом привязанности и центром внимания его супруги, является теперь не он, а его младший сын. Их препирательства стали столь ожесточенными, что однажды она сказала мистеру Холмсу, чтобы он отвез ее обратно в Хаддерсфилд и покончил с этим. Но он принял другое решение.
В апреле, когда они вернулись из поездки в Хаддерсфилд, мистер Холмс поздно вечером вошел в спальню сына, где мы играли в шахматы. Я не был столь достойным противником, как мистер Хэтуэй, но больше мальчику играть было не с кем. Увидев входящего мистера Холмса, я тут же встал. Мальчик также поднялся с самым равнодушным видом и не смотрел в сторону отца.
- Я думаю, какую карьеру тебе, как младшему сыну, следует избрать. Мне не по нраву изучение химии, и я больше не хочу, чтобы ты унаследовал поместье. Ты не можешь жить в этой комнате вечно, поэтому я решил устроить твою судьбу, - сказал он, и даже на расстоянии в десять шагов можно было уловить исходящий от его дыхания запах виски.
- Я уверен, что из тебя выйдет отличный офицер. Если применить на поле битвы твои хваленые шахматные стратегии, то это наверняка нанесет урон нашим противникам. Я решил, что ты будешь учиться в Королевском Военном Колледже в Сандхерсте в Сурее. Думаю, что карьера военного подойдет тебе идеально. Однако сперва я пошлю тебя на два года в Итон, чтобы ты привык находиться в обществе своих сверстников. Когда тебе исполнится шестнадцать, ты как раз уже сможешь поступить в Военный Колледж. Такая будущность заставит тебя покинуть дом, нарастить немного мяса на костях, поможет набраться немного жизненного опыта и вообще не принесет ничего, кроме пользы.
- Как пожелаешь, отец, - ответил мальчик, в то время как я застыл на месте, совершенно ошеломленный.
- Я уже все устроил. Осенью ты пойдешь в школу, и твоя жизнь сдвинется с мертвой точки, - сказал он и ушел.
- Мастер Шерлок? - проговорил я, хотя во рту у меня пересохло, как в пустыне.
- Не беспокойся, Брюстер, - сказал мальчик. - Когда придет осень, меня здесь не будет. И ноги моей никогда не будет в армейских бараках.
- Что вы хотите сказать? - спросил я, от прокравшихся мне в голову подозрений у меня дыбом встали волосы на затылке.
- Я уеду из Хиллкрофт Хауса, отправлюсь искать счастья где-то в другом месте. Хуже там точно не будет.
Я знал, что это должно было случиться, но меня все еще пугала такая перспектива.
- Но что вы будете делать? Куда пойдете? Мастер Майкрофт...
- Нет, к нему я не поеду, а того еще его лишат средств к существованию, и вообще оставят без наследства. Хотя через два месяца он заканчивает Кембридж, он все еще будет нуждаться в финансовой поддержке отца еще один год или, может быть, больше, если он, действительно начнет свою карьеру с самых нижних ступеней и желает при этом вести тот же образ жизни, к которому уже привык. Возможно, по той или иной причине, отец начнет искать меня, и Майкрофт и мистер Хэтуэй, как раз те люди, с которых он решил бы начать эти поиски. Я не хочу , чтобы у них были из-за меня неприятности, и поэтому буду находиться далеко от них. Думаю, что некоторое время я просто буду странствовать. Странствовать и наблюдать. И я возьму с собой Дэйзи.
- У вас есть деньги? Вы не можете полагаться на щедрость вашего отца, если убежите из дома.
- Немного есть. Я могу заработать еще.
- Заработать? У меня есть сбережения, позвольте предложить их вам.
Мальчик пораженно взглянул на меня, и несколько минут был не в силах произнести ни единого слова.
- Ты очень добр, Брюстер, но у меня достаточно денег, да и Майкрофт прислал мне еще немного. Он знает о моих планах.
Я хотел на это возразить, но мастер Шерлок поднял руку, требуя тем самым моего молчания.
- Кроме того, в одном мой отец был прав. До сих пор я лишь размышлял и читал. Этот дом теперь сковывает меня по рукам и ногам, он как стоячая вода, и я чувствую, что этот застой так же вреден мне, как и моя чувствительность. Пора вырваться отсюда и взглянуть на мир. С твоей стороны, Брюстер, очень любезно было предложить мне деньги, но я хочу жить своей жизнью, самостоятельно справляясь с трудностями. Приключения не пугают меня, скорее даже вызывают приятное волнение. Путешествия, которые я совершал последнее время, немного подготовили меня к голоду, усталости и к жесткой травяной постели. И когда деньги закончатся, мои скромные нужды легко удовлетворить. Возможно, ты заметил, что я быстро учусь и помогал когда-то кузнецам, фермерам, портным, лудильщикам и прочим ремесленникам. Работа не пугает меня, и благодаря ей, я могу получить немного еды и крышу над головой.
- Как бы гениальны вы не были, мастер Шерлок, вам всего четырнадцать. Быть вот так вот предоставленным самому себе, скитаться...
- Четырнадцать лет - это уже не мало. Если в книге Мэйю дети могли сами себя обеспечить в таком возрасте, то смогу и я.
Каждый из нас углубился в свои собственные мысли, и в комнате повисло молчание.
- Ты отличный дворецкий, Брюстер, и еще более лучший друг. До самого смертного часа я не забуду ни тебя, ни твоего любящего сердца, от которого я видел столько сострадания в эти трудные для нас времена. Лишь благодаря вашей постоянной с мистером Хэтуэем помощи я вновь способен предпринять такие приключения, какие совершал много лет назад, когда был беззаботным мальчуганом, и жизнь была полна веселья. Огромное спасибо тебе, мой дорогой друг!
Я уже не скрывал слез.
- Знаете, я всегда считал вас замечательным мальчиком, и теперь вижу, что вы выросли столь же замечательным юношей. Для меня было честью и счастьем находиться рядом с вами все эти четырнадцать лет, мастер Шерлок. У вашей прекрасной матери никогда не было причины стыдиться такого сына, и уверен, что этого не будет и в дальнейшем. Если только... - я прикусил язык, не сказав то, в чем не было необходимости, и снова мы некоторое время сидели молча.
- Я желаю вам всего наилучшего, и берегите себя, - сказал я. – И прошу вас, не забывайте питаться регулярно.
- Я буду есть настолько регулярно, насколько это будет в моих силах, Брюстер, обещаю.
- А достаточно ли в новых условиях будет пищи для вашего ума?
- До сих пор во время своих прогулок я занимал себя наблюдением и размышлениями – думаю, этого будет достаточно. И я возьму с собой скрипку и кое-какие книги.
- Куда вы планируете идти?
- У меня нет никаких планов. Я с нетерпением ожидаю, как буду путешествовать инкогнито. Может быть, в конце концов я намечу отправиться в одну из химических лабораторий в Германии или Франции, или нанести первый визит своим французским родственникам .
До сей поры, Брюстер, я пытался определить, что из себя представляю, опираясь на свое настроение и ум. Но , конечно же, во мне много других характерных черт. Во время прогулок, что я совершил за этот год, я размышлял над тем, кто я такой и каково мое предназначение в жизни. Я пришел к заключению, что, какой бы путь я не избрал , он будет лежать за пределами условностей общества и установленных норм поведения, ибо моей натуре претит жить по правилам и законам, установленным другими. Никогда больше я не буду мириться с чьим-то диктатом. Разрывая свои отношения с отцом, я признаю и дальнейший разрыв с чаяниями и моральными нормами своего класса.
Я решился все-таки задать свой вопрос.
- Но ведь вы же не станете преступником?
Мальчик коротко улыбнулся.
- Признаю: эти люди очень интригуют меня. Я думал о профессии, которая дала бы возможность изучать их, но что это может быть за профессия, я право же не знаю. Однако, в мои планы отнюдь не входит вступление в их ряды. - Он на минуту закрыл глаза. - Я никогда не навлеку позора и бесчестья на память мамы.
Я схватил его за руку, и он открыл глаза.
- Обещайте мне, - попросил я, - обещайте, что вы будете поддерживать с нами связь.
- Ты останешься здесь, в доме?
- Да.
- Так я и думал, - сказал он, кивнув головой. - Мой отец не заслуживает ни тебя, ни всех остальных наших слуг.
- Я также помню вашу дорогую матушку.
- Благодарю тебя, - прошептал он. Мальчик вздохнул.- Я буду посылать письма Ною, а он будет приносить их Уилкоксу или Денкинсу, которые передадут их тебе. Несколько недель назад я говорил с Ноем о такой возможности, после того, как вылез из грязной лужи, в которую он толкнул меня с помощью своего брата, Билли. Ной согласился и очень трогательно простился со мной. Завтра я поговорю с Уилкоксом и Денкинсом. Я велел Ною класть письма между камнями колодца, и они смогут забирать их, когда будут выезжать из Хиллкрофт Хауса. И пожалуйста, пожалуйста, не забывай выдавать Коттерам посылки с едой, пока отец не решит прекратить это.
- Я с радостью сделаю это. Когда вы уезжаете?
- Послезавтра. Тебе нужно будет сообщить об этом мистеру Уортону. Пожалуйста, передай ему мою вечную благодарность за его труд.
- Я передам.- И тут меня настигло запоздалое озарение.- Боже милостивый, вы уезжаете так скоро?
- Да, завтра я тайком попрощаюсь со слугами, а на следующее утро встану очень рано. Я уложу в небольшой саквояж кое-что из одежды, туалетные принадлежности, книги, провизию, возьму скрипку и отправлюсь на прогулку со своей собакой, а потом... уже не вернусь.
И 22 апреля 1868 года он именно так и сделал.

@темы: Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса, перевод

16:31 

Детство Шерлока Холмса Глава 28

Мастер Шерлок и миссис Холмс

Миссис Холмс взяла в привычку заходить после этих ссор к мастеру Шерлоку, когда он был дома, и когда у нее была твердая уверенность, что мистер Холмс этого не заметит. Так как скоро должна была уже начаться зима, мальчик регулярно ходил к водопадам в обществе мистера Хэтуэя, возможно, чтобы избежать встреч со своим отцом и миссис Холмс, а может быть, для своих созерцательных упражнений. Хотя он и разговаривал с миссис Холмс после споров - или точнее, она что-то говорила ему - он испытывал от этого дискомфорт. Вручить ей цветок, когда она проходила мимо, было совсем не то же, что выслушивать ее пьяные жалобы и сетования. Он никогда не говорил о том, что сказала она, но его постоянная активность и ночные бдения после этих разговоров показывали нам с мистером Хэтуэем, что мальчика сильно расстраивало это общение. Хотел бы я знать, почему.
Ее поведение возмущало его, и он терпел ее присутствие лишь из прирожденной вежливости и душевной доброты? Или же он понимал, что чувствует к ней нечто вроде привязанности и боялся последствий этого, что это будет еще одна дорогая ему женщина, которая также может умереть? Или же он относился к ней нейтрально и смотрел на эти повторяющиеся столкновения и вспышки гнева, происходящие под прикрытием семьи и брака, как на симптомы непостижимого мира, который он при всем его интеллекте, не мог себе объяснить или даже хотя бы понять? Я не уверен, но если не считать тех моментов, когда они сидели вместе после горячих споров миссис Холмс с его отцом, мастер Шерлок избегал ее, да и она не искала его общества.
Как-то раз мы с мастером Шерлоком наблюдали, как нетвердой походкой она поднимается по лестнице после очередного столкновения с мистером Холмсом.
- Боже мой, мастер Шерлок, вот несчастная! - сказал я.
- Если бы я мог помочь ей , Брюстер, я бы помог, - вот все, что он сказал на это.- Когда я, сам того не зная, оказал помощь сыну тети Маргарет... мне это было приятно. И я бы хотел вновь испытать подобное чувство. Но здесь я ничего не могу поделать. Я сижу, слушаю и ничего не делаю.
В сентябре того года мастеру Шерлоку уже больше не приказывали обедать с отцом и миссис Холмс, которые стали весьма беспорядочны в своих привычках и из-за непрестанного поглощения большого количества спиртного садились за стол в самое разное время. Мальчик испытывал облегчение из-за того, что теперь он уже больше не должен проводить с ними много времени в столь напряженной атмосфере. Также он перестал играть для них на скрипке. Мистер Холмс уже больше не стремился связать сына какими-нибудь новыми указами; он не желал находиться в его обществе, довольный тем, что может наслаждаться обществом своей молодой жены, не деля ее ни с кем. Хотя, полагаю, что мистер Холмс давая распоряжения, чтобы миссис Холмс не проводила время в обществе его сына, и не подозревал, что его жена ищет утешения после их ссор у мастера Шерлока. Пока однажды, он не застал их вместе.
Это было третьего января, за три дня до тринадцатого дня рожденья мастера Шерлока. Он не видел мастера Майкрофта целый год, потому что Холмсы совершали свои поездки так спонтанно и непоследовательно, что мастеру Майкрофту было бы слишком опасно возвращаться домой, где он мог быть легко обнаружен. Даже поездки в Хаддерсфилд мистер Холмс совершал уже не так регулярно, как прежде. Мы думали, что может быть мастер Майкрофт мог бы приехать в Карперби и остановиться у кузнеца; а мастер Шерлок мог бы посещать его там во время рождественских каникул. Однако, мистер Холмс частенько приезжал в городок и выпивал там в местных пабах. И чей-нибудь любопытный взор мог увидеть, а болтливый язык рассказать, и тогда мастер Майкрофт, вероятно, остался бы без средств к существованию. Игра не стоила свеч. Поэтому пока братья продолжали лишь переписываться, но это, конечно, не то, что личные встречи.
Холмсы были в состоянии опьянения и легкого ступора с 23-го и по 27 декабря, и фактически, когда они очнулись от своего непрестанного излияния, то даже не сознавали, что Рождество уже закончилось. Подарки были скудными; мастер Шерлок оделил всех слуг и мистера Хэтуэя денежной надбавкой из своих собственных сбережений, так как он подозревал (и оказался прав), что мистер Холмс ничего никому не даст. Миссис Холмс он подарил флакон французских духов, выписанный им из Лондона. Мне было известно, что он также послал за упаковкой любимого табака отца, но мальчик так и не подарил его.
Мастеру Шерлоку подарили небольшие подарки все кроме его отца, который с ужасной жестокостью схватил коробку, пришедшую за неделю до Рождества от мастера Майкрофта и адресованную его брату. Мистер Холмс, не открывая, швырнул ее в камин в утренней комнате.
- Изгнанные сыновья - отвергнутые подарки, - вот все, что он сказал.
Давно уже мне не приходилось видеть мастера Шерлока в состоянии столь близком к слезам; и остаток дня он провел в одиночестве в своей комнате. Упомянутая выше упаковка табака была поделена им между Денкинсом и Уилкоксом.
Единственным ярким пятном в то ужасное Рождество была книга Мэйю «Преступный мир Лондона», обернутая в подарочную упаковку, которую тайком положила на стул мастера Шерлока в его кабинете миссис Холмс. Там была открытка, в которой значилось следующее:
«Я знавала преступников. Прочитай эти жизнеописания. Некоторые из них заслуживают тюрьмы, некоторые - жалости.
Сожги эту открытку.»
Что мастер Шерлок и сделал, пребывая при этом в состоянии крайней задумчивости. Он прочитал открытку несколько раз, а память мальчика был практически фотографической, когда он того желал, потом наклонился и осторожно опустил открытку прямо в горящий огонь камина; он стоял и смотрел, как она потрескивая, превращается в пепел. Подаренная книга увлекла мальчика и он несколько раз прочел ее от корки до корки, а потом не один час провел в размышлениях над прочитанным.
Что привлекло его к этому миру преступников и преступлений? Кто мог ответить на этот вопрос? Даже в ответ на расспросы мистера Хэтуэя мастер Шерлок лишь уклончиво пожимал плечами. Казалось, он был рожден с с этим интересом к преступному миру. Просто ли ужас этих преступлений так пленял его, как множество мальчуганов до и после него? Может быть, ему нравился трепет, который он ощущал, читая об опасных преступных похождениях этих людей. А, может быть, на его воображение подействовал тот факт, что преступники живут вне законов общества, совершенно игнорируя все те образцы и нормы поведения, с которых его приучили брать пример. Или же он сравнивал с ними себя и размышлял, что могло бы сделать преступником и его; какой курс событий может заставить его встать на путь преступления? Или его больше интересовала поимка преступников и вынесенный им приговор, когда он старался понять, как было вынесено явно неправомерное решение суда и в целом вся концепция правосудия в этом мире ему представлялась необъяснимо несправедливой? Может быть, все это вместе, а, может, что-то совершенно другое. Я уж не знаю, что это было, но книга эта стала одним из самых ценных его сокровищ..
3 января между мистером и миссис Холмс произошла ужасная стычка, когда она начала беспрестанно жаловаться на то, что в это рождество не побывала ни на одном приеме, и что ей следовало остаться в городе, где у нее было бы множество развлечений. Этим она совершенно вывела из себя мистера Холмса и они оба стали издавать в утренней комнате леденящие душу вопли. Это продолжалось достаточно долго и все мы уже не могли это больше выносить, почувствовав необходимость сделать пару глотков бренди, чтобы успокоить наши нервы. Мистер Хэтуэй принял какой-то отвар от головной боли, ибо последнее время он стал подвержен мигреням. Мастер Шерлок сидел в гостиной, а Дэйзи сидела у его ног, положив голову на колени мальчика.
Наконец, выругавшись, миссис Холмс начала подниматься по лестнице, а мистер Холмс с грохотом захлопнул дверь своего кабинета. Поднявшись на верхний этаж, миссис Холмс стала разыскивать мастера Шерлока и обнаружила его сидящим на полу в гостиной. Он бросил на нее взгляд, когда она вошла, и вновь переключил внимание на Дэйзи. Мачеха тяжело опустилась на стул напротив него, она слегка дрожала и тяжело дышала, пока курила; судя по ее внешности, она была лишь в легком подпитии.
Миссис Холмс пристально посмотрела на меня, но ничего не сказала. Она знала, что мальчику комфортно в моем присутствии, и по истечении этого года стала относиться ко мне, если не с уважением, то, по крайней мере, с терпением. Она некоторое время сидела молча, пока ее дрожь не прекратилась и дыхание не пришло в норму.
- У меня еще не было возможности поблагодарить вас за книгу, - наконец, сказал мальчик.- Спасибо.
- Я и сама ее читала, - сказала его мачеха , тщетно стараясь поправить прическу. - Я знавала кое-кого из той категории людей, что в ней описаны. Это целый мир, живущий по своим законам - преступники и жертвы самого разного толка, из самых разных слоев общества, с самым разным уровнем мышления. Рассказывая о женщинах... определенной профессии, мистер Мэйю говорит об историях женщин, очень похожих на мою собственную. Знаешь, это неописуемое чувство, когда ты видишь, как на одной странице вот в такой книге изложили всю твою жизнь и подвели ей итог.
Даже если бы у миссис Холмс вдруг выросла козлиная голова, то и тогда это не могло бы вызвать больший интерес у мальчика. Он перестал гладить собаку и внимательно посмотрел на мачеху.
Она продолжала.
- В своем сочинении мистер Мэйвью проявляет сочувствие к несчастным, с которыми он познакомился. Знаешь, читать о суде над другими не очень увлекательно, однако несчастье любит компанию. Хотя, - засмеялась она, - это не та компания, в которой ты хотел бы провести много времени. – Она тонко улыбнулась. Мальчик молчал и вновь переключил свое внимание на Дэйзи. – Знаешь, женщиной быть не легко. Очень нелегко, - сказала она. Она посмотрела на мастера Шерлока, ласкающего собаку. – Конечно, быть гением ведь тоже не просто, не так ли?
Мастер Шерлок почесывал Дэйзи уши, а та в благодарность лизнула его в подбородок.
- Мой брат – гений. А я просто очень сообразительный.
- Ха! – снова засмеялась она. – Это все равно, что сказать, что Тихий океан является океаном, а Атлантический – это просто очень много воды.
Мальчик усмехнулся.
- Это нелегко, да? – снова спросила она.
- Науки постигаются легко, и языки, и наблюдения.
- Ну, а что касается всего остального?
Он пожал плечами.
-А со всем остальным, что есть, то есть.
- Боже мой, да из тебя слова не вытащишь, - она улыбнулась, а потом совершенно сменила тему разговора. Такое открытое общение было несколько необычно для них, ибо чаще всего миссис Холмс пускалась в разговоры с мальчиком, давая выход своему гневу на мистера Холмса. – Послушай-ка, да ты вырос за этот год. Тебе, наверное, постоянно приходится заказывать новую одежду у портного. Какого ты сейчас роста?
- Пять футов пять дюймов.
- Так! – прогремел в комнате хмельной голос мистера Холмса, что совершенно застало всех нас врасплох. – Ты решила утешиться с гением.
Это было совершенно неожиданно и весьма некстати. Мистер Холмс никогда столь быстро не шел к жене; обычно, мастер Шерлок и миссис Холмс говорили около получаса, после чего она где-нибудь уединялась. Раньше мистер Холмс всегда выжидал не менее часа, прежде , чем шел разыскивать свою жену. Внезапно мне стало холодно, и я поежился. Мастер Шерлок поднялся с пола и сел на стул, он принял довольно напряженную позу, сдвинув ноги и опустив руки на колени. И только миссис Холмс, кажется, ничуть не смутило появление мистера Холмса.
- Он не гений, - сказала она, спокойно разглядывая собственные ногти. – Он просто очень сообразительный.
- Замолчи! – крикнул ей муж. – Убирайся отсюда, немедленно! – Он ткнул большим пальцем в сторону коридора у себя за спиной.
Его слова не произвели на нее никакого впечатления.
- Ты сию же минуту отправишься в спальню,- медленно произнес мистер Холмс со всей злобой, которую только вместить его слова, - или я выброшу тебя на улицы Хаддерсфилда, туда же, где тебя нашел.
Она сделалась бледной, как призрак, и задрожала, но в этот раз уже не от ярости , а от страха.
- Ты не посмеешь! Мы женаты!
- Смотри на меня, - сказал он.
В комнате была столь напряженная атмосфера, что было ощущение, словно через все вокруг нас проходят электрические разряды. Миссис Холмс перевела взгляд расширенных от волнения глаз прямо на мистера Холмса.
- Он просил меня присоединиться к нему, - солгала она, сбивчиво произнося слова. – Мы лишь несколько раз говорили с ним и всегда по его инициативе. Больше я не поддамся на его уговоры, обещаю тебе.
Она положила руку ему на грудь.
- Уходи, - повторил он, четко произнеся каждую букву, и игнорируя ее прикосновение. Миссис Холмс, не оглядываясь, поспешно удалилась.
Мастер Шерлок стоял, сцепив руки за спиной.
- Может, тебя мне тоже следует отослать в школу? – сказал мистер Холмс.
- Боюсь, что в публичной школе я был бы ужасным неудачником, - возразил мальчик. – Ее строгие рамки никак не согласуются с моей натурой, и у меня нет желания заводить там знакомства, которые помогли бы в дальнейшем продвигаться по карьерной лестнице в каком-нибудь правительственном учреждении.
- Так какие у тебя устремления? Для чего я плачу столько денег твоим учителям и наставникам?
- В настоящий момент у меня нет твердой уверенности , чем я буду заниматься в будущем. Однако, я был бы не против посвятить себя изучению химии.
Мистер Холмс подошел к горящему камину, вытащил из жилетного кармана сигару и зажег ее.
- Я намерен дать расчет мистеру Хэтуэю, - он спокойно попыхивал сигарой.
Мальчик резко повернулся к отцу.
- Почему?
- Чтобы наказать тебя за то, что ты разговаривал с миссис Холмс , несмотря на то, что я запретил это.
Мастер Шерлок горестно покачал головой.
- В кого же ты превратился? – прошептал он. – Если есть Небеса, наверняка, мама и тетя Маргарет в ужасе смотрят с них на того, кем ты теперь стал.
То, что случилось дальше, произошло так быстро, что я не мог поверить собственным глазам. Но слух не изменил мне , и звук от пощечины проник в мой мозг, где крепко засел, и пребывает там и по сей день. Я увидел, что мальчик лежит частично на диване, частично на полу, прижав левую руку к щеке; и его глаза были так широко распахнуты, что казалось, будто они занимают половину его худощавого лица. Над мальчиком стоял мистер Холмс, глядя на свою ладонь так, будто бы она ему не принадлежала, и он озирался вокруг, словно бы не понимая, где находится. Я быстро поднял с ковра его сигару, которую он отбросил перед тем, как ударить сына.
- Ты ударил меня, - выдохнул мастер Шерлок, полностью соскальзывая на пол.
- Ты ударил меня, - говорил он совершенно безжизненным голосом, словно не в силах поверить тому, что случилось. – Это… это нападение… ты преступник. От хорошего к плохому, от справедливого к несправедливому; ты отец, ты преступник, вот и все. Вот и все! – и он щелкнул пальцами.
Я испугался, что с мальчиком снова произошло что-то вроде нервного срыва. Да и мистер Холмс выглядел ненамного лучше его; его неоднозначная реакция на свою пощечину сыну вызвала целый сонм эмоций, отразившийся на его лице – ужас, недоверие, смятение, беспокойство, раздражение, а потом успокоение и его главное бремя – гнев. Он вытащил из кармана брюк фляжку и сделал несколько больших глотков.
- Ты сам виноват, - сказал он слабым голосом , и я чувствовал, что он хотел убедить в этом не столько других, сколько себя самого. – Ты вынудил меня сделать это. Твоя дерзость вывела меня из себя. Черт возьми, это не моя вина! Любой отнесся бы к такой непочтительности подобным образом.
Мальчик прижал колени к груди и крепко обхватил их руками. На левой стороне его лица алел багровый след от удара, а в углу его рта я заметил маленькую капельку крови. Он ничего не сказал, а лишь смотрел в какую-то точку в пространстве, словно там было нечто такое, что мог видеть только он.
Его отец продолжал:
- Держись подальше от меня и твоей мачехи. Держись подальше. И чтоб больше не было никаких частных бесед с ней. Она должна быть только со мной. Хэтуэй может остаться, если ты подчинишься этим моим приказам, в противном случае, ему будет отказано от места. И никаких больше разговоров о твоей матери или тете. – Давая свои директивы, он тыкал перед лицом сына указательным пальцем , потом неожиданно обратил на это внимание и сунул руку в карман. – Ты понял?
- Нет, не понимаю. Я, правда, не понимаю, отец, - сказал мастер Шерлок и из глаз его хлынули слезы. Он быстро смахнул их и, подняв голову, взглянул на отца. – Ты, в самом деле, так меня ненавидишь?
При этом вопросе тот дернул головой и оставил его без ответа. Выпитое им проклятое зелье, казалось, укрепило его решимость.
- Ты понял? – вновь спросил он. – Или мне уволить Хэтуэя сию же минуту?
- О, нет, я прошу тебя! Я буду выполнять твои распоряжения.
- Не проси, это не по-мужски. Встань, когда я говорю с тобой.
Мастер Шерлок поднялся на ноги.
- Оставь нас в покое, и тебя никто не обеспокоит.
С этими словами он вышел из комнаты и ушел в свой кабинет, из которого не выходил в течение двух недель.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

12:08 

Детство Шерлока Холмса Глава 27

Неловкость и раздоры

Мастер Шерлок не хотел иметь ничего общего со своей мачехой; он не испытывал к ней ни антипатии, ни чувства приятия и не хотел нравиться или не нравиться ей. Я уверен, что он не доверял ей, ибо как-то раз он сказал мне, чтоб я приглядывал за серебром. Нельзя винить мальчика за то, что он не давал ей возможности совершить подобный проступок, ибо мне она представлялась змеей, таившейся под всеми этими модными туалетами. Мистер Холмс не заставлял сына называть ее «мама», так же, как не принуждал его проводить время в ее обществе. У мистера Холмса не было желания быть в обществе мастера Шерлока, и он ни с кем не хотел делить внимание своей жены. Его желание, чтобы мальчик сидел с ними за столом , было, я полагаю, демонстрацией власти над своим гениальным сыном с целью произвести впечатление на молодую жену.
Единственная настоящая польза, которую принесла этому дому миссис Холмс, было тут же проявленное ею внимание к цветам в оранжерее, которые до сих пор продолжал выращивать Дженкинс, но должного внимания никто в доме им не уделял. Через месяц после приезда миссис Холмс каждая комната в доме вновь была украшена цветами. В связи с этим мастер Шерлок как-то за ужином воздал ей должное.
- Мадам, должен сказать, что мне очень приятно, что вы проявили интерес к цветам и оранжерее. Ваши прекрасные букеты оригинальны и в то же время элегантны, и они прекрасно оживили этот мрачный дом.
Надо отдать ему должное, когда хотел, мастер Шерлок мог быть очень красноречивым.
Этот неожиданный комплимент совершенно ошеломил миссис Холмс. Несколько раз она нервно поправляла свою прическу.
- О, спасибо, Шерлок! Как хорошо ты это сказал. Ты слышал, Дэвид?
Мистер Холмс престал есть, вытер салфеткой, и наклонившись, поцеловал жену в лоб.
- Цветы прекрасны, Глория. Не нужно быть гением, чтобы заметить это.
Мастер Шерлок ничего не сказал, но было заметно, что у него вдруг пропал аппетит.
Первая ссора мистера и миссис Холмс произошла через неделю. Уже поздно вечером я был в спальне мастера Шерлока, наблюдая, как они с мистером Хэтуэем играют в шахматы, и тут мы услышали ужасный крик с нижнего этажа. Мы втроем подошли к лестнице, перегнулись через перила и поняли, что мистер и миссис Холмс ужасно ссорятся.
- Гм, это случилось на сорок два часа позже, чем я предполагал, - пробормотал мальчик.
Они что-то гневно кричали; так это продолжалось почти целый час, временами раздавался какой-то грохот, подчеркивая, с какой силой разгорелся этот спор. Потом он закончился, и миссис Холмс, выскочив из кабинета своего мужа, дрожа, прислонилась к стене и зарыдала.
- Мерзавец! - крикнула она в открытую дверь кабинета.
Тут мастер Шерлок побежал в гостиную и немедленно вернулся в свою комнату, держа в руке цветок. Нетвердой походкой миссис Холмс двинулась к лестнице и начала подниматься, держась за перила. Мистер Хэтуэй, я и мастер Шерлок наблюдали за этой сценой сквозь неприкрытую дверь спальни. Я, и в самом деле, подавал слугам ужасный пример.
Неожиданно мальчик вышел в коридор. Лицо миссис Холмс было залито слезами, когда она приближалась к площадке второго этажа, бормоча :- Мерзавец... Затем сквозь слезы она увидела мальчика.
- На что ты уставился? - воскликнула она нетвердым голосом, ибо явно была пьяна, и стала вытирать слезы тыльной стороной ладони.
- На убитую горем женщину, - сказал он. - Мне нечем вас утешить, кроме этого. - Он достал гвоздику, которую прятал за спиной и протянул ей.
Шатаясь, она подошла к нему и остановилась.
- Почему ты даешь мне этот цветок?
Мастер Шерлок пожал плечами.
- Потому что шахматы вам не помогут.
- Что?
Он хотел, было, заговорить, но вместо этого вновь протянул ей цветок. Миссис Холмс взяла его, понюхала, а затем, шатаясь, пошла к хозяйской спальне; она плакала и что-то бормотала всю дорогу, крепко прижимая к груди гвоздику.
Мальчик вернулся в свою спальню и сел на стул, чтобы продолжить партию в шахматы.
- М.Ш.? - произнес мистер Хэтуэй.
- Скрывать эмоции - это одно, Хэтуэй; не иметь их вообще - совсем другое. Я могу совладать со своей натурой, но не могу отринуть ее полностью. - Он задумчиво смотрел на доску.- Через пять ходов вам мат.
- Если я проиграю, вы подарите мне гвоздику? - усмехнувшись, спросил мистер Хэтуэй.

Они стали ссориться постоянно. После этих препирательств миссис Холмс брела либо в спальню, либо шла к дивану в утренней комнате. Она оставалась там, зачастую в полном одиночестве, по нескольку часов, пока к ней не присоединялся мистер Холмс, который либо продолжал браниться, либо нежно просил у нее извинения за свои слова и поступки. После той первой ссоры она запирала дверь спальни, но он открывал ее при помощи главного ключа. После этого она поняла, что запираться бесполезно, и при наличии главного ключа она никак не сможет уединиться.
В результате, когда на душе у нее было тягостно, она начала удаляться в утреннюю комнату; ей нравился веселый вид этой комнаты и она по нескольку часов лежала там на диване и курила, приходя в себя. Только не подумайте, что миссис Холмс постоянно была жертвой безумного гнева мистера Холмса. Она была разжигателем этих ссор так же часто, как и он. И позвольте заметить, какими же нелепыми были эти ссоры! Предметом их всегда служило что-то незначительное, которое казалось им важным лишь вследствие количества выпитого ими вина. Они начинали спорить о том, много ли они путешествуют или недостаточно; много тратят денег или нет; разумеется, предметом была и ревность - со стороны мистера Холмса в отношении бывших любовников миссис Холмс, со стороны его супруги - в отношении покойной миссис Холмс; не слишком ли много соли было в кушаньях во время вчерашнего ужина; какое вино лучше подходит к пирогу с почками; к лицу эта прическа или нет; кто больше поправился; а в Карперби нечего делать и т.д. и т.п. Подобные перепалки начинались, когда винные пары распаляли их и без того неуравновешенный характер; иные споры начинались и без помощи спиртного и отвратительнее всего было, что их обоюдный гнев возрастал до небывалых размеров и могло произойти что-то ужасное. Однако, от крайностей они все же воздерживались.
Порой их столкновения происходили и утром, когда мастер Шерлок занимался в своем кабинете с мистером Уортоном или миссис Уиллоби. Это чрезвычайно смущало и мальчика и его учителей, поэтому было заключено молчаливое соглашение, что уроки будут заканчиваться рано. Подобные дни тяжело проходили для мастера Шерлока, и вполне закономерно было обнаружить его сидящим у окна с какой-нибудь книгой по философии на коленях, которую он так и не открыл, но надо сказать, что подобные его настроения продолжались не более суток.
Как-то в сентябре, когда мастер Шерлок ушел на прогулку с Дэйзи и мистером Хэтуэем, совершенно трезвые мистер и миссис Холмс сильно повздорили в библиотеке. Миссис Холмс с красным от гнева лицом убежала в утреннюю комнату и полчаса ходила по ней взад и вперед, срывавшиеся с ее уст бранные слова были так грубы, что я отправил Элизу в кухню, дабы избавить ее девичьи уши от подобного сквернословия. А мистер Холмс в это время сидел в гостиной и курил, читая газету.
Когда мастер Шерлок с мистером Хэтуэем вошли в дом, миссис Холмс все еще была заметно расстроена, хотя поток ее ругательств, слава богу, иссяк. Снимая пальто, мальчик увидел, что она импульсивно двигаясь по комнате, ударила ногой по витой ножке пианино, и видимо, испытывая боль , села на стул. Мастер Шерлок сделал знак мистеру Хэтуэю идти наверх, а сам вошел в утреннюю комнату и встал, сцепив руки за спиной.
- Пинать ножки пианино, мадам, не самая лучшая идея.
- Иди к черту, - огрызнулась она.
- Не могу ли я как-то иначе оказать вам любезность?
Тогда она подняла взгляд на мальчика, который взял за привычку подходить к ней после этих стычек, если мог сделать это не привлекая внимания отца, и либо просто слушал , что она говорит, либо дарил ей какой-то подарок, а иногда цветок, делая это сдержанно, но искренне. Очевидно, мальчику трудно было избегать ее, когда она была так расстроена, и ей было приятно его внимание. Идти на подобный контакт с отцом мастер Шерлок и не пытался, тот тотчас бы отверг все его предложения дружбы.
- Может быть, принести немного льда для вашей ноги? – спросил он.
- Я могу воспользоваться и холодной водой из графина.
Они смотрели друг на друга, не говоря ни слова, пока мальчик не нарушил молчание.
- Может быть, вы посмотрите, как я провожу химический эксперимент? Я все еще не смог изобрести ваш эликсир вечной молодости. Однако, сделал много других химических реакций.
- А может, ты почитаешь мне пьесу? - спросила она; кажется, ее нога внезапно перестала болеть, она перестала потирать ее и села прямо, закинув ногу на ногу. Она постоянно обращалась к мастеру Шерлоку с этой просьбой.
Мальчик нахмурился.
- Простите, но вы знаете, что я не могу этого сделать.
Миссис Холмс откинулась на спинку кресла и положила руки на подлокотники.
- Тогда, если хочешь мне помочь, то принеси мне воды. - Она улыбнулась. - Пожалуйста.
Мальчик подошел к графину, который стоял на серванте, и налил ей стакан воды.
Миссис Холмс взглянула на стакан.
- Ну, давай, - и она быстро осушила его. Затем она указала на место на диване напротив себя и сказала:
- Присядь.
Мальчик так и сделал.
- Значит, ты никогда не пинал ногой пианино? – спросила она.
- Нет, мадам. Хотя однажды я съехал с лестницы на подносе с весьма плачевными последствиями.
Они помолчали.
- Но я сделал это не в гневе, а просто из каприза.
- А что делает гений, когда рассердится?
Мастер Шерлок неловко заерзал на месте.
- У меня нет склонности к таким эмоциям, - наконец, признался он.
- А, да. Ты скорее склонен к депрессии, верно?
Мастер Шерлок встал.
- Это бессмысленный разговор. Очевидно, что ваша нога уже не так вас беспокоит, и ваше мрачное настроение после ссоры с моим отцом уже развеялось. С вашего позволения я вернусь наверх, к своим химикалиям.
- Шерлок, - быстро ответила она, - не принимай все слишком серьезно. Я не хотела тебя обидеть. Благодарю тебя за воду и за беспокойство. Это действительно очень мило с твоей стороны.
Выходя из комнаты, мальчик ничего не сказал, ничего он не сказал и, проводя эксперименты, с которыми занимался всю ночь, не отрываясь, чтобы хоть немного поспать. Мистер Хэтуэй увидел его на следующее утро – мальчик ходил взад и вперед по кабинету, нетерпеливо ожидая , когда произойдет реакция в мензурке, наполненной синей жидкостью. Мистер Хэтуэй едва смог уговорить его подготовиться к занятиям с мистером Уортоном, и был вынужден поклясться, что будет наблюдать за экспериментом, пока мастер Шерлок будет заниматься.
Как только мистер Уортон ушел, мастер Шерлок вновь вернулся к своему эксперименту, и нам чуть ли не силой пришлось тащить его вниз, чтобы он мог присоединиться за ланчем к своему отцу и миссис Холмс. Потом он вновь ушел в свой кабинет, где провел остаток дня и ночь, отказываясь выйти подышать свежим воздухом, а за ужином сидел рассеянный, не обращая внимания на стоявшую перед ним еду. На следующее утро мистер Хэтуэй увидел, что мальчик спит, сидя на стуле в кабинете, опустив голову и руки на стол.
Такая неистовая активность продолжалась у него еще несколько дней, пока как-то днем мы не услышали очередную ссору, вспыхнувшую между четой Холмс. Мальчик, сидя в гостиной, читал «Трактат о вырождении» Мореля – я знал, что его беспокоили мысли о наследственных тенденциях к психической неуравновешенности, - когда крики стали слышны во всем доме. Я полировал в гостиной мебель и увидел, что мастер Шерлок не может сосредоточиться на книге. Когда голоса стали еще громче, он закрыл книгу и положил ее на стол. Затем откинулся в привычной позе на спинку и прикрыл глаза.
- Брюстер, по этому дому рыщет дьявол или же это происки куда более могущественного вдохновителя – несчастного человеческого сердца? – с грустью спросил он меня.
- Я не верю в дьявола, сэр, - ответил я.
- Правда? Я тоже, Брюстер, я тоже. А в Бога?
- О, в Бога я, конечно, верю, сэр.
Казалось, что мальчик заснул, лишь по легкому движению его худенькой груди можно было понять, что он жив. Теперь мне было любопытно.
- А вы – нет, сэр?
Его лицо оставалось совершенно неподвижным, двигались лишь губы.
- Да, да, верю. Но все еще сомневаюсь.
- ИДИ К ….ЧЕРТУ! - услышали мы крик миссис Холмс, и она стала подниматься вверх по лестнице.
При этих словах я покраснел до корней волос и не меньший дискомфорт испытывал и мастер Шерлок. Он встал и подошел к двери в гостиную , наблюдая за мачехой. Оказавшись на верхней площадке, она огляделась, и тут ее взгляд упал на мальчика.
- Твой отец – проклятый ублюдок! – крикнула она, шагнув к мастеру Шерлоку.
Ее довольно уверенная походка говорила о том, что она лишь чуть захмелела. Не думаю, что когда-нибудь мне приходилось видеть столь разъяренную женщину, я даже не представлял, что такое возможно. Ведь она же принадлежала к изящному, слабому полу! Миссис Бёрчелл вышла из хозяйской спальни, а из кабинета выглянул мистер Хэтуэй.
- Мадам, - сказал мальчик, - ваши слова совершенно неприемлемы для разговора на виду у всех. Если вы желаете обсуждать ваше отношение к моему отцу, давайте найдем для этого подходящее место, где нас никто не услышит.
- Почему я должна искать уединения? Все знают, что он мерзавец. И ты более, чем кто-то другой, имеешь основания объявить об этом во всеуслышание.
Мальчик стиснул зубы, но потом расслабился. Не могу выразить, как я был восхищен его выдержкой.
- Мадам, прошу вас ,присядьте и скажите мне, о чем был ваш спор, - он сделал ей знак присесть на диван в гостиной.
Я ушел в кухню. Мистер Холмс был все еще в своем кабинете, и я сказал слугам, которых всегда беспокоили подобные ссоры, что они могут продолжать выполнять свои обязанности. Я принес в гостиную чай для этих двоих и разлил его по чашкам.
- Это все, Брюстер, спасибо, - сказал мальчик, отпуская меня.
Они просидели там час, а потом миссис Холмс приняла ванну. Мастер Шерлок вернулся в свою спальню, где вновь погрузился в чтение и читал всю ночь, чтобы закончить книгу.
На следующий день мистер Хэтуэй спросил мальчика, что он обсуждал с миссис Холмс.
- Я ничего не обсуждал, Хэтуэй. Миссис Холмс почти без умолку говорила сама.
- О чем, М.Ш.?
-О том, какой тяжелый человек мой отец. О том, какой тяжелой, может быть и она. О бедности и грехах в ее прошлом. А больше всего о том, как она одновременно и любит и ненавидит моего отца.
- Интересно.
- Она несчастна. Я понял, что сильная меланхолия – это не самое худшее, что может случиться с человеком. Мне бы очень не хотелось когда-нибудь испытывать ненависть и любовь, связанные вместе, как две руки.
- Это же не всегда так, М.Ш. Вы же видели истинную любовь , такую, как та, что связывала ваших родителей, - сказал мистер Хэтуэй. Я много рассказывал ему об удивительной жизни в Хиллкрофт Хаусе до смерти первой миссис Холмс. – Нельзя отрицать красоту такой любви.
Мастер Шерлок потянулся за скрипкой и стал перебирать струны.
- И я видел, какое полнейшее опустошение причинила такая любовь. Можно ли столь беспечно рисковать всем ради нескольких лет страстной привязанности?
- По воле судеб она может продолжаться и всю жизнь, - сказал мистер Хэтуэй. – И я отвечу, да, можно.
- Однако, вы никогда не были женаты.
- Мне не довелось встретить женщину, которую бы я полюбил.
- Возможно, как раз в этом ваше счастье, - пробормотал мастер Шерлок. И прежде, чем мистер Хэтуэй успел возразить, он сменил тему разговора. – А сейчас с вашего позволения мне бы хотелось заняться Бетховеном. Через час придет миссис Уиллоби, а я совсем забросил свои занятия.
И в первый раз я задумался, действительно ли хорошее влияние оказывает на него мастер Майкрофт.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

18:03 

Детство Шерлока Холмса Глава 26

Новый поворот событий

Мистер Холмс прислал из Хаддерсфилда записку, в которой сообщал, что он вернется домой с вечерним поездом, и требовал, чтобы я позаботился о том, чтобы в доме был безукоризненный порядок, и чтобы все слуги собрались в нижнем холле, чтобы приветствовать его, когда он вернется домой. На какую-то минуту от меня укрылась необычность этого требования - так я был сердит на него, ибо, по моему мнению, Хиллкрофт Хаус всегда был в безукоризненном состоянии, за исключением разве что кабинетов мистера Холмса и мастера Шерлока. Потом меня осенило, что внешний вид дома так беспокоит мистера Холмса оттого, что он вернется из Хадддерсфилда не один, и что важно, чтобы поместье произвело хорошее впечатление на эту особу.
Я размышлял, кто бы это мог быть. Мистер Холмс поехал в Хаддерсфилд по делам, и я надеялся, что он не позволял себе лишнего, общаясь со своими деловыми партнерами, а затем задержался там еще на неделю, после чего уже пришла эта записка. Мистер Холмс никогда не говорил ни о ком, с кем ему приходилось иметь дело во время его поездок, и никогда не рассказывал, с кем состоял в довольно продолжительной переписке. Я нервничал, томимый дурным предчувствием, так же, как все остальные слуги и мастер Шерлок, хотя его чувства выдавала лишь скрипка.
Этот день наступил очень быстро. В этот ужасно дождливый весенний день, в три часа, слуги, мистер Хэтуэй и мастер Шерлок собрались у входа в ожидании приезда мистера Холмса и его таинственного гостя. Мистер Уилкокс уехал на станцию встречать его. Я боялся, что это может быть один или даже несколько из его собутыльников, и в дом может вторгнуться целая компания нетрезвых, раздраженных неуправляемых людей, играющих в карты и творящих лишь хаос и разрушение. Драпировки были опущены для лучшей защиты от весеннего холода, поэтому, когда мы услышали, что экипаж подъехал, мы не могли увидеть, кто в нем был. Когда я услышал на пороге шаги мистера Холмса, я распахнул перед ним дверь.
Мистер Холмс вошел в дом об руку с дамой, которая была моложе его лет на двадцать. Это была брюнетка среднего роста, с обветренным, хотя и довольно миловидным лицом, у нее была неплохая фигура, хотя и слегка пухленькая. На ней была явно новая и очень дорогая одежда, отороченная тонким кружевом; ее перчатки, сумочка и туфли были отменного качества и отвечали последним требованиям моды. Полагаю, что увидев ее , я замер на месте с открытым ртом.
Они вошли в дом. Все ее движения выражали высокомерие и уверенность, которые некоторым образом вывели меня из состояния равновесия. Она начала кидать мне предметы своей верхней одежды в настолько бесцеремонной манере, что я мог бы назвать ее кичливой, учитывая то, что нам ее пока еще не представили. Я держал в руках ее вещи, а мистер Холмс наблюдал за нами, наслаждаясь тем, в каком напряжении по его милости все мы находились.
- Сэр, - сказал я. - Рад, что вы вернулись.
- Брюстер, я должен вас познакомить.
Он взял эту женщину за руку и припал к ней губами, а потом, повернувшись к слугам и сыну, сказал:
- Я хотел бы всем представить Глорию Холмс, мою жену.
Наступила такая тишина, словно все звуки начисто исчезли с этой планеты. Кто была эта женщина? Откуда она взялась? Как они познакомились? Из какой она семьи? Тысячи вопросов промелькнули у меня в голове. Я хотел обернуться и взглянуть на мальчика, но мой взгляд не мог оторваться от этой женщины, легкомысленно целующей мистера Холмса в щеку.
Все забормотали какие-то неловкие, неуклюжие поздравления. Некоторое время все мы стояли в холле, но потом слуги стали расходиться и тогда все внимание новоприбывших сосредоточилось на мастере Шерлоке, который пока не присоединился к общему хору поздравлений.
Мистер Холмс подозвал сына.
- Поздоровайся со своей мачехой. Прояви вежливость.
Мастер Шерлок приблизился к этой супружеской чете с совершенно бесстрастным выражением лица и поклонился им.
- Прими мои поздравления, отец, и вы, миссис Холмс. Должен признать, что меня удивили такие... неожиданные новости. Простите, что я не поздравил вас раньше; просто я был крайне удивлен этим сообщением отца. Желаю вам обоим всего возможного счастья.
За последние два года мальчик сильно изменился.
Мистер Холмс нахмурился, но миссис Холмс радостно защебетала.
- О, Дэвид, он точно такой, как ты и говорил. Он такой прелестный. - Она выпрямилась и обратилась к мальчику, подражая его натянутой позе и тону голоса.
- Большое тебе спасибо за твою приветственную речь, юный гений Шерлок. Я очень ценю то, что ты желаешь нам счастья.- Тут она прекратила подражать мальчику и захихикала. - Думаю, мы прекрасно тут заживем, не правда ли, Дэвид?
- Да, мы заживем тут просто чудесно; правда , Шерлок?
- Все мы возлагаем на это надежды, отец.
- Тогда пусть они сбудутся, - ответил мистер Холмс, прищурившись. Через секунду он повернулся к жене, и лицо его повеселело. - Ну, что , моя дорогая, провести тебя по дому?
- О, это было бы прекрасно.
И он пошел с ней вперед, направляясь к утренней комнате.
- Брюстер, позаботься о нашем багаже - отнеси чемоданы в главную спальню. Слуги, возвращайтесь к работе. Шерлок, ты пойдешь с нами.
Вот таким образом эта молодая жена и мачеха приехала в Хиллкрофт Хаус. Можете себе представить, каким шоком это было для нас - женитьба в те времена, да и сейчас тоже является порой довольно сложным делом, подразумевающим заключения некоторых финансовых и семейных соглашений. Просто привести в дом жену, очевидно не обладающую ни семейными связями, ни состоянием - и судя по всему имевшую довольно низкое происхождение, - было совершенно не слыхано. И при всем ее прекрасном костюме, была в миссис Холмса какая-то грубость и бесцеремонность, которая ясно говорила об отсутствии хороших манер и должного воспитания. Этот брак был подлинным скандалом, который вызвал осуждение у общества, к которому принадлежал мистер Холмс. Я пребывал в полном смятении, и это после всех необычных поступков мистера Холмса за последние несколько лет. И, должно быть это ей он писал те письма и с ней проводил время в течении своих продолжительных поездок. Если бы у его жены где-то была бы семья, мистер Холмс , наверняка, сказал бы об этом, представляя ее нам.
Я был совершенно ошеломлен, и мне было бесконечно жаль мастера Шерлока; однако, поразмыслив, я подумал, что, может быть, молодая жена сможет внести некоторую стабильность в жизнь нашего дома и, в частности, мистера Холмса. На мой взгляд , ей было около тридцати пяти лет, а мистеру Холмсу уже исполнилось пятьдесят четыре. Была ли она прежде замужем? И если была, то за кем? Если же нет, то почему так долго тянула с замужеством? Я не смел даже думать о том, как они могли познакомиться. Я отчаянно пытался отогнать прочь все недозволенные мысли об этих тайных свиданиях. Мою тревогу относительно этой женщины разделяли и другие слуги , а также мистер Хэтуэй. Мне было очень любопытно, к каким выводам пришел мастер Шерлок, наблюдая за ней, но с этим придется подождать , нам не стоит вести подобные разговоры, пока мы не будем уверены, что нас никто не услышит.
Должен сказать, что умение мальчика скрывать свои эмоции и та холодная, сдержанная манера, в которой он теперь держался, право же, были достойны похвалы. Если на это событие нужно было смотреть, как на проверку всего того, над чем мальчик так усердно работал, чтобы воплотить в свою жизнь, то он прошел ее, получив самый высший балл, и его брат гордился бы им, так же, как и все мы.
Он ходил по дому с отцом и мачехой, молчаливый, но уже не испуганный, сдержанный, но не робкий. Он не задавал вопросов, не изъявлял никаких желаний. Когда миссис Холмс останавливалась, чтобы внимательнее осмотреть картину или предмет меблировки или же ощупывала драпировку, непрестанно болтая все это время, мастер Шерлок стоял рядом, сцепив руки за спиной. В гостиной она всплеснула руками, а потом поцеловала мистера Холмса.
- О,Дэвид, это все так прекрасно. Шерлок, как ты скажешь по-французски «Какой прекрасный дом»?- спросила она мальчика.
- Que Ue belle maison.
- А на латыни?
- Quam pulcha domus est.
- А по-немецки?
- Wie schones Haus.
- А на итальянском?
- Я не знаю итальянского, мадам, - сказал он.
- Правда? Это такой прекрасный язык. Луиджи и его брат, Джулиано... Ты ведь помнишь их, Дэвид? В том ресторане в Лондоне? Они говорили на таком прекрасном итальянском. Ты собираешься изучить этот язык, Шерлок?
- У меня нет таких планов, мадам. Я довольно занят уже и теми предметами, что изучаю сейчас, - ответил он.
- Жаль. Ну, а что в тех комнатах?
Она быстро зашагала по коридору, оставив отца и сына наедине друг с другом.
- Я могу прочесть твои мысли, молодой человек, твое неодобрение. Сама сущность той холодной маски, что ты надел на себя, показывает мне эмоции, которые ты стараешься скрыть, -проницательно изрек мистер Холмс. - Что ж, да, у меня тоже есть чувства! У тебя есть твои занятия; у меня теперь есть она. У гениального сына есть его книги, а у его отца-пьяницы - его блудница; вот что ты думаешь, да?
- Конечно же, нет, отец, - сказал мастер Шерлок, оторвав, наконец, взгляд от пола.
- Черт возьми, я имею право быть счастливым!
- Отец, я, право же, ничего так не желаю, как только, чтобы ты был счастлив, - сказал мальчик , мягко взглянув на отца, и голос его прозвучал очень искренне. - Надеюсь, ты принял верное решение.
Прежде, чем мистер Холмс успел что-то сердито буркнуть в ответ, в комнату вбежала миссис Холмс.
- О, Дэвид, какая большая лаборатория! Пусть Шерлок покажет мне какой-нибудь опыт. Пусть он найдет для меня рецепт вечной молодости. Я буду пить это снадобье каждый вечер, и мне будут завидовать все стареющие женщины вокруг.
Мистер Холмс улыбнулся.
- И стареющие мужчины, моя дорогая.
- О, нет, ты будешь принимать его вместе со мной, и мы вместе будем жить вечно.
Мистер Холмс взял ее за руку.
- Пойдем, позволь мне показать тебе остальной дом.
Ужин в тот вечер лишь только внешне походил на тот первый ужин несколько лет назад с миссис Фэрберн, искренней милой женщиной. Миссис Холмс была разговорчива, но ее разговорчивость была наигранной, ей не хватало чуткости, скромности и заботливости миссис Фэрберн. За ужином присутствовал мистер Хэтуэй, хотя я был уверен, что он предпочел бы отказаться от этой чести. У миссис Холмс был во время еды такой вид, словно ей не до чего не было дела, в то время , как мастер Шерлок едва ли проглотил хотя бы кусочек.
- Господи, Шерлок, - сказала миссис Холмс. - Ты должен что-нибудь поесть. Разве тебе не нравится рагу?
- Обычно, нравится, мадам. Однако, сегодня вечером у меня нет аппетита - я уверен, что это скоро пройдет.
- Тебе совсем не нужно называть меня «мадам», - сказала она.
- Простите? - в первый раз со времени ее приезда на его лице отразилась тень беспокойства.
- Я сказала, что тебе не нужно называть меня «мадам». Это так официально , а я так не люблю весь этот этикет и когда ко мне так обращаются, конечно, если это не слуги. Я хочу, чтобы ты называл меня «Глория» или «мама».
Принимая во внимание, что мальчик стал называть того, кто уже два года заботился о нем «Хэтуэем» лишь четыре месяца назад, то это вопиющее требование миссис Холмс определенно шокировало его. Он побледнел, и казалось, что барьеры, которые он воздвиг для сокрытия своих эмоций, обрушились, подобно лавине.
- Я не могу, - исступленно прошептал он. - Я просто не могу этого сделать.
Он посмотрел на отца, ища у него поддержки. Но тщетно.
- Шерлок, делай так, как просит тебя твоя мачеха, Не дерзи.
- Я не могу! - мальчик встал и вышел из-за стола.
- Шерлок! - голос его отца рубанул воздух, точно косой. Мальчик тут же замер на месте.
- Вернись. Я не разрешал тебе выйти из-за стола.
Мальчик медленно повернулся к отцу. Его губы были крепко сжаты, и сквозь них вырывалось с трудом сдерживаемое частое дыхание.
Мистер Холмс продолжал:
- А теперь скажи моей жене, как ты будешь к ней обращаться.
Мальчик едва заметно вздрогнул.
- С вашего позволения, мадам, я буду обращаться к вам «мадам».
Миссис Холмс выпила целый бокал вина, стоявший перед ней на столе.
Мистер Холмс встал и открыл, было, рот, явно очень разгневанный.
- Послушай, ты…
- О, Дэвид, оставь это, - сказала миссис Холмс. - Это не важно. Пусть зовет меня, как хочет. Это вино, вот, что сейчас важно. Брюстер, можете налить мне еще?
Я наполнил бокал миссис Холмс, которая тем временем потянула за рукав своего мужа, усаживая его обратно на стул. Мастер Шерлок стоял у дверей.
- Убирайся прочь, - сказал его отец, и мальчик исчез.
Позже мистер Хэтуэй нашел его сидящим на своем стуле у окна, прислонив голову к оконному стеклу и прикрыв глаза, на коленях у него лежала какая-то книга на немецком языке, а к ногам прижималась Дэйзи.
- Может, сыграем партию в шахматы, М. Ш.? – спросил его мистер Хэтуэй.
Мальчик не ответил. Мистер Хэтуэй сел напротив него. Через несколько минут мастер Шерлок заговорил мрачным и бесстрастным тоном.
- Что это за аура непостижимой и безжалостной судьбы неотвратимо следует за человеческой жизнью, Хэтуэй? К какой же цели бредем мы сквозь мерзость и подлость наших жизней, сбивая по дороге распускающиеся цветы, едва различая солнечный свет, сияющий у нас над головами? Кто может избежать хаоса человеческого существования? Священник, паства которого ищет утешения в словах его проповеди, и который знает, что не в силах дать его? Или же какой-нибудь мошенник, который ищет материального комфорта, пытаясь хитростью завладеть его благами и , в конце концов, заканчивающий свои дни в тюрьме? Бездомная девочка на улице, которая кричит, что ее мятые яблоки сладкие? Делец, который любит деньги больше, чем своего бога? Сострадательный врач, печально наблюдающий, как ежедневно чахнут и умирают больные и раненые? Обыватель, который упорным трудом зарабатывает свой хлеб и блаженно мечтает о божьей милости? Падшие женщины, продающие свои души, чтобы не умереть с голоду? Во имя чего мы живем на земле?
Мистер Хэтуэй ничего не ответил. После длительной паузы мастер Шерлок вновь заговорил:
- Она из квартала бедняков, что на южном конце Хаддерсфилда, Хэтуэй. Я бывал там и узнал ее акцент. Когда-то она была добропорядочной швеей и получила образование, но позже стала заниматься уж не столь уважаемым ремеслом. У нее та же склонность к вину, что и у моего отца и похожий темперамент. Думаю, она некоторое время была его любовницей и, наконец, убедила его жениться на ней.
-Вы должны написать об этом брату, М.Ш., - счел своим долгом сказать мистер Хэтуэй.
- Да, должен ,- ответил мальчик. Но продолжал все так же сидеть с закрытыми глазами.
- Он, по крайней мере, будет доволен сделанными вами наблюдениями.
При этих словах мальчик открыл один глаз и мистер Хэтуэй усмехнулся; и мальчик снова закрыл его.
- Они элементарны, - сказал он, тяжело вздохнув, и принял более расслабленную позу.
- М.Ш., не позволяйте такой мелочи разрушить те огромные достижения, которых вы добились за минувший год.
- Если импульсивная женитьба моего отца на распущенной женщине, которая желает, чтобы я называл ее матерью, это, по- вашему, мелочь, Хэтуэй, скажите, пожалуйста, что тогда важно?
- Визит королевы; развязывание войны между Францией, Германией и Великобританией; Иисус, сходящий с небес на землю; землетрясение, поглотившее весь Китай; эпидемия чумы, подобно божьей каре, вновь обрушившаяся на Европу; ваша игра на скрипке в течение всего следующего месяца, да мало ли что еще…
Мальчик поднял голову и негромко рассмеялся, затем повернулся к мистеру Хэтуэю.
- Намек понял, - сказал он, лениво потянувшись за шахматной доской. – Я буду играть белыми.
Следующие недели все были охвачены вихрем наступивших перемен. На следующий день мастер Шерлок написал своему брату в Кембриджский университет, и затем показал мне ответ мастера Майкрофта. Его старший брат, в совершенстве владея искусством лаконичного стиля, написал в ответ:
«Очень интересно. Продолжай использовать свой интеллект и держать меня в кусе событий.»
«Продолжай использовать свой интеллект» можно было перевести как «Не падай духом».
Мистер Холмс велел мастеру Шерлоку каждый день обедать и ужинать с ним и с миссис Холмс; во всем остальном мастер Шерлок был волен вести прежний образ жизни. Мистер и миссис Холмс прогуливались, ездили в экипаже – миссис Холмс и помыслить не могла о том, чтобы сесть на лошадь – и да, как бы не было это печально, вместе предавались их общему пороку – они пили. Теперь они делали это вдвоем так же, как некогда мистер Холмс в одиночку, за тем единственным исключением, что происходило это не в кабинете мистера Холмса, а в любой комнате, и с каждым разом они делали это все более беспрепятственно. В основном их опьянение было, конечно, заметно, но не оказывало негативного влияния на их поведение, но порой они вдруг начинали танцевать или целоваться и обниматься так, как совсем не пристало благородному джентльмену и его «леди». В таких случаях мы, слуги, старались не заходить в комнаты, где они находились, пока нас не звали.
Они немало времени проводили в поездках, и миссис Холмс покупала себе много самых дорогих нарядов, однако , по моему скромному мнению, все, что она приобретала для убранства дома, было безвкусным и аляповатым.
Мастер Шерлок избегал их общества, как только мог ,за исключением их совместных трапез, хотя раз в неделю после ужина он играл им на скрипке и делал это превосходно. Когда он заканчивал, миссис Холмс нарочито громко аплодировала, а он стоял и стойко это терпел. Его беспристрастность по отношению к мачехе, расстраивала ее, так как , по-моему, она любила крутить мужчинами, завлекая их в свои сети, и хотя мастеру Шерлоку было только двенадцать, она прекрасно понимала, что он развит не по годам.
Как-то я протирал рамы картин в библиотеке , а миссис Холмс подошла к мастеру Шерлоку, читавшему пьесы Шекспира и стала просить его почитать ей.
- Я бы предпочел не делать этого, - сказал он.
- Но почему? – спросила она, надув губки.
- Это связано с воспоминаниями о прошлом, которых я хотел бы избежать, - сказал мальчик, вставая.
- Тогда покажи мне какой-нибудь эксперимент.
- Простите мне мою прямоту, мадам, но я желал бы побыть один и почитать. Я уверен, что отец где-то в доме и он гораздо лучший собеседник, нежели я.
- О, ну разве он не чудо? – обратилась она ко мне, когда мастер Шерлок вышел из библиотеки.
- Он и в самом деле, замечательный, мадам, - ответил я.
- А вы любопытны, да? Везде шныряете и во все суете нос, а? – бросила она мне, с подозрением прищурившись.
- Мадам сейчас что-то угодно? – спросил я, спускаясь с маленькой табуретки, на которую залез, чтобы протереть верх рамы. – Если нет, то я пойду взгляну, как там идет уборка в бальном зале.
- Я буду следить за вами, Брюстер, - сказала она, погрозив мне пальцем. – Вы – хитрец.
Я стоял, ожидая, когда она позволит мне уйти.
- Подите прочь, - сказала она, наконец. И я не преминул воспользоваться ее соизволением.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

22:10 

Детство Шерлока Холмса Глава 25

Отъезды мистера Холмса

В августе, после поездки по делам в Хаддерсфилд, мистер Холмс стал выезжать из дома гораздо чаще; не знаю точно, куда он ездил и что там делал. Был ли он тогда тайным агентом? Судя по довольно нестабильному состоянию его ума, теперь мне это кажется весьма сомнительным, когда я думаю об этом без давления щеголеватых джентльменов с фальшивыми правительственными документами.
Начиная с августа и до конца года, мистер Холмс отсутствовал в Хиллкрофт Хаусе столько же времени, сколько до этого не покидал его. И заметьте, мальчику было от этого ничуть не легче, хотя он слышал от отца лишь грубости да приказания. Когда мистер Холмс уехал, мастер Шерлок один из всей семьи остался в Хиллкрофт Хаусе, и это действовало на него довольно угнетающе.
Во время отъездов мистера Холмса поместьем управлял я, и тут мне добрую службу сослужило то время, когда я присматривал за работой мистера Гоффа, благодаря этому у меня появилось понимание того, каким образом должно все происходить, в поместье и на фермах. Могу с гордостью сказать, что моя работа в этом качестве была усердной и плодотворной.
Уверен, что во время своих многочисленных поездок мистер Холмс частенько выпивал, ибо домой он очень часто возвращался пьяным, и об этом же говорила его внешность и состояние одежды и прочих вещей в его багаже. В его карманах я находил много железнодорожных билетов из Хаддерсфилда и Йорка, один из Уитби и несколько билетов на обратный поезд из Лондона. Он никогда не говорил об этих поездках, и никто никогда его о них не расспрашивал. Мы понятия не имели, где он жил и что делал, хотя несколько раз он упоминал об игорных домах, но в основном молчал.
Много он ездил и по окрестностям, несомненно , лишь для того, чтобы уехать из дома. Я узнал от управляющего гостиницей в Аскригге, что когда он уезжал верхом, то приезжал туда и часами сидел в пабе и пил там один или в какой-нибудь компании, а порой играл в дартс. Местные жители испытывали при этом некоторую неловкость, ибо они не привыкли к обществу людей из высшего сословия, но с этим никто из ничего не мог поделать. Даже отец Меткалф не мог убедить мистера Холмса вести себя как полагается джентльмену, и тот больше не принимал у себя этого доброго человека.
Мастер Майкрофт был верен своему слову и еженедельно писал брату, давая ему знать, где находится. Мастер Шерлок мог отвечать на эту корреспонденцию только пару раз в месяц. Писать письма брату, по которому он очень скучал, было болезненно для мальчика, хотя он и писал коротенькие послания, в которых сообщал, какие проводил эксперименты, что изучал, какие читал книги и какие пьесы играл на скрипке. Возможно, это звучит очень сухо, но это была именно та информация, которую желал получить мастер Майкрофт.
В сентябре мастер Майкрофт написал брату, обеспокоенный тем, что при всех его успехах в учебе, он почти не практиковался в наблюдательности, даром которой они оба были столь щедро одарены. Он просил брата вновь выходить из дома и бродить по окрестным селениям, наблюдая за торговцами и теми, кто просто встретится ему по пути. Он также советовал мастеру Шерлоку изучать книги, в которых было подробное описание военных, лавочников, людей различных профессий, различных национальностей, жителей не только Англии, но и Шотландии, Уэльса, стран Европы, а также Индии, Африки и Америки. Он писал брату, чтобы тот попросил мистера Хэтуэя или меня перемещать в его комнате какие-нибудь предметы, чтобы оттачивать его наблюдательность, и он как можно быстрее научился бы замечать все перемены.
Предложения старшего брата не вызвали возражений мальчика. Мистер Хэтуэй переставил все химикалии на столе в кабинете; а я поменял местами все книги на полках, слегка передвинул мебель – немного, всего на несколько дюймов - и переложил кое-что из его вещей. Миссис Бёрчел надела кольцо, которое она носила, на другой палец и в этом духе действовали и все остальные. Было довольно занятно участвовать во всех этих тайных, но слегка шутливых попытках найти уязвимое место в умении мастера Шерлока быстро замечать все перемены, хотя это было весьма трудно при его замечательных способностях. К нам присоединилась даже миссис Уинтерс, которая как-то раз не перекрестилась в присутствии мальчика; но так как он автоматически сам поднял руку, чтобы в ответ осенить себя крестным знамением, то тут же понял, что она сама этого не сделала.
- Браво, миссис Уинтерс, - сказал он.
Хотя мастер Шерлок вполне был доволен своим маленьким миром, состоявшим из нескольких комнат, он стал покидать Хиллкрофт Хаус, отправляясь в деревню, часто верхом в сопровождении мистера Хэтуэя, который был прекрасным наездником. Сперва он ездил на фермы , вновь изучая пастухов, фермеров, их жен и детей. Затем он съездил в Аскригг и Эйсгарт, старательно избегая Карперби и своих старых друзей, хотя слегка поправившись, мастер Шерлок попросил меня вновь каждую неделю посылать Коттерам еду из буфетной. Он не каждый день позволял себе совершать прогулки, ибо и дома у него было достаточно занятий, но все же несколько раз в неделю совершал эти вылазки, как советовал ему брат. Как-то раз он отправился к Эйсгартским водопадам, взяв с собой мистера Хэтуэя, который после сообщил мне, что мальчик много времени провел там в молчаливом раздумье.
Вот таким образом и проходило время в Хиллкрофт Хаусе, мальчику исполнялось десять лет, отец его куда-то уехал. Днем 6-го января Уильям Грант, сын кузнеца из Карперби, принес в Хиллкрофт Хаус записку следующего содержания:
« Отец дома? М.Х.»
В ответ я написал:
«Нет. В отъезде. П.Б.»
И дрожащими руками вручил ее ожидающему посыльному.
Я взволновано расхаживал по нижнему этажу, то и дело посматривая на окно, не появится ли мастер Майкрофт, почти столь же обеспокоенно, как год назад ожидал появления его младшего брата. Только теперь я желал, чтобы время неслось вперед подобно летящей птице, а оно ползло, как улитка. Наконец, я увидел, как мастер Майкрофт спускается с тележки кузнеца. Сердце у меня радостно забилось и бросившись к парадной двери я ввел его в дом.
- Слава Богу, мастер Майкрофт! Как же я рад вас видеть. А уж как будет рад мастер Шерлок и описать нельзя. Как же вы узнали, что мистера Холмса не будет дома?
Я был взволнован, увидев мастера Майкрофта, и сохранять чопорный вид мне было очень трудно; я переминался с ноги на ногу и слегка размахивал руками, ожидая, когда он отдаст мне свое пальто. Наконец, мальчик, держа в одной руке несколько свертков, передал мне свое промокшее от снега пальто.
- Я ничего не знал, Брюстер. Я просто надеялся и предположил, что на этот раз вполне возможно, что он уедет.
- Я попрошу миссис Уинтерс приготовить вам чай.
- Спасибо. Где мой брат?
В этот момент сверху донеслись резкие скрипичные звуки. Мы с мастером Майкрофтом переглянулись и я виновато улыбнулся.
- Ну, конечно, - сказал он. – Брюстер, а торт испекли?
- Конечно, сэр, - ответил я, немного задетый этим вопросом.
- Прости меня, Брюстер. Конечно же, испекли, - и мы одновременно сморщились, когда особенно резкий звук полоснул по нашим нервам.
- Либо я положу этому конец, либо убегу назад, в кузницу, - сказал мастер Майкрофт и стал подниматься вверх по лестнице.
- Позволю себе напомнить, сэр, что это была ваша идея насчет скрипки, - сказал я вслед ему.
- Даже гений не застрахован от ошибок, Брюстер. Думаю, теперь ты уже в этом убедился, - ответил он, не оборачиваясь.
Несмотря на то, что мне очень бы хотелось увидеть, какой будет реакция мастера Шерлока на внезапное появление его брата, я чувствовал, что мой долг – сообщить остальным слугам о прибытии мастера Майкрофта и отнести его вещи в его комнату. И было уговорено, что первый, кто заметит, что возвращается мистер Холмс, немедленно оповестит об этом всех в доме. Затем я пошел наверх, узнать, как там мальчики и отнести чай мастеру Майкрофту.
Они сидели у окна в спальне мастера Шерлока, младший брат улыбался старшему с таким сияющим видом, что напоминал маленькое солнышко. Он держал в руках три подарка, обернутых в голубую бумагу и перевязанных золотой лентой. Что же касается мастера Майкрофта, то он вел себя так, словно никогда и не уезжал из дома. Он расставлял фигуры на шахматной доске.
- Шерлок, ты собираешься сидеть так несколько часов, обхватив свои подарки с этой глуповатой улыбкой? Или ты откроешь их, наконец, и отложишь в сторону, чтобы я смог узнать, насколько ты искусен в шахматах?
Он говорил небрежно, но в мягкости его тона явно ощущалась его привязанность к брату. И если не думать об одинаково пронизывающем взгляде их серых глаз, меня вновь поразило такое явное физическое различие между братьями – старший был ростом чуть более шести футов и вероятно тринадцати стоунов веса, а младший лишь пять футов ростом и едва ли его вес достиг семи стоунов.
- Очень хорошо, Майкрофт, - сказал мастер Шерлок, все еще изумленный появлением брата. Он открыл первый подарок – там было несколько книг – как легко можно было догадаться, там был новый сборник ребусов, книга, в которой подробно описывались самые ужасные и поразительные преступления, совершенные в Европе с начала этого века, и еще новое издание пьес Шекспира. Во второй коробке находились химикалии, о которых мастер Шерлок написал брату, говоря, что они с мистером Хэтуэем нигде не могут их достать. В третьей находилась настоящая, не детская, скрипка и смычок.
При виде этих сокровищ мальчик вспыхнул от удовольствия, но его волнение не проявилось ни в восторженных восклицаниях, ни в слезах радости. С того дня, как его брат был изгнан из дома, он не позволял себе ничего подобного.
- Спасибо, Майкрофт. Поверь, я очень благодарен тебе. – Он поднял скрипку и погладил ее полированную поверхность. – Она прекрасна.
Его брат стал вдруг проверять, насколько правильно стоят на шахматной доске фигуры.
- Что ж, на здоровье. И постарайся играть на ней музыку получше той, которой встретил меня здесь сегодня, хорошо? Ну , а теперь твой ход, Шерлок, ты играешь белыми. Надеюсь, ты читал о том, как можно эффектно начать партию.
Мастер Шерлок проиграл эту партию очень быстро, он смотрел на брата столь же часто, как и на фигуры на доске. Мастер Майкрофт был весьма недоволен тем, что его брат был так рассеян.
- Попытайся сконцентрироваться, Шерлок, - наставлял он брата . – Не для того я проделал этот путь, чтобы наблюдать, какое постыдное поражение ты терпишь в такой пустяковой партии. Ведь ты же должен был видеть, что моя пешка угрожает твоему коню, - и он начал расставлять фигуры для следующей партии.
Его младший брат не мог сдержать улыбку даже после этого строгого выговора.
- Прости, Майкрофт. Я буду стараться.
- Не стараться, Шерлок. Ты должен полностью отдаться игре. Наблюдай за моими действиями и делай выводы о моих намерениях. Разглядывание пробивающихся у меня усов отнюдь не даст тебе полного понимания тонкостей моей стратегии.
- Угу, - сказал мальчик, находясь все в том же состоянии оцепенения.
Тут мастер Майкрофт поднял голову и увидел, что лицо его брата так и лучится ничем не прикрытым восхищением и любовью. Он продолжил, молча, расставлять фигуры.
- Ладно, - сказал старший брат, когда доска была готова для новой игры, - пока достаточно шахмат. Пока еще светло и не очень много снега, может, будет лучше провести время на свежем воздухе, наслаждаясь этим зимним днем. Ты готов к прогулке, Шерлок?
Мальчик нетерпеливо кивнул.
Старший брат встал, следом за ним вскочил и мастер Шерлок.
- Что ж, тогда пойдем.
Целый час они прогуливались, беседуя о чем-то, и когда вернулись, мастер Шерлок все еще улыбался.
Эта улыбка не сходила с его лица все эти три дня, которые его брат провел в Хиллкрофт Хаусе. Но с каждым днем мы все больше и больше опасались, что приедет мистер Холмс.
- Шерлок, я уже достаточно испытывал судьбу, - сказал брату мастер Майкрофт вечером накануне своего отъезда. – Если отец вернется и обнаружит меня здесь, боюсь, всех нас постигнут крайне тяжелые последствия.
- Я буду скучать по тебе, Майкрофт, - сказал мальчик.
- Мы снова будем переписываться. Я вполне доволен твоими успехами и тем, что ты понял, что твой ум обладает способностью преодолеть твою меланхолию. Я постараюсь тайком приехать домой после окончания учебного года.
До этого еще было далеко, но других встреч, увы, не предвиделось. Мастер Шерлок обнял брата. На следующее утро мастер Майкрофт уехал.
Мистер Холмс приехал через неделю. Мастер Шерлок встречал его у входа, так он распорядился, не знаю уж, по какой причине. Он не был пьян, но его раздражительность и неряшливый вид ясно указывали на то, как он проводил свои дни.
- Добрый день, отец, - сказал мальчик. – Рад, что ты снова дома.
Мистер Холмс ничего не сказал сыну, он снял шляпу, пальто и перчатки и пошел по коридору к своему кабинету. Остановившись на полдороге, он повернулся к сыну, который все еще стоял в передней.
- Какой сегодня день? – спросил он.
- Тринадцатое января, отец. Четверг, - ответил мальчик.
Лицо его отца выражало крайнее смятение. Потом его черты приняли осмысленное выражение.
- Твой день рождения, - хрипло сказал он.
Мастер Шерлок молчал. Тогда заговорил я.
-Да, он был на прошлой неделе, сэр. Мастеру Шерлоку исполнилось десять.
Несколько мгновений мистер Холмс стоял, застыв на месте, он прищурился, точно что-то обдумывая; мастер Шерлок изучал пол у себя под ногами. Потом мистер Холмс стал хлопать себя по карманам, пока не нащупал что-то в кармане сюртука.
- Подойди сюда, Шерлок, - сказал он.
Мастер Шерлок прошел через холл и предстал перед отцом.
- Вот, держи, - сказал мистер Холмс, вручая ему что-то. Затем он повернулся и пошел в свой кабинет. – Брюстер, сегодня я буду есть у себя в кабинете.
Мастер Шерлок вернулся к нам с мистером Хэтуэем, держа в руках прекрасный перочинный нож.
- Прекрасный нож, М.Ш., - сказал мистер Хэтуэй.
Я согласился с ним.
Мальчик открыл и закрыл нож, потом сунул его в карман.
- Мистер Хэтуэй, что скажете о партии в шахматы?
- С удовольствием, - ответил тот.
После шахмат были химические опыты, игра на скрипке, домашние задания по математике и немецкому языку, а после этого мастер Шерлок всю ночь просидел над книгой ребусов, которую подарил ему брат.


Прошло еще два года. Мастер Шерлок продолжал заниматься, его способности еще более возросли, особенно в том, что касалось химического анализа. Теперь, когда он играл уже на настоящей скрипке, он всерьез заинтересовался и этим искусством, в той же мере, что и химией. Он выписывал книги, которые рекомендовала ему миссис Уиллоби – все они были на французском языке – о методе скрипичной игры Джиминиани, Моцарта, «Искусство скрипки» Локателли, «Методика игры на скрипке» , выпущенная французской консерваторией. Он с жадностью читал жизнеописания известных скрипачей, особенно Тартини, Локателли, Нардини и Паганини и любил читать о Луи-Габриэле Гиймене не ради его искусства, а потому что этот человек обладал поразительной решимостью , совершая самоубийство, нанеся себе четырнадцать колотых ран.
- Я бы подумал, что двух-трех ударов было бы достаточно, чтобы достигнуть нужного результата и подстраховаться на случай потери сознания от шока или потери крови. Конечно, если только этот человек не пользовался слишком маленьким ножом или не умел попасть в нужное место и большинство ударов только слегка задели плоть, - сказал мастер Шерлок мне и мистеру Хэтуэю, рассказав нам о печальной кончине этого музыканта.
- Или, - вставил мистер Хэтуэй, вынимая изо рта трубку, - возможно, он ужасно ненавидел свою жену за ее бесконечные придирки и брюзжание и хотел назло ей устроить напоследок такое месиво.
- А может , он вовсе не плохо прицеливался, просто он уже был стар, - продолжал мальчик, - и должен был тринадцать раз нанести удар по голени, чтобы понять, что , если он хочет свести счеты с жизнью, то должен попасть в жизненно важные органы.
- Хорошо, что у него не было огнестрельного оружия. Учитывая , с какой горячностью он подошел к делу, можно предположить, что после такого количества выстрелов, куски его плоти могло разнести по всему дому, - добавил мистер Хэтуэй.
- Или же возможно, - продолжал мальчик, широко распахнув глаза, блеск которых был сейчас сродни маниакальному, - возможно, он был убит, и это была лишь видимость самоубийства. А убийце удалось скрыться. Он придал делу своих рук такой вид, чтобы это было похоже на какое-то абсурдное самоубийство; великолепная идея.
Пару минут у него был какой-то остановившийся, невидящий взгляд, а я лишь надеялся, что ему в голову не придут какие-нибудь идеи, которые мальчик захотел бы испробовать на других. Судя по озабоченному выражению лица мистера Хэтуэя, его беспокоило то же самое.
Но в основном мастер Шерлок любил музыкантов исключительно ради их музыки. Он мечтал послушать самых лучших музыкантов нашего времени. Мальчик ежедневно практиковался в игре на скрипке от получаса до двух часов, в зависимости от настроения. Он любил сонаты Баха, «Крейцерову сонату» Бетховена, этюды Гавинье, концерты Виотти и свои собственные попытки построения музыкальных конструкций. Он делал успехи в своей скрипичной игре и независимо от того, знал он это или нет, но аккорды и звуки , извлекаемые мальчиком из инструмента , всегда точно соответствовали его настроению. И хотя в химии мастер Шерлок добился гораздо больших успехов, вскоре все в доме уже гораздо в меньшей степени хотели бы бросить его скрипку в огонь, и все мы готовы были оставить свои дела и слушать эти постоянно меняющиеся звуки скрипки, ибо они были искренними и шли от самого сердца исполнителя.
Из письма второй жены Ораса Верне – Марии-Терезы Верне – мы узнали, что Верне скончался в 1863-м. Отдавая дань его памяти, мастер Шерлок провел день в молчании, он сидел в библиотеке возле его картин «Молитва капуцина» и «Портрет дамы с ребенком» и читал. Из того же письма мы узнали, что работы дяди мастера Шерлока, Шарля Лекомта-Верне пользовались заслуженным восхищением и на Всемирной Выставке в Париже его экспозицию посетило множество народа.
Мистер Холмс по-прежнему проводил много времени в разъездах и писал письма, которые сам же и отправлял, а в ответ получал письма без обратного адреса, написанные неразборчивым почерком, больше походившим на какие-то каракули.
Той весной мастер Шерлок несколько раз приезжал к Ною, и полагаю, что он пришел к выводу, что умственная активность гораздо лучше физической может заставлять его ум работать. Похоже, что после всего, что с ним случилось и все еще происходило в его жизни, мастер Шерлок понял, что уже вырос из беззаботной беготни и веселых прогулок с его безграмотными приятелями, хотя ему самому еще не было и одиннадцати. Теперь ему было неловко рядом со своими былыми друзьями; он чувствовал, насколько они разные. Как-то я услышал, как он говорит мистеру Хэтуэю:
- Они существуют в пространстве, которое я вижу, но сам уже не в силах оказаться там.
Таким образом, сделав еще несколько попыток поиграть с этими мальчуганами, мастер Шерлок распрощался с ними и вернулся к прогулкам и поездкам верхом в сопровождении мистера Хэтуэя и Дэйзи. Однако, он потребовал, чтобы я по-прежнему каждую неделю посылал Коттерам гостинцы из нашей буфетной, потому что Ной встретил его с распростертыми объятиями и душой нараспашку и такая простая, чуждая осуждению дружба после столь его долгого отсутствия глубоко тронула мастера Шерлока. Временами они вдвоем прогуливались вместе и отношения между ними были самые дружеские.
Летом как-то раз снова тайком на несколько дней приехал мастер Майкрофт, и вновь его визит всех нас очень порадовал.
Однако, по большей части мальчика окружали только учителя, слуги и мистер Хэтуэй. Мистер Холмс не обращал на него никакого внимания, окатывая его холодом каждый раз, когда они случайно встречались в доме, и не проявляя никакого интереса к делам сына. Мистер Холмс больше не дарил ему подарков ни на Рождество, ни на день рожденья. Однако, мальчик хорошо себя чувствовал в Хиллкрофт Хаусе, где о нем хорошо заботились, по крайней мере, настолько, насколько он это позволял; в тот год у него было всего несколько сильных приступов депрессии и мелодии, что он играл на скрипке были очень приятными, в отличие от его химических опытов.
На одиннадцатом и двенадцатом дне рождении мастера Шерлока его старший брат не присутствовал, так как, к сожалению, дома был их отец. Тем не менее, мастер Майкрофт приезжал домой несколько раз в год, чтобы повидать брата. В отличие от этих своих путешествий, которые были довольно спонтанны, деловые поездки в Хаддерсфилд мистер Холмс планировал заранее, и даже если они случались во время учебного года, мастеру Майкрофту каким-то образом позволяли вернуться домой. Несмотря на все действия мистера Холмса, жизнь вновь вернулась в свое русло, и стала разумной и приятной.
В 1864 году мы получили еще одно письмо из Франции, от старого месье Леона Лекомта, сообщавшего, что Шарль Лекомт- Верне был награжден Крестом Почетного Легиона за то, что столько лет творил на благо своей страны и принес ей славу своими великолепными картинами. Эта награда произвела на мастера Шерлока чрезвычайно сильное впечатление.
- Может быть, однажды я тоже прославлю род моей любимой матери и заслужу право носить этот благородный знак отличия.
- Хочу заметить, М.Ш., что есть множество способов получить Крест Почетного Легиона, - ответил ему на это мистер Хэтуэй. – Возможно благодаря каким-нибудь открытиям в области химии, если вы будете жить и работать на родине ваших предков Верне. Или совершая турне по Франции в качестве скрипача, игра которого до слез будет трогать публику.
Мастер Шерлок ничего не сказал, лишь взглянул прямо в глаза мистеру Хэтуэю.
- Конечно, - продолжал тот, стараясь избежать пристального взгляда своего юного подопечного, - если … гм… эти слезы породит не красота музыки , а пронзительный стиль вашей игры, то вместо этого вы легко можете оказаться в Бастилии. Нет-нет, думаю, вам лучше добиться признания в качестве химика.
Несколько секунд мальчик молчал.
- Спасибо за то, что высказали ваше мнение, хотя и довольно сомнительное, - сказал он, наконец, - но, может быть, будет еще один путь, ибо я еще не окончательно решил посвятить себя химическому анализу. Время покажет.
Так проходила наша жизнь в Хиллкрофт Хаусе до апреля 1866 года, когда снова все изменилось.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

14:23 

Детство Шерлока Холмса Глава 24

Печальный дом

Мастер Майкрофт уехал на следующее утро, и мастер Шерлок не проронил ни одной слезы, хотя все служанки плакали, да и я сам был близок к этому.
В последующие дни мальчика охватила жажда бурной деятельности и он совсем не желал проводить время в спокойном раздумье. По утрам он вновь стал заниматься с мистером Уортоном и продолжил изучать немецкий язык, а также французский, греческий, латинский, математику, философию и литературу. Он много читал и был очень рад, когда из книжного магазина прибыли две книги Шееле – «Химические эссе» и «Воздух и огонь», хотя он признался, что эти книги, так же, как и те, что он брал из коллекции мистера Хэтуэя, были очень трудны, и порой он почти не мог понять написанное там. Мастер Шерлок также разгадывал свои ребусы, играл в шахматы и даже начал вновь играть на скрипке – то просто отдельные ноты, то сонаты с навязчивой мелодией, скучные гаммы, которые порой делали пребывание в доме весьма некомфортным гораздо сильнее, чем пахучие химические эксперименты.
Теперь временами вместо постоянной летаргии, к которой мы уже привыкли, по утрам мы находили мастера Шерлока с воспаленными глазами после целой ночи, проведенной над трудной геометрической задачей. Вся эта активность принесла мальчику большую пользу, и только , когда он спокойно сидел, ничего не делая, то погружался в горестную тоску. Таким образом, он и был вынужден постоянно находиться в состоянии умственного напряжения, вновь и вновь заставляя работать свой великолепный ум в полную силу. Это его новое поведение также нас беспокоило, ибо каждые несколько дней , будучи столь деятелен, он затрачивал такое количество нервной энергии, что ночью падал в постель почти замертво и спал половину всего следующего дня.
- Небольшой отдых не повредит вам, мастер Шерлок, - сказал я ему однажды, когда он отложил в сторону скрипку и тут же попросил, чтобы я сыграл с ним партию в шахматы, ибо мистер Хэтуэй вышел прогуляться.
- Конечно, нет, - ответил он.
- Наверняка, мастер Майкрофт имел в виду, что все в вашей жизни будет сбалансировано, он не хотел, чтобы пытаясь достичь душевного спокойствия, вы изводили себя до такой степени, что будете падать без сил.
- Брюстер, сейчас обе эти крайности меня очень устраивают. Ты же не будешь отрицать, что мне важно достичь мира в душе любыми возможными средствами?
Я понял, что и во время столь активной деятельности и во время сна мальчик не чувствовал своего горя. И в самом деле, сейчас все это было очень важно.
- Конечно же, нет, мастер Шерлок.
Мальчик расстанавливал фигуры на шахматной доске.
- Ты будешь играть белыми или черными? – спросил он.
Все эти успехи мастера Шерлока омрачало лишь то, что отец его по-прежнему продолжал пить.
После отъезда мистера Гоффа на мистера Холмса вновь легла ответственность за поместье и мануфактуру в Хаддерсфилде. Сначала он проявил внимание и к тому и к другому, но как только он разобрался с расходами ферм и другими хозяйственными расчетами и ответил на самые срочные письма, то снова взялся за бутылку и его поведение стало ужасно раздражительным и отталкивающим. Но после отъезда мастера Майкрофта кое-какие перемены произошли и с мистером Холмсом; через несколько недель после этого он вновь вернулся в хозяйскую спальню на втором этаже.
- Никто не сможет выгнать меня из моей собственной спальни, - сказал он мне.
Казалось, что изгнание мастера Майкрофта и то, что теперь он снова сам управлял поместьем, вернуло мистеру Холмсу некоторую энергию, хотя это было достигнуто ценой всего лучшего и достойного, что было в этом человеке. Теперь встречи мистера Холмса и мастера Шерлока были неминуемы, хотя оба они прилагали все усилия, чтобы избежать их.
Как-то в субботу, недели через две после того, как он вернулся в свою старую спальню, я увидел, как мистер Холмс направляется к лестнице, только что переодевшись после долгой поездки верхом. По стечению обстоятельств мастер Шерлок вышел из своей комнаты и направился в свой кабинет, где ждал его мистер Хэтуэй, и как раз встретился с отцом. Мальчик все еще был одет в халат.
От удивления у мастера Шерлока перехватило дыхание, он резко поднял голову, чтоб взглянуть на отца, затем отвел взгляд. Второй раз он не смел встретиться взглядом с отцом и застыл на месте. Что же я увидел на лице мистера Холмса, когда перед ним внезапно предстал сын? Что-то сродни жалости? Сочувствие? Любовь, таившуюся где-то в глубине души? Может быть,да, а может, и нет – я не уверен, ибо его взгляд тут же метнул молнию и сорвавшиеся с языка слова, имели целью лишь одно – больно уязвить сына.
- Клянусь Богом, Шерлок, с этого дня ты каждое утро будешь одеваться, - сказал он. – Больше не будет этих блужданий по дому в ночной рубашке. Ты слышишь?
И я не нашел ничего хорошего в том, что мистер Холмс признал присутствие сына и заговорил с ним. И полагаю, что мастер Шерлок тоже.
- Да, папа, - тихо ответил он.
Мой хозяин обошел мальчика, но сделав несколько шагов, остановился, повернулся и вновь резко заговорил с сыном, который не двинулся с места.
- Я бы предпочел, чтобы ты называл меня «отец», а не «папа». Пора порвать с узами прошлого, тебе пора взрослеть.
- Да… отец.
С таким же успехом мистер Холмс мог бы вонзить в сердце сына тесовый кол.
Ничего больше не сказав, он стал спускаться вниз.
Мастер Шерлок был главной жертвой его переменчивых и довольно опасных указаний; мы, слуги, давно уже были в подчинении мистера Холмса, и ему было трудно найти ошибки в исполнении наших обязанностей. Мы знали, как безупречно вести хозяйство Хиллкрофт Хауса, когда и какую ему подавать одежду, какую он любит еду, как должен быть убран его кабинет и что бренди он любит пить слегка подогреым. Мы знали, что подать на стол, когда он возвращался после конной прогулки, какие письма ему нужно было просмотреть в первую очередь, а какие могли немного подождать, и так далее… Нам не нужны были его распоряжения, чтобы все делать, как следует. Хотя он часто говорил с нами резко и все, что говорил, заключались, в основном, в приказах, нельзя сказать, чтобы он открыто бранился или скверно обращался со слугами. В Хиллкрофт Хаусе все еще шло гладко. И так как мы получали щедрое жалование, учрежденное еще мастером Майкрофтом, мы и не помышляли оставить этот дом.
И с тех пор мальчик одевался независимо от своего душевного состояния, хотя в будние дни он и так делал это регулярно, желая быть чистым и иметь должный вид во время своих занятий с учителем.
Некоторое время спустя, из-за того, что он часто обращался к мастеру Шерлоку, мистер Хэтуэй стал называть его просто М.Ш. , демонстрируя учтивую, слегка комическую небрежность, которую позволял мастер Шерлок, который в первый раз, когда услышал только свои инициалы, лишь слегка приподнял брови. Мастер Шерлок же по-прежнему обращался к нему «мистер Хэтуэй», хотя его наставник сказал, что «мистер» вполне можно опустить. Для меня было очевидно, что мальчик не желал перейти на более неформальный язык с мистером Хэтуэем, боясь, что после этого он может привязаться к нему.
Как-то раз, когда я нес им ланч, я встретил мистера Хэтуэя в коридоре; он также направлялся в спальню мастера Шерлока. Мальчик сидел на кровати, почесывая Дэйзи за ухом.
- Я думал, что вы читаете Парацельса, - сказал мистер Хэтуэй.
- Да, я читал ее.
- Вы вряд ли многому научитесь, если будете отвлекаться, чтобы почесать уши собаке. Книга большая, у вас уйдет еще не менее двух часов, чтобы прочитать ее.
- Я ее прочитал.
- Прочитали? Вы ее прочитали?
- Да. Я многое узнал о разных этапах алхимической науки: перегонке, разложении, расщеплении, вытяжке, прокаливании, расплавлении – относительно него у меня есть вопросы -, очищении, сгущении, отделении, восстановлении, свертывании, придании оттенка и прочих. Брюстер, на ланч кролик с картофелем? Передай миссис Уинтерс, - сказал он, перекрестившись и даже перекрестив Дэйзи, - мою благодарность за такую восхитительную еду.
Я бы сделал для мальчика все, что угодно, когда он был в столь прекрасном настроении. Что касается мистера Хэтуэя, то он не мог отвести от мастера Шерлока удивленных глаз на протяжении всего ланча.
Мальчик много размышлял над теорией философского камня, который надеялись создать средневековые алхимики.
- Они думали, - объяснял он мне, пока я убирал в его шкаф чистое белье и рубашки, - что в процессе очищения, особенно очищения огнем, они смогут удалить из живых организмов все чужеродные вещества и останется лишь чистая субстанция – высшая материя – которая , очевидно, и была идентична философскому камню. Такой камень, Брюстер, имел бы необыкновенные свойства. Он мог бы превращать метал в золото, излечивать все болезни, полностью изменить и возродить характер того, кому повезло его найти.
Я остановился перед тем, как закрыть ящик шкафа, ибо меня поразила внезапная мысль. Мальчик усталым голосом произнес то, о чем думал и я.
- Как плохо, что мой отец не алхимик.
Я ничего не сказал, лишь медленно прикрыл ящик.
- Слишком сильный огонь не всегда очищает, но часто целиком выжигает, - добавил мастер Шерлок. Затем сел в кресло и стал смотреть в окно.
Его молчаливые размышления на продолжении всей следующей недели показали, что его все еще занимают вопросы его собственной жизни. Кроме того, он с большим интересом читал книги французских химиков.
- Может быть, когда-нибудь я поеду на родину своей матери и буду изучать химию среди ее виноградников.
Его особо восхищали Лемери, Этьен Жоффрей и Антуан Лавуазье, хотя не всегда причиной тому была наука.
- Смотрите, мистер Хэтуэй, - воскликнул однажды мальчик, указывая на страницу книги. – Лавуазье был обезглавлен во время французской революции, так же, как, между прочим, сестра моего деда. Ее казнили за то, что она была замужем за архитектором, которого знал принц. Лавуазье предстал перед революционным трибуналом по обвинению в том, что намочил солдатский табак и был признан виновным после несправедливого закрытого суда. Это еще два примера изначально фальсифицированного суда, когда правосудие лишь щит, прикрывающий несправедливый закон.
Как-то раз, когда я был в коридоре на втором этаже, то услышал звон разбитого стекла и ужасный крик. С колотящимся сердцем я бросился в кабинет и к своему ужасу увидел, что мастер Шерлок стоит на коленях и крепко правой рукой сжимает свою левую руку. На ней была большая рана, из которой сочилась кровь, а мальчик морщился от боли.
- Боже милостивый! – воскликнул я, подбежав к мальчику и вытаскивая свой носовой платок, чтобы перевязать рану. – Не волнуйтесь, мастер Шерлок. Я пошлю Денкинса за мистером Ирвином. Это был какой-то опасный состав? Где мистер Хэтуэй? – я неловко мял в руках платок.
- О, он ушел в деревню, - спокойно сказал мастер Шерлок, поднимаясь на ноги, как раз тогда, когда я пытался приложить платок к его раненой руке. Он поднял руку повыше.
- Совсем как кровь, правда? – затем он ясно продемонстрировал мне, что его рука вовсе не ранена. – Хотя жидкость не достаточно густая, верно?
У меня возникло тайное желание придушить этого озорника, но я был рад, что к нему хоть отчасти вернулась его прежняя шаловливость, хотя, увы, подобное ее проявление я счел неуместным и несправедливым по отношению ко мне.
- В один прекрасный день я наживу с вами язву, мастер Шерлок. Мне совсем не по вкусу, что вы так злоупотребляете моим добрым отношением.
- Прости, Брюстер. Это была просто моя прихоть – испробовать , могут ли раствор принять за кровь. Согласен, это было несколько драматично. Прости меня.
И он улыбнулся мне столь редкой теперь для него улыбкой, которая коснулась даже его серых глаз, и они на долю секунды весело засверкали.
Я простил его.
Еще как-то раз он немного напугал миссис Бёрчелл и Элизу, тайком обрызгав поленья и уголь какими-то химикалиями, и когда в очаге разожгли огонь , пламя было разноцветным. К моему удивлению, в этой проказе мистер Хэтуэй оказался молчаливым сообщником мальчика, и я впервые услышал, как он хохотал от удовольствия. Он также увлек мастера Шерлока идеей приготовить бесцветные чернила, которые проявлялись бы через некоторое время.
Мальчик брал у миссис Уинтерс мясо, муку, сыр, молоко и другие продукты, чтобы проверить наличие в них серы. Он научился распознавать, из каких волокон состояла ткань, по тому, как она горела, какой был запах и оставшийся пепел. В своих занятиях он преуспел уже настолько, что мистер Хэтуэй давал ему какое-то неизвестное вещество, а мастер Шерлок путем нескольких химических экспериментов определял, что это за вещество. Такие исследования были теперь его любимым занятием.
Поистине, химия оказалась путем к прежней счастливой жизни, и мастер Шерлок все боле и более полагался на ее способность развеять его меланхолию.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

18:01 

Детство Шерлока Холмса Глава 23

Лицом к лицу

Хотел бы я сказать, что таким же образом прошло все лето, и что вновь присутствие мастера Майкрофта было майским шестом, вокруг которого крутилось все и вся в Хиллкрофт Хаусе. Хотел бы я сказать, что мастер Шерлок быстро пошел на поправку, окруженный сдержанной, но внимательной заботой его старшего брата. Как бы я хотел, чтобы все было по-другому, но это , увы, не так; и сейчас в этом гостиничном номере мне не остается ничего другого, кроме как с горечью поведать о подлинных событиях, последовавших одно за другим на той неделе.
В случившемся никак нельзя обвинить мастера Майкрофта, ибо он сделал все, что мог, даже если все стало еще хуже в результате его неустанных, однако совершенно бесплодных усилий изменить отношение отца к нему и к мастеру Шерлоку. Следующие два дня отец вновь впускал мастера Майкрофта в кабинет, хотя с каждым днем он выходил из себя все быстрее и все более яростно. Когда на третий день мастер Майкрофт вышел из кабинета, я услышал, как вслед ему неслось:
- И больше не возвращайся!
На четвертый день мастер Майкрофт уже не пытался разговаривать с отцом, а вместо этого встретился с отцом Меткалфом, когда этот джентльмен пришел, как обычно, навестить мистера Холмса; мистер Рут перестал приходить к нему, ибо даже его возмутил настрой мистера Холмса. Мастер Майкрофт рассказал отцу Меткалфу, что сказал ему отец во время их первого разговора, и как с тех пор еще более ухудшились их отношения. А затем он попросил совета, как ему дальше вести себя с отцом.
Отец Меткалф откинулся на спинку кресла.
- Знаете, я наблюдал такое и раньше, такое отклонение от нормы, что порождают горе и пристрастие к вину, полностью меняя и губя добрых джентльменов и даже порой добродетельных женщин. Мне всегда больно такое видеть и я призываю на помощь всю силу моей веры, чтобы не впасть в отчаяние от бед людских. – Священник наклонился вперед. – О, боже, вряд ли это то, что вы хотели бы услышать, дабы обрести душевное спокойствие. Простите меня, Майкрофт.
- Вы можете мне что-то посоветовать? – просто спросил его мальчик.
- Это деликатный вопрос, мой юный сэр. Однако, его дальнейшее пребывание в этом уединении никак не может способствовать примирению, как показали последние пять месяцев, и все ваши просьбы изменить свое поведение также оказались напрасными. Может быть, нужно принять какие-то радикальные меры.
Отец Меткалф задумчиво потер свой гладко выбритый подбородок.
- Например? – спросил мастер Майкрофт, заинтересованно наклоняясь вперед.
- Ну, я вот думаю, что случится, если вы просто приведете к нему вашего брата.
Это может разрушить эти абсурдные стены, что он возвел вокруг себя. Конечно, возможно, это ничего и не даст, а лишь возбудит его гнев, и столь явное отвержение Шерлока в его присутствии может причинить мальчику сильную боль. Но в то же время ваш брат и без того пребывает в смятенном состоянии духа. И, думается, юному Шерлоку уже терять нечего, но он может кое чего добиться от отца , будь на то Божья Воля.
- Вообще-то, отец Мекалф, я не слишком верующий человек, - признался мастер Майкрофт.
Священника это ничуть не обидело.
- Я понимаю. Однако, никто из нас не знает, чем могут кончиться подобные действия; и было бы нелишним обратиться к Господу с мольбой о помощи в столь трудном деле.
- Я подумаю о вашем совете.
Отец Меткалф потом сделал попытку повидаться с мистером Холмсом, но тот не впустил его к себе и священник не стал настаивать.
- Кажется, он сегодня не в настроении, - сказал этот добрый терпеливый человек, когда я подавал ему трость, шляпу и перчатки. Он пожал руку мастеру Майкрофту и сказал:
- Удачи вам, мой мальчик, и известите меня, если я буду вам нужен. Я бы очень хотел присутствовать при встрече, если бы вы решили привести к отцу юного Шерлока.
- Благодарю вас, отец мой. Но я бы предпочел, чтобы это оставалось частным семейным делом.
Отец Меткалф ушел , а мастер Майкрофт весь этот день и следующий серьезно обдумывал его предложение.
На пятый вечер после того, как мастер Шерлок ушел после ужина в свою спальню, мастер Майкрофт попросил нас с мистером Хэтуэем присоединиться к нему в гостиной.
- Хочу услышать, что думаете вы оба относительно предложения отца Меткалфа, - сказал он. – О том, чтобы привести Шерлока прямо в кабинет отца.
Мистеру Хэтуэю идея явно понравилась.
- А что нам терять? Мистер Холмс отвергнет сына? Так он делает это ежедневно на продолжении пяти месяцев. Правда, если мастер Шерлок услышит непосредственно из уст отца, что тот не хочет его видеть, это будет губительно для чувств мальчика… некоторое время. Но я думаю, не будет ли этот последний удар и ступенькой к выздоровлению, так как вся нервная энергия мастера Шерлока, сосредоточенная сейчас на его отце, может быть направлена тогда на исцеление и не будет растрачена впустую на ожидание того, чему, очевидно, не суждено произойти. И, конечно же, рядом с ним будете вы, мастер Майкрофт, поддерживая и направляя его, и я, и все остальные слуги, которые так любят мальчика.
- Видно, вы размышляли об этом , мистер Хэтуэй.
- Да, сэр.
- А вы , Брюстер? Что вы об этом думаете?
- Боюсь, сэр, мне недостает рассудительности, чтобы высказать достаточно продуманный довод. С одной стороны, я вижу, что мальчик хоть и медленно, но поправляется, благодаря мистеру Хэтуэю и его химической лаборатории. И я, конечно, согласен, что мастер Шерлок должен подумать о том, какая пропасть пролегла между ним и его отцом. Однако, я отнюдь бы не советовал приводить мальчика к отцу, ибо сейчас мысли и поступки мистера Холмса остаются для меня совершенно непостижимыми. Он стал для меня совершенно непредсказуем, для всех нас, смею сказать. И я бы совсем не хотел, чтобы обстановка в доме стала еще хуже в результате этого дерзкого плана, и хоть я и не представляю, что может быть еще хуже, но, возможно, оставить все так, как есть сейчас, все же было бы лучше, чем рискнуть изменить все в худшую сторону.
Мастер Майкрофт прислушивался к моим словам с гораздо большим уважением, чем они того, по моему мнению, заслуживали. Он встал и начал ходить взад и вперед по комнате, и его высокая полная фигура производила далеко не столь сильное впечатление, как серые пронзительные глубоко посаженные глаза, блистающие умом. Наконец, он снова сел.
- Вы оба изложили мне две очень важные точки зрения. Благодарю вас за это. Я пришел к выводу, что моя способность принимать верные решения найдет наиболее достойное применение в беспристрастных делах внутренней и внешней политики, где я смогу без особых усилий оценить различные идеи и предложения, и ясно увидеть, какой следует сделать выбор. Однако , в данном случае решение можно принять скорее интуитивно и надеяться, что по счастливому совпадению исход будет вполне отвечать нашим желаниям. Тут у меня нет никаких фактов или исторических данных, на которые можно было бы опереться, принимая решение. Вы оба указали различные аспекты этого дела, которые я также осознаю; и то, что у вас были схожие мысли, укрепило меня.
Возможно, я пожалею об этом решении, но если Шерлок согласится, то завтра мне хотелось бы отвести его к отцу. Возможно, это будет ужасной ошибкой, а, может быть, наоборот вновь вернет моему отцу отцовские чувства. Как я уже много раз говорил Шерлоку, большая ошибка строить теории, не имея никаких фактов; однако, личные отношения это такая сфера, где существуют лишь теории.
Он глубоко вздохнул.
- Что ж, посмотрим. И если вы молитесь, то был бы благодарен, если бы вы вознесли небесам молитвы за то, что может случиться завтра.
Мы встали, и мастер Майкрофт вышел из гостиной.
Мистер Хэтуэй тихо проговорил:
- Возможно, Господь будет завтра на их стороне.
Я от всего сердца разделял его упования.
Утром, после завтрака в комнате мастера Шерлока мастер Майкрофт попросил меня и мистера Хэтуэя остаться, пока он предложит свой план вниманию младшего брата. Мы с волнением подчинились его просьбе, и мастер Шерлок, сидя в постели, наблюдал за нами и сам немало встревоженный. Мастер Майкрофт сидел на стуле рядом с ним, а мы стояли в ногах кровати. На минуту мастер Майкрофт собрался с мыслями , а потом заговорил:
- Шерлок, у мистера Хэтуэя, Брюстера и меня есть одна идея и мы были бы рады, если бы ты высказал относительно ее свое мнение. Я говорил с отцом Меткалфом об отце, который становится все более агрессивным, когда я прихожу к нему узнать , не может ли он начать вновь с тобой общаться. Я не говорил тебе о специфике этих встреч, однако, позволь мне просто сказать, что вино отравило его разум и вселило в него смехотворные опасения и убеждения, и я не могу подобрать подходящих разумных слов, чтобы описать их.
Отец Меткалф предлагает, чтобы мы просто отвели тебя к отцу в надежде, что, увидев тебя, отец прозреет и вновь впустит тебя в свою жизнь. Шерлок, у нас нет никаких фактов, подтверждающих, что так все и будет, и вполне возможно, что нам придется столкнуться с тем, что отец отреагирует совсем не так, а напротив, прикажет тебе уйти или что-то в этом роде. Мы хотим знать, согласен ли ты действовать в соответствии с нашим планом или бы ты предпочел с ним не встречаться. Нас ни в коей мере не разочарует твое решение, каким бы оно ни было, ибо главным является лишь твое счастье, для этого собственно и задуман наш план. Если ты не хочешь предстать перед отцом, никто тебя не осудит. Прошу тебя, скажи, что ты обо всем этом думаешь.
Мастер Шерлок слушал речь своего брата с таким вниманием, словно кроме нее во всей Вселенной ничего не существовало. Когда мастер Майкрофт закончил, в комнате повисло молчание, так как мы ждали, что скажет мальчик.
- Мне бы хотелось увидеть папу, - сказал он через минуту. – Мне нужно знать.
Мастер Майкрофт быстро нам кивнул.
- Что ж, очень хорошо. Мы пойдем к нему через час, Шерлок, и думаю, что тебе лучше одеться.
- Я оденусь , Майкрофт.
- Хорошо. Значит, собираемся внизу у лестницы через час, договорились?
Если бы он предложил сделать это через два часа, то думаю, у меня внутри все бы превратилось в камень. Я и так сожалел, что мы решили посетить мистера Холмса после завтрака, и яичница с тостами, которые я съел, ощущались у меня в желудке весьма некомфортно. Я сообщил остальным слугам о том, что должно произойти и сделал глоток бренди, которое прятала в буфетной миссис Уинтерс, говоря, что это прекрасное желудочное средство. После этого я почувствовал себя лучше и в ожидании назначенного часа стал бесцельно ходить по дому, пытаясь прибраться.
Мастер Шерлок был умыт, одет во все лучшее и его волосы также были приведены в идеальный порядок. Ростом он был четырех футов и находился на пути к тому, чтобы в шестнадцатилетнем возрасте достигнуть шести футов роста, как его брат. Их сходство заключалось в черных волосах и пронзительном взгляде серых глаз. Однако, мальчик был так худощав, что я сомневался, что он весил хоть на фунт больше тех семидесяти пяти фунтов, которые весил его брат в свои четыре года, а теперь превзошел этот вес более, чем вдвое. Мне казалось, что их тела были не просто генетическим выражением рода Холмсов в мастере Майкрофте и Верне в мастере Шерлоке, возможно, они были также физическим воплощением уникальной индивидуальности каждого; мастер Майкрофт прочно стоящий на земле, уверенный в могучей силе своего ума, и мастер Шерлок, такой хрупкий сейчас в результате борьбы, которую он вел со своей врожденной чувствительностью.
Как только мы все собрались, мастер Майкрофт спросил: «Вы готовы?»и ,кивнув головами в ответ, мы пошли по коридору к двери кабинета мистера Холмса.
Мастер Майкрофт не стал стучать, а просто вытащил из кармана главный ключ, быстрым движением отпер дверь и распахнул ее. Мне кажется, что в тот момент сердце мастера Шерлока вообще не билось, таким бледным было его лицо. Все, как один, мы вошли в комнату, в которой царил хаос, который невозможно описать, и просто встали возле двери. Мастер Майкрофт был впереди, справа от него стоял мастер Шерлок , а за ними стояли мы с мистером Хэтуэем. Каким-то третьим чувством я осознавал, что другие слуги толпились в коридоре, дабы иметь возможность что-то услышать – боюсь, я служил им довольно скверным примером.
Услышав, что мы вошли, мистер Холмс, сидевший за столом, склонив голову на руки, повернулся к нам, открыв глаза. Его заторможенному мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что означает наше присутствие, а затем он вскочил так молниеносно, словно под ним загорелся стул, и вскочив , он яростно отшвырнул его.
Мастер Майкрофт поспешил заговорить первым:
- Отец, мы подумали, что, так как ты не в состоянии прийти к Шерлоку, мы можем привести его к тебе.
Я подошел и встал справа от мастера Шерлока ; мальчик то смотрел на отца, то не отрывал глаз от пола, его взгляд так и перебегал то туда, то сюда. Он стоял как вкопанный, прямой и безгласный. Мы ждали ответа от мистера Холмса, не смея дышать. В одно мгновение все наши страстные надежды рухнули. От этого ужасного разочарования мне стало дурно.
- Как ты посмел. Как посмел! Я сказал тебе, что не желаю его видеть. Я велел тебе не приходить сюда.
Я уверен, что от каждого сказанного мистером Холмсом слова сердце его сына разрывалось на части.
- Как ты посмел выказать мне столь явное неподчинение, да еще к тому же на глазах у слуг!
- Отец, ну, разве ты не можешь хотя бы поздороваться с твоим младшим сыном, которого еще недавно ты так любил? – воскликнул мастер Майкрофт, и в его голосе прозвучала смесь гнева и безнадежности. Он опустил правую руку на плечо младшего брата.
Мистер Холмс побагровел.
- Ты самонадеянный, несносный мальчишка! – крикнул он мастеру Майкрофту.
Он направился к нам, и я увидел, как напрягся мастер Майкрофт, словно готовился защищать себя или брата. В своем гневе мистер Холмс казался совершено безумным; крича, он брызгал слюной и гневно размахивал руками.
- Неужели ты никогда не подчинишься моим приказам? Я, что, твой слуга, которым ты командуешь, как пожелаешь, или ты считаешь меня просто невежественным болваном, на которого можно не обращать внимание? Я твой отец, черт возьми! И я уже достаточно терпел твою дерзость! Каждый день я выслушиваю твои настойчивые требования делать то, что хочешь ты. Каждый день я говорю, чтобы ты ушел и оставил меня в покое. С этого момента я положу конец твоему вмешательству в мои дела. Я всегда был слишком снисходителен к тебе и к твоему неестественному уму – теперь этому пришел конец. Ты вывел меня из терпения, Майкрофт, и ощутишь на своей шкуре последствия этого. Отныне мое слово будет законом, и разговор окончен.
Мастер Майкрофт поспешил успокоить отца. Через секунду все пошло не так.
- Отец, я сожалею…
-Замолчи! – вскричал мистер Холмс.
Я испугался, что его прямо на месте хватит удар; и, оглядываясь назад, можно сказать, что так было бы лучше. Но, нет, он продолжал свою безумную, неудержимую обличительную речь. Все мы замерли на месте в ужасе от его ярости.
- Я преподнесу тебе один подарок, Майкрофт, перед тем, как заставлю тебя подчиниться своей отцовской воле. Ты хочешь, чтоб я поздоровался с Шерлоком? – Он встал лицом к лицу со своим старшим сыном. – Хочешь? Хочешь?
Мастер Майкрофт ответил на злобный взгляд отца своим пронизывающим взглядом , прищурив глаза, он стиснул зубы, но ничего не ответил.
Мистер Холмс опустился на колени перед мастером Шерлоком, который закрыл глаза, как только его отец начал кричать.
- Здравствуй, Шерлок, - сказал он с жестокой улыбкой. – Ну, как ты? Взял еще кого-нибудь с собой на прогулку? Я не хотел тебя видеть, но ты здесь. И, как обычно, плачешь.
Мастер Майкрофт не мог больше терпеть. Он схватил отца за рубашку, заставив его встать.
- Оставь Шерлока в покое! Да что с тобой? В кого ты превратился?
Мистер Холмс пытался вырваться из рук сына, но тот держал его крепко, толкая назад, пока они не уперлись в стол. Тогда мастер Майкрофт резко его отпустил.
- Что с тобой произошло, несчастный, больной человек? – сказал он, качая головой. – Твоя скорбь – это одно, но это, это непростительно.
Страшно было видеть гнев мистера Холмса, все его тело содрогалось от ярости.
- Убирайся! Убирайся! Убирайся! – закричал он, указывая на дверь. – Убирайся из моего дома и больше не возвращайся. Никогда! Я навсегда изгоняю тебя отсюда. Я твой отец; у меня есть власть и право. Даю тебе один день, чтобы покинуть этот дом, и я приказываю тебе никогда больше здесь не появляться. Если ты не уедешь в течение дня, я вышвырну тебя отсюда, тебя арестуют за проникновение в дом или я сам застрелю тебя. – Он начал задыхаться. И его крик стал больше похож на рычание. – Убирайся из этого дома.
Мастер Майкрофт был поражен этими словами, но когда он заговорил, его голос не выдал той бури эмоций, которую он должно быть испытывал.
- Я возьму Шерлока с собой.
- Шерлок останется здесь, - ответил его отец, полагаю, из чистого своеволия.
- Почему?
- Потому что я так сказал. Уезжай один и ты получишь средства для оплаты своего обучения и на свое содержание; возьмешь с собой брата и ты отныне будешь лишен финансовой поддержки. А теперь собирай свои вещи и уезжай. Куда угодно. Пусть эльфы подскажут тебе , куда идти, - усмехнулся он.
Мастер Майкрофт выпрямился, затем повернулся и шагнул к нам.
- Пойдемте, - сказал он.
Мы с мистером Хэтуэем сделали движение к выходу, и когда стало очевидно, что мастер Шерлок не в состоянии сдвинуться с места, мастер Майкрофт мягко подтолкнул его вперед, крепко держа за руку и увлекая за собой.
- Брюстер, - окликнул меня мистер Холмс.
Я в ужасе остановился; может быть, мне тоже будет приказано уехать? Я повернулся, стараясь сохранять самый равнодушный вид, на какой только был способен.
- Сэр?
- Пусть мистер Гофф даст Майкрофту двести фунтов. Затем дайте ему расчет. Я снова буду сам управлять этим поместьем. Последнее слово останется за мной.
- Как пожелаете, сэр.
Я вышел и закрыл за собой дверь. Я увидел, что все ждут меня в коридоре, и я сообщил им то, что сказал мне мистер Холмс. Мастер Майкрофт был все так же мрачен, хотя он и сказал:
- Может быть, все это к лучшему. Если он перестанет пить, - и он добавил – Пойдемте наверх.
Весь оставшийся день все в доме пребывали в ужасной растерянности. Никто из нас и подумать не мог, что результатом этого разговора будет окончательный разрыв между мастером Майкрофтом и его отцом.
Мастер Майкрофт привел брата в спальню и положил на кровать, сняв с него обувь. Затем сел рядом и ничего не говорил до тех пор, пока у мальчика не перестали течь слезы. Затем мастер Майкрофт начал заверять брата, что они постоянно будут переписываться, и он всегда будет сообщать ему, где находится. Он просил брата продолжать его химические эксперименты и возобновить свои занятия, а также вновь начать играть на скрипке. Это был единственный способ, повторял он снова и снова, избавиться от боли и отчаяния его меланхолии.
- Послушай меня, Шерлок, - еще раз сказал он. – Ты вечно хочешь чувствовать себя подобным образом? Ты обещал никогда не лишать себя жизни, и я знаю, что ты верен своему слову; но неужели ты хочешь прожить всю жизнь в этом ужасном депрессивном состоянии? Только твой ум способен оттеснить твои эмоции; воспользуйся им, чтобы сделать свою жизнь, достойной того, чтобы прожить ее. Я уже не раз говорил это, и каждый раз я признаю это все с большим пылом. Я надеюсь, что однажды ты поймешь, что это твой единственный шанс. Обещай мне, что ты, по крайней мере, попытаешься – мистер Хэтуэй поможет тебе; Брюстер поможет тебе; все остальные слуги любят тебя и сделают для тебя все, что в их силах. Ты не один. Борись с этой апатией; наградой тебе будет приподнятое настроение и бодрость духа.
Мастер Шерлок ничего не сказал. Его брат откинулся на спинку стула, закрыл глаз и потер лоб. И тут с кровати прозвучал тихий голос:
- Я постараюсь, Майкрофт. Я , правда, постараюсь в этот раз. Я не смогу так жить.
Мастер Майкрофт смотрел на брата, и мне показалось, что его глаза слегка увлажнились, но после того как он пару раз моргнул, они были уже совершенно сухими.
- Это поможет, обещаю тебе. Напиши мне о своих успехах.
- С тобой все будет хорошо?
- Да, все будет отлично. Вероятно, лучше, чем у тебя. Отец дал мне большую сумму, гораздо большую, чем я мог рассчитывать, учитывая, что он оплатит и мое обучение и проживание. Возможно, для него не все потеряно – я бы не удивился, если бы он ограничился гораздо меньшей суммой. Я некоторое время проведу в Лондоне, а затем вернусь в школу и найду себе жилье. У меня не так много нужд, в основном, это еда и книги. Этих двухсот фунтов мне запросто хватит на пару лет. – Он улыбнулся. – Я рад, что могу говорить об этом с тобой. – Я перевел это для себя как «Я рад, что от горя ты не впал в состояние полной бесчувственности.» - Думаю, это доброе предзнаменование.
- Я постараюсь, - повторил мальчик. – Я постараюсь больше не плакать.
« Как обычно, плачешь» - никогда еще мне не приходилось слышать более жестоких слов. Но меня удивило, как быстро мальчик оправился от всего, что испытал в кабинете своего отца. То, что он вообще был в состоянии говорить, было хорошим знаком, подумалось мне. Конечно, мы знали, что возможно, его отец не встретил бы его распростертыми объятиями и поцелуями; у мастера Шерлока было пять месяцев, чтобы понять, что, возможно, отец полностью отдалился от него. Может быть, мистер Хэтуэй был прав, и теперь, когда мальчик твердо знал, что отец к нему совершенно равнодушен, он понял, что может жить с этим дальше, с помощью всех нас и опираясь на свои дарования.
- Ну, то, что отец отказал от места мистеру Гоффу, по крайней мере, слегка воодушевило слуг, - сказал мастер Майкрофт. – Увидим, как отец будет управлять поместьем и делам фабрики самостоятельно. Это может иметь довольно губительные последствия, если он не станет меньше пить, или может быть, ответственность, необходимая для ведения хозяйства, поможет ему вернуться к нормальной жизни. Если так будет, все может измениться к лучшему. – Мастер Майкрофт нахмурился. – Однако, только что выяснилось и стало болезненно очевидным, что в подобных ситуациях я не в состоянии делать верные выводы об ответах своих оппонентов. Нам придется ждать , что будет дальше. А тем временем я должен ограничиться теми областями, где можно собирать факты и логически их обосновывать – и тебе, Шерлок, рекомендую последовать моему примеру. Наш мозг требует конкретных фактов, чтобы функционировать в полную силу; предположения и догадки – подлинное проклятие для точности наших интеллектов.
Мальчик вытер глаза рукой.
- Майкрофт, - прошептал он. – У меня есть еще один вопрос.
- Какой, Шерлок?
- Ты тоже считаешь меня виновным в смерти мамы?
Мастер Майкрофт смотрел на него несколько секунд, а потом встал и присел на постель младшего брата. Он поднял руку, чтобы положить на ногу мальчика, на какую-то секунду его рука замерла в воздухе, но потом он все же неловко опустил ее на ногу Шерлока.
- Шерлок, мой дорогой брат… конечно же, нет. Ты так же неповинен в ее смерти, как капли дождя, которые падают на землю, чтоб питать ее, и так же они упали и на нашу мать. Я никогда не считал тебя виноватым в ее кончине и никогда не буду. Слова, вырвавшиеся у отца, были сказаны сломленным человеком с мозгом, отравленным алкоголем. Выбрось это из головы.
- Я бы выбросил, - пробормотал мальчик, - если бы отчасти не считал так и сам.
- Ты с таким же успехом мог бы поверить в то, что земля плоская или в то, что существуют вампиры. Ты очень ее любил. Ты никогда бы не помыслил причинить ей вред. Ты неповинен в ее смерти.
- Я хотел бы верить в это. О, боже, Майкрофт – я так по ней скучаю – по ним обоим. Почему все так произошло ? – Мальчик закрыл лицо руками, затем убрал их и бросил встревоженный взгляд на брата. –Умственная работа поможет мне избавиться от этого ужасного чувства вины и гнетущей депрессии?
- Я не знаю, насчет избавления, Шерлок. Но используй свои способности ,и чувство вины и депрессия все меньше и меньше будут омрачать твою душу. Сделай это; это поможет.
- Я клянусь, что сделаю все, что в моих силах.
Мастер Майкрофт несколько раз похлопал брата по ноге, и легкая улыбка несколько смягчила его лицо.
- Хорошо, - сказал он. – Это хорошо.
Остаток дня мастер Майкрофт прощался с остальными слугами и в том числе с Денкинсом и Уилкоксом. Мы вместе с ним рассчитали мистера Гоффа, который перед этим выдал ему чек на двести фунтов; управляющему было выплачено шестимесячное жалованье, как и было обещано. Затем мастер Майкрофт упаковал свои вещи и провел все оставшееся время с младшим братом, которого он заставил войти в кабинет и заняться химическими опытами.
Я восхищался уравновешенностью мастера Майкрофта и его хладнокровием в тот самый вечер, когда он был изгнан из своего дома и из своей семьи. Он скрывал свои чувства за практичными словами, когда он анализировал происшедшее, и такое стоическое поведение казалось удавалось ему без малейших усилий. Можно было подумать, что отец просто отправлял его в лаву купить новую ручку. Порой, в течение дня, порыв эмоций охватывал его младшего брата, на мгновение парализуя его.
- Но мы даже не отпраздновали твой день рождения!
Но хватало всего нескольких слов поощрения, и мастеру Майкрофту удавалось восстановить душевное спокойствие брата.
Так прошел день; за ужином ели мало, он проходил в гостиной, там присутствовали все слуги, не было лишь мистера Холмса. Разговаривали также мало, но атмосфера была очень комфортной, ибо все мы были вместе. После ужина мистер Хэтуэй, мальчики и я вернулись в спальню мастера Шерлока, где старший брат разгадывал с ним ребусы, пока не настала пора ложиться спать. Уверен, что ни один из нас в ту ночь не сомкнул глаз, кроме, разве что, того, кто был изгнан из отчего дома.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

16:09 

Детство Шерлока Холмса Глава 22

Горе мистера Холмса

Я держал мастера Майкрофта в курсе всех событий, еженедельно отправляя ему письма, и ему было известно о лаборатории и прогулках на свежем воздухе и том, сколь неустанно мистер Холмс избегал мастера Шерлока. Однако, оказавшись дома и видя, что его отец все еще не подпускает к себе его младшего брата, нанося ему тем самым несомненный вред, мастер Майкрофт был крайне взволнован и даже, смею заметить, возмущен.
Немедленно по прибытии, в тот же вечер (а приехал он днем раньше, чем его ожидали) наш молодой хозяин переговорил с мистером Хэтуэем, который встретил его у дверей. Полчаса они говорили о мастере Шерлоке и о том, что он уже находится на пути к полному выздоровлению. Благодарно похлопав по руке мистера Хэтуэя, мастер Майкрофт пошел поздороваться с братом и просил меня сопровождать его. Мастер Шерлок сидел на стуле у окна и гладил Дэйзи. Мы постучались и вошли в тускло освещенную комнату.
- Шерлок, я вернулся, - сказал, входя, мастер Майкрофт.
Мастер Шерлок повернул голову очень быстро, прямо таки молниеносно. Он посмотрел на брата, переполненный эмоциями, потом прикусил губу и отвернулся. Мастер Майкрофт бросил взгляд на меня, но я никак не мог объяснить поведение его брата. Тогда он подошел и сел рядом с мастером Шерлоком.
- Я могу понять отсутствие праздничных гирлянд и торта, ведь я приехал на день раньше, чем предполагал, но твой безрадостный вид меня несколько обескураживает. Я думал, Шерлок, что ты обрадуешься мне так же, как я тебе.
Мальчик вновь повернулся к брату и его глаза увлажнились.
- Я не слишком хорошо пользовался интеллектом , чтобы преодолеть свою депрессию.
И тогда мне стала понятна реакция мастера Шерлока на появление его брата, так же, как и мастеру Майкрофту. Мальчик опасался, что его брат станет недоволен тем, какой долгой была его борьба с собственной меланхолией , и такой упрек от единственного родного человека, который еще любил его, был бы сокрушительным ударом.
Мастер Майкрофт спокойно откинулся на спинку кресла.
- В самом деле? А я получил добрые вести о том, что ты ревностно изучаешь химию, в результате чего кабинет наполняется самыми ужасными запахами, какие только можно представить, а зачастую так пахнет и во всем доме.
- Но больше у меня ничего не получается, - честно признался мальчик, и в его голосе зазвенела тревога.
- Совершенно верно, это так, - сказал мастер Майкрофт. – Однако, я горжусь тем, чего ты достиг. Может быть, завтра ты продемонстрируешь мне какой-нибудь наименее пахучий эксперимент.
Мастер Шерлок изучал лицо брата, пытаясь найти там признаки неискренности, и ничего такого не увидел. Он бросился ему на шею и крепко обнял; в ответ мастер Майкрофт неловко обнял худощавую фигуру брата.
- Я покажу тебе, как определить железо при помощи гидроксида аммония, - сказал мастер Шерлок, от его тревоги не осталось и следа. – Я очень рад, что ты дома, Майкрофт. Папа…
Он замолчал, и мастер Майкрофт ничего на это не сказал.
Я часто думал о том визите мастера Майкрофта, когда мы так надеялись и мечтали, что с его приездом семья, наконец, воссоединится. Я никогда не думал, что человек может измениться столь коренным образом за такое короткое время, как это произошло с мистером Холмсом с того момента, как он узнал о гибели своей сестры и до конца июля. Конечно же, он начал меняться еще за два года до этого, после смерти своей жены, но теперь это преображение было столь поразительным, что казалось, будто из глубин опьяненного сознания мистера Холмса, возник кто-то другой. Вместо доброго и любящего мистера Холмса, являвшегося подлинным воплощением заботливого отца, появился этот раздраженный, подозрительный и безрассудный человек.
Устав после долгой дороги и будучи не в настроении встречаться с отцом в тот же вечер, мастер Майкрофт провел время в комнате своего брата. Он рассказывал мастеру Шерлоку о разных политических событиях и о многом другом, а потом они просто сидели молча.
Следующее утро было пасмурным и мрачным, а позже заморосил мелкий дождь, который не прекращался весь день. Мастер Майкрофт встал поздно и позавтракал в обществе брата и мистера Хэтуэя.
Неформальная обстановка и отсутствие церемоний всегда были присущи дому Холмсов, но никогда еще они не расцветали столь буйным цветом, как сейчас после всех потерь, что нам пришлось пережить. Трапезы проходили в самых разных помещениях, за стол садились в любом облачении и в любое время, благодаря своенравной в этом отношении натуре мастера Шерлока. Полдня мальчик не испытывал чувства голода и наотрез отказывался от еды, а часа в три он хотел пообедать. Частенько появлению аппетита стали способствовать его химические опыты, и бывало, что посредине дня, он вдруг просил принести ему поесть, если только он не погружался в свои занятия до такой степени, что напрочь забывал о еде. Добряк мистер Хэтуэй ел, когда и как придется в зависимости от поведения своего подопечного; конечно, если только его чувство голода не становилось таким сильным, что он больше не мог игнорировать его, тогда он тоже просил принести ему что-нибудь перекусить. Разумеется, все это означало, что слуги также питались весьма нерегулярно, ибо в обеденное время им порой давались какие-то поручения, а отдохнуть им позволялось в весьма непривычное время. Сперва это вызывало некоторое раздражение у миссис Уинтерс и у других слуг , но скоро наша добрая кухарка приспособилась ко всем этим странностям. В свою очередь ни мастер Шерлок, ни мистер Хэтуэй никогда не жаловались на простывшую или обветренную еду, не ругали слугу, прибежавшего на зов в несколько неопрятном виде, из-за того, что он был вынужден прервать свой обед; они сознавали все неудобства, что испытывали слуги из-за их нерегулярного распорядка дня. И мастера Майкрофта всегда больше интересовало качество еды, нежели в какой час ее подадут. И только безупречно одетый мистер Гофф твердо стоял на том, чтобы обедать в столовой в определенный для этого час три раза в день, и мы выполняли это требование, исключительно ради его комфорта.
В то утро, после позднего завтрака, мастер Майкрофт вручил своему брату две новые книги – одну с ребусами и загадками, другую – с жизнеописанием разбойников и преступников прошлого.
- Ну, - сказал он, - а я должен посмотреть, как идут дела в Хиллкрофт Хаусе.
Мастер Шерлок начал листать новые книги.
- Ты увидишь папу? – спросил он вдруг.
- Да.
Мальчик поднял глаза на брата, но затем тут же погрузился в изучение новых книг. Больше не было сказано ни слова вплоть до того момента, пока мастер Майкрофт не вышел из комнаты.
Он спустился вниз, чтобы обсудить с мистером Гоффом дела поместья и мануфактуры. К чести мистера Гоффа должен сказать, что его управление делами Холмсов было намного безупречнее и лучше, нежели его манера держаться. За те четыре месяца, что он занимал пост управляющего, не появилось никаких проблем и все шло гладко – и в Хаддерсфилде и на фермах – эти достойные внимания факты заставили нас изменить о нем мнение в лучшую сторону. Мастер Майкрофт проговорил с ним в библиотеке несколько минут, дабы убедиться в надежности и компетенции нового управляющего, и я уверен, что на мальчика произвело крайне нелицеприятное впечатление его резкая манера говорить и раздражительный характер мистера Гоффа. Затем наш молодой хозяин поздоровался с остальными слугами и поблагодарил их за терпение по отношению к его отцу и брату. Осмотрев в сопровождении Уилкокса лошадей, мастер Майкрофт, весь мокрый от дождя, вернулся в дом и с самым непроницаемым лицом направился кабинету отца, сделав мне знак идти следом.
Он несколько раз постучал , а потом громко сказал:
- Отец, это я, Майкрофт. Могу я войти?
У него был главный ключ, который я хранил у себя со времени его отъезда в Итон. Я надеялся, что ему не придется им воспользоваться.
После бесконечно долгого ожидания я услышал из-за двери приглушенный ответ. Я не мог разобрать слова , ибо из почтительности стоял несколько в отдалении от мальчика, но увидел возмущение на лице мастера Майкрофта.
- Послушай, отец, - сурово сказал он, - у меня есть главный ключ, и если ты не впустишь меня добровольно, я воспользуюсь им. Я хочу поговорить с тобой о некоторых делах, очень важных для нас обоих. Пожалуйста, впусти меня.
Прошло некоторое время, но, наконец, дверь открылась. Появился мистер Холмс, весь какой-то взъерошенный, и уже изрядно напившийся из той бутылки, что держал в руке.
- А, Майкрофт, мой гениальный сын. Рад видеть тебя дома по окончании твоей учебы. Расскажешь отцу какие-нибудь приятные новости, дорогой Майкрофт?
Тон мистера Холмс насквозь был пропитан сарказмом. Мастер Майкрофт ничего не ответил, но, когда отец махнул рукой с бутылкой, приглашая его войти, таким широким, хоть и начисто лишенным искренности жестом, он вошел туда, как Даниил в логово льва.
Минут пятнадцать они очень тихо о чем-то говорили, но потом неожиданно голос мистера Холмса зазвучал очень резко и до такой степени громко, что я четко мог расслышать через дверь его гневные восклицания. Мастер Майкрофт тоже слегка повысил голос, но, конечно, не так, как его отец.
- Как ты смеешь мной командовать! – вскричал мистер Холмс. – Я буду делать, что пожелаю, и как твой отец, я запрещаю тебе критиковать мои поступки.
- Отец, я вовсе тобой не командую, - ответил мастер Майкрофт. – Ты неверно истолковываешь мои слова. Я просто прошу, чтобы ты навестил Шерлока. Ужасно, что ты пять месяцев не видел его. Ему значительно лучше, но вполне понятно, что из-за твоего отсутствия он поправляется очень медленно.
Мистер Холмс буркнул:
- Этот малый, Хэтуэй, прекрасно справляется со своей задачей. Шерлок не нуждается во мне сейчас, так же, как никогда не нуждался ты. Ты довершил то, что начали эльфы. – Помолчав немного, он добавил – Мы все прокляты.
Казалось, что на какое-то мгновение мастер Майкрофт утратил дар речи , а затем решил, видно, не обращать внимания на это абсурдное утверждение.
- Несмотря на наше интеллектуальное сходство, Шерлок нуждается в тебе сейчас, так же, как и прежде. Я призываю его использовать силы ума для того, чтобы преодолеть депрессию, но я никогда не пытался разрушить его любовь к тебе, которая все еще очень глубока и нуждается в твоей некогда ответной любви. Ты должен знать это; почему ты продолжаешь его избегать?
Следующие слова мистера Холмса показали, насколько глубок был хаос, царивший у него в голове. Вот значит, о чем он размышлял, когда бродил в одиночестве по дому, ездил один верхом по окрестностям или просто просиживал в своем кабинете целые дни напролет? На такие мысли навело его проклятое пойло?
- Эльфы прокляли нас,- изрек мистер Холмс. – Они породили вас обоих, и теперь они плетут свои чары, чтобы вдохнуть жизнь в силы, которые убьют всех, кто окружает вас. Но я не стану иметь дел ни с одним из вас. Меня защищает мое вино.
Мастер Майкрофт не смог сдержать свой гнев и нетерпение.
- Какой вздор! Ты что, совсем обезумел?
- С вами обоими ничто не случится, - продолжал мистер Холмс. – О, нет, лишь со всеми нами. Только так это можно объяснить.
Мастер Майкрофт попробовал еще раз:
- Отец, пожалуйста, послушай, что ты говоришь. В твоих мыслях отсутствует присущий тебе здравый смысл. Что навело тебя на такие нелепые мысли?
- Смерть. Все те, кого любит Шерлок, умирают. В этом нет ничего естественного, так же, как и в любом из вас. Дело не во мне, ибо я знал Роберта и Мэгги за много лет до вашего рождения и это ничуть им не повредило. Возможно, что и ты в этом не виноват, ибо тебе чуждо чувство любви, но вас с Шерлоком подпитывает одно и то же. Я не стану иметь дел ни с одним из вас, - повторил он, со злостью выговаривая каждое слово. – Вы с мистером Гоффом управляете поместьем, а мистер Хэтуэй может заниматься Шерлоком. У меня же есть мое вино. – Тут он стал говорить тише и мне пришлось напрячь слух, чтобы что-то разобрать. – Эльфы победили; ведь они хотели, чтобы вы принадлежали только им одним. Если же таких созданий не существует, то можно винить лишь злую судьбу. В моем сердце не осталось любви для Шерлока. Ее нет и для тебя, хотя ты прекрасно обходишься и без нее. Я вижу этого мальчика, и во мне вскипает гнев, ненависть к этому миру, ненависть к мечтам, которые у меня были о жене и детях, ненависть к реальности смерти и гениям. Моим гениям. Одному совершенно незнакомы эмоции, другой переполнен ими, и тот и другой – слишком тяжелое бремя для меня. – Он сделал большой глоток. – Это мой дар вам обоим, ваше спасение. Любовь опустошила меня точно так же, как я опустошил эту бутылку. Шерлок будет жить и научится быть таким же сильным, как ты. Он не может рыдать всю жизнь.
Несколько минут мастер Майкрофт пытался приводить множество доводов, чтобы опровергнуть эти лишенные всякого смысла заявления, однако, ничего этим не добился, а лишь еще больше разгневал своего родителя.
- Убирайся! Убирайся к черту! – крикнул он, наконец, своему старшему сыну.
Я бросился прочь и был в двадцати шагах от двери, когда мастер Майкрофт вышел из комнаты. Он увидел меня, а я так запыхался, что это опровергло бы любые увертки, к которым я бы прибег, уверяя, что не подслушивал у двери его разговор с отцом.
- Закрой эту чертову дверь! – раздалось из кабинета, и мастер Майкрофт так и сделал , совершенно спокойно и без излишней горячности. Несколько мгновений спустя я услышал, как с той стороны что-то ударилось в эту дверь. Мастер Майкрофт никак на это не отреагировал, он пошел прочь, даже не посмотрев в мою сторону. Он уединился в своей спальне, где и провел большую часть дня.
Около четырех часов мастер Майкрофт вошел в кабинет своего брата, вероятно вспомнив, что накануне он просил мастера Шерлока продемонстрировать ему химическую реакцию.
- Ну, Шерлок, - начал он, входя в комнату, где его брат и мистер Хэтуэй сидели в окружении колб с разноцветными жидкостями, - продемонстрируй мне, чему ты научился в изучении азов химии. Ты, кажется, сказал, что покажешь мне анализ железа и другие реакции осаждения.
Мастер Шерлок пристально наблюдал за братом, как только он вошел в комнату. Мастер Майкрофт пододвинул стул поближе к столу, чтобы лучше видеть кипящие жидкости и замысловатые стеклянные сосуды, нарочито не обращая внимания на то, как ревностно за ним наблюдает младший брат.
- Ну, давай, Шерлок, покажи мне свое новое хобби, - сказал он, по-прежнему избегая вопросительного взгляда мастера Шерлока.
Мальчик все понял. Он стиснул зубы и опустил голову на грудь, прикрыв глаза. Мистер Хэтуэй встал рядом с ним и поднял руку, чтобы как-то успокоить своего подопечного. Но мастер Майкрофт резко покачал головой, чтобы твердо убедить его не делать этого.
- Скажи, брат, что происходит с этой жидкостью, кипящей на медленном огне? – спросил мастер Майкрофт.
Ответа не было. Тогда он задал еще один вопрос:
- Мне добавить в эту горячую жидкость вот этот белый порошок?
Тут мальчик поднял на него глаза и увидел, что мастер Майкрофт вытащил пробку из стоявшего рядом пузырька. Мастер Майкрофт вопросительно приподнял бровь.
- Добавить?
По губам мастера Шерлока скользнула мимолетная улыбка, но это было лишь одно мгновение, и она исчезла столь же быстро, как и появилась.
- Нет, если только ты не хочешь, как я понимаю, организовать немедленную эвакуацию жителей всего Северного Райдинга.
В ответ на вопросительный взгляд старшего брата мастер Шерлок весело добавил:
- Будет вонять! – и он зажмурился и заткнул себе нос.
Мастер Майкрофт внимательно изучал бутыль, которую держал в руках.
- О боже, нет, это никуда не годится.
Он закрыл бутыль пробкой и поставил ее на место.
- Так , значит ты не покажешь мне, как проводится анализ железа, да? – снова спросил он, и его мягкая настойчивость в конце концов одержала верх. Мастер Шерлок вздохнул и повернулся к прибору, стоявшему на столе.
- Это целый ряд опытов с использованием железистого сульфата аммония, бисульфата натрия и хлорида аммония, - начал мастер Шерлок, сосредоточив все свое внимание на приборах и химикалиях, стоявших перед ним на столе. – Однако, будем надеяться, что мистер Хэтуэй не допустит, чтобы я нагрел этот последний раствор и по незнанию добавил туда углекислый натрий, отчего, как мы теперь знаем, жидкость тут же перельется через край пробирки на стол и даже на нашу одежду. Брюстер, я уверен, что ты помнишь тот случай, когда нам пришлось выбросить чуть ли не все, что было на нас надето.
- Прекрасно помню, сэр, - уныло откликнулся я.
Но в тот день целый ряд экспериментов был проведен довольно успешно к полному удовлетворению обоих братьев.
Пообедал они поздно, и из уважения к просьбе брата, мастер Шерлок оделся и поел в столовой. Мистер Гофф как раз вставал из-за стола, когда в столовую вошли братья Холмсы в сопровождении мистера Хэтуэя.
- Обедать в такое время? Это не укладывается ни в какие рамки! – пробурчал он, уходя.
- Мистер Гофф, - возразил слегка раздраженный мастер Майкрофт, заставив этого джентльмена остановиться. – Мы платим вам, чтобы вы вели дела Хиллкрофт Хауса, не высказывая своего ничем не обоснованного мнения о моем поведении или поведении членов моей семьи. Это ясно, сэр?
У него хватило дерзости, чтобы ответить.
- Да, сэр. Ясно.
Мастер Майкрофт махнул рукой, и мистер Гофф удалился. После этого обед прошел довольно оживленно.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

19:11 

Детство Шерлока Холмса Глаава 21

Мастер Шерлок и мистер Хэтуэй

Отъезд мастера Майкрофта был довольно обыденным делом, хотя для слуг он оказался довольно болезненным, а уж для его брата, полагаю, еще того пуще. Он попрощался с отцом в его кабинете, затем со слугами, мистером Хэтуэем и мистером Гоффом, и еще раз со мной. Полчаса он провел в комнате брата, а когда вышел оттуда, было заметно, как крепко он стиснул зубы. Он попросил мистера Хэтуэя пойти к мастеру Шерлоку, медленно спустился вниз, сел в экипаж, Уилкокс взмахнул кнутом, и мастер Майкрофт уехал.
Следующие два дня прошли гладко.
На третий день, рано утром, перед завтраком, я не смог поверить своим глазам, когда увидел, как по холлу нетвердой походкой ко мне направляется мистер Холмс, держа в руке пустую бутылку. Он привалился к стене, но затем выпрямился, как это свойственно подвыпившим людям, пытаясь держаться с достоинством, что в корне противоречило тому состоянию, в котором он находился.
Он наклонился ко мне и прошептал с видом заговорщика:
- Так Майкрофт уехал, да?
- Да, сэр, он вернулся в Итон, - ответил я, слегка опешив.
- Он умен, этот малый, и хитер.
Он похлопал себя по голове и тихо срыгнул.
Мое сердце разрывалось на части от жалости к нему.
- Те джентльмены все еще здесь?
Прошло только три дня.
- Да, сэр.
- Их нанял Майкрофт, а?
- Да.
- Он хитер. Лучше держаться от него подальше. Очень может быть, что им управляют эльфы; нельзя приписывать все одной лишь наследственности Верне.
Я ничего не сказал. Всего год назад, во время празднования дня рождения мастера Шерлока, мистер Холмс не стал никому говорить, что он думает о причине гениальности своих сыновей. Я расстроился, услышав, какой у него странный на это взгляд и как он несправедлив к мастеру Майкрофту. Оглядываясь назад, я теперь понимаю, что алкоголь уже разрушал разум мистера Холмса и те зарождавшиеся подозрения были предвестниками будущих клеветнических измышлений и конфликтов с ни в чем не повинным мальчиком.
Мистер Холмс стал оглядывать холл, словно он никогда не был здесь прежде; он шатался и держался рукой за стену, чтобы обрести устойчивость. Я бы отдал свою правую руку, чтоб только услышать, что он беспокоится о мастере Шерлоке.
- Думаю, Брюстер, мне надо принять ванну. Согрейте мне воды.
Я бы сделал это с большой радостью. Страшно сказать, но он не мылся со дня кончины своей сестры, а с тех пор миновала уже не одна неделя.
- Конечно, сэр.
Не говоря уже о том, что ему давно было пора принять ванну, путь в ванную комнату лежал мимо комнаты мастера Шерлока.
- Вот, - он протянул мне бутылку. – Принесите еще этого вина. Оно отличное и от него нет изжоги. Я подожду в утренней комнате.
Он проковылял туда и тяжело опустился на диван.
Элиза уже развела там огонь и теперь чистила каминную решетку в гостиной перед тем, как растопить камин и там. Я отправил ее приготовить ванну для мистера Холмса, который откинувшись назад, захрапел. Я осторожно разбудил его и протянул ему чашку чая. Я принял самый бесстрастный вид и спросил:
- Мне сказать мастеру Шерлоку, что сейчас к нему зайдет отец?
Мистер Холмс поставил пустую чашку на блюдце.
- Нет, - сказал он.
И тут я чуть было не совершил самую большую ошибку в своей жизни.
- Но, сэр, - выпалил я, - вы нужны ему!
Только благодаря моей долгой преданной службе, он не выгнал меня в ту же минуту, а лишь пришел в ярость.
- Да как вы смеете так со мной говорить! – проревел он.
Тут он полностью сник и говорил так, словно не спал несколько месяцев, его речь была ровной, лишенной каких бы то ни было интонаций.
- Он нуждается во мне? Он пугает меня, Брюстер! Мне нечего дать ему. – Он сделал паузу, качая головой взад и вперед. – Он напоминает мне о моей жене и сестре. И он слишком похож на Майкрофта, которому я никогда не доверял. Они стоят за гранью реальности, один твердый, как кирпич, другой – весь в слезах. От их необычности меня охватывает озноб и кажется, что это мое проклятие. Я больше не хочу их знать. Нет, нет. Я просто не могу его видеть. – Он откинулся назад и закрыл глаза. – Мне привиделось, что Шерлок тянул меня в зияющую пропасть и мы лежали там на дне и кругом раздавались вопли точно из Ада, а я выбрался оттуда по лестнице из бутылок. Наверное, это был сон. Вино – пастырь мой; и я ни в чем не буду нуждаться. Я ненавижу этот мир, Брюстер, и его ложные надежды. Этот Хэтуэй – все , что нужно Шерлоку. И , кроме того, если бы мальчик не повел ее тогда на прогулку…
Он не сознавал, что из его воспаленных глаз текут слезы, пока влага не достигла его губ, тогда он сердито вытер лицо.
- Такой же, как и он, о,проклятие, он точно такой же. - Он наклонился вперед, упершись локтями в колени, и опустив голову на руки. – Мне нужно выпить.
Я стоял на месте , как вкопанный. Тут послышался его приглушенный голос.
- Брюстер, вам нравится мистер Хэтуэй?
- Да, сэр.
- Он… заботится о Шерлоке?
- Да.
Но, сказал я себе, он не его отец.
- Оставьте меня, пока не будет готова ванна. И никогда больше не говорите об этом со мной.
Я сделал, как мне было велено.


В последующие месяцы то все шло хорошо, то очень плохо. Теперь, когда мастер Майкрофт вернулся в школу, мистер Холмс надолго оставлял свой кабинет, хотя он по-прежнему оставался его главным убежищем. Было совершенно очевидно, что он смотрит на старшего сына с подозрением, ибо целые дни напролет он предавался рассуждениям о мастере Майкрофте и мотивах его поступков, пренебрежительно отзываясь о нем и умаляя его достижения.
- Что он хочет, Брюстер? – спросил он меня как-то про мастера Майкрофта, когда он сидел в библиотеке и пил свой виски.
- Чтобы вы и мастер Шерлок снова были счастливы и здоровы, - ответил я.
- Счастье Майкрофта зависит от его ума, а не от его сердца. Он ведь не любит, он разрабатывает план, - с издевкой сказал мистер Холмс. – Всегда он был замкнутым, погруженным в свои размышления. Боюсь, он планирует низвергнуть меня, возможно, при участии мистера Гоффа.
Я ничего не сказал. Я понял, как мало он фактически знал мастера Майкрофта, и как то малое, что он знал, было запутано вероломным воздействием его замутненного вином рассудка. Я хотел сказать ему, как рыдал мастер Майкрофт после смерти матери, но не мог. Это была наша с мастером Майкрофтом тайна, и я не хотел рушить эту связь между нами , рассказав об этом без его позволения. Возможно, это также было ошибкой, иногда бывает очень трудно решить, как лучше поступить, поэтому я просто промолчал.
Выйдя из кабинета, мистер Холмс бесцельно бродил по дому, очень часто опутанный сетями своего алкогольного дурмана. Он мог часами сидеть в библиотеке или в гостиной с неизменной бутылкой или стаканом. Он редко бывал совершенно трезв, а если такое и случалось, то продолжалось это не долго. Когда он в первый раз после длительного перерыва появился в конюшне, Уилкокс пытался отговорить его от езды верхом, но он сердито пресек все его уговоры и уехал; к нашему облегчению он не упал.
Отец Меткалф и мистер Рут заходили к нему, как и обещали, пару раз в неделю, обычно по одному, но случалось, что приходили и вместе. Но мистер Холмс не желал участвовать в разговоре, не желал обсуждать свое пристрастие к выпивке, не желал навещать сына, не хотел играть в карты и был не в состоянии играть в шахматы. Он мог бы пойти прогуляться, хотя за последний год ревматизм стал беспокоить его гораздо сильнее, и у него не было желания для долгих прогулок. Я был бесконечно благодарен двум этим джентльменам за их неустанную настойчивость, ибо их визиты мистер Холмс часто встречал в штыки, однако они неизменно приходили снова и снова. Казалось, что сначала мистер Холмс нуждался в их обществе, ибо он не отвергал их, когда они приходили, однако, что-то удерживало его от того, чтобы принять их целительную дружбу. Мне кажется, это была осторожность, желание избежать боли потери – если бы они перестали приходить к нему или же, также бы, умерли.
Мистер Холмс стал демонстрировать свой гнев в мелочах, к примеру, отталкивая Уилкокса; требуя что-то резким и грубым тоном с мрачным нахмуренным выражением лица. Только мистер Гофф не стал жертвой его неудовольствия; он бы непосредственным представителем мастера Майкрофта, чьи воображаемые махинации все еще, как яд, пропитывали мысли мистера Холмса; он избегал управляющего и провожал его подозрительным взглядом. Очень часто мистер Холмс старался избегать встреч с мистером Гоффом и шел в библиотеку лишь, когда мистер Гофф отправлялся с визитом на какую-нибудь ферму или находился в другой части дома. Ел он, по-прежнему уединившись в своем кабинете, и к сыну своему все также не заходил.
Мастер Шерлок пытался преодолеть свою депрессию, но для мальчика это было нелегко. Менее, чем за два года он потерял свою мать – и чувство вины все висело камнем на его совести – и тетю, а отец пал жертвой своего ужасного порока. Я уверен, что через дверь спальни мальчик слышал, как его отец ходит по дому и, должно быть, для него было невыносимо, что тот ни разу не постучался в его дверь. Мастер Шерлок оставался в своей комнате два долгих месяца и теперь рядом с ним был мистер Хэтуэй.
Все мы считали, что прогулки под ярким весенним солнцем пошли бы ему на пользу, но у мальчика не было никакого желания выходить из комнаты, и никто его не заставлял. Мистер Хэтуэй читал ему ребусы, которые он разгадывал, играл с ним в шахматы и просто ему читал. Мистер Хэтуэй выписывал газеты из Йорка и Лондона и читал мальчику про различные совершенные преступления и про преступников; он определенно выполнял свою домашнюю работу, заданную ему мастером Майкрофтом. Порой он тихо разговаривал с мастером Шерлоком или просто часами сидел с ним рядом, когда мальчик не отрывал глаз от окна.
Скрипка мастера Шерлока лежала нетронутая на его туалетном столике. Сначала, его ничто, казалось, не волновало, хотя он и интересовался криминальными новостями. Слова его брата, что его разум поможет ему преодолеть эмоциональные страдания, казалось, были обречены на неудачу, побежденные его внутренней опустошенностью. Мастер Шерлок уже слышал от брата нечто подобное после смерти матери, но справиться с горестными переживаниями ему тогда помогла любовь тети, для него это было более естественно. Теперь, когда она тоже покинула его, а отца не было рядом, мальчик был погружен в печаль, и чтобы вернуться к жизни, ему надо было научиться сосредоточиться на работе своего гениального ума, а не на чувствах.
Как-то раз мистер Хэтуэй сказал, чтобы я принес в кабинет мальчика те ящики, что он привез с собой и которые мы осторожно хранили в комнате на третьем этаже. Я выполнил его просьбу, сгорая от любопытства. Он протер большой стол, который стоял в центре комнаты между письменными столами мастера Майкрофта и мастера Шерлока, убрал с него все бумаги и книги и положил их на стол мастера Шерлока, где и так царил беспорядок и с их появлением там ничего не изменилось. Затем он распаковал ящики, и выставил на стол большие и маленькие стеклянные сосуды разной формы, трубки, резиновые пробки, зажимы, маленькие ложечки, весы, круглые масляные лампы и пузырьки с химикалиями. С одной стороны он привинтил трубку, с другой поставил стеклянную стойку, и вот уже была полностью готова маленькая лаборатория. На стулья он положил схемы и диаграммы, а записные книжки на пустой стол мастера Майкрофта. В других ящиках были книги, о чем свидетельствовала моя разболевшаяся спина.
- Ну, что вы думаете? – спросил мистер Хэтуэй, гордо глядя на стол, точно перед ним был его сын, готовящийся к королевской аудиенции.
- Это… впечатляет. Вы собираетесь познакомить мастера Шерлока с работой этих сложных приборов?
- Да, чтобы занять его ум изучением, заметьте, совершенно безопасным, различных химических реакций.
-Вот как, - сказал я, кивая, завороженный видом цветных жидкостей и соединенных между собой сосудов. – Когда вы думаете начать?
Он потер руки и улыбнулся с самым сияющим видом.
- Прямо сейчас,- сказал он, идя к двери. У двери он остановился и, нахмурившись, повернулся ко мне.
- А… мистер Холмс дома?
- Сейчас он в своем кабинете.
Лицо мистера Хэтуэя вновь просветлело.
- Хорошо, - сказал он и вышел.
У меня были кое-какие дела в доме, но я очень уж хотел увидеть, заинтересует ли мальчика эта необычная лаборатория. Я стоял неподалеку и наблюдал за коридором возле спальни мастера Шерлока; дверь была приоткрыта. Я ждал несколько минут, меня терзало то, что я пренебрегал своими обязанностями, и тут каким-то чудом мне удалось увидеть мистера Хэтуэя, несущего мальчика из спальни в кабинет, одной рукой он прикрывал мастеру Шерлоку глаза.
Сначала я был возмущен, моей первой мыслью было, что он понес туда мальчика против его воли, но затем увидел, что мастер Шерлок не возражал против этого. Мы должны настоять, чтобы он больше ел и совершал прогулки, заметил я сам себе, видя его ослабленное состояние. Я стоял возле кабинета, прислонившись к стене, не желая вмешиваться, хотя знал, что меня могут тут же заметить. Если они попросят, чтобы я ушел, я уйду.
Они вошли, и мистер Хэтуэй посадил мальчика на стул у стола. Затем он убрал руку от его лица и широким жестом указал на стол.
- Та-да! – торжественно воскликнул он.
Мастер Шерлок удивленно смотрел на маленькую химическую лабораторию, украшавшую теперь его кабинет, взгляд его широко распахнутых глаз скользил по всему этому великолепию.
- Итак, что скажете, мастер Шерлок? – спросил мистер Хэтуэй, подмигнув мне из-за спины мальчика. – Приготовим какую-нибудь волшебную смесь, от которой у коров вырастут маленькие крылья? Или же сотворим отвратительный дым, который повалит от кипящей красной жидкости? Или просто , по ошибке взорвем почти весь Карперби? Известно ли вам, что у Юстуса фон Либиха, знаменитого немецкого химика как-то раз в молодости сорвало половину крыши, когда он пытался приготовить фульминат серебра? Мы тоже можем сделать это .
Мне было трудно сдержать свою радость, и я прилагал неимоверные усилия, чтобы не улыбнуться. Я был бесконечно благодарен мистеру Хэтуэю.
Мастер Шерлок все еще был захвачен видом всех этих пузырьков и пробирок. Он протянул свою худую руку и осторожно коснулся стеклянной колбы, а затем дотронулся до пузырька с белым порошком.
- Хлорид кальция, - пояснил мистер Хэтуэй, - если смешать его с борнокислым натрием, то в результате этой реакции мы получим метаборнокислый кальций.
- Я бы хотел посмотреть, как это произойдет, - сказал мальчик.
- Конечно, - сказал мистер Хэтуэй, подвигая к столу еще один стул. – Сейчас я покажу вам, как. Но сперва позвольте мне познакомить вас со всеми компонентами химических опытов и множеством книг об этом для безопасного проведения химических опытов требуются большие знания. Даже уважаемый ученый Бунзен лишился глаза во время взрыва цианистого какодила, хотя большинство опытов не настолько взрывоопасны. – Он вытащил из ящика книгу. – У меня всегда был огромный интерес к химии, с тех пор, как я работал лаборантом в аптеке, в те времена, когда я учился, желая получить ученую степень. Я даже хотел, чтоб это стало моей профессией и поехать на континент, чтобы учиться у Уолера, Либиха или Дюма, если бы кто-нибудь их них счел бы меня достойным этого. Однако, этого никогда не случилось, и когда сильные головные боли вынудили моего отца удалиться от дел , я вынужден был оставить учебу и взять на себя обязанности по ведению семейного бизнеса, связанного с продажей зелени. Тем не менее интерес к химии у меня остался, и ничего я так не любил, как воссоздавать эксперименты, проводимые какими-нибудь выдающимися людьми, чтобы открыть для себя новые идеи и новые вещества. И мне нравилось разрабатывать свои собственные идеи, ни одна из которых, правда, не пошатнула основ химической науки, но для меня они были постоянным источником удовлетворения. Мне бы очень хотелось, чтобы и вы заинтересовались этим моим хобби, мастер Шерлок, если конечно, пожелаете.
Мальчик глаз не мог отвести от стеклянных колб и пробирок.
- Я очень бы хотел, мистер Хэтуэй. Я много слышал о химии, и она меня увлекает.
- Отлично. Просто замечательно. – сказал мистер Хэтуэй. – Хорошо, в таком случае сначала нужно, чтобы вы научились читать по-немецки; французский вы уже знаете; именно эти страны стали родиной самых знаменитых химиков. Конечно, помимо нас, англичан и еще шведов и бельгийцев. Я начну ваше образование с того, что расскажу, как я понимаю химию, а затем, когда благодаря книгам, которые вы прочете, вы узнаете больше меня – вероятно это случится где-то через месяц – вы начнете уже учить меня. Ибо, говоря по чести, множество концепций этой науки ускользают от моего понимания. Вы же, без сомнения, схватите все на лету, как матрос хватает якорь своего корабля. Также я покажу вам все оборудование, нужное для проведения химических опытов и правила, необходимые для безопасной работы в химической лаборатории, даже такой маленькой, как наша. Затем я буду показывать вам множество основных химических реакций до тех пор, пока мы не уверимся, что вы превосходите меня в этих и в еще более сложных экспериментах. Таким образом, мы окажем друг другу взаимную помощь.
- Ваша уверенность в моих успехах в этой области очень льстит мне, хотя вы, наверняка, ошибаетесь, - сказал мальчик, рассматривая сосуд с белым порошком. Было ясно, как день, что мастер Шерлок был ужасно заинтересован в изучении химии; его взгляд цепко скользил по всему столу с приборами и химикалиями; он брал в руки то одну, то другую книгу, с интересом рассматривая их содержимое.
- Однако, - продолжил мастер Шерлок, - я с радостью возьмусь за изучение немецкого, так как кроме книг немецких химиков есть еще и книги немецких философов, которые я также очень хотел бы прочесть. Я попрошу мистера Уортона, чтобы мы начали изучать этот язык.
- Да, и думаю, что тут может оказаться полезен и мистер Гофф, - откликнулся мистер Хэтуэй.
Затем увидев выражение неприязни, появившееся на лице мальчика, он добавил:
- А может быть, и нет. Ну, я и сам немного знаю немецкий; вместе мы как-нибудь с ним управимся.
Он вздохнул.
- Ну, давайте начнем с основ. – Он порылся в одном из ящиков и вытащил оттуда несколько толстых томов.
- Прочитайте вот эти книги. Это «История химии» Хофера на французском и «Химические эссе» Шееле. Из первой вы узнаете краткую историю этой науки, а вторая познакомит вас с одним из самых выдающихся, наблюдательных и блестящих химиков прошлого века, который открыл кислород, хлор, глицерин, мочевую кислоту, и который рассмотрел здесь множество других вопросов. Хотя теория флогистона, преданным сторонником которой был Шееле, была опровергнута, вы увидите, как должно проводить химические эксперименты. И прочитайте вот этот перечень «Двадцать правил, которых следует придерживаться в лаборатории», который я написал для себя несколько лет назад, и с тех пор следую ему буквально. Эти правила не требуют пояснений и продиктованы в основном здравым смыслом, но я буду твердо настаивать, чтобы вы все время придерживались этих указаний.
Он вручил их мальчику.
- По изучению химии у меня такая прекрасная библиотека, какую только может пожелать химик-любитель. Любая из этих книг к вашим услугам. Я поставлю их вон на те полки, чтобы они были в пределах легкой досягаемости.
- Благодарю вас, - сказал мастер Шерлок, - я это очень ценю.
Я увидел, что от нетерпения скорее приступить к занятиям, его лицо окрасилось еле заметным румянцем, и мое сердце переполнилось радостью.
Мистер Хэтуэй повернулся ко мне.
- Может быть, мистер Брюстер будет настолько любезен, что попросит Денкинса сделать еще несколько полок для химических препаратов, так как мне бы хотелось, чтобы они хранились, как положено и в надлежащем порядке.
- С этим не будет никаких проблем, мистер Хэтуэй.
- Отлично. Позже я поподробней объясню, какими они должны быть.
Мистер Хэтуэй взял со стола какую-то штуку, похожую на тонкий железный подсвечник.
- Мастер Шерлок, вас это утомило? Если это так, то мы можем продолжить после того, как вы немного вздремнете.
- Нет, нет, - мальчик решительно покачал головой. – Я совсем не устал. Пожалуйста, рассказывайте.
У меня появилась робкая надежда, что к мальчику возвращалась энергия , вызванная этим новым интересом, и что его уединение, возможно, скоро подойдет к концу.
Мистер Хэтуэй кивнул.
- Хорошо, тогда продолжим. Давайте-ка мы с вами теперь перейдем к оборудованию, которое используют химики. Вот это бунзеновская горелка, названная так в честь Роберта Вильгельма Бунзена, немецкого химика, который ее сконструировал. Это одна из самых ценных моих вещей. Он, между прочим, еще жив и хоть у него только один глаз, он профессор в Гейдельберге. Эта горелка способна произвести чрезвычайно сильное, почти несветящееся пламя. Также Бунзен создал спектроскоп, изображение которого есть в одном из моих журналов. С его помощью он открыл такие элементы, как рубидий и цезий. Он также создал бунзеновский клапан и другие поразительные изобретения. – Он остановился и перевел дух. – Простите, что я отвлекся, мастер Шерлок, но признаюсь, я очень взволнован, что теперь мне есть с кем разделить мою увлеченность химией.
- Конечно. Пожалуйста, продолжайте, мистер Хэтуэй, - с нетерпением сказал мальчик. Мистеру Хэтуэю потребовалась еще минута, чтобы собраться, и когда он вновь заговорил, его голос был ровный и спокойный.
- Другие горелки на столе, которые вы, несомненно заметили, это маленькая спиртовка и масляная лампа, которые тоже неплохи, хотя им требуется больше времени, чтобы нагреть жидкость, нежели бунзеновской горелке. И так как в вашем доме нет газа, мы как раз ими и будем пользоваться.
Теперь позвольте мне рассказать вам о стеклянных сосудах. Этот цилиндрический сосуд с плоским дном называется мензурка, и она используется для смешивания и переливания жидкостей. А этими стеклянными палочками мы можем смешивать жидкости , не загрязняя их примесью металла.
Урок продолжался дальше, и, подобно мастеру Шерлоку, я ощущал, что вот уже несколько месяцев я не чувствовал себя лучше.
Ни у каких коров не появилось крыльев, не произошло ни одного взрыва, но едкий запах порой появлялся. Мы, слуги, стали побаиваться использования химикалий, в состав которых входила сера или другие ядовитые соединения, и, как правило, окна в кабинете были открыты днем и ночью. Миссис Бёрчелл, которая была подвержена сильным головным болям, возникавшим от запаха серы, разрешалось не убирать в кабинете, если она ощущала там подобный запах. У нее хватало смелости входить туда не более пары раз в месяц. В результате этого там царил полный беспорядок, но, кажется, ни мастер Шерлок, ни мистер Хэтуэй ничего против этого не имели.
Они часто заказывали книги по химии, все, какие только были доступны. Мастер Шерлок написал нескольким книготорговцам в Лондоне открытое письмо с просьбой присылать ему всю литературу, какой они располагали по этому предмету на английском, французском и немецком языках. И так как мистер Гофф подчинялся мне, я позволил мастеру Шерлоку покупать эти книги и химикалии. Таким образом, химикалий также становилось все больше и больше, и Денкинс сделал для них три комплекта прочных полок – один для твердых веществ, один для органических, и один для неорганических препаратов; все они должны были содержаться отдельно друг от друга, потому что, как сказал мне мистер Хэтуэй, их было опасно смешивать.
После того первого дня мастер Шерлок стал ежедневно ходить по холлу, пока еще в ночной рубашке, шлепанцах и халате, и он очень много читал, читал книги и записи мистера Хэтуэя и ставил опыты, руководствуясь теми указаниями, которые написал для него мистер Хэтуэй. Он очень полюбил эти занятия, и можно было легко заметить, что каким бы серьезным экспериментом он не был занят, его депрессия значительно уменьшилась. Казалось, он не обращает никакого внимания на спертую и зачастую зловонную атмосферу, из-за которой все мы бежали прочь, даже Дэйзи и мистер Хэтуэй, он лишь отмечал это, как еще одно наблюдение, которое нужно запомнить. Когда мы чувствовали, что в кабинете снова можно свободно дышать, мы вновь входили туда и находили там мастера Шерлока, который усердно что-то записывал в свой блокнот.
- Господи, мастер Шерлок, неужели вас не сводит с ума эта ужасная вонь? – спрашивал я, закрывая рот носовым платком.
Мальчик поднимал на меня голову, слегка смущенный тем, что я чувствую здесь себя довольно дискомфортно.
- Напротив, Брюстер,, я нахожу, что такая атмосфера лишь наоборот усиливает мои умственные способности и не позволяет ни на что отвлекаться.


Мистер Холмс, должно быть, иногда сознавал, что его сын занимается химическими опытами.
Как-то раз мастер Шерлок пошел в своем эксперименте дальше, чем следует и у него вышла не капля, а полная мензурка «Особого пробуждающего газа мистера Хэтуэя» - и из кабинета запах проник в гостиную, а потом даже в утреннюю комнату и библиотеку, где сидел в задумчивости мистер Холмс. Когда он поинтересовался, откуда этот запах, и я сказал ему, он как ни странно , ничего не возразил и не произнес ни слова против. Однако, теперь, когда мальчик начал выходить за пределы спальни, мистер Холмс старался не заходить на второй этаж, а в гостиную входил лишь поздно вечером, после одиннадцати – когда мастер Шерлок был уже в постели. Когда же приходили мистер Рут или отец Меткалф – они все еще заходили примерно раз в неделю – то их он принимал в библиотеке.
Не могу описать вам, как неприятно было всем нам то, что мистер Холмс столь решительно избегал своего сына, и как Хиллкрофт Хаус, казалось бы, разделился на два отдельных дома: в одном был мистер Холмс, в другом – его сын. Напряжение, неизменно окружавшее мистера Холмса, его постоянные попойки, его раздражительность, которая с каждым днем все увеличивалась, и его отказ вновь впустить в свою жизнь сына, были ужасны. И еще больше усугубляло ситуацию то, что чем дольше мистер Холмс действовал подобным образом, тем больше утверждался в своей позиции. Все больше и больше он верил в то, что за мальчика теперь несет ответственность мистер Хэтуэй, он же теперь совершенно свободен и что теперь ему не нужно даже пытаться быть отцом мастеру Шерлоку. Можно только догадываться, как чувствовал себя мальчик, ибо после отъезда мастера Майкрофта в его присутствии о его отце никогда не говорили. Однако, когда мастер Шерлок был за пределами своего кабинета с его колбами и реактивами, то его меланхолия по-прежнему сохраняла над ним свою власть, и я не сомневаюсь, что понимание того, что он был отвергнут своим отцом, мучило его гораздо больше, чем смерть тети.
Для мальчика, который некогда куролесил по всему дому и окрестностям, было крайне удручающе влачить свое существование в пределах двух комнат. Как бы мне хотелось увидеть, как он бросает Дэйзи палку, возвращаясь домой после прогулки с друзьями, или играет на скрипке в утренней комнате. В кабинет к отцу мальчик никогда не ходил, так как знал, что тот не впустит его.
Мастер Шерлок все еще был не в состоянии полностью возобновить занятия с мистером Уортоном, но учитель прислал ему учебник по немецкому языку. Опираясь на свой интеллект и на помощь мистера Хэтуэя, он вполне смог начать изучение этого языка.
Утро было самым худшим временем дня для мастера Шерлока. Для него начинался еще один день без его матери и тети. Затем я приносил ему завтрак, и как бы официально и натянуто или , напротив, дружелюбно и непринужденно, я бы не держался, он туже узнавал по моему лицу или еще по каким-то приметам, что его отец пил. Это еще более усугубляло его страдания, и даже мистер Хэтуэй, с его ласковой поддержкой, своими ребусами и чтением, по нескольку часов не мог добиться от мальчика никакой реакции. Однако, позже его интерес к книгам по химии брал верх над его отчаянием, и мастер Шерлок садился читать свои малопонятные книги. К полудню он, обычно, выходил из депрессивного состояния и шел в свой кабинет, где мистер Хэтуэй рассказывал ему об известных химиках и их работах, а потом мальчик сам ставил какие-то опыты. В его жизни все меньше и меньше времени оставалось для скорби. Как-то раз, проходя мимо его спальни, я услышал звук потревоженной скрипичной струны, точно кто-то прикоснулся к ней; я остановился и стал слушать, мое сердце затрепетало, но больше не раздалось ни единого звука. Тем не менее, всех нас это порядком подбодрило.
В июне, когда пошел уже третий месяц изучения химии, миссис Уинтерс , перекрестившись три раза, твердо сказала, что если мастер Шерлок должен запираться в своем кабинете среди газов и ядовитых испарений, то нужно выводить его и на свежий воздух.
- Через год или два у него будут больные легкие, и к своему двенадцатилетию он начнет кашлять кровью, - предрекла она.
Я разделял ее опасения, но не представлял, как эту идею привести в исполнение. Июнь выдался дождливый, но миссис Уинтерс удовлетворило бы, даже если бы мальчик сидел в конюшне, конечно, если там открыть двери.
Я пришел с этой идеей к мистеру Хэтуэю и он предложил обсудить это с мастером Шерлоком; к моей радости мальчик покорно согласился. И несколько раз в неделю, после занятий он одевался и, когда я давал сигнал, что на горизонте нет его отца, спускался вниз в сопровождении мистера Хэтуэя.
В солнечные дни он сидел на задней лужайке или немного гулял; в дождливые дни они оба сидели у входа в конюшне, защищенные от ливня, но, тем не менее, дыша свежим воздухом, и мастер Шерлок там еще и читал. Возвращались они столь же осторожно, наблюдая за тем, какие знаки я им подам, в зависимости от того не было ли поблизости мистера Холмса. Мастер Шерлок и его отец ни разу не встретились, что было источником бесконечной грусти для первого и источником удовлетворения для второго. Такова была ситуация, когда в начале июля домой вернулся мастер Майкрофт.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

10:16 

Детство Шерлока Холмса глава 19

Майкрофт берет бразды правления в свои руки

Мастер Майкрофт вновь взял на себя управление Хиллкрофт Хаусом. Большую часть времени он проводил в комнате брата; он сидел рядом с ним, кормил его, разговаривал с ним и давал ему лекарства, что прописал мистер Ирвин.
После того, как его вызвали и сообщили о последних событиях, он приехал и обследовал мастера Шерлока, после чего этот добрый и мудрый человек вывел нас с мастером Майкрофтом из комнаты, чтобы высказать нам свое мнение относительно здоровья мальчика.
- Физически мальчик здоров, однако, его надо регулярно заставлять есть, и при том ничего вычурного, простую неострую пищу и немного сладостей. Мы должны стараться, чтобы он поправился , ибо его пониженный вес это его нормальное состояние, и дальнейшая потеря веса только обессилит его и будет способствовать развитию хандры. Давайте ему его любимые блюда, дабы поддержать аппетит.
Когда мы кивнули в знак согласия , он продолжал.
- Что же касается его умственного состояния, сейчас оно не очень хорошее, хоть он и реагирует на то, что происходит вокруг. Боюсь, что мальчик страдает от наследственной склонности к тяжелой депрессии, которой положила начало смерть его матери, а после смерти его тети она вспыхнула вновь. Вполне возможно, что ему всю жизнь придется бороться с этими ужасными приступами меланхолии, которые еще более усугубила его врожденная чувствительность и тот факт, что эта скрытая меланхолия проявилась уже в столь юном возрасте. Полагаю, что во многом она инициирована и приведена в движение его гениальностью. Если б ум мальчика не был настолько развит, не думаю, что он мог страдать так глубоко, у детей так бывает редко. Но он ищет смысл там, где его не стал бы искать никто из его ровесников, и где его порой просто невозможно найти. Вам повезло, мистер Холмс, что вы сами избежали такой западни, в которую нас порой завлекает скорбь.
Мастер Майкрофт при этом застыл на месте, точно был вылит из бронзы. Доктор закончил свое резюме.
- Определенно смерть его тети свела на нет все , чего достиг мальчик за последние полтора года, и хоть я и ни капли не сомневаюсь в его полном выздоровлении, это будет долгий и медлительный процесс и он нуждается в большом терпении и сочувствии со стороны окружающих.
На боковом столике я оставил настойку; давайте ее мальчику ежедневно, она поможет оживить его дух. Не беспокойте его, позвольте ему свободно предаваться своим прихотям и дурному расположению духа, не принуждайте его к активности или общению. Его исцелит лишь время , и боюсь, на это понадобится немало времени. Если вы собираетесь вернуться в Итон, мистер Холмс, вам следует всерьез подумать о сиделке или же каком-нибудь личном секретаре, который бы мог ежедневно заботиться о мальчике. Особенно, если ваш отец… скажем так, не в силах взять на себя такую ответственность.

Мастер Майкрофт поблагодарил доктора и расплатился с ним. Перед своим уходом по просьбе мастера Майкрофта мистер Ирвин сделал небольшую попытку попасть в кабинет мистера Холмса, дабы побеседовать с ним о его здоровье и о здоровье его младшего сына. Услышав из-за двери громкое выражение протеста, пожилой врач покачал головой , забормотал что-то в напрасной попытке утешить мастера Майкрофта и ушел.
Мой молодой хозяин решил, что, очевидно, никто не сможет поехать в Уитби, чтобы почтить своим присутствием место успокоения миссис Фэрберн; поэтому мастер Майкрофт послал своему дяде письмо с выражением соболезнований, не говоря, откуда он узнал о печальной кончине его супруги. На меня произвела впечатление сдержанность, выказанная при этом мальчиком, ибо он не выразил ни гнева, ни презрения относительно возмутительного и непростительного поведения этого человека, который сам не соизволил ничего сообщить им об этом ужасном инциденте.

Ежедневно, три раза в день мастер Майкрофт подходил к своему отцу: когда я приносил мистеру Холмсу еду, одежду и спиртное, и в это же время туда входила миссис Бёрчел, чтобы вынести ночной горшок, убрать какую-нибудь грязную одежду и налить свежей воды в таз для умывания. Мы несколько раз стучали, а затем входили, используя для этого главный ключ, если мистер Холмс не впускал нас сам. В такие минуты мистер Холмс сидел в своем кресле, безмолвный, порой слишком захмелевший, чтобы заметить наше присутствие, если же он бывал трезв, то старался не встречаться взглядом ни с кем из нас, и уж конечно не вступать в разговор. Ел он мало. Он не брился и почти не следил за собой. Иногда он переодевался в ту чистую одежду, которую я приносил ему; иногда ходил в одном и том же несколько дней подряд.
Мастер Майкрофт входил в комнату вместе с нами, тихо стоял в стороне, пока мы не выходили из комнаты, а затем пытался поговорить со своим отцом или просто сидел с ним, подобно тому, как он сидел рядом со своим младшим братом. Обычно , это продолжалось около часа – начинался какой-то разговор, сначала тихий – потом голоса неизбежно повышались и звучали враждебные нотки, и тогда мастер Майкрофт уходил. Он взял с собой из кабинета некоторые хозяйственные книги и стал изучать их, чтобы убедиться выполнялись ли как должно обязанности его отца. Все остальное время он проводил в комнате брата.
Мастер Шерлок не покидал своей постели. Он лежал там в ночной рубашке, бледный, как первый снег, его темные волосы спутались, он почти ничего не говорил, много спал, ел ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Он бы лежал в темноте, если бы кто-нибудь не зажигал в комнате свечей, и они бы горели и при дневном свете, если их кто-нибудь не гасил. Казалось, его утешало исключительно присутствие брата, и лишь в его присутствии он не плакал.
Один раз я вошел в комнату с мастером Майкрофтом, чтобы вынести поднос, оставшийся после ланча. Мастер Шерлок лежал в своей обычной позе – на правом боку лицом к противоположной стене, и я услышал, как при звуке наших шагов он прошептал «Папа?». Я застыл на месте, и мы переглянулись с мастером Майкрофтом. Он обошел кровать и сел на стул.
- Нет, Шерлок, это мы с Брюстером, - сказал он. – У отца более тяжелая поступь, чем у Брюстера, как ты замечал раньше, и он на три стоуна тяжелее нашего дворецкого, а его походка быстрее моей.
Он кивнул мне, чтобы я взял поднос и ушел.
Когда я наклонился, чтобы взять поднос со стола, мальчик вновь шепнул, как если бы говорить в полный голос ему сейчас было не по силам.
- Папа? – повторил он.
- Он все еще пьет, - мягко отозвался его старший брат.
Я поскорее вышел, чтоб не разрыдаться самому.


На второй неделе беспрерывных излияний его отца, мастер Майкрофт поручил мне отправить довольно много писем , ничего не говоря мне об их содержании. Несколько писем для него прибыло неделю спустя , и снова мастер Майкрофт тут же отправил другие послания, получив новые ответы.
В те дни, когда его отец по-прежнему пил, затворившись в своем кабинете, мастер Майкрофт обратился за помощью к мистеру Руту и отцу Меткалфу. Они приехали как-то днем, довольные, что могут оказать помощь, ибо оба они глубоко уважали мистера Холмса и понимали, что этот одержимый столь ужасным пороком, на самом деле, достойный человек и он стоит того, чтобы они приложили усилия и постарались вырвать его из тисков ужасного пьянства. Втроем с мастером Майкрофтом они уединились в библиотеке и провели там довольно много времени, и он поведал им все относительно смерти своей тети и столь мучительной реакции на нее мистера Холмса. Затем они пошли к кабинету мистера Холмса. Постучав туда, мастер Майкрофт воспользовался главным ключом и объявил, что он и гости сейчас войдут. Я оставил дверь полуоткрытой, чтобы слышать их разговор, хоть видеть их я и не мог.
Мастер Майкрофт начал.
- Отец, я привел сегодня мистера Рута и отца Меткалфа поговорить с тобой. Пожалуйста, не сердись на меня за это. Я сделал это единственно из беспокойства за тебя. Если пожелаешь, я уйду и дам вам возможность поговорить с глазу на глаз.
Я не услышал ответа.
- Что ж, очень хорошо, - продолжал мальчик. – Я останусь. Пожалуйста, присаживайтесь, джентльмены.
Раздался небольшой шорох, и затем вновь в комнате повисла тишина.
Отец Меткалф кашлянул и начал первым.
- Дэвид, позволь нам выразить самые искренние соболезнования по поводу гибели твоей сестры. Я понимаю, что вы были с ней очень близки, и что она была чрезвычайно тебе дорога. И хотя ни один из нас не в силах понять, почему ей было суждено умереть так рано и столь необъяснимым образом, ты не должен допустить, чтобы ее уход, кажущийся нам столь бессмысленным, до такой степени лишил тебя воли. Для живых жизнь должна продолжаться. У тебя есть долг перед собой, своим поместьем и фермерами, твоим бизнесом в Хаддерсфилде, и, самое главное, перед твоим младшим сыном, который так страдает от горя, что неподвижно лежит в своей постели. Дэвид, ты должен отринуть грех пьянства, чтобы душа твоя ожила и отвернулась от бутылки. Ради твоей любимой жены ты должен позаботиться о Шерлоке и направить все силы своей души не на упоение своей грустью, а на выздоровление своего сына.
Когда никакого ответа не последовало, отец Меткалф спросил:
- Дэвид? Что ты скажешь на это?
- Такое легко говорить человеку, чья жена жива, - едва разобрал я хриплый, подавленный ответ мистера Холмса.
-Дэвид, - вмешался мистер Рут, - ты знаешь, что моя первая жена умерла при родах через два года после нашей свадьбы, новорожденная девочка умерла вместе с ней. Через шесть лет я женился второй раз, моя вторая жена умерла от гриппа после поездки в Лондон, оставив мне двоих детей. Хотя я чувствовал, что мой мир обрушился с ее смертью и желал бы умереть и ничего не помнить, но я знал, что должен быть сильным ради детей; теперь они взрослые и у них уже есть свои дети. Пусть Шерлок воодушевит тебя отказаться от спиртного и таким образом это покажет и ему, и тебе всю силу твоего характера. Я уверен, что наша поддержка и любовь к твоим сыновьям вновь вернут к жизни твою любящую и здравомыслящую натуру. Позволю себе заметить, что я ничуть не лучше тебя, а мне это удалось.
Так прошло некоторое время, говорил то один, то другой джентльмен, а мистер Холмс хранил молчание. Мастер Майкрофт позволил гостям привести множество веских доводов, после чего заговорил и сам:
- Отец, у меня не так уж много чего осталось тебе сказать после всего того, о чем я безуспешно пытался с тобой говорить на протяжении минувших трех недель. Шерлок нуждается в тебе и, должен признаться, что и я тоже. Конечно, никто здесь не пытается выразить недовольство по поводу того, что ты огорчен и удручен смертью тети Маргарет. Конечно же, нет. Однако, ты напиваешься один в своем кабинете в то время, как твой младший сын лежит в постели у тебя над головой, вне себя от горя, крайне безутешный и единственное слово, которое он постоянно повторяет «Папа». Я умоляю тебя сейчас, как делаю это уже последние три недели, выйди наружу, побереги себя ради себя самого и твоей семьи.
Три этих человека застыли в ожидании ответа мистера Холмса.
- Я… не могу перестать пить, - сказал он, наконец. – Не просите меня об этом.
- Конечно же, можешь, Дэвид, - возразил мистер Рут. – Мы поможем тебе. Ты сильный человек.
- Нет, нет, вовсе нет. Еще со времен колледжа меня преследовала эта привычка. Она как яд в моих венах, алкающий демон, с которым у меня более нет сил бороться. Когда я жил в Хаддерсфилде, у меня еще были мои юношеские устремления и моя работа. Потом у меня была жена, потом сестра – я у них черпал силу, необходимую мне для воздержания и поэтому обычно мог сдерживать свою постоянную тягу к вину. Вместе с ними ушла и моя сила. И, кроме того, в своих возлияниях я нахожу утешение. Я хочу пить. Я боролся с этой жаждой, а теперь приветствую ее. Это все, что я хочу. Оставьте меня.
- Ты можешь найти утешение в заботе о своих сыновьях.
- У меня нет на это сил. У меня хватает сил лишь на то, чтобы поднять стакан, и мне не нужен для этого никакой предлог. Все кончено, но пить можно бесконечно. Люди умирают, но вино живет. Если другие лучше меня, пусть они сейчас позаботятся о моих сыновьях. Оставьте меня, - снова и снова повторял мистер Холмс, все более раздражаясь. Я ощущал, какое напряжение витало в воздухе.
- Дэвид, послушай, что ты говоришь. Что ты хочешь сказать?
Мистер Холмс повысил голос, и в нем зазвучал гнев.
- Что я хочу сказать? Я хочу , чтоб меня оставили с моим вином, и пусть эти мальчишки с их мозгами заботятся о себе сами. Уйдите. Правь миром, Майкрофт; ты никогда во мне не нуждался. Не могу поверить, что ты нуждаешься во мне сейчас. Шерлок, наоборот, очень нуждается. Ему нужна твоя сила, не моя, твои наставления. Мне нечего дать. У меня ничего нет. Ни жены, ни сестры, ни силы, ни гениальности. У меня есть только вино.
-Дэвид, эта жалость к самому себе не поможет ни тебе, ни твоим сыновьям, - сказал отец Меткалф. – Если ты чувствуешь себя слабым и отчаявшимся, обратись за силой к Богу. Жалость к самому себе не приведет тебя никуда, кроме как к саморазрушению. Господь же дарует тебе трезвость мысли, если ты только попросишь у него помощи.
- Нет! Уходите и оставьте меня в покое! Никто из вас не знает, никто из вас! Что у меня теперь осталось? Гениальные сыновья, один из них обладает железной волей, у другого – нет вообще никакой. Один не нуждается ни в чем, другой – в слишком многом. Ни жены, ни сестры. Мой гнев на все это становится все сильнее и сильнее и сводит меня с ума. Почему такие сыновья? Почему все эти смерти? К дьяволу Бога и все прочее! – Теперь он стоял и в своем неистовстве раскачивался взад и вперед. – К дьяволу все. Я не хочу его видеть. Я не могу. Уходите.
Когда они не двинулись с места, он закричал:
- Ну же, давайте! Убирайтесь отсюда к черту!
Я прикрыл дверь и стоял в коридоре, и тут она открылась и из комнаты мрачно вышли трое. Они вновь ушли в библиотеку, угнетенные своим поражением.
- Какой позор, какой страшный позор, - сказал мистер Рут.
- Давайте не будем терять надежды. Он и прежде потворствовал своему пороку , а затем вновь возвращался в нормальное состояние. Я верю, что через несколько недель … или месяцев он сможет позаботиться о юном Шерлоке, - предположил отец Меткалф. – Я буду навещать его несколько раз в неделю, если он, конечно, позволит, и продолжу действовать дальше в том же направлении. Мистер Рут, я был бы рад, если бы время от времени, и вы присоединялись ко мне. Не может же он вечно жить в своем кабинете. А тем временем, что будете делать вы, Майкрофт?
Мастер Майкрофт сидел в кресле лицом к камину, спиной к этим джентльменам.
- Буду делать то, что нужно, и что я могу, - сказал он.
Мастер Майкрофт настолько высоко оценил желание помочь, которое выказали оба джентльмена, что на прощание даже пожал им руки. И сказал, что, если они будут настолько любезны, что попытаются еще раз убедить мистера Холмса изменить свои взгляды относительно своих вредных привычек и своих сыновей, то они могут приходить в любое время. После их ухода мастер Майкрофт съел легкий ужин, а затем мы с ним поднялись в спальню его брата. Я нес поднос, на котором стоял ужин, приготовленный для мастера Шерлока. Еще раньше нас в комнату вошла миссис Бёрчелл, чтобы зажечь там свечи.
- Шерлок, - сказал его брат, - мы принесли тебе ужин.
Я обошел кровать и поставил поднос на стол, который стоял около нее.
- Шерлок, ты должен сесть и немного поесть, - распорядился мастер Майкрофт.
Сделав усилие, мальчик сел. Он выглядел таким маленьким и таким трогательным в своем горе, и крайне исхудавшим.
- Я не голоден, - сказал он глухим голосом, который эхом отозвался в этой тихой комнате.
- Ты в любом случае должен поесть. Держи, - мастер Майкрофт вручил ему ложку и поставил ему на колени поднос с тарелкой супа.
Очень медленно, еле двигая рукой, мальчик съел почти весь суп. Я невольно вспомнил, что когда-то он съедал тарелку овсянки за двадцать секунд. После супа мастер Майкрофт заставил его отведать немного мяса с картошкой и несколько ломтиков сыра. Это было немного, но достаточно, чтобы не допустить неприятных последствий голодания. Когда с едой было покончено, мальчик снова лег.
Я собрал посуду, взял поднос и был почти уже в дверях, когда услышал, как мастер Шерлок спрашивает брата:
-Папа?
Нерешительность мастера Майкрофта стала почти осязаемой, она плавала в воздухе подобно какому-то токсичному дыму, клубящемуся после пожара, и столь же пагубное воздействие она возымела на его младшего брата, который начал еле слышно всхлипывать.
- Пока еще нет, Шерлок, - вот все, что мог сказать его брат.

Прошла еще одна неделя, не принеся ничего нового ни одному из обездоленных Холмсов.
Мастер Майкрофт проводил время в спальне младшего брата, а порой в кабинете отца, который позволял ему войти, чтобы посоветоваться по каким-либо хозяйственным вопросам, требующим незамедлительного вмешательства, а мастер Майкрофт нуждался в наставлении, чтобы выполнить все, как должно.
Однажды, получив несколько писем, которые заметно обрадовали его, он надолго уехал куда-то верхом, а затем созвал в гостиную Денкинса, Уилкокса, миссис Бёрчелл, миссис Уинтерс и меня. Когда мы вошли, он пригласил нас сесть рядом с ним, но прежде, чем начать разговор, он встал и начал ходить по комнате. И вновь я почувствовал себя при этом неловко, но продолжал сидеть.
Он повернулся, и его серые глаза пробуравили нас насквозь, как в прежние времена. Все как один, мы заерзали на своих стульях, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. Когда миссис Уинтерс перекрестилась, он, кажется, понял, что нам не по себе и отвернулся. Когда наш молодой хозяин вновь повернулся к нам, его взгляд смягчился лишь немного, но этого было достаточно, чтобы нам стало легче.
- Сожалею, но вынужден поговорить с вами о хозяйственных делах, как это уже было полтора года назад. Но, как и прежде, мне нужно возвращаться в Итон, и, кажется от моего пребывания здесь в любом случае мало толка. В этот раз душевное состояние моего отца и брата нисколько не улучшилось от моего присутствия. Поэтому, как вы легко можете себе представить, меня очень тревожит мой отъезд, учитывая то, что мои отец и брат не в состоянии как следует позаботиться ни о себе, ни о поместье, ни о делах в Хаддерсфилде. Возможно, вы сочтете меня эгоистом, но у меня нет никакого желания ни выполнять обязанности сквайра, ни провести лучшие годы жизни в деревенской глуши. Однако, я однажды пообещал своим родителям, что буду заботиться о них и поместье, если в случае смерти, увечья или болезни, он не смогут сделать этого сами. Поэтому я решил нанять управляющего для поместья и человека, который будет присматривать за Шерлоком; один будет заниматься нуждами ферм и мануфактуры в Хаддрсфилде; другой – нуждами моего брата. До тех пор, пока моему отцу или брату не станет лучше и они не выйдут из состояния этого меланхоличного бездействия, эти люди будут играть здесь те роли, что я описал. Как и прежде, я очень надеюсь, то все вы останетесь в Хиллкрофт Хаусе, и также будете играть свои привычные и достойные уважения роли – если вы согласны, я увеличу ваше годовое жалование на пять фунтов. Хотя я не думаю, что этот дом может быть таким же источником радости, как в старые времена, но надеюсь , что вы согласитесь остаться здесь ради моей семьи, которая давно знает вас и которая привыкла к вам. Вы останетесь?
Мы подтвердили, что останемся – ни один из нас и подумать не мог, чтобы покинуть Холмсов в такой беде.
- Большое вам спасибо. – Он вытащил из кармана сюртука письма, что получил в тот день. Это письма от двух человек, которых я нанял на те должности, о которых я вам только что говорил. У меня много связей и множество знакомых в Итоне и его окрестностях и среди моих однокашников и, благодаря им ,мне удалось нанять этих пользующихся уважением компетентных людей с прекрасными рекомендациями. Управляющий и попечитель приедут через два дня. Я останусь здесь до тех пор, пока у меня не будет твердого убеждения, что эти двое знают свое дело; затем я вернусь в Итон. Конечно, Брюстер, я по-прежнему буду просить, чтобы ты связался со мной, если произойдет кризис или же если ты почувствуешь, что эти люди действуют не в интересах поместья или моего брата. Я дам им знать, что поручаю тебе сообщать обо всех их действиях – ты будешь нести за них ответственность. Ты согласен?
Я был тронут тем, как сильно он доверял мне.
- Да, сэр. Благодарю вас, сэр.
- Хорошо.
Он вновь стал ходить по комнате, затем остановился и сказал, не глядя на нас:
- Я был бы в неоплатном долгу перед всеми вами, если бы вы относились к моему отцу и брату мягко и с сочувствием, даже если некоторое время это будет довольно нелегко.
Я сказал от лица всех нас:
- Конечно, сэр. Само собой разумеется.
Он сделал знак, что мы можем идти, так и не поворачиваясь к нам.
- Это все. Благодарю вас.
Мы встали и оставили нашего молодого хозяина одного. На этот раз никто из слуг не сказал, что у него каменное сердце.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

20:49 

Детство Шерлока Холмса Глава 18

Дом печали

В тот вечер я не прислуживал ни одному Холмсу. Cломленные горем, оба они оставались в своем добровольном заточении, никого к себе не впускали, ничего не ели. Из-за двери кабинета порой можно было услышать какой-то грохот; из-за другой двери этажом выше доносились рыдания, от которых у меня кровь стыла в жилах.

Мы, слуги, также пребывали в подавленном состоянии по двум причинам: потому что миссис Фэрберн была добра к нам и заслужила наше уважение и любовь и еще потому, что все добросердечные люди горюют, когда несчастье обрушивается на тех, кто совсем этого не заслуживает. И как бы необычна не была эта семья и манера ее поведения в обществе, мы полюбили Холмсов. Они были к нам добры. Они были снисходительными, нетребовательными, внимательными и добрыми хозяевами, и выплачивали нам более высокое жалование, чем это было принято по тогдашним стандартам, чтобы как-то компенсировать неудобства, связанные с поведением их сыновей. Я получал очень щедрое жалованье двадцать фунтов в квартал, тогда как миссис Бёрчелл и кухарка получали по пятнадцать. Смею сказать, что нигде больше нам не платили бы столько за наши услуги, и причина, по которой мы остались в доме до самого конца – это наша преданность Холмсам да еще старая аксиома, что надежда умирает последней.

Мальчик запер свою дверь на ключ, так же, как и его отец, и не выходил из своей комнаты в тот вечер и весь следующий день. Дэйзи оставалась на посту, лежа у двери, и время от времени скулила. В меру сил, учитывая наше мрачное настроение, мы заботились о собаке и , как обычно, выполняли свои обязанности по дому. Нам предстояло мучительно долго дожидаться мастера Майкрофта, который должен был приехать через пять дней. Теперь относительно времени у меня было совсем противоположное желание, нежели накануне: едва начиналось утро, я не мог дождаться, когда стрелки отметят день приезда мастера Майкрофта. Хотя он вряд ли въехал бы в ворота на осле, все мы ждали его приезда, точно приезда самого Спасителя.

Каждый день мистер Холмс и мастер Шерлок отказывались от любой еды, что я приносил им; мистер Холмс еще мог и крикнуть:
- Черт возьми, уходите и перестаньте стучать!
Мастер Шерлок ничего не отвечал на мои мольбы, и наконец, я забирал ланч, что оставлял на полу у двери, и ставил на его место обед. Меня сильно беспокоило то, что мальчик ничего не ест, ибо начнем с того, что он и так был очень худой, и у него не было никаких жизненных ресурсов, чтобы продолжать это добровольное голодание. Образ мастера Шерлока, неподвижно лежащего на своей постели, с глазами, устремленными в потолок, с уже четко обрисованными ребрами грудной клетки, приводил меня в ужас, и у меня мелькнула мысль попросить Уилкокса и Денкинса взломать замок. Может быть, мне следует послать за мистером Ирвином? Или кормить мальчика силой, как всего полтора года назад приказывал мне его старший брат?

Нет, как бы не было мне больно, я оставил мальчика наедине с его измученной душой и стал отчаянно ждать приезда мастера Майкрофта. Я утешал себя тем, что кувшин в комнате мастера Шерлока полон свежей воды , а на столе стоит большое блюдо с фруктами, пирогами и сыром. Мы всегда старались помочь мальчику набрать вес; если бы там не было этой еды, я определенно был бы вынужден просить Денкинса высадить дверь после первых же двух дней этого затворничества.
Наконец, после бесконечных пяти дней прибыл мастер Майкрофт; уже наступал вечер. Он спрыгнул с двуколки, в которой привез его Уилкокс, еще прежде, чем она остановилась – это спортивное достижение показало мне, насколько он обеспокоен. Я распахнул перед ним дверь, и он бросился в дом, за ним не торопясь следовал мистер Уилкокс с двумя чемоданами в руках.
- Благодарение Богу, вы приехали, мастер Майкрофт. Дело плохо, право, очень плохо, - сказал я, помогая ему снять пальто и шляпу.
- Очень плохо? – повторил он, обеспокоенно приподняв брови. – Так Шерлок сам сделал выводы о том, что произошло?
- Да, мастер Майрофт. А затем мне ничего не оставалось, как признать, что он прав.
Я стоял перед этим мальчиком, который был выше меня ростом и который уже сейчас, в свои семнадцать, уверенно и властно отдавал мне распоряжения.
- Конечно, - сказал он, кивнув и вновь принимая присущий ему беспристрастный вид. – Полагаю, дело было так – несомненно, ты и другие слуги не смогли создать перед Шерлоком видимость того, что все в порядке, когда он вернулся домой после… прогулки с Ноем, так ты, кажется, писал? Когда ты заверил его, что весь этот мрачный вид у всех не из-за меня, он вполне справедливо рассудил, что лишь смерть тети могла бы довести отца до столь жалкого состояния и вызвать такое сильное беспокойство у слуг. Затем он убежал в свою спальню. Они оба остались наедине со своим горем, верно? Отец в своем кабинете, Шерлок в своей спальне?

Относительно мастера Майкрофта одно можно было сказать наверняка – объяснение и описание сложившейся ситуации никогда не занимало много времени. Даже если тот холодный вид, с которым он излагал свои точные выводы, и заставил меня вновь усомниться, есть ли сердце в его объемной груди, по крайней мере, все обстоятельства были подробно изложены.
- Все было так, как вы и сказали, мастер Майкрофт, - сказал я. – С тех пор, как пришло письмо, никто не выходил из своей комнаты, и особенно нас беспокоит мастер Шерлок.
Мастер Майкрофт стоял, глядя вверх на верхний этаж, будто бы его взор мог проникнуть сквозь дверь спальни его брата и увидеть его неподвижное и беспомощное худое тело. Я увидел, как сжались его губы и на какую-то минуту его глаза увлажнились, но потом их серый взгляд вновь стал жестким, и все намеки на слезы были подавлены, словно их и не было вовсе. Мастер Майкрофт сделал мне знак следовать за ним в утреннюю комнату, а затем сесть рядом с ним в одно из кресел, что стояли у окна.
- Расскажи мне, как она умерла, - сказал он.
Я передал ему все содержание письма горничной. Как я говорил, на его лице не отразилось ни одной эмоции, руки спокойно лежали на коленях. Рассказ занял у меня несколько минут, и когда я закончил, он потер подбородок и сидел погруженный в свои мысли.
- Это очень серьезно, Брюстер, - сказал мой молодой хозяин. – Еще одна бессмысленная смерть.
Я ничего не ответил. Мальчик провел рукой по своим густым каштановым волосам, а затем начал ходить взад и вперед по комнате, стиснув руки за спиной. Впервые я видел, чтобы мастер Майкрофт не был уверен, как поступить; нахмурив брови, он простоял так несколько долгих минут. В дверях появились миссис Бёрчелл и миссис Уинтерс; я сделал им знак войти и сесть на диван и они незаметно так и сделали, хотя сперва миссис Уинтерс перекрестилась. Так мы все встревожено сидели, ожидая распоряжений мастера Майкрофта.
- Я не знаю, что делать. Не знаю, - признался он. Затем уже более твердым голосом добавил:
- Это самое худшее, что могло случиться с ними обоими. По дороге домой я смог понять, как сложилась такая ситуация, но изменить ее я не могу. Я ничего не могу сделать.
Я осмелился заговорить.
- Мастер Майкрофт, но ведь , наверняка, , вам удастся смягчить скорбь вашего отца и брата, как уже было, когда умерла ваша матушка.
- Боюсь, что, нет, - ответил он, все еще стоя. Мне было слишком некомфортно сидеть, когда он стоял, и я тоже встал, но сделал женщинам знак оставаться на месте.
- Какой теперь якорь поможет моему отцу выдержать этот шторм, эту смертельную бурю? – спросил мальчик. – Пока мы тут разговариваем, его корабль терпит крушение, и я не знаю ни одного порта, где он может найти убежище. И прежде я не настолько преуспел, как тебе это кажется, Брюстер. Если бы тетя Маргарет не присоединилась бы к нам, я уверен, что небольшой успех, которого он добился после побега Шерлока на кладбище, был бы упущен из –за его неодолимой склонности к выпивке.
- Несомненно, его беспокойство за мастера Шерлока вновь бы вернуло ему благоразумие, даже и без миссис Фэрберн, - предположил я.
Мастер Майкрофт взял с каминной полки дагерротип своей матери и смотрел на него, повернувшись к нам спиной. Рядом с дагерротипом его отец положил прекрасную итальянскую камею миссис Холмс, и мастер Майкрофт немного подержал в руках и ее. Затем он положил их рядом с дагерротипом всей семьи, сделанной, когда мастеру Шерлоку было два года. И повернулся к нам.
- Нет, не думаю, - сказал он, глубоко вздохнув. – Я боюсь худшего.
Я почувствовал, как мне словно перехватило горло, и воздух перестал поступать в легкие. Каким-то образом мне удалось произнести:
- Но ведь в прошлый раз все произошло, благодаря вашим немалым усилиям. Мы не можем знать наверняка, что он был запил, если бы тогда не приехала миссис Фэрберн. Вы сможете убедить мистера Холмса снова. Вы должны. Мастер Шерлок нуждается в его заботе и любви; мальчик… - я не мог закончить, да в этом и не было нужды. Мастер Майкрофт посмотрел на меня и я видел, что он все понял, понял гораздо более того, что я смог сказать, и это породило в нем страх, который он изо всех сил пытался преодолеть.
- Шерлок, - тихо повторил он. – Я должен его видеть. – Мастер Майкрофт повернулся к миссис Уинтерс. – Миссис Уинтерс, будьте так добры, приготовьте, пожалуйста, для него немного горячего супа и немного хлеба.
- С радостью, сэр, - ответила кухарка. – Я бы готовила всю ночь, лишь бы только мальчик поел теплую питательную пищу. – Она встала и улыбнулась ему. – Я сварю ему яйца. Он же это любит.
- Благодарю вас.
Она отправилась на кухню.
Мастер Майкрофт вздохнул и отчаянным усилием воли вновь обрел свое привычное хладнокровие.
- Ну, лучше сначала мне повидать отца. Уж, по крайней мере, у него есть главный ключ, которым мы смогли бы отпереть дверь спальни Шерлока, если он откажется впустить нас. Миссис Бёрчел, не хотели бы вы вернуться к своим обязанностям?
- Нет, сэр, если вам все равно, то я бы предпочла остаться здесь и быть наготове в случае, если могу быть полезна вашему брату. Я так беспокоюсь за мальчика. Не могу сейчас сосредоточиться на уборке, сэр, когда происходят такие вещи.
- Очень хорошо, вы можете остаться начеку здесь, в утренней комнате. Брюстер, пожалуйста, останься с миссис Бёрчелл, пока я буду говорить с отцом.
Я ясно понял то, что он под этим подразумевал : не подслушивайте.
- Да, сэр.
Когда он ушел, я сел рядом с миссис Бёрчелл, и, пытаясь облегчить ее беспокойство, взял ее за руки. Это немного успокоило и меня. Я не мог слышать слов, но звуки рассказали мне целый рассказ о том, что происходило возле кабинета. Сперва осторожный стук в дверь, а потом в нее уже отчаянно заколотили; сначала раздались еле слышные попытки убедить, за ними последовали уже довольно сердитые просьбы мастера Майкрофта. После того, как раздался невнятный, уничижительный, враждебный тон мистера Холмса , наступила пауза, затем снова короткая пламенная тирада мистера Холмса, опять неслышное бормотание его сына, и, наконец, дверь с грохотом захлопнулась.
Мастер Майкрофт вернулся в утреннюю комнату, обычно он ходил медленной размеренной походкой, сейчас же буквально еле плелся. Он упал на кресло с таким видом и звуком, точно это огромный булыжник с большой высоты свалился в уличную грязь. Он прикрыл глаза и потер лоб, локти его при этом обессилено покоились на подлокотниках.
- Мастер Майкрофт?
- Полная неудача во всем, кроме одного , Брюстер. – Он вытащил ключ из нагрудного кармана своего сюртука. – Главный ключ от всех дверей.
Через некоторое время он встал и вздохнул.
- Пойдемте.
Он поднялся на следующий этаж, подошел к двери спальни мастера Шерлока. Без колебания подергал дверную ручку, и когда понял, что она заперта, с силой ударил в дверь. Дэйзи оживленно поднялась, предвкушая встречу с хозяином.
- Шерлок, это я, Майкрофт. Открой дверь.
Полагаю, он не воспользовался тут же главным ключом, потому что хотел посмотреть, впустит ли его младший брат и так. Когда ничего не произошло и из-за двери не раздалось ни звука, он вновь постучал и повторил:
- Открой дверь, Шерлок.
Вновь все было тщетно, и мастер Майкрофт вытащил из кармана ключ и отпер дверь, медленно открыл ее и шагнул в комнату. Мы с миссис Бёрчелл следовали за ним; однако, обнаружив, что комната погружена в темноту, я заторопился и зажег свечи на туалетном столике и на столе рядом с кроватью. Свет озарил комнату, и вид, представившийся нашему взору, был одновременно и утешительным и душераздирающим.

Мальчик не убил себя, чего, признаюсь, я ужасно боялся, хоть он и обещал отцу никогда этого не делать. Мне следовало больше верить ему, ибо хотя впредь он больше не полагался на честное слово других, сам он всегда оставался верен себе. Я так никогда и не узнал, какие душевные или религиозные принципы заставляли его придерживаться этого кодекса чести – может быть, наравне с его мозгом и сердцем это было нечто, с чем он родился,- но за все время, что я служил в доме Холмсов, мне никогда не приходилось видеть , чтобы этот мальчик отказался от какого-то своего слова или обещания. И в ту минуту в его комнате я возблагодарил за это судьбу.
Мастер Шерлок лежал на постели, он не был ничем накрыт и лежал на боку, сжавшись калачиком; подбежала Дэйзи, чтобы лечь рядом с ним, но прежде лизнула его лицо, на что мальчик никак не отреагировал. Глаза его вновь были открыты и смотрели ничего не видящим взором, под глазами были большие темные круги, а сами глаза покраснели, подушка была мокрой от слез. Лицо мастера Шерлока было ужасно изможденным.
- Шерлок? – приблизившись, прошептал его старший брат. – Шерлок, это я.
Его громоздкая фигура двигалась против обыкновения плавно. Мастер Шерлок ничего не ответил.
Мастер Майкрофт пододвинул к кровати стул. Потянувшись к брату, он легко перевернул его на спину и сел, сжав в своей ладони руку мастера Шерлока. Он наклонился и убрал с его лица волосы.
- Все в порядке, Шерлок. Я здесь.
Несколько минут мальчик лежал совершенно неподвижно. Затем он поднял другую руку и обхватил ею шею старшего брата, спрятав лицо у него на груди.
- Она умерла. Она умерла так же, как мама. Почему они всегда должны умирать? – простонал мастер Шерлок и закрыл лицо руками.
Услышав, как мастер Шерлок заговорил, мы с миссис Бёрчелл обменялись взглядами, полными облегчения. Появилась миссис Уинтерс с супом и яйцами всмятку. Я поставил поднос на постель.
- Оставьте нас одних, - хрипло сказал мастер Майкрофт , и мы вышли из комнаты, притворив за собой дверь.
Миссис Уинтерс и миссис Бёрчелл пошли спать. Я же не ложился еще час, чтобы увериться, что мастеру Майкрофту не нужна моя помощь. Я пошел и погасил внизу свечи, проверил, заперты ли все двери и окна, а остальное время простоял в холле у лестницы, глядя на дом, погрузившийся в темноту, вспоминая веселые времена, которые так оживляли его, увы, лишь несколько лет. Я понимал, что те счастливые воспоминания еще очень не скоро будут оживлены столь же счастливыми новыми, если вообще это когда-то произойдет, и на этой угрюмой удручающей ноте я встретил эту бессонную ночь.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

16:19 

Детство Шерлока Холмса Глава 17

Еще одна трагическая смерть

Девятилетний мастер Шерлок играл с Ноем где-то в деревне, когда сынишка пекаря принес письмо, которое по ошибке доставили в лавку его отца в Карперби . Я принес его мистеру Холмсу в его кабинет, где он сидел, прикидывая, во сколько обойдется поменять крышу в коттедже одного фермера, перед тем, как идти и затевать об это разговор.
- Почта, сэр, - сказал я.
Он взял с подноса конверт и начал его открывать, а я удалился. Я уже почти спустился в холл, когда услышал полный страдания вскрик.
- О, боже! Нет!
Я бросился в кабинет, и обнаружил мистера Холмса сидящим в его кресле; он наклонился вперед, закрывая лицо руками. В одной из них он сжимал письмо. Я встревожено приблизился к нему и увидел, что он весь дрожит.
- Сэр, простите меня. Что случилось?
Я почувствовал, как внутри у меня все точно превратилось в камень. Когда он не ответил, я подумывал, как мне поступить: остаться или уйти.
- Сэр? – повторил я.
Его голос был глухим, он точно задыхался.
- Она мертва, Брюстер. Моя сестра мертва.
Колени у меня подогнулись, голова закружилась, и хотя у меня не было на то позволения, я был вынужден опуститься на стул. Все мои внутренности, сердце, все органы настолько отяжелели, что мне показалось, что я опустился под тот ужасный туннель под домом. И прошло немало времени прежде, чем я смог заговорить.
- Мертва, сэр? Но как?
- Лошадь ударила ее копытом в грудь.
Мистер Холмс протянул мне письмо. Я взял его, а он встал, с большим трудом поднявшись с кресла, а затем, шатаясь, пошел к камину и крепко ухватился обеими руками за каминную полку, словно он висел над обрывом, и вся его жизнь зависела от этого куска мрамора.
Я не смог сохранить письмо миссис Уинстон, но я всегда буду помнить его содержание.

Миссис Фэрберн прибыла в Уитби и шла по станции, чтобы найти ее кучера, который должен был отвезти ее домой к пострадавшему мистеру Фэрберну. В поезде, ехавшем из Йорка, она встретила одну леди, сводную сестру одной ее знакомой, и они всю дорогу разговаривали. Потом они расстались, чтобы встретиться с теми, кто их встречал; однако на станции миссис Фэрберн снова заметила эту женщину и весело ей помахала. В этот момент что-то пошло не так – какая-то собака сорвалась с поводка и бросилась под ноги норовистой лошади, которая стояла запряженная в экипаж как раз за спиной у миссис Фэрберн. Возница пытался совладать с испуганной лошадью, но она пришла в неистовство, так как собака укусила ее за переднюю ногу. Услышав лай и конское ржание, миссис Фэрберн обернулась и прежде, чем кто-то смог оттащить ее в сторону, получила удар копытом в грудь. От силы удара она упала , сильно ударившись головой о край бордюра. Смерть была мгновенной.

Несколько дней у миссис Уинстон продолжался истерический припадок, и только теперь она смогла связаться с Холмсами. Мистер Фэрберн же, несмотря ни на что, не стал бы писать Холмсам и запретил делать это и своим детям. Так как теперь она уже оставила службу у Фэрбернов, то ей было уже все равно. Она сообщила мистеру Холмсу, что похороны уже состоялись. Мистер Фэрберн похоронил жену через два дня после ее ужасной кончины, так что ее дети и родственники не успели приехать ; и сама горничная не присутствовала на них из-за своего болезненного состояния.

- Какой ужас! – воскликнул я, бросая взгляд на мистера Холмса.
- Проклятье! – закричал он, в ярости схватив бюст Аполлона и швырнув его об стену.
Затем он продолжал неистовствовать, я в ужасе наблюдал, как он разбил несколько статуэток и опрокидывал столы и стулья. И лишь, когда он схватил со стола масляную лампу, собираясь швырнуть ее в камин, я решил, что мне пора вмешаться. Чтобы он выпустил лампу, я схватил его за руку, согнув ее двумя руками, ибо мистер Холмс был сильным человеком.
- Нет, сэр, нет! Вы сожжете весь дом! – умолял я.
Некоторое время мы боролись, пока, наконец, к нему не вернулся разум, и мистер Холмс дал мне взять у него лампу и поставить ее на стол. Он неподвижно стоял, тяжело дыша, а затем, споткнувшись по дороге на какие-то осколки на полу, вдруг подошел к небольшому серванту, на котором стояли его бутылки с вином и другими напитками. Он налил себе изрядную порцию виски и одним глотком осушил свой стакан. Когда он налил второй, образ мастера Шерлока, бегущего вслед экипажу, увозившему его тетю, явился перед моим мысленным взором, наполняя все мое существо такой отчаянной грустью, что я точно наяву услышал, как миссис Фэрберн говорит, наклоняясь к мальчику:
- Я приеду как только смогу, обещаю тебе.
Я оказался возле мистера Холмса, когда он наливал себе уже третий стакан виски.
- Сэр, пожалуйста! Умоляю вас, не пейте больше! Вам нужно сообщить об этом мастеру Шерлоку, когда он придет домой.
Мистер Холмс взял бутылку, стакан и сел в кресло перед камином. Я вновь подошел к нему.
- Сэр, мальчик… - начал, было, я, но не мог найти слова, которые убедили б его отказаться от его образа действий. Я чувствовал себя абсолютно беспомощным.
- Уйдите, - проговорил мистер Холмс, вытирая рукой глаза. – Напишите Майкрофту и сообщите ему о смерти его тети. Пусть он скажет Шерлоку.
- Но сэр на это уйдет несколько дней. Мастер Шерлок, конечно же, должен немедленно узнать о таком ужасном событии. И ему понадобится ваша поддержка.
Мистер Холмс сделал еще один большой глоток. У меня появилось желание вырвать из его руки этот стакан и швырнуть к другим осколкам, усеявшим пол, но, конечно же, я этого не сделал.
- Сейчас, Брюстер, я не в силах никому оказать поддержки. Я опустошен и обессилен и не могу утешить Шерлока. Этому мальчику требуется слишком многое. Майкрофт – главная сила семьи; напишите ему немедленно. Пусть приедет домой ради своего брата.
Я вышел из кабинета и услышал, как он запер за мной дверь.
Я тут же написал мастеру Майкрофту; вот копия того письма, что я отправил:


«Дорогой мастер Майкрофт!
Это мой печальный долг сообщить вам о трагических событиях. Ваша дорогая тетя, миссис Фэрерн, погибла во время несчастного случая, имевшего место восемь дней назад. Ваш отец только что получил известие об этом из письма преданной горничной миссис Фэрберн, миссис Уинстон. После чего, с сожалением должен сообщить, он уединился в своем кабинете и предался известному вам пороку. Он желает, чтобы вы сообщили мастеру Шерлоку о безвременной кончине его тети, ибо чувствует, что сам неспособен сделать это. Сейчас, когда я пишу это, мальчик находится в деревне с Ноем Коттером.
Пожалуйста, примите мои сердечные соболезнования. Прошу вас от имени всех слуг принять наше искреннее сочувствие в этой утрате. Мы ждем вашего прибытия и дальнейших распоряжений. Прошу простить меня за это нарушение этикета, мастер Майкрофт, но поспешите домой. Я боюсь за вашего отца и брата.
Ваш покорный слуга,
Перси Брюстер.»


Я вручил письмо Уилкоксу, чтобы он отвез его на почту, затем сообщил всем слугам об ужасной кончине миссис Фэрберн, о том что мистер Холмс заперся в своем кабинете, о предстоящем возвращении ни о чем не подозревающего мастера Шерлока и записке , которую я быстро набросал мастеру Майкрофту. Мрачное предчувствие, казалось, мгновенно пропитало сам воздух этого дома и казалось, что с каждым дыханием в мой ум и тело все глубже проникало беспокойство и предчувствие новых бед. Я понял, что не в состоянии сконцентрироваться на своих обязанностях, и я бродил по дому, то и дело поглядывая в окна. Я ждал, что на горизонте вот-вот появится закутанный в шарф мастер Шерлок в сопровождении Дэйзи, возвращающийся в теплый и надежный дом, в котором каждый верен своему слову и выполняет свои обещания. Я хотел, чтобы время остановило свой ход, чтоб каждая минута превратилась в год, так чтобы Господь призвал меня к себе прежде, чем я взгляну в серые глаза этого чрезвычайно умного и в равной степени чувствительного мальчика.

Когда опустились сумерки, я увидел приближающегося мастера Шерлока, он резвился в снегу, бросая Дэйзи палку. Он был без шляпы, шарф его размотался, но, кажется, ему совсем не было холодно.
Я бросил на себя взгляд в зеркало, висевшее в прихожей, чтобы удостовериться в том, как я выгляжу, ища приметы по которым этот мальчик, изучив мое лицо и осанку, тут же узнает о горе, которое ему вновь предстоит пережить. Я сделал знак миссис Бёрчелл и Элизе немедленно исчезнуть, так как доверял их способности притворяться еще меньше, чем своей собственной.
Когда я услышал, шаги мальчика на ступеньках, где он стряхивал снег перед тем, как войти, я открыл дверь. Вместе с ним в дом проникло дуновение холодного зимнего дня и когда к тому холоду, что я чувствовал в своей груди, добавился еще и этот, я не мог сдержать дрожь. Закрыв дверь, я стал помогать мастеру Шерлоку снять верхнюю одежду.
- Брюстер, отец дома? Я не был в конюшнях, и не знаю, вернулся ли он от фермера Ноббса, - сказал он.
- Да, он дома, мастер Шерлок. Визит к Ноббсу он отложил до завтра. Может быть, вы хотите съесть несколько бисквитов со стаканом молока? Вы, должно быть, проголодались, играя весь день со своими друзьями?
- Нет, спасибо, Брюстер. Я подожду до ужина. Я съел тот сыр и пирог, что ты положил мне в карман.
Частенько мы с кухаркой тайком совали еду в карманы мальчика в надежде, что он поест побольше и немного поправится.
- Очень хорошо, мастер Шерлок, - сказал я.
Мой голос слегка дрогнул или это миссис Бёрчелл, так необдуманно вытиравшая пыль в утренней комнате, возбудила его подозрения? Была ли это моя красноречивая поза, напряженность, витавшая в воздухе, или же какое-то смутное сверхъестественное чувство вызвало тревогу у этого проницательного ребенка?
Он стоял неподвижно, его живые глаза скользнули по миссис Бёрчелл – про себя я отметил, что поговорю с ней по поводу того, что она не исчезла с глаз долой, как было ей сказано – затем оглядел все вокруг, а потом посмотрел на меня так пристально, что у меня дыбом встали все волоски на шее, чего не бывало уже лет десять, с тех пор, как в последний раз на меня смотрел так мастер Майкрофт. Мастер Шерлок слегка повернул голову, точно прислушиваясь к звукам, которые мог услышать он один; и мне стало интересно, что может он услышать в этой тишине, может быть, бешеный стук моего колотящегося сердца… Мальчик сделал несколько шагов к утренней комнате, а затем остановился и снова повернулся ко мне.
- Что случилось, Брюстер? Ведь что-то произошло. Я чувствую это.
Его высокий голос задрожал, выдавая его беспокойство, но в остальном он держал себя в руках.
У меня не было выбора.
- Ничего не случилось, мастер Шерлок, - солгал я.
Он так и пробуравил меня своим пронзительным взглядом, в котором, при всем при том, не было ни капли антипатии, хоть он и сознавал, что я что-то скрываю. Теперь лицо его было обеспокоено, и я отвел взгляд с самым обыденным видом, на который только был способен, подойдя к шкафчику в прихожей, и вытащил свой платок, чтобы стереть несуществующее пятно.
- Брюстер, - сказал мастер Шерлок и я почувствовал, что его дыхание участилось, - где мой отец?
Я не знал, что сказать. Первый раз за все те годы, что я работал у мистера Холмса, я был расстроен и разгневан на него за то беззащитное положение, в которое он меня поставил. Хотя я стоял так, онемевший, всего несколько секунд, протирая совершенно чистое стекло – мой ум в тот момент был в полном смятении, чтобы найти достойный ответ – мальчику этого времени вполне хватило , чтобы сделать свои наблюдения и выводы.
- Он пьет у себя в кабинете, не так ли? Это вполне понятно , судя по твоему неловкому молчанию. Но по какой причине? Если это просто его очередное поражение в борьбе с пороком, который преследует его с тех пор, как умерла мама, ты не был бы так насторожен и обеспокоен. Нет, ты просто деликатно сказал бы, что отец в кабинете и просит, чтоб его не беспокоили, как ты делал прежде, когда это случалось. Нет, нет, что-то новое и ужасное вынуждает его искать утешения в вине. Все твои манеры, поведение миссис Бёрчелл в утренней комнате и Элизы на лестнице, и поистине , сама атмосфера дома говорят о каком–то ужасном событии, которое вы пытаетесь скрыть от меня. Пожалуйста, Брюстер, я приказываю тебе сказать мне правду.

Пока он говорил, я стоял к мальчику спиной, глаза мои были закрыты, а платок все так же бессмысленно скользил по стеклу. Приоткрыв глаза, я слегка повернулся, бросил взгляд в сторону лестницы и увидел Элизу, которая протирала перила, не отрывая глаз от мастера Шерлока; прежде я не заметил ее присутствия. Потом мой взгляд скользнул к закрытой двери кабинета и вновь вернулся к мальчику, который стоял с довольно властным видом, держа Дэйзи за ошейник. Будь проклят мистер Холмс и его выпивка, - чертыхнулся я про себя,- будь проклята миссис Фэрберн за то, что умерла, будь прокляты эти женщины за свою столь неуместную попытку подслушать, будь проклят я сам, за то что не смог сказать, что хозяин просто пьет как обычно, будь проклят этот мальчик, который все замечает, и будь проклят сам Создатель за все несчастья в этом мире!

Что изменят еще несколько дней? Мастер Майкрофт получит письмо через два дня и постарается все устроить так, чтобы вернуться домой как можно скорее. Тогда он cкажет своему младшему брату, какая ужасная судьба постигла его тетю, и что должно случиться, то случится.
Если бы я сказал это мастеру Шерлоку сейчас, какой бы была его реакция? Была бы она другой, если бы на моем месте был его брат? Ее смягчило бы присутствие старшего брата, который стоически утешал бы и наставлял его? Или же с моей стороны было бы милосерднее сказать все мастеру Шерлоку теперь, до приезда его брата, чем позволить ему несколько дней гадать, что могло привести его отца в такое состояние.
Кроме того, когда он узнает, что приезжает его брат, разве мастер Шерлок тут же не сделает выводов относительно того, что какое-то несчастье произошло с его тетей, единственным сейчас человеком, которого настолько любил его отец, что ее смерть могла вызвать у него такую тоску? По крайней мере, я могу сообщить печальные новости осторожно, выражая сочувствие, которое сможет немного смягчить ужасное горе, которое он почувствует независимо от того, кто сообщит ему о несчастье: я, его собственный гениальный ум или даже его брат.

Все это пронеслось у меня в голове, пока мы с мальчиком стояли вместе в холодной прихожей, глядя друг на друга так, словно в этом мире никого , кроме нас не было.
Мастер Шерлок одним словом разрушил эти чары.

-Брюстер? - и оно прозвучало, как приказ, данный из сочувствия, как если бы он велел мне пристрелить смертельно раненое животное.

Моя смелость тут же подвела меня. Я не стыжусь в этом признаться; это произошло единственно из любви, которую я питал к этому ребенку. После смерти его матери черная депрессия порвала на части его веселую жизнь ; медленно и кропотливо ее собирали по частям, сшивая, точно разодранное одеяло и наконец, залатали полностью, и хотя его никогда уже нельзя было принять за тот прекрасный покров, каким оно когда-то было, но, по крайней мере, теперь оно вновь согревало его. Его тетя была как раз главной мастерицей, залатавшей большую часть этих дыр, и у мальчика развилась зависимость от ее любви, которая давала счастье и защиту; теперь она также без всякой причины была вырвана из его жизни. Все это было так бессмысленно и пагубно – у меня начала кружиться голова.

- О, мальчик мой! – воскликнул я, нащупывая рукой стену, чтобы прислониться к ней. – Я не знаю, как сказать вам. Пусть это сообщит вам ваш брат, он будет здесь через несколько дней.
На минуту на лице мальчика отразилось облегчение.
- Слава богу, - прошептал он, так как понял, что речь идет не о его брате.

Затем на какую-то минуту лицо его начисто лишилось какого бы то ни было выражения, и я знал, что его ум пытливо пытается разобраться в тайне, окружавшей его. Это продолжалось не больше минуты, а затем на его выразительном лице появился страх и отчаяние – кровь отхлынула от лица, и он застыл на месте, прикрыв ладонью рот; в расширенных зрачках уже заблестели слезы. Была полная тишина, нарушаемая лишь поскуливанием его собаки, почувствовавшей перемену настроения ее юного хозяина. Видя состояние мальчика, я почувствовал, что силы вернулись ко мне, и я упал перед ним на колени.

- Мастер Шерлок, пойдемте в утреннюю комнату. Идите же, присядьте.
Конечно, это было довольно глупо, но что еще я мог придумать? Все слова были излишни, когда он стоял там, со следами слез на щеках.
- Она умерла? – спросил он меня.
Ну вот, так просто и так прямо. У меня, и, правда, не было выбора.
- Да,- ответил я.
Я протянул руки, чтобы обнять его, но он отпрыгнул в сторону, замотав головой, одна его слезинка упала мне на лоб. Во всем английском языке не было фразы, которую я счел бы походящей для этой минуты, поэтому я просто сказал:
- Я очень сожалею.
Так просто и так прямо. Уголком глаза я видел , как миссис Бёрчелл и миссис Уинтерс стоят и смотрят на нас. Миссис Уинтерс подошла ближе.
- Мальчик мой, позвольте мне обнять вас, - сказала она.
- Нет! Нет! Отойдите! – закричал мастер Шерлок, а потом повернулся и побежал к лестнице. Бежал он, действительно, очень быстро, перепрыгивая через две ступеньки, и не успел я и глазом моргнуть, как он поднялся этажом выше.
- Оставьте меня одного!
Он подбежал к двери в свою комнату, открыл и потом захлопнул ее за собой, Дэйзи , оставшаяся за дверью громко залаяла.
Звук этой захлопнувшейся двери эхом отозвался во всем моем теле. Через несколько минут собака перестала лаять, и дом погрузился в мертвую тишину.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

20:26 

Детство Шерлока Холмса. Глава 16

Снова счастливый дом

Мастер Майкрофт, на Пасху приехавший домой из Итона, увидел дом, если и не полностью таким же, каким он когда-то был, но как никогда близким к той атмосфере старого уютного дома. Мастер Шерлок, как всегда, проводил с братом много времени, и они вдвоем ходили в деревни, на фермы, рудники и все также делали выводы на основе своих наблюдений за людьми, которых там видели. Все также они обсуждали свои достижения, уединившись в какой-нибудь комнате. Однако младший Холмс – так же, как и его отец – по-прежнему много времени проводил со своей тетей, ухаживая за цветами в оранжерее и совершая поездки в экипаже, которым Уилкокс научил его править. И они с Дэйзи все также бродили по окрестностям.
Нередко, уже после того, как мастер Шерлок ложился спать, мне приходилось слышать, как миссис Фэрберн рассказывала мистеру Холмсу , как ее поразили его выводы о сельских жителях, которых они видели, и вообще его познания.
- Дэвид, - начала она как-то вечером, когда они вдвоем сидели в гостиной, и я наливал портвейн в их бокалы, - ум Шерлока действительно совершенно неизмерим. Ты так привык к этому, наблюдая эти проявления чистого разума вот уже пятнадцать лет, сначала у Майкрофта, теперь у Шерлока, что возможно, ты не видишь, каких высот они с такой легкостью достигли.
Эдварду, сыну моей дочери , девять, он также проходит обучение дома, с учителем, и он сражается с латынью, математикой и чтением и часто дерется со своим младшим братом за право обладания какими-нибудь игрушками. Когда я бываю в гостях у дочери, и сижу и разговариваю с Эдвардом, мы говорим о том, как он ненавидит математику, как он злится на своих братьев, что он будет лучшим нападающим в команде регби в Хэрроу, о том, какие вкусные торты пекут в кондитерской на Флит-стрит и как бы ему хотелось уплыть в Бангкок на пиратском корабле. И я не могу как-то придираться к мальчугану, ибо именно об этом и говорят девятилетние мальчики. Но, боже мой, знаешь ли ты, о чем мы с Шерлоком говорили сегодня, сидя у Эйсгартских водопадов?
- Нет, Мэгги, о чем? – спросил мистер Холмс. На его губах появилась самодовольная улыбка, и я видел, как его радовало то благоговение и уважение, которое очевидно чувствовала миссис Фэрберн к его уникальным детям.
- Мы говорили о христианстве, и он говорил, что не был уверен в том, что ему нравятся все взгляды и концепции этой религии. Боже мой! Мы говорили о нескольких христианских концепциях – грехе, искуплении, добре и зле, рае и аде. Он искренне хотел, чтобы я участвовала в разговоре, хотел знать мое мнение о христианстве и других известных мне религиях, но я бессчетное множество раз сознавала, что я более несведуща , менее проницательна и гораздо менее ценный собеседник, чем мой восьмилетний племянник. – Она покачала головой. – Поразительно! И подумать только, что я сочла чудом те два параллелограмма!
- Мэгги, его всегда интересовали религиозные вопросы. Как только он научился читать…
- В три месяца? – хихикнула миссис Фэрберн.
- … в два с небольшим года, он начал читать Библию вместе с Кэтрин, и всегда интересовался религиозными и философскими вопросами. Кажется, что после ухода моей любимой Кэтрин, Шерлок с еще большим пылом ищет ответы на самые основные вопросы нашей религии.
- А Майкрофт, он тоже задается такими вопросами?
Тут лицо мистера Холмса омрачилось, и он помолчал, выбивая трубку в пепельницу.
- Майкрофта не интересуют подобные вопросы. – Он взглянул на сестру. – Его интересы лежат в мире политики, и по большей части его интересуют знания в этой области для каких-то его собственных таинственных целей. Меня успокаивает только одно – то, что он обещал использовать свои способности исключительно ради справедливых и честных дел.
- Значит, он не будет захватывать весь мир? – спросила миссис Фэрберн, склонившись над вышивкой и скрыв свою лукавую улыбку.
Мистер Холмс смотрел на сестру, поглощенный воспоминаниями – «Майкрофт, мой мир.» Интересно, помнил ли он это заявление столь же ясно, как и я. Он глубоко вздохнул.
- У него нет для этого энергии, в этом я уверен, - сказал он.
- А Шерлок? – спросила его сестра.
Мистер Холмс начал выбивать свою трубку.
- Не думаю, что у него есть такое желание.
Вычистив трубку, мистер Холмс продолжил.
- Шерлоку хорошо с тобой, Мэгги. От тебя исходит искреннее сочувствие и привязанность. Его сон, аппетит, само его настроение никогда не смогли бы настолько восстановиться, если бы не твои приезды в Хиллкрофт Хаус. Я бы никогда не смог помочь ему так быстро поправиться. Я бесконечно благодарен тебе.
- Дэвид, не стоит благодарить меня. Я желала бы быть подальше от такого человека как мистер Фэрберн, как бы ужасно это не звучало, и мне так хорошо здесь с Шерлоком и Майкрофтом. Если мое скромное присутствие как-то поможет этим не по годам развитым мальчикам справиться с этим неописуемым горем, причиненным смертью их матери, то я бы согласилась, чтобы каждый день некий гений ставил меня в тупик, сидя со мной у водопада.
Мистер Холмс положил трубку на стол, встал, подошел к сестре и сел рядом с ней. Она перестала вышивать, и он взял ее за руку. Я вышел из комнаты, чтобы оставить их наедине, хотя задержался в коридоре, чтобы все услышать.
- Я не сильный человек, Мэгги, - сказал мистер Холмс, - и боюсь, что без тебя я в своем безутешном горе полностью предался бы пороку, который каждый день манит меня в свои сети. Лишь, когда ты здесь, мне легко отказаться от него. Когда ты уезжаешь, я с грустью должен признать, что я самым недостойным образом припадаю к бутылке и настолько часто, что меня охватывает стыд и гнев на самого себя. Когда Майкрофт приезжает домой, он подолгу умоляет меня не пить, хотя бы ради Шерлока. Я смущенно признаю, что без тебя это было бы невозможно – хоть я и знаю, что должен быть сильным ради сына. Твое присутствие здесь оказалось даром небес для всех нас.
Он пожал ее руку, затем встал и пошел к двери. Я скорее бросился вперед по коридору и начал протирать перила лестницы тряпкой, что была у меня при себе.
- Доброй ночи и да благословит тебя Господь, - произнес мистер Холмс..
- Доброй ночи, дорогой Дэвид, - услышал я ее тихий ответ.
Несколько дней спустя, когда я проходил мимо утренней комнаты, то услышал, как миссис Фэрберн и мастер Шерлок читают «Сон в летнюю ночь». Хотя мастер Шерлок и не перепрыгивал через мебель, изображая Пэка, как делал это прежде, сам факт, что он занят тем, что было тесно связано со светлой памятью его матери, породил во мне безумную надежду на его полное выздоровление.
Мастер Майкрофт, приехавший домой на летние каникулы также проводил время с миссис Фэрберн, но не искал ее общества так жадно, как его младший брат. Он был все такой же замкнутый и непостижимый, как всегда. Кроме общения с членами семьи все его внимание было сосредоточено на небольшом чемодане с книгами, без которого он никогда не пускался в путь. Полагаю, что его любовь к чтению можно было сравнить лишь с желанием, чтобы его брат научился пользоваться собственным фантастическим интеллектом.
- Что ты сейчас читаешь, Майкрофт? – спросил как-то вечером мастер Шерлок.
- О минералах и драгоценных камнях , их истории, их индивидуальной ценности и где был добыт тот или иной камень, - ответил его брат, не поднимая головы от книги.
- О, - кивнул мальчик. – Но зачем?
Мастер Майкрофт опустил книгу на колени.
- Зачем? Шерлок, скажи мне, зачем, по-твоему, я выбрал для изучения такую тему?
Мальчик пожал плечами.
- Я не знаю. – Зная, что его брат ненавидит эту фразу, он быстро добавил. – Я хочу сказать, что , наверное, ты заинтересовался этими камнями.
- В самом деле? – в голосе Майкрофта явно звучал сарказм. – Каким сообразительным ты порой бываешь, Шерлок.
И он вернулся к книге.
Лицо мастера Шерлока вспыхнуло, и я заметил, что он даже стиснул зубы. Он посмотрел на брата, сел напротив него в кресло, подтянул колени к груди, обхватил их руками, а подбородком задумчиво уперся в колени. Он сидел так в задумчивости довольно долго; я ушел, а через час вернулся и застал его все в той же позе. За ужином он не произнес ни слова, и вряд ли хоть что-то съел, хотя на стол был подан его любимый уэнслидейлский сыр.

Мальчик сидел, задумчиво постукивая по столу вилкой, пока отец не позволил ему уйти , и тогда он поднялся наверх. Мистер Холмс потом поинтересовался у своего старшего сына о причине такого поведения младшего.
- Он думает о причине моего интереса к одной области знаний, - сказал мастер Майкрофт, вставая из-за стола.
- И что же это за область, дорогой? – спросила миссис Фэрберн.
- Минералы и драгоценные камни.
- О. Это тебя интересует?
- В некоторых вопросах очень сильно, в других – совсем не интересует. Что до Шерлока, то он с радостью занимался бы раскопками первых, совершенно игнорируя последние. Но с вашего позволения, я вернусь к своему чтению.
- Конечно, - сказала миссис Фэрберн, добавив после того, как Майкрофт вышел из комнаты. – Какие необычные отношения между этими братьями, Дэвид.
Мистер Холмс потянулся за сыром.
- Он учит Шерлока с годовалого возраста, с тех пор, как он понял, что ум Шерлока схож с его собственным. Шерлок всегда был очарован знаниями и умением старшего брата в наблюдательности и умении делать выводы, и его чувствительная натура от всего сердца жаждет внимания своего обычно холодного брата. Мы с Кэтрин опасались той власти, что имеет Майкрофт над Шерлоком, но теперь я вижу, что Майкрофт не оказывает на мальчика дурного влияния; он просто заставляет его работать мозгами. И под его руководством Шерлок, кажется, делает успехи. У него замечательные способности , так же, как и у Майкрофта, хотя не думаю, что эти выводы не представляют для него совершенно никаких трудностей. И у него нет той непроницаемой стены… что возвел вокруг себя Майкрофт.
- Просто поразительно – вот все, что могла сказать на это миссис Фэрберн.
Когда взрослые после ужина поднялись в гостиную, они обнаружили братьев, сидевших в той же позе, что и до ужина. Мистер Холмс начал читать, а миссис Фэрберн принялась за шитье.
Наконец, в одиннадцать часов, через час после того, как мастер Майкрофт пошел спать, мастер Шерлок резко выпрямился.
- Ха! – резко воскликнул он.
- Ты понял, да? – улыбнулся его отец, украдкой подмигнув миссис Фэрберн.
Мальчик не ответил, но бросился по коридору к спальне брата. Мы втроем последовали за ним, крайне заинтересованные тем, что скажет мальчик.
-Майкрофт, проснись! Майкрофт, я понял! Майкрофт! – кричал мастер Шерлок, стуча в дверь.
Его старший брат открыл дверь спальни и стоял на пороге в своей ночной рубашке, сонно потирая глаза.
- Ну? – сонно буркнул он.
- Ты хочешь занять какой-нибудь пост на государственной службе; еще неизвестно, что это будет за должность, возможно, ты создашь ее сам, используя свои способности. И для этого тебе нужно было сделать несколько вещей: посещать публичную школу и университет, чтобы получить соответствующее образование, завязать дружеские связи с ровесниками из своего круга, что ты и делаешь уже несколько лет. Тебе также потребовалось бы как можно больше информации по темам, которые в прошлом могли оказать воздействие на наше правительство, а также и по тем, что могли бы повлиять на правильность принятых им решений и в будущем. Определенно, на протяжении многих веков различные вопросы, связанные с полезными ископаемыми и драгоценными камнями последовательно приводили к международным конфликтам, к серьезным колебаниям доли импорта в национальной и международной экономике. Нехватка угля и добычи свинца здесь, в Северном Райдинге и происходящая в результате миграция рабочих в Ланкашир и Южный Райдинг – лишь небольшой пример, исключительно в пределах английских границ, на котором можно увидеть, как эти промыслы воздействуют на экономику. Всестороннее понимание вопросов, связанных с добычей минералов и драгоценных камней, произведет на правительство страны впечатление, что ты можешь оказаться бесценным специалистом, благодаря своим познаниям, на основе которых ты опять таки сможешь сделать исключительные выводы по самому широкому спектру вопросов и дать совет , необходимый для принятия верного политического решения.
Возбужденный мастер Шерлок говорил очень быстро. Потом он умолк и слал ждать ответной реакции брата. Мастер Майкрофт продолжал смотреть на него сверху вниз, достаточно долго, чтобы причинить мальчику некоторый дискомфорт, и он не отрывал глаз от носков своих домашних туфель. Но неожиданно он поднял голову, услышав слова брата.
- Совершенно верно, Шерлок. Правильно во всех отношениях. Но в следующий раз старайся думать побыстрее, так чтобы не будить меня потом среди ночи.
- Я постараюсь, Майкрофт. Прости. Спокойной ночи! – мальчик помахал рукой старшему брату, а тот закрыл дверь с ворчливым «Гммм».
- Отлично, мой мальчик! – сказал его отец, когда мальчик подошел к нему, и опустил свою большую руку ему на плечо. – Ты просто молодец.
- Это было очень впечатляюще, молодой человек, - добавила миссис Фэрберн.
И как часто это происходило с мастером Шерлоком после какого-нибудь радостного события, я увидел, как его триумф в одно мгновение сменился печалью; полагаю, печалью от того, что он не может разделить свою радость с матерью. Ужасно было видеть, как настроение мальчика легко могло превратиться из самого веселого в довольно мрачное; его эмоции были весьма непостоянны. Мастер Шерлок закрыл глаза и опустил голову.
- Благодарю вас, - сказал он отцу и тете Маргарет, понизив голос почти до шепота, а ведь всего минуту назад мы слышали его громкий голос. – Спокойной ночи.
-Спокойной ночи, - печально сказал его отец, глядя, как его сын медленно побрел по коридору, и войдя в свою спальню тихо притворил за собой дверь.
- Спокойной ночи, доброе утро, добрый день, доброй ночи – еще один день прошел, - продолжал мистер Холмс. – Настроение мальчика то поднимается, то он вновь впадает в депрессию – просто голова идет кругом. Но он, по крайней мере, бывает иногда по-настоящему весел. Для меня же один одинокий день перетекает в другой, а она по-прежнему лежит в своей могиле.
Он вернулся в гостиную и сел на диван, откинувшись на подушки.
- Почему бы тебе не лечь, Мэгги? Боюсь, что даже любые намеки на веселье летят от меня прочь подобно обрывку бумаги, гонимому ветром по одиноким болотам.
- Ты точно этого хочешь, Дэвид? Я ничего не имею против твоего мрачного настроя. Даже если ты будешь предаваться молчаливым раздумьям , любовь сестры сможет привнести в них чуточку доброты.
- Нет, пожалуйста, я бы предпочел сейчас остаться один.
- Как пожелаешь.
Она встала, поцеловала его в лоб, и ушла, мило улыбнувшись мне и пожелав доброй ночи.
- Сестра может утешить нас во многих горестях, Брюстер, но ненадолго, хотя она стала дорога мне более, чем когда-либо.
Он стал тереть лоб, и я подумал, что этак он сотрет там всю кожу.
- Брюстер, - сказал мистер Холмс, - я скверно себя чувствую. Пожалуйста, принесите мне стакан портвейна. Но только один.

В августе мастер Майкрофт вернулся в Итон, обняв своего брата, хотя вернее будет сказать, что это мастер Шерлок обнял его, и попрощавшись с отцом и тетей. Сентябрь запомнился по двум причинам: во-первых, из-за отсутствия миссис Фэрберн, которая вернулась на несколько недель к мужу, а во-вторых из-за грусти, которую заново всколыхнула годовщина кончины миссис Холмс , в ее муже и сыне. Шесть раз на протяжении дух недель мистер Холмс напивался свыше всякой меры, и мастер Шерлок почти не выходил из своей комнаты.
Но, как только в начале октября вернулась миссис Фэрберн, они сумели справиться со своим угнетенным состоянием, благодаря ее бодрому виду и добродушию. Она вновь возобновила свои совместные прогулки с мистером Холмсом и мастером Шерлоком, занятия в оранжерее, совместное чтение пьес. По вторникам она ездила на ярмарку в Хоуз, и мастер Шерлок всегда сопровождал ее, чтобы посетить там местную библиотеку.
Дорога в деревушку Хоуз


Кажется, в Хоуз мало что изменилось


Он все также брал с собой миссис Фэрберн, когда ходил к водопадам – это было знаком особого уважения и привязанности, которую он к ней питал. Ну, и также были еще занятия с мистером Уортоном, его друзья, его собака, его скрипка и их общие дела с отцом.
За стол садились все вместе, а по вечерам после ужина иногда втроем играли в карты. Порой даже принимали гостей: мистера Рута, мистера и миссис Корнелиус Браун, отца и миссис Меткалф. Миссис Фэрберн и ее брат редко выезжали куда-то с ответными визитами; однако, мистер Холмс все же ездил на фермы и в Хаддерсфилд. Если такая жизнь и казалась кому-то скучной, то их троих она вполне устраивала.
Как я уже сказал, миссис Фэрберн приезжала в начале октября, потом в середине ноября и в начале января, и каждый раз оставалась в Хиллкрофт Хаусе на пару недель. После ее отъезда мистер Холмс первые две ночи проводил в своем кабинете, потворствуя своему пороку, и впоследствии не раз вновь и вновь уединялся там. Благодаря этим излишествам и тому, что последнее время он вел довольно неактивный образ жизни, он порядком прибавил в весе.
Мастер Шерлок стал избегать его во время таких загулов, никогда не стучался к нему в кабинет, ибо мистер Холмс желал быть один, когда пьет и страшно сердился на каждого, кто становился ему поперек дороги. Протрезвев, мистер Холмс пытался искупить свою вину, уделяя сыну самое пристальное внимание, мальчик с благодарностью откликался на эти попытки примирения, которым удавалось смягчить боль, которую он испытывал в то время, когда отец избегал его.
Я уверен, что миссис Фэрберн желала бы остаться в Хиллкрофт Хаусе насовсем, хотя ее обязанности в роли жены этого ужасного мистера Фэрберна, а также ее обязанности в различных благотворительных сообществах требовали , чтобы она регулярно возвращалась на побережье.
Помню, как в ноябре, приехав в Хиллкрофт Хаус, она пулей влетела в дом, никогда прежде мне не доводилось видеть ее в столь взволнованном состоянии. Руки ее трепетали, подобно крыльям бабочки, и она все никак не могла сесть и успокоиться и постоянно повторяла: «Боже мой! Боже мой!»
Мистер Холмс и мастер Шерлок смотрели на нее с озадаченным любопытством. Когда миссис Фэрберн обратила на них внимание, она так к ним и бросилась.
- Угадайте, какой поразительный, фантастический произошел случай ! Мое сердце просто переполнено радостью, Бог услышал мои молитвы! – рассмеялась она, все еще не снимая пальто, шляпы и перчаток.
- Я никогда не гадаю, - сказал мастер Шерлок.
- А я мог бы и погадать, но понятия не имею, что бы это могло быть, - добавил его отец. - Дай какую-нибудь подсказку.
- Да кому нужны какие-то подсказки! Но я должна сказать вам, а то просто лопну от нетерпения! – от возбуждения миссис Фэрберн говорила немного путано. Она схватила отца с сыном за руки. – Пойдемте со мной; вам надо сесть. Давайте пойдем в утреннюю комнату, там я вам все и расскажу.
Так они и поступили. Холмсы сели на диван. Миссис Фэрберн по-прежнему стояла. Неожиданно она заметила, что на ней все еще верхняя одежда. Она быстро сняла ее, положив на стул. Я все собрал и отнес в прихожую, а потом бегом бросился обратно, чтобы услышать, что она скажет.
- Это о кузене Джордже, да? - спросил мастер Шерлок, гладя по шее собаку.
- Да. Он… Это не хорошо, - миссис Фэрберн с обвинительным видом указала пальцем на племянника. – Я бы очень оценила, Шерлок, если бы ты держал все свои выводы при себе. Не часто мне выпадает случай поделиться такими хорошими новостями; я в отчаянии брошусь на пол, если ты мне все это испортишь.
Она надула губы, но явно шутила.
- Я не скажу больше ни слова, тетя Маргарет, обещаю.
- Гм… Ну, хорошо. Так вот. Наконец, после всех этих долгих месяцев моя невестка и внучки возвращаются в Лондон вместе с моим сыном.
- Ну-ну, и как же ему это удалось? – поинтересовался мистер Холмс.
- Поклявшись, что он все начнет с чистого листа. У него ушло несколько месяцев на то, чтобы убедить их, что он научился быть сдержанным и скромным и что его ужасное поведение по отношению к ним больше не повторится. Бог знает, сколько раз он встречался и разговаривал с Агнес; собственно говоря, он даже снял номер в гостинице на то время, пока она с детьми жила в доме ее родителей. Наконец, он убедил их, и завтра они все уезжают в Лондон.
- И, в самом деле, очень хорошие новости, - сказал мистер Холмс. Если в его радостных словах и чувствовалась некоторая бесчувственность, то думаю, лишь благодаря его собственным мыслям, что у него самого жизнь складывается не настолько счастливо.
- Я была в Бирмингтоне на прошлой неделе и видела сына и невестку и они попросили, чтобы я передала юному Шерлоку вот этот подарок, который они делают ему в знак благодарности. – Она открыла свою сумочку и вынула из нее маленькую коробочку, завернутую в красную бумагу и перевязанную золотистой тесьмой. – В конце концов, их будущее счастье никогда не стало бы возможным, если бы не твоя честность и смелость, мой дорогой мальчик.
Она протянула ему коробку, но мальчик не шелохнулся.
- Возьми ее, Шерлок, - сказал ему отец. – Это благословение – иметь возможность помогать другим , пусть даже ненамеренно и посредством нелицеприятного столкновения. Позволю себе сказать, что твоя мать улыбается там, на небесах, видя такой удивительный поворот событий, и нельзя отрицать твою решающую роль в таком исходе. Порой быстрые решительнее действия имеют самый продолжительный эффект. Открой коробочку, давай посмотри, что там лежит.
Мальчик взял коробку , развязал ленту и снял бумагу. Открыв крышку, он вытащил оттуда карманные часы отменного качества на короткой золотой цепочке.
- Ух ты, - тихо сказал он.
- Они заметили, что ты не носишь часов, когда ты приезжал в феврале, - сказала миссис Фэрберн.
И в самом деле, часы мастера Шерлока сломались , когда он боролся как-то с Ноем, еще при жизни миссис Холмс. Холмсы решили повременить покупать ему новые, пока не появится уверенность , что он не сломает и их, а этого мальчик на тот момент никак не мог обещать. Мастер Шерлок опустил часы в карман жилета. Потом вытащил их и открыл крышку.
Мистер Холмс присвистнул
- Вот это часы, сынок.
Мастер Шерлок поставил их по часам на каминной полке и вновь опустил в жилетный карман. Судя по его взгляду, его занимала какая-то мысль, а затем он сказал своей тете:
- Я был бы очень признателен, если бы ты сообщила мне адрес мистера и миссис Фэрберн. Я немедленно должен выразить им свою благодарность. Если я и помог им, то сделал это совершенно случайно, у меня не было такого намерения во время того разговора с кузеном Джорджем. Однако, я должен признать, что испытываю от этого большое удовольствие. Меня особенно трогает этот жест благодарности, и я надеюсь, что смогу в будущем, в том или ином качестве, помогать и другим.
И честно скажу вам, я готов был разрыдаться, слыша эти искренние слова, исходившие из самой глубины его доброго сердца.

К следующему февралю (шел уже 1863-й) мистеру Холмсу был пятьдесят один год, мастеру Майкрофту – шестнадцать , а мастеру Шерлоку – девять. В том феврале миссис Фэрберн провела с нами две прекрасные недели, и провела бы еще больше, если бы однажды вечером ей не прислали бы срочного сообщения, что мистер Фэрберн поскользнулся на льду и сломал лодыжку. Ее просили немедленно вернуться в Уитби.
Горничная упаковала их чемоданы и на следующее утро она покинула Хиллкрофт Хаус. Весь предыдущий день они с мастером Шерлоком строили планы, что будут читать Шекспира, и он был заметно огорчен.
- Не беспокойся, мой дорогой Шерлок. Вот увидишь, я очень скоро вернусь. Мы одолеем «Ричарда Третьего», превзойдя своим исполнением самого Эдмунда Кина. А сейчас я должна позаботиться о муже; однако, ты еще не успеешь и соскучиться, а я уже буду поливать цветы в вашей оранжерее и сидеть с тобой у водопада.
- Я уже скучаю по тебе, тетя Маргарет, - тихо сказал мальчик. – Возвращайся скорей.
Миссис Фэрберн обняла его.
- Я вернусь, как только смогу, обещаю. Давай будем надеяться, что это всего лишь небольшая трещина, и она скоро заживет. И я мигом прилечу обратно в Карперби, подобно Меркурию. – Она прижала палец к его носу. – Ты дорог мне, Шерлок Холмс. Я буду ужасно скучать по тебе.
Они обнялись и долго не размыкали объятий, а когда тетя отпустила его, мальчик смахнул с лица слезы.
Миссис Фэрберн попрощалась и с мистером Холмсом, а затем они с миссис Уинстон сели в экипаж, и Уилкокс стегнул кнутом лошадей. Мастер Шерлок побежал бы за ними вслед, но как раз в эту минуту на большой черной кобыле подъехал мистер Уортон.
Следующая неделя прошла без каких-то особых событий. Пока восемь дней спустя в один снежный зимний день не пришла записка, подписанная миссис Уинстон, горничной миссис Фэрберн. Содержимое записки было подобно грохочущему рокоту, предвещавшему сход разрушительной лавины, которой предстояло полностью разрушить дом Холмсов.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

14:05 

Детство Шерлока Холмса 2 том глава 15

Миссис Фэрберн.

После отъезда мастера Майкрофта все мы надеялись, что душевное состояние мистера Холмса и мастера Шерлока с каждым днем будет улучшаться. И, в самом деле, прошло еще три недели полной апатии, мастер Шерлок все еще не занимался с мистером Уортоном, но стал вспоминать все, чему научился в игре на скрипке. Однако, музыка, которую он играл, была настолько возвышенно трагичной, что у меня кровь леденела в жилах. Раз или два он пробовал начать играть сонаты, которые играл когда-то вместе с матерью; он ни разу не доходил до конца. По нескольку часов днем он что-то поигрывал в своем кабинете или в спальне, причем редко утруждая себя одеться, если только его не просил об этом отец.

Что касается всего остального то мастер Шерлок продолжал влачить все то же очень угрюмое существование, полное мрачного бездействия. Ел он мало; нам бы очень хотелось, чтобы его аппетит удвоился, но он все-таки ел, и этого было достаточно. Он немного читал, немного спал, неприкаянно бродил по дому, наблюдал за действиями слуг, но сам уже не пытался помогать им, часто читал Библию и очень редко что-то говорил. Порой через дверь его спальни я слышал, что он плачет. Бывало, что он вообще не вставал с постели или весь день сидел на стуле у окна, а у его ног лежала преданная Дэйзи.

Мистер Холмс позволял сыну делать, что он хочет, хотя несколько раз в неделю он брал его на прогулку, если была благоприятная погода, и в такие дни он, конечно, требовал, чтобы мастер Шерлок одевался. Он всегда проводил с мальчиком много времени по вечерам и укладывал его спать, для чего время от времени мастеру Шерлоку снова давали лауданум. Несколько раз они вместе ездили верхом, мальчик теперь уже мог сам управлять лошадью.

Думаю, он находил большое утешение в обществе отца. Вновь, в отличие от своего старшего брата , мастер Шерлок испытывал острую необходимость в родительском внимании, поддержке и любви; и мистер Холмс, хотя и совершенно опустошенный, взял на себя заботу о сыне. Полагаю, что поскольку он сам был поглощен своим горем, мистеру Холмсу не хватало энергии, чтобы уделить должное внимание мерам по дальнейшему выздоровлению сына, и вследствие этого он не особенно настаивал, чтобы мальчик встал с постели , и ничего не делал, чтобы вернуть ему интерес к тому, что сильно занимало его прежде. Сам мистер Холмс ничуть не противился ни апатии, ни бездействию, что объяснялось либо последствием его склонности к вину, либо его ослабленной нервной системой. Однако как бы немного внимания не уделял ему отец, но делал он это постоянно, и мало-помалу мастер Шерлок стал выходить из своих комнат и как тень следовать за отцом – так же, как он это делал когда-то по отношению к его любящей матери. Мальчик следовал за ним, куда бы он ни пошел, и часто скромно сидел на стуле в кабинете мистера Холмса, пока его отец занимался делами, курил или читал. Если мистер Холмс был не слишком поглощен делами, то они разговаривали, но немного. Я так понимаю, что они просто нуждались в обществе друг друга, и для них было достаточно просто находиться в одной комнате. Они все еще не принимали ни гостей, ни посетителей, и мистер Холмс выходил из дома только по делу и отклонял все приглашения.

К началу декабря мастер Шерлок впервые пришел к завтраку одетый, как положено, хотя существенных изменений в нем или в его поведении пока не произошло. Тем не менее, как вы понимаете, даже такой пустяк заставил нас с оптимизмом ждать его полного выздоровления.

После отъезда мастера Майкрофта мистер Холмс сначала довольно умеренно употреблял горячительные напитки, однако, как-то вечером, недели через две после того, как его старший сын вернулся в Итон, он напился допьяна и провел ночь в своем кабинете. С той поры мистер Холмс взял за привычку, по крайней мере, раз в неделю напиваться до последней возможности. Он начинал пить после того, как мастер Шерлок ложился спать, и это продолжалось до самого утра. Эти прискорбные события, однако, продолжались одну ночь – самое большое , две – и это никак не сказывалось на обязанностях мистера Холмса в качестве сквайра и его долге по отношению к сыну. И я не чувствовал себя обязанным сообщать об этом мастеру Майкрофту. Обычно утром после бурно проведенной ночи, которую он всегда проводил, уединившись в своем кабинете, мистер Холмс сам выходил оттуда, поднимался наверх, чтобы привести себя в порядок и переодеться, и вел себя самым обычным образом; ну если только был немного раздражен, когда в солнечные дни видел поднятые портьеры. Когда создалось такое несчастное положение дел, забеспокоившись по поводу поведения мистера Холмса, я приписал это человеческой слабости. Я помню, как первый раз после ночи подобного разгула вскоре после того, как все это началось, мистер Холмс встретил на лестнице мастера Шерлока, который спускался к завтраку. Мальчик, молча, оглядел своего небритого и растрепанного отца, избегавшего встречаться с сыном взглядом.
- Папа, у миссис Уинтерс есть травы от головной боли, - сказал мастер Шерлок.
- Достаточно будет и тишины, мальчик, - резко ответил его отец.
Больно задетый его тоном, мастер Шерлок пошел дальше вниз по лестнице. Отец окликнул его и тогда он остановился и повернул к нему голову.
- Шерлок, прости меня, - сказал мистер Холмс. – Это… это пустяки. Иди, позавтракай, позже мы поиграем в шахматы. И он снова стал медленно подниматься наверх.
- Все в порядке, папа, - сказал ему вслед сын. – Я понимаю. И я сожалею. Мне так жаль. Если бы я не позвал тогда маму на прогулку, тебе не пришлось бы…
Мистер Холмс на минуту остановился.
- Не нужно никого винить за превратности жестокой судьбы, мой мальчик, - произнес он и продолжил свой путь. Я увидел слезы на лице мастера Шерлока , когда он спустился вниз.

В тот день они больше об этом не говорили, и вообще больше к этому не возвращались. Однако, когда мистер Холмс предавался своему пороку более суток, мастер Шерлок почти не выходил из своей комнаты.


Несколько недель спустя сестра мистера Холмса, Маргарет Фэрберн, вернуась с мужем из длительной поездки по Европе, примерно в то время, когда мастер Макрофт должен был приехать домой на рождественские каникулы. Она тут же прислала письмо с выражением самых искренних соболезнований и пригласила приехать к ней, где они могли бы отдохнуть душой. Может быть, предлагала она, смена обстановки пойдет им на пользу, если они уедут из дома, который подавляет их воспоминаниями? Мистер Холмс ответил ей, поблагодарив и за соболезнование и за приглашение, которое он с благодарностью отверг, обсудив это с мастером Шерлоком, у которого не было ни желания, ни сил на поездку. «В таком случае, Дэвид, - ответила она, - я приеду к вам.»

Миссис Фэрберн приехала через два дня, она привезла с собой несколько чемоданов и свою горничную, миссис Уинстон, показав тем самым, что она останется на некоторое время, «пока ты снова не будешь кругами бегать вокруг нас», сказала она мастеру Шерлоку, обнимая его, хотя он не ответил на это объятие.
Миссис Фэрберн была почти того же роста, что и ее брат, ее рост был лишь чуть-чуть ниже шести футов. Те фамильные черты, которые придавали ее брату массивный и несколько грузный вид, у нее преобразились в приятные пышные очертания. Эта пышная фигура миссис Фэрберн вкупе с ее ярко блестевшими глазами и оживленным видом являла собой довольно живописное зрелище, которое еще более подчеркивало ее блестящее зеленое платье, а также серьги и ожерелье того же цвета, что и платье. И с ее появлением в доме вновь заиграли краски и он ожил.
Она поспешила наверх в свободную комнату, предоставленную в ее распоряжение, мистер Холмс при этом переехал в другую такую же свободную комнату, после чего хозяйская спальня осталась пустой. Миссис Уинстон выделили комнату на втором этаже.

Ужин в тот вечер был довольно радостным, ибо миссис Фэрберн украсила столовую цветами, что принесла из оранжереи. Она беспрестанно рассказывала что-то о своей семье и детях, о тех достопримечательностях, что видели они с мужем во время поездки по Европе и Аравии. У нее была поразительная способность отвлекаться от главной темы разговора на другие совершенно не связанные с ним темы, а затем возвращаться назад к первоначальной теме, будто бы она от нее и не отвлекалась. Однако, все ее рассказы и описания были очень ясными, подробными и захватывающими, и ее энтузиазм поделиться тем, что она видела, был столь заразителен, что казалось, даже цветы склонили свои головки, чтобы лучше ее услышать. Она смеялась всякий раз, когда рассказывала о каких-нибудь трудностях, с которыми ей пришлось столкнуться во время путешествия и лишь язвительно говорила что-то вроде : « Ну, в следующий раз мы уж точно это есть не будем» или «Когда появилась сыпь, я стала думать, какое мое платье могло бы к ней подойти». Возможно, она и не отличалась большим интеллектом, но прекрасно компенсировала это безмятежностью и добродушием, с которым она принимала все, что с ней происходило.

Я заметил, что мастер Шерлок раз или два поднял на нее взгляд, когда она рассказывала свои занимательные истории, выразительно размахивая руками. Мистер Холмс даже начал задавать ей вопросы относительно ее путешествия, это был первый интерес, который он выказал после смерти миссис Холмс. Миссис Фэрберн пыталась вовлечь в разговор и мастера Шерлока, но тщетно.
- Шерлок, скажи мне, что тебе известно о египетских пирамидах?- спросила она.
Мальчик построил на тарелке башню из оставшихся картофелин. Миссис Фэрберн наблюдала за его действиями, а затем указала на это сооружение вилкой.
- О, отлично! А теперь построй два соединенных параллелограмма. Ведь ты же знаешь, как выглядит параллелограмм?
Мальчик бросил на нее взгляд и продолжил эти игры у себя на тарелке. Отец не ругал его за столь скверные манеры за столом; достаточно было того, что он вышел из комнаты, оделся и хоть что-то поел.
- Мне просто очень нравится это слово – параллелограмм. В колледже мистер Фэрберн отлично знал математику и у него множество книг в этой области знаний. Заметьте, я их не читала. Чтение – это так скучно. Но время от времени я снимаю с полки одну из этих книг и листаю ее. В основном, когда идет дождь и нечего делать. Вот таким образом я и узнала, что такое параллелограмм. Но не просите меня произнести это слово по буквам. Мне не легко произнести по буквам даже слово «кот»! - Она засмеялась, размахивая при этом вилкой. – Ну, хватит об этом – дайте-ка я расскажу вам о пирамидах. Они находятся в Гизе…

Она продолжала рассказывать еще минут сорок до самого конца ужина. Как только отец отпустил его, мастер Шерлок вскочил и побежал наверх; взрослые еще сидели за столом. Я взял со стола его тарелку и замер, глядя на оставшуюся на ней еду. Деликатно кашлянув, я прервал мистера Холмса, который рассказывал о забавных происшествиях, которые приключились с ними в Риме, когда он был там с миссис Холмс.
- Да, что такое, Брюстер? – спросил он. Я показал им тарелку, на которой красовались два соединенных параллелограмма из размятого картофеля.
- Боже мой, - сказала миссис Фэрберн, повернувшись к брату, - возможно, ему стоит подумать о карьере художника. Знаешь, возможно, это у него в крови. Конечно, это не очень респектабельно – нет, это совсем не респектабельно, - но, Дэвид, если он унаследовал талант своих предков, то он смог бы добиться успеха и сколотить на этом состояние.
- Мэгги, ты приехала, чтобы удерживать меня от выпивки или наоборот, будешь толкать меня на этот путь? – буркнул мистер Холмс, хотя я кажется, заметил , как в его глазах при этом сверкнул огонек.

Хотя мистер Холмс и его сестра не часто посещали друг друга – из-за ссоры, которая произошла как-то у Холмсов с мистером Фэрберном, после одного их визита с мастером Майкрофтом – я знаю, что они регулярно переписывались. Было очевидно, что их связывает большая привязанность друг к другу, хотя порой разговорчивость миссис Фэрберн и заставляла мистера Холмса уезжать куда-нибудь верхом или отправляться бродить по окрестностям; все же обычно им очень нравилось общество друг друга

Мастер Майрофт, вернувшийся домой на рождественские каникулы, был очень доволен тем, как складываются дела у его отца и младшего брата, в его отсутствие они не доставили ему никаких хлопот. Когда оставшись со мной наедине, мастер Майкрофт прямо спросил меня об этом, я с неохотой рассказал ему о злоупотреблениях мистера Холмса. В ответ на это не последовало никакой реакции, мальчик лишь крепко сжал губы. Время от времени мастер Майкрофт присоединялся к прогулкам, которые совершали его отец и брат, и также часто гулял вдвоем с мастером Шерлоком. Что же касается его отношений с отцом, оглядываясь назад, я хочу сказать, что к старшему сыну мистер Холмс относился не очень тепло; думаю, что это проистекало от его смущения по поводу своего порока. Нечего и говорить, что отношения между мастером Майкрофтом и его отцом были несколько прохладными.

Мастер Майкрофт также приятно проводил время со словоохотливой миссис Фэрберн; у мальчика было свое особое чутье до какой степени ему лучше приближаться к окружающим, чтобы завоевать их доверие и благосклонность. Он не говорил вслух никаких своих выводов на ее счет, но два-три дня спустя после его приезда я услышал, как он говорил мастеру Шерлоку, что, судя по его наблюдениям, у их тети развивается ревматизм ног, так же, как и у их отца.
- И это очень печально, - продолжал мастер Майкрофт, - так как она любит ежедневно проходить несколько миль по пляжу в сопровождении своей горничной, а в будущем ей, значит, придется отказаться от этого занятия.
Мастер Шерлок промолчал.
- Кстати, Шерлок, недавно эта горничная в свой выходной познакомилась в пароходной компании с одним клерком, и полагаю, подумывает о том, чтобы оставить это место, если он сделает ей предложение. Ее беспокоит, что это сильно расстроит тетю Маргарет, которая всегда была очень добра к ней. Скажи мне, как я сделал эти выводы. Наверняка, у тебя были собственные наблюдения; ты сделал правильные выводы?
- Я не знаю, Майкрофт, - вяло сказал Шерлок.
Я услышал резкий вдох, а потом в голосе Майкрофта зазвучал напор, который меня удивил – он говорил более резко, чем тогда, когда бранил младшего брата за катание на подносе.
- Ради бога, Шерлок, ты можешь не есть, не спать, не говорить, не играть – пусть твое тело будет истощенным , а кровь в венах высохнет и обратится в прах. Но никогда в жизни не позволяй ослабеть своему уму, не давай своему мозгу стать медлительным, а мыслям – угаснуть! Уж не знаю, что явилось подлинной причиной – ночной танец эльфов или (что более вероятно) наследственная черта Верне – но мы унаследовали необыкновенные способности, которыми следует пользоваться и беречь. Наш мозг – это кто и что мы есть, Шерлок, и если ты упустишь из виду этот факт, ты действительно потеряешь все. Наблюдай! Делай выводы! С этими способностями у нас всегда будет путеводная звезда разума, и с ней мы сможем жить и преуспевать, когда все остальное в мире лишь хаос и горе. С ними мы можем совершить все, что ни пожелаем.
Мастер Шерлок заплакал.
- Какой толк от этих достижений, когда их нельзя разделить с мамой?
- Раздели их со мной, Шерлок. Раздели с папой. А большей частью воспользуйся сам. Разожги вновь эту бескрайнюю уверенность в своих силах, которая совсем недавно была главной сутью твоего существа. – На минуту он умолк. – И расскажи о них… маме. – Снова пауза. – Я недавно сделал это, и это дало мне … мимолетное умиротворение
Несколько минут мальчики сидели молча.
- Шерлок, я знаю, твое обещание нерушимо. Я не знаю никого, чье слово было бы более священно, чем твое. Обещай мне это: что ты никогда не перестанешь постоянно наблюдать и делать выводы на основе этих наблюдений. И в результате ты никогда не потеряешь себя, что бы ни случилось.
- Я не могу этого обещать, Майкрофт. Если что-нибудь случится с тобой или с папой, не думаю, что я смогу предотвратить остановку всех своих мыслей, думаю, что я был бы этому рад. Когда умерла мама, это почти произошло. – После смерти миссис Холмс он был так близок к тому, что принять в себя свет этой ужасной пустоты, что меня напугали эти слова мальчика. – Ты сильнее меня. Я не могу так легко отгородиться от эмоций, и… у меня в голове все смешивается, и я не могу отделить своих чувств от восприятия действительности. И если остановить весь этот поток, хотя бы временно, то можно заглушить … чувства, ощущение потери и… чувство вины. Майкрофт, ты не можешь осознать всю мою вину. Иногда мне кажется, что я воплощенное раскаяние. Мне нужно научиться жестко контролировать свои чувства, как это делаешь ты…
-Наблюдательность и логика дадут тебе такую возможность.
- У тебя больший интеллект, чем у меня, и ты не испытываешь таких глубоких чувств, как я. Вот мои уязвимые места, которые мешают мне использовать дар, которым я наделен. Депрессия снедает меня и мои мысли.
И снова наступило молчание.
- Что ж, хорошо. Я не буду на тебя давить, но , брат мой, подумай о том, что я сказал тебе сегодня. Теперь давай обсудим, что мы знаем о тете Маргарет и ее горничной. Полагаю, ты сделал для себя какие-то выводы.
Мастер Шерлок вздохнул.
- Я заметил пару самых обычных вещей.

Затем мастер Майкрофт проанализировал текстуру и цвет волос миссис Фэрберн и миссис Уинстон, то, как они их укладывают, их лица и крепкое телосложение, отметив, что по этим признакам можно определить, что они много времени проводят на морском побережье. А мастер Шерлок добавил , что «в спешке, горничная не вычистила весь песок, приставший к их подошвам», чем вызвал явное одобрение старшего брата. Они обсудили дагерротип с изображением ее поклонника в униформе, который горничная старалась скрыть от всех, но постоянно доставала и бросала на него нежные взгляды; они говорили об ожерелье, которое , видимо, было подарком от этого поклонника и как она бережно относилась к нему. Братья обменялись наблюдениями о том, как привязана была горничная к их тете, и как тетя Маргарет во всем на нее полагалась. К тому времени, когда я на цыпочках отошел от полуотворенной двери и спустился вниз, мистер Холмс был уже довольно раздражен тем, что мне понадобилось столько времени, чтобы принести из гостиной его трубку.

Рождество и Новый год были совсем непримечательными; предложение миссис Фэрберн устроить большой прием было мягко и вежливо отклонено, равно , как и те приглашения, что они получили от друзей. Миссис Фэрберн осталась с нами, так как ее дети были уже взрослые и у них были свои собственные семьи, а ее муж не любил мастера Майкрофта, а, следовательно,и любого из обитателей Хиллкрофт Хауса. Он был одним из тех, кого заставили отвернуться от мастера Майкрофта сделанные им блестящие выводы, что он произнес вслух без позволения родителей. Как было написано в его немногословной записке к жене: «Я не приеду в этот дом, и не буду приглашать их к нам; если хочешь, ты можешь там остаться, но только без меня.»
- Боже мой, представляю, в каком он был настроении, когда писал это, - посмеялась миссис Фэрберн, махнув запиской, которую она прочла в гостиной мистеру Холмсу и его сыновьям. Старшие представители семьи читали, мастер Шерлок растянулся на диване, поглаживая лежавшую рядом Дэйзи. Позволю себе заметить, что даже если бы миссис Фэрберн прежде чем выхватить у меня письмо, открыть и тут же выпалить вслух о чем там говорилось, прочла его сама, то и тогда у нее не хватило бы сдержанности, чтобы не зачитать вслух его резкое содержание.
- Знаете, у него подагра, - продолжала она, - и от этого значительно испортился его характер. Пока болезнь охватывала лишь его ступни, он был просто ворчлив; но когда она достигла его колен, он превратился в настоящее чудовище. – Она порвала записку в мелкие клочья, передала их мне и потерла руки. – Значит, просто обойдемся без него.
- Это твой вывод, Майкрофт, что в молодости он занимался физическим трудом, отвратил его от нас, - спокойно сказал мистер Холмс, попыхивая трубкой. – Ты ведь это помнишь? Тебе тогда было четыре года, и мы были в Уитби на свадьбе твоей кузины Мэри.
Мастер Майрофт продолжал читать свою книгу.
- Конечно, - продолжил мистер Холмс. – Я заметил и сам, что он насупился и побагровел, когда ты добавил «вероятно, киркой или лопатой». Полагаю, от крепкого тумака тебя спас лишь тот факт, что тебе было четыре года.
Мастер Майкрофт изучал книгу, так, точно он был совершенно глухой, и не обращал никакого внимания на слова мистера Холмса.
- «Очень редко случается, когда кому-то удается превратиться из уличного мальчишки в главу фирмы» - сказал ты дальше. Боже правый! И последнее «Вам очень повезло». После этого последнего удара от него повалил пар. Если когда-нибудь и был человек, которому чудом удалось избежать неминуемого апоплексического удара, то это был он. – Мистер Холмс сделал две больших затяжки. – Кажется, он был очень скрытный человек, который стыдился своего прошлого.
- О, да вы не знаете даже самой малой его доли, - воскликнула миссис Фэрберн. – Разве он говорит мне что-нибудь о своем прошлом или даже о своей нынешней жизни – а я его жена уже двадцать восемь лет! Он погружен в раздумья и ходит мрачный, как туча, но он даже не говорит мне, куда уходит. Иногда я не знаю, отправляется ли он в свою контору или в Китай! – Миссис Фэрберн стояла, уперев руки в боки и качая головой. - Что вы можете сделать с таким упрямцем? Ну, ладно, что у нас будет на рождественский ужин?
- Гусь, - сказал мастер Майкрофт , переворачивая страницу. – Что касается всего остального, мы будем рады, если вы как опытная хозяйка, выберете меню и удивите нас роскошной трапезой.
- Я…ну, что ж…, с удовольствием. Знаете, мистер Фэрберн терпеть не может гуся. Можете себе представить? Я думаю, это будет вкусно, - сказала она. Она подошла к мастеру Шерлоку, села у подножия дивана и положила руку на его голень.
- Может, вы хотели бы отведать на рождественский ужин чего-то особенного, молодой человек? – ласково спросила она. Она всегда была очень внимательна и деликатна с мальчиком, но ее внимание было ненавязчивым. – Помню, когда я приезжала сюда несколько лет назад, ты очень любил пудинг с коринкой. Ты все еще любишь его?
Мальчик взглянул на ее открытое доброе лицо.
- Да, - тихо сказал он.
- Тогда это будет наш главный десерт, - улыбнулась миссис Фэрберн. – Мы наготовим еды, чтобы хватило на несколько недель.
- Спасибо вам, - сказал мастер Шерлок, и думаю, он говорил не только о десерте. Миссис Фэрберн встала и поцеловала его в лоб.
- Конечно, мой мальчик, - сказала миссис Фэрберн и вышла из комнаты, чтобы поговорить с миссис Уинтерс о рождественском ужине. Мистер Холмс проводил ее взглядом, полном теплоты и нежности.
На минуту в комнате воцарилась тишина.
- Я всегда хотел спросить тебя, Майкрофт, - проговорил мистер Холмс, нарушив молчание и открывая газету. – Ты ведь специально это сделал, да ? Рассказал о своих выводах насчет мистера Фэрберна там, где рассказ о твоих наблюдениях могли услышать многие? Ты знал, что он придет в ярость. Ты хотел, чтобы он порвал с нами отношения.
- Отец, это отвратительный человек. Лучше бы тетя Маргарет убежала из дома с каким-нибудь трубочистом. Теперь мы больше не будем страдать от его ужасного общества.
Мистер Холмс выпустил кольцо дыма из своей трубки.
- Именно так, ловко, ничего не скажешь, - пробормотал он.
6 января 1862 года мастеру Шерлоку исполнилось восемь лет. Был испечен большой торт. Отец предложил ему позвать в гости своих друзей из деревни, независимо от того, будут они умытыми или нет, но у мастера Шерлока все еще не лежало к этому сердце. Поэтому присутствовали только мистер Холмс, миссис Фэрберн, которая, казалось, не спешила уехать в Уитби к своему сварливому мужу, мастер Майкрофт, мастер Шерлок и домашние слуги, включая Денкинса и Уилкокса. Мастер Шерлок получил в подарок от слуг книгу об американских преступниках, три свитера от миссис Фэрберн, сборник ребусов и загадок от мастера Майкрофта и билеты на концерт по произведениям Вагнера и в Друри Лейн на «Макбета» - от отца.
Мальчик смотрел на коробки с подарками и оберточную бумагу, усеявшую пол утренней комнаты, и на тех, кто пришел поздравить его.
- Большое вам всем спасибо. Все это так удивительно.
Как прекрасно было слышать его голос, его милый, звонкий голос. Характер мальчика так изменился после смерти его матери; на смену его неодолимой энергии пришла усталость, раньше он любил поговорить – теперь же избегал любых разговоров; любой из нас с радостью отдал бы свою правую руку, чтобы вновь вернуть того мальчика, которым он когда-то был.
- На здоровье, мой мальчик, - сказал его отец. – С днем рожденья.
Мастер Шерлок взглянул на него, затем опустил голову и закрыл глаза. По его щеке потекла слеза, скатившись на билеты, которые он держал в руке. В комнате вдруг стало тесно.
- Ну, давайте-ка резать торт, - объявила миссис Фэрберн. – У меня в животе урчит. Я немедленно должна съесть кусочек или же и сама превращусь в преступника. Соблазн слишком велик, чтоб не украсть хоть маленький кусочек. Шерлок, пожалуйста, отрежь кусок первым, так чтобы твоя бедная тетя не оказалась, в конце концов, на каторжных работах, где ей пришлось бы тяжелыми молотками дробить камни. Мои колени совсем не годятся для этого.
Я начал думать, что ее беззаботная веселость просто великолепна и ей под силу разрядить эту гнетущую атмосферу. Я также начал понимать, что миссис Фэрберн была более хитрой и проницательной, чем думали другие.
Мальчик не двинулся с места.
Миссис Фэрберн взяла свой платок и осторожно вытерла его лицо.
- Шерлок, пожалуйста, ну будь так добр и накорми меня. Если ты это сделаешь, то обещаю, что не буду покупать тебе свитера на твой следующий день рожденья.
При этих ее словах я заметил, как по губам мастера Шерлока скользнула мимолетная улыбка. Это была какая-то секунда.
- Очень хорошо, тетя Маргарет, - сказал он.
Мальчик встал и подошел к столу, на котором стоял большой торт, покрытый белой глазурью. Он взял у миссис Уинтерс нож и проворно отрезал большой кусок, положив его на тарелку, что держала миссис Бёрчелл и который передали ожидающей миссис Фэрберн.
- А вы знаете, - сказал мастер Шерлок, не обращаясь ни к кому конкретно, - что в 1784 году в Абердине один человек убил свою жену и двух дочерей за то, что ему не понравился торт, который они подали ему на его пятидесятилетие. «Едкий и горький», сказал он, попробовав первый кусок, и поскольку у него были скверные манеры, он выплюнул его. Он был известен, как злопамятный, жестокий человек, который ужасно обращался со своей семьей.
Мальчик вновь стал резать торт, и все были очарованы его неожиданным и необъяснимым многословием.
- Конечно, предполагалось, что у него накопилось множество подозрений, которые и привели к такой ужасной реакции – он убил жену и детей за то, что они, как он говорил, отравили этот торт. – Мастер Шерлок сделал паузу, отрезая кусок торта. _ Конечно, было выяснено, что торт и , в самом деле, отравлен, но сделала это кухарка, которая по причинам, которые так и остались невыясненными, сильно ненавидела хозяина и которая заявила, что его жена и дочери совершенно невинны и ни в каком сговоре с ней не состояли. «Я сама это сделала!» - без конца повторяла она. Ее иррациональное стремление убить хозяина, отравив торт, который должны были есть еще тридцать человек, вместо того, чтобы, к примеру, положить яд в его тарелку с супом, является прекрасной иллюстрацией того, как важно было бы обучить всех кухарок основам картезианской логики. И чтоб только после этого они получали свидетельство, что могут готовить пищу.
- Миссис Уинтерс, - сказал мастер Шерлок, перекрестившись впервые с прошлого сентября, - пожалуйста, скажите, что вы думаете о моей идее обязать всех кухарок изучать картезианскую логику?
Миссис Уинтерс несколько раз перекрестилась.
- Я думаю, что это все эльфы, - сказала она.
-Это артистичность в нашей крови, - вставил мастер Майкрофт.- Шерлок, твоя идея, что может быть организация, которая будет заставлять кухарок учиться картезианской логике, просто ошеломляет. Смею заметить, что такое почти невозможно.
- Миссис Бёрчелл и мистер Денкинс тоже утверждают, что это все эльфы, - опрометчиво бросила миссис Уинтерс. Те двое, которых она упомянула, почти тут же испарились.
- В самом деле? – спросил мистер Холмс. – Я еще не пришел ни к какому выводу. Брюстер? А что вы думаете?
Это было самое неловкое положение, в котором я когда либо оказывался. Как дворецкий мистера Холмса, я бы естественно был склонен согласиться с его мнением, однако оно не было мне известно; а поскольку я был старшим среди слуг, то вряд ли бы это способствовало миру между нами, если я разделю другое мнение.
- Я думаю, что эльфы способствовали появлению дарования Верне и выявили другие таланты, которые прежде не были замечены у этого рода.
Мое высказывание увенчалось гораздо большим успехом, чем я предполагал, и большинство присутствующих закивали головами и стали задумчиво потирать подбородки, явно глубоко задумавшись.
- Что ты думаешь, Шерлок?- вставая, спросил его отец.
Глаза всех присутствующих устремились к этому худенькому мальчику, который сидел и скармливал кусок торта Дэйзи; его светлое еще минуту назад настроение вновь омрачилось и, кажется, только его собака заметила это. Мальчик позволил своей любимице облизать тарелку, а затем заговорил, не отрывая глаз от пола.
- Я думаю, что порой бывает бессмысленно надеяться понять, что является причиной тех или иных событий. Возьмите, к примеру, тот суд, о котором я говорил: кухарка, обвиненная в покушении на убийство, приговорена к пожизненному заключению; ее жертва, жестокий, злобный человек выжил, однако, будет повешен за убийство своей семьи. Такие приговоры можно понять. А как насчет трех невинных женщин, убитых без причины? Как можно объяснить их гибель? Какова была цель целого ряда таких бессмысленных событий, в которых пострадали лишь невинные ? Почему в жизни такое повторяется бесконечно? Почему с хорошими людьми происходят ужасные вещи?
В комнате вновь наступила мертвая тишина. Я видел, как мистер Холмс замер на месте, беспомощно сочувствуя сыну и разделяя его горе.
- Определенно, эльфы, - сказала миссис Фэрберн, наклоняясь и целуя макушку мастера Шерлока, а ее руки мягко опустились ему на плечи. Затем она неловко опустилась перед ним на колени и раскрыла ему объятия. Они обнялись.
Из глаз мальчика вновь полились слезы.
- Артистичность в крови, - прошептал он.

Мастер Майкрофт вернулся в Итон, оставив в Хиллкрофт Хаусе отца, брата и тетю. У миссис Фэрберн, очевидно, не было намерения в ближайшее время возвращаться в Уитби.
- Конечно, это не фешенебельный Лондон, - сказала она как-то о Карперби, - но и это меня вполне устраивает. Кроме того, я в любом случае никогда не проводила сезон в Лондоне. Мистер Фэрберн терпеть не может шум.
Мастер Шерлок поправлялся медленно, но верно, как мы в этом убедились. Каждый день, вставая с постели, он одевался, и у него на тарелке оставалось после обеда уже не так много еды.

Они втроем съездили на две недели в Хаддерсфилд, где посетили мануфактуру мистера Холмса, а затем в Лондон, где посетили театры по тем билетам, что были подарком мастеру Шерлоку. Хотя он и не проявлял особого воодушевления относительно этой поездки, мальчик во время собрался и был готов к отъезду. Я, конечно, предложил ему уложить его вещи, но он отклонил мое предложение, и я не стал настаивать. Я почувствовал, что если он снова начинает утверждать свою независимость, то мне бы крайне не хотелось мешать эти первым проявлениям его выздоровления.

Они вернулись вовремя, на первой неделе февраля. Я испытал большое облегчение, так как шел снег, и я не знал, не задержатся ли поезда. Я бы вознес хвалу Создателю, если бы мастер Шерлок бросился бы в дом прямо к своей собаке, слишком быстро что-то говоря, так что невозможно было бы понять, рассказывая о поездке, концерте и спектакле с энтузиазмом, который сам собой запечатлелся бы в моем сердце. Но этого не произошло, хотя, так как собака сама выбежала ему на встречу , мальчик произнес «Дэйзи!» и погладил ее. Затем повернулся к отцу и тете, которые снимали верхнюю одежду и давали распоряжения насчет их багажа, и сказал:
-Папа, спасибо тебе за эти билеты. И концерт, и спектакль были замечательные.
- Рад, что тебе все понравилось. А теперь иди и прими ванну.
Элизе велели нагреть воду, и мастер Шерлок с Дэйзи поднялись наверх. Туда же поднялись и миссис Фэрберн с горничной, чтобы немного отдохнуть после дороги.

Я доложил мистеру Холмсу, что все в порядке, вручил ему письма, пришедшие на его имя, и рассказал, кто заходил в его отсутствие. Он в свою очередь рассказал мне, что ничего особенного во время поездки не произошло. В Хаддерсфилде пока мистер Холмс был на фабрике, мастер Шерлок с удовольствием остался читать книгу в гостинице, хотя миссис Фэрберн и пыталась уговорить его прогуляться. Они сходили в театр и на концерт, пообедали в ресторанах, которые рекомендовали мистеру Холмсу его деловые партнеры, посетили несколько музеев – особенно мальчику понравился Британский музей - и встретились с сыном миссис Фэрберн и его семьей.
- К сожалению, - проговорил мистер Холмс, оглядевшись и убедившись, что мы с ним одни, - мой племянник Джордж оказался столь же неприятным, как и его отец. Если мы в родстве с эльфами, то они – с горгульями. – Я не мог удержаться от смеха, хотя было не очень комфортно чувствовать, что я настолько утратил контроль над собой. – Однако, - добавил мистер Холмс, - Благодаря Шерлоку, мы были убеждены, что и часа больше не будем страдать от их общества. Между нами говоря, я подозреваю, что когда-нибудь между нами не останется вообще никаких родственных уз.
- Он сделал такой вывод?
Мистер Холмс покачал головой.
- Не совсем так, хотя Майкрофт , возможно, порой оказывает на него ужасное влияние, вам не кажется?
Это было равносильно тому, что спросить, не светит ли ночью луна. Он тут же понял, какой риторический задал вопрос.
- Ну, конечно. Но, как бы то ни было, нет, он не делал никаких выводов , он просто был честным. Вот что произошло, Брюстер. Племянник Джордж – состоятельный адвокат и живет на Брютон-плейс в Мэйфэре со своей пугливой женой, четырьмя застенчивыми дочерьми и четырьмя несчастными слугами. Он был обязан пригласить нас после того, как его мать сообщила ему, что мы приехали в город, и мы были вынуждены принять его приглашение.
Это был ужасный день. Разговор совершенно не клеился – мысли этого человека не отличались не излишним умом, ни оригинальностью. Он был резок с женой и дочерьми, тиранически вел себя по отношению к слугам. У него было зловонное дыхание – прошу прощения за подробности, но словно бы у него во рту была скотобойня. Невыносимо!
Упомянув о смерти Кэтрин, он тут же потребовал принести ему сигары. Никогда прежде, Брюстер, у меня не возникало столь сильного желания придушить человека. Я не смел взглянуть на Шерлока. Бедная миссис Фэрберн была в ужасе от такого поведения сына, но также молчала. Несмотря на изобилие вкусной еды , ужин был неприятным из-за холодной, недружественной атмосферы, которую создал в собственном доме этот человек. Шерлок даже не притронулся к тому, что было у него на тарелке; Джордж рассердился, сочтя это за оскорбление себе в качестве хозяина.

- Ешь то, что у тебя на тарелке, мальчик! – приказал он. Я хотел защитить сына, но тут мы с Шерлоком обменялись взглядами, и я понял, что он не позволит этому человеку командовать собой.
- Не буду, - сказал Шерлок, отодвигая тарелку. – Боюсь, это может плохо сказаться на моем пищеварении. Я нахожу, что вы довольно неприятный хозяин, мистер Фэрберн. Вы должны согласиться, что делить с кем-то трапезу, значит, в той или иной степени уважать его – а я не могу уважать такого отталкивающего человека, который губит свой дом, не давая свободно вздохнуть тем, кто живет с ним под одной кровлей.
- Брюстер, глаза Джорджа едва не выскочили из орбит, так он их выпучил. Прежде он встречал только Майкрофта, когда тот нанес обиду его отцу, и был не готов к чему-то подобному уже со стороны Шерлока. Думаю, что никто очень долго не говорил с Джорджем в такой манере. Моя сестра не знала, что ей делать , рассмеяться или схватив вилку, защищать Шерлока от нападения ее сына.
- Джордж вскочил на ноги и хлопнул кулаком по столу.
- Да как ты смеешь, ты, дерзкий щенок!
Шерлок спокойно обратился к нашему возмущенному родичу.
- «Дерзкий» Я не отрицаю . Мои слова ведь нанесли сейчас удар по основам благопристойности. Но насчет «щенка» я бы поспорил.
Джордж в ярости повернулся ко мне и завопил, брызгая слюной:
-Убирайтесь из моего дома! Чтобы сию же минуту здесь и духу вашего не было, ни тебя, ни твоего щенка!
Брюстер, я не мог удержаться от того, чтобы не добавить еще и от себя.
-Он не щенок, - сказал я. – Если только ты не называешь так того, кто говорит тебе правду, которую ты не желаешь слышать.
Думаю, крик Джорджа был слышан на трех соседних улицах.
- Убирайтесь отсюда ко всем чертям!
Мы ушли, Шерлок, Маргарет и я. Когда мы выходили, Шерлок добавил:
- Надеюсь, ваша кухарка изучала картезианскую логику.
Джордж захлопнул за нами дверь.
Мистер Холмс зажег трубку , несколько раз затянулся, и на его лице появилась улыбка.
- Пусть этот тип задумается об этом.



Несмотря на столь активное противодействие, оказанное мастером Шерлоком его кузену, и тому явному удовольствию, что доставила ему поездка, дома он был все также замкнут и мрачен. Однако, ему нравилось общество словоохотливой миссис Фэрберн, и мальчик сопровождал ее, когда она отправлялась в оранжерею, которой явно не хватало заботливых рук со времени смерти миссис Холмс.

Должно быть, она говорила с мистером Холмсом о мальчике, так как однажды предложила мастеру Шерлоку почитать с ней вслух пьесы. Услышав такое предложение, он даже вздрогнул , и сначала ему, казалось бы понравилась эта идея, но затем он вежливо отклонил это предложение. Однако же, он позволил тете входить в свою спальню, когда он играл на скрипке; в это время она сидела там и шила. Сама она не играла ни на каком музыкальном инструменте.
Я уверен, что и мистеру Холмсу и мастеру Шерлоку доставляло большое удовольствие ее присутствие в доме. Пока миссис Фэрберн жила в Хиллкрофт Хаусе, мистер Холмс все также частенько прикладывался к бутылке, но никогда не злоупотреблял этим.

В Уитби миссис Фэрберн вернулась в конце февраля, хотя на протяжении следующих одиннадцати месяцев регулярно приезжала в Хиллкрофт Хаус. С сожалением должен отметить, что мистер Холмс напился, как только она уехала. И после такой реакции на ее отъезд, он вновь стал, как и прежде периодически злоупотреблять своим пороком, напиваясь почти до бесчувствия пару раз в неделю. Мы, слуги, так же, как, я уверен, и мастер Шерлок, так страстно ожидали возвращения миссис Фэрберн, что это трудно передать. Казалось, она была скалой, возле которой мистер Холмс встал на якорь, который не позволял ему опуститься на самое дно крайней распущенности. Думаю, она знала это, и это была одна из причин, по которым Хиллкрофт Хаус стал ее вторым домом; другие причины заключались в ее несчастливом замужестве, а также возникшей у нее глубокой привязанности к мастеру Шерлоку, которому она посвящала большую часть своего свободного времени.

В марте мастер Шерлок попросил отца переговорить с мистером Уортоном, чтобы он мог возобновить с ним свои занятия по утрам, и от этого настроение у всех в доме поднялось подобно запущенной в небо стреле. Мистер Холмс немедленно выполнил его просьбу, и в тот день, когда мистер Уортон приехал в Хиллкрофт Хаус, чтобы продолжить обучение мастера Шерлока, мистер Холмс пригласил меня в гостиную выпить с ним по бокалу вина.
В апреле повеяло весной. Солнце и небо выманили на прогулку мастера Шерлока с его собакой, а потом он встретился и со своими друзьями, которые были рады вновь поиграть с ним. Они с приятной тревогой увидели, что месяцы самовольного заточения никак не повлияли на завидную быстроту мастера Шерлока.
Мальчик вновь вернулся к своим водопадам, и теперь он не только размышлял там, но и вспоминал мать. Он также взял за правило посещать ее могилу, если чувствовал себя достаточно эмоционально сильным. И теперь не было ничего необычного, когда проведя много времени на кладбище или у водопада, он возвращался домой с покрасневшими, припухшими глазами. Даже если с ним были Хэнк и Ной – к водопаду он брал с собой только этих двоих – было несомненно, что он плакал. Выздоровление мастера Шерлока не было делом стабильным; у него могло быть два или три хороших дня, а иногда и неделя, когда он вроде оживал; затем, как мне кажется, без всякой причины, он вновь погружался в депрессию, которая высасывала из него всю энергию и всю радость жизни, которые только что, казалось бы, вернулись к нему. В такие болезненные дни мальчик все равно занимался по утрам с мистером Уортоном, но день проводил, играя душераздирающие мелодии на скрипке или, молча, сидел в своей спальне или кабинете. Если его меланхолия приходилась на уик-энд, когда он не занимался с мистером Уортоном, то он проводил весь день в постели. Он вновь стал ходить в церковь, на первую службу с ним ходил отец, и я даже думаю, что мальчик вел какие-то разговоры с отцом Меткалфом, но о чем они могли беседовать, мне не известно.

Мистер Холмс отчасти вернулся к своим обычным делам. Его продолжительное отшельничество , когда он всячески избегал светского общения после смерти жены, казалось мне чертой, унаследованной им от отца, ибо я помнил, как после смерти матери мистера Холмса, его отец превратился в молчаливого замкнутого человека. Однако, мистер Холмс все же помнил о своем долге перед фермерами, и об обязанностях мирового судьи и вновь стал регулярно ездить на мануфактуру в Хаддерсфилд. Он постоянно переписывался с сестрой, и в те дни, когда он получал от нее письмо, его настроение всегда было превосходным. Мистер Холмс даже вновь стал общаться с одним своим другом, мистером Рутом, владельцем одного поместья из Уэнслидейла, и они вместе играли в шах маты, курили и разговаривали.
Как я сказал, мистер Холмс и мастер Шерлок каждые шесть или восемь недель ожидали возвращения миссис Фэрберн, за день или два до ее приезда они места себе не находили от волнения. После первого ее такого визита, когда она обняла их на прощание и пообещала вернуться, как только это будет возможно, они долго смотрели вслед Уилкоксу, который повез ее на станцию, стоя у самых ворот.

Мастер Шерлок еще час после ее отъезда оставался снаружи вместе с Дэйзи, в то время как мистер Холмс вернулся к своему кабинет и своему вину. После ее майского визита в то утро, когда его тетя должна была уехать, он, молча, сел со своей собакой в экипаж и поехал с ней до аскриггской станции, а потом вернулся с Уилкоксом обратно.
Приехав в июле, она выскочила из экипажа, как только он остановился у дверей. День был ветреный и дождливый, но широкая улыбка на лице миссис Фэрберн, когда она быстро вошла в дом, сделала ненужными все расспросы о тяготах пути в такую ужасную погоду.
- Вы не поверите тому, что я скажу, - начала она, заговорив с братом и племянником еще прежде, чем я помог ей снять пальто и взять у нее перчатки. – Вы не поверите, какое скандальное произошло событие, невероятное событие. Смею заметить, что я сама еще не совсем оправилась от шока, который испытала услышав об этом две недели назад.
- Что же случилось? – спросил мистер Холмс, ведя ее в утреннюю комнату.
- Ну, … не могу сказать, что этот человек не виноват во всем сам. Он заслужил это, - сказала она, оглядываясь с видом заговорщика. - И уж кому это знать, как не мне. Боюсь, вы не поверите мне, хотя это правда. Я подумывала о том, чтобы немедленно послать телеграмму, как обо всем узнала, но затем решила, что получу гораздо большее удовольствие, если расскажу вам обо всем сама.
Она указала пальцем на мастера Шерлока.
- Особенно вам, молодой человек, который сдвинулся, наконец , с мертвой точки, и колеса завертелись, но со скрипом, и их давно пора смазать маслом.
Она улыбнулась мальчику.
- Ну, скажите же, тетя Маргарет, какие у вас новости о кузене Джордже? – спросил он.
- О, так ты догадался , о ком идет речь, не так ли? – сказала миссис Фэрберн, садясь, и скрестила на груди руки в притворном раздражении, но ее улыбка выдавала ее истинное настроение.
Мастер Шерлок погладил свою собаку.
- Я никогда не гадаю. Майкрофт говорит, что это деструктивно действует на умственные способности.
- Да, да, не сомневаюсь, - сказала миссис Фэрберн, махнув рукой. Затем она игриво добавила:
- Ну, а могут твои умственные способности сообщить нам, что именно о своем сыне, я собиралась рассказать?
Мастер Шерлок взглянул на отца, а потом снова на тетю.
- Думаю, могу; однако, мне не хотелось бы лишать вас удовольствия рассказать нам все самой.
Миссис Фэрберн подбоченилась и сделала гримасу.

- Что ж, ценю такое внимание, однако, меня все же «лишит удовольствия» то, что ты знаешь, про что я хочу сказать. – Мгновенно вновь проявилось все присущее ей добродушие. – О, вот, что бывает, если ваши родственники – гении. Ты все еще ничего не знаешь, не так ли, Дэвид?
Мистер Холмс зажег трубку – теперь, после смерти жены, ничто не удерживало его от того, чтобы курить в любой части дома. Он сделал глубокую затяжку и выдохнул сизое облако дыма.
- Никто никогда не называл меня гением, Мэгги. Давай же, расскажи мне твой экстраординарный секрет.
Сверкнув глазами, миссис Фэрберн села перед отцом и сыном.
- Жена моего сына ушла от него и вместе с дочерьми вернулась в дом своих родителей в Бирмингтоне.
Мистер Холмс сделал большие глаза.
- Вот это новости, скажу я вам.
- И все, благодаря ему, - закончила миссис Фэрберн, наклоняясь и похлопав мастера Шерлока по колену.
-Шерлок в ответе за то, что она ушла? Но каким же образом? – взглянув на сына, мистер Холмс высоко поднял бровь.
Миссис Фэрберн хлопнула в ладоши.
- Я скажу тебе, каким. Ты для них теперь настоящий герой, молодой человек. Настоящий герой. Все благодаря тем словам, что он сказал Дэвиду во время нашего последнего визита. Каким-то образом, ужасные изобличительные слова Шерлока, столь смело высказанные им, подействовали на мою невестку Агнес, и она приняла решение уйти от этого невыносимого грубого человека. Когда она увидела, что этот мальчик встал перед ее мужем так уверенно, это укрепило в ней веру в то, что она может уйти от мужа, чье поведение давно уже вызывало у нее отвращение, но она, молча, покорно терпела. Она сказала мне, что когда в тот вечер мастер Шерлок бросил этот вызов ее мужу, у нее в душе, точно что-то изменилось, что-то неосязаемое и необъяснимое, и с той минуты она уже точно знала, что уйдет от моего сына.
- Весьма экстраординарно, - сказал мистер Холмс.
- Но это еще не все! О, нет-нет! – воскликнула миссис Фэрберн. – На прошлой неделе, лишь неделю спустя после того, как она оставила его, Джордж прислал ей записку, где просил встретиться с ним в гостинице в Бирмингтоне, где он остановился и где они могли бы обсудить все, что касается их отношений и их брака. Понимаете, он приехал туда, чтобы увидеться с ней. Он написал: «Я очень желал бы узнать, что происходит в твоем сердце и каковы причины предпринятых тобой решительных действий. Я очень желал бы примирения и сохранения нашего брака… - Она сделала паузу. – Понимаете? Он хочет все исправить! Может быть, я слишком забегаю вперед, но, кажется, он раскаялся и хочет пересмотреть свое отношение к семье и вообще ко всем людям. А все благодаря тому, Шерлок, что ты отказался есть обед у него в доме. Мой дорогой мальчик, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя?
Лицо мастера Шерлока смягчилось, когда он услышал эти искренние слова благодарности, и он сказал:
- Я… я просто все честно сказал.
- Да, но твоя смелость, позволившая тебе быть честным, оказалась заразительной и смогла разжечь такую же смелость и у Агнес. Я не думаю, что мой сын так ужасен, каким кажется. Боюсь, он подражал грубости моего мужа, но в глубине сердца он более мягкий человек. Но имея перед глазами такой пример, он с годами становился все более жестким, и покинул родительский дом уже вполне сформировавшимся человеком. Но я чувствую, что этот кризис с женой и детьми оказал на него достаточно сильное впечатление, чтобы он смог вернуться к своим истокам. Твои слова дали начало целому ряду событий, которые я надеюсь, в конечном итоге смогут полностью преобразить моего сына и спасут этот брак.
Она обхватила мальчика и обняла его с такой силой, что я испугался, что он задохнется.
- О, ты удивительный, прекрасный мальчик! – повторяла она. – Большое тебе спасибо.
Мастер Шерлок на минуту прикрыл глаза. Когда он открыл их, в них блестели слезы.
- Не… не за что, - сказал он.
Мистер Холмс вытащил изо рта трубку.
- И, - добавил он, игриво толкнув мальчика в плечо, - возможно, ты весьма успешно спас множество невинных людей от отравленного торта. Совсем неплохо для щенка.
Мастер Шерлок взглянул на отца и быстро заморгал. А затем он сделал нечто такое, о чем я мечтал почти уже девять месяцев – он от всего сердца рассмеялся. Весь этот день он не отходил от тети.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

17:08 

"Трудности" перевода

Захотелось вот здесь отдельно написать кое-какие моменты. Наверное, мы всегда как-то представляем тех, о ком читаем. Но у меня последнее время это как-то не очень ярко. Может, потому, что я давно ничего такого, что сильно нравилось бы не читала.
Хочу сказать естественно о "Детстве ШХ". Ну вот, во первых, маленький Шерлок мне поначалу представлялся кудрявым мальчиком. Как-то само так вышло. Но не маленьким Шерлоком из сериала (у меня к нему вообще сложное отношение), а просто таким кудрявым ангелочком.
Потом, когда он стал постарше, я уже видела Джереми. Я уже говорила: Джереми 60-х годов в темном джемпере, особенно часто представлялась фотография, где он сидит на каких-то ящиках.
Вот Майкрофта почти не могу представить. Помню, что еще когда делала клип про "Детство" рьяно искала везде толстого подростка из Х1Х века. А попробуй найди его)) Приходит на ум иллюстрация Spacefall, где Шерлок и Майкрофт, хотя он там уже совсем не подросток, а более или менее молодой человек.
А теперь скажу насчет той главы, что сейчас перевожу. Спойлерить почти не буду. Просто там несколько сцен с едой, вчера было и сегодня. И хочу сказать давно я так отчетливо не представляла что-то съестное, о котором читала. Наверное, я голодная)) Но вчера размятая картошка - я прямо пар над ней почувствовала. А сегодня пудинг - как-то прямо стало сладко во рту и запахло чем-то приторным. Может, я еще давно не готовила. Да и ем последнее время совсем не то, что хотелось бы.... Так уж сложилось
Но чтение очень такое импрессионистское, можно ведь сказать, что я в первый раз читаю, потому что до этого скорее пробегала глазами.
И еще сейчас в книге почувствовала что-то диккенсоновское, возможно из-за колоритного персонажа, на которого я тут намекала. Так что еще раз скажу, думала будет нудная глава про "лишних" персонажей, а оказалась она какой-то очень яркой в плане перевода, моего удовольствия от него, впечатлений. Очень выразительные диалоги, которые вообще очень люблю переводить, и поскольку я уже не помню, когда там что происходит, то я каждую минуту сама жду какого-нибудь подвоха.
Вот написала это здесь прямо легче стало. очень хотелось поделиться

@темы: перевод, Про меня, Детство Шерлока Холмса

Приют спокойствия, трудов и вдохновенья

главная