• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: детство шерлока холмса (список заголовков)
14:23 

Детство Шерлока Холмса Глава 24

Печальный дом

Мастер Майкрофт уехал на следующее утро, и мастер Шерлок не проронил ни одной слезы, хотя все служанки плакали, да и я сам был близок к этому.
В последующие дни мальчика охватила жажда бурной деятельности и он совсем не желал проводить время в спокойном раздумье. По утрам он вновь стал заниматься с мистером Уортоном и продолжил изучать немецкий язык, а также французский, греческий, латинский, математику, философию и литературу. Он много читал и был очень рад, когда из книжного магазина прибыли две книги Шееле – «Химические эссе» и «Воздух и огонь», хотя он признался, что эти книги, так же, как и те, что он брал из коллекции мистера Хэтуэя, были очень трудны, и порой он почти не мог понять написанное там. Мастер Шерлок также разгадывал свои ребусы, играл в шахматы и даже начал вновь играть на скрипке – то просто отдельные ноты, то сонаты с навязчивой мелодией, скучные гаммы, которые порой делали пребывание в доме весьма некомфортным гораздо сильнее, чем пахучие химические эксперименты.
Теперь временами вместо постоянной летаргии, к которой мы уже привыкли, по утрам мы находили мастера Шерлока с воспаленными глазами после целой ночи, проведенной над трудной геометрической задачей. Вся эта активность принесла мальчику большую пользу, и только , когда он спокойно сидел, ничего не делая, то погружался в горестную тоску. Таким образом, он и был вынужден постоянно находиться в состоянии умственного напряжения, вновь и вновь заставляя работать свой великолепный ум в полную силу. Это его новое поведение также нас беспокоило, ибо каждые несколько дней , будучи столь деятелен, он затрачивал такое количество нервной энергии, что ночью падал в постель почти замертво и спал половину всего следующего дня.
- Небольшой отдых не повредит вам, мастер Шерлок, - сказал я ему однажды, когда он отложил в сторону скрипку и тут же попросил, чтобы я сыграл с ним партию в шахматы, ибо мистер Хэтуэй вышел прогуляться.
- Конечно, нет, - ответил он.
- Наверняка, мастер Майкрофт имел в виду, что все в вашей жизни будет сбалансировано, он не хотел, чтобы пытаясь достичь душевного спокойствия, вы изводили себя до такой степени, что будете падать без сил.
- Брюстер, сейчас обе эти крайности меня очень устраивают. Ты же не будешь отрицать, что мне важно достичь мира в душе любыми возможными средствами?
Я понял, что и во время столь активной деятельности и во время сна мальчик не чувствовал своего горя. И в самом деле, сейчас все это было очень важно.
- Конечно же, нет, мастер Шерлок.
Мальчик расстанавливал фигуры на шахматной доске.
- Ты будешь играть белыми или черными? – спросил он.
Все эти успехи мастера Шерлока омрачало лишь то, что отец его по-прежнему продолжал пить.
После отъезда мистера Гоффа на мистера Холмса вновь легла ответственность за поместье и мануфактуру в Хаддерсфилде. Сначала он проявил внимание и к тому и к другому, но как только он разобрался с расходами ферм и другими хозяйственными расчетами и ответил на самые срочные письма, то снова взялся за бутылку и его поведение стало ужасно раздражительным и отталкивающим. Но после отъезда мастера Майкрофта кое-какие перемены произошли и с мистером Холмсом; через несколько недель после этого он вновь вернулся в хозяйскую спальню на втором этаже.
- Никто не сможет выгнать меня из моей собственной спальни, - сказал он мне.
Казалось, что изгнание мастера Майкрофта и то, что теперь он снова сам управлял поместьем, вернуло мистеру Холмсу некоторую энергию, хотя это было достигнуто ценой всего лучшего и достойного, что было в этом человеке. Теперь встречи мистера Холмса и мастера Шерлока были неминуемы, хотя оба они прилагали все усилия, чтобы избежать их.
Как-то в субботу, недели через две после того, как он вернулся в свою старую спальню, я увидел, как мистер Холмс направляется к лестнице, только что переодевшись после долгой поездки верхом. По стечению обстоятельств мастер Шерлок вышел из своей комнаты и направился в свой кабинет, где ждал его мистер Хэтуэй, и как раз встретился с отцом. Мальчик все еще был одет в халат.
От удивления у мастера Шерлока перехватило дыхание, он резко поднял голову, чтоб взглянуть на отца, затем отвел взгляд. Второй раз он не смел встретиться взглядом с отцом и застыл на месте. Что же я увидел на лице мистера Холмса, когда перед ним внезапно предстал сын? Что-то сродни жалости? Сочувствие? Любовь, таившуюся где-то в глубине души? Может быть,да, а может, и нет – я не уверен, ибо его взгляд тут же метнул молнию и сорвавшиеся с языка слова, имели целью лишь одно – больно уязвить сына.
- Клянусь Богом, Шерлок, с этого дня ты каждое утро будешь одеваться, - сказал он. – Больше не будет этих блужданий по дому в ночной рубашке. Ты слышишь?
И я не нашел ничего хорошего в том, что мистер Холмс признал присутствие сына и заговорил с ним. И полагаю, что мастер Шерлок тоже.
- Да, папа, - тихо ответил он.
Мой хозяин обошел мальчика, но сделав несколько шагов, остановился, повернулся и вновь резко заговорил с сыном, который не двинулся с места.
- Я бы предпочел, чтобы ты называл меня «отец», а не «папа». Пора порвать с узами прошлого, тебе пора взрослеть.
- Да… отец.
С таким же успехом мистер Холмс мог бы вонзить в сердце сына тесовый кол.
Ничего больше не сказав, он стал спускаться вниз.
Мастер Шерлок был главной жертвой его переменчивых и довольно опасных указаний; мы, слуги, давно уже были в подчинении мистера Холмса, и ему было трудно найти ошибки в исполнении наших обязанностей. Мы знали, как безупречно вести хозяйство Хиллкрофт Хауса, когда и какую ему подавать одежду, какую он любит еду, как должен быть убран его кабинет и что бренди он любит пить слегка подогреым. Мы знали, что подать на стол, когда он возвращался после конной прогулки, какие письма ему нужно было просмотреть в первую очередь, а какие могли немного подождать, и так далее… Нам не нужны были его распоряжения, чтобы все делать, как следует. Хотя он часто говорил с нами резко и все, что говорил, заключались, в основном, в приказах, нельзя сказать, чтобы он открыто бранился или скверно обращался со слугами. В Хиллкрофт Хаусе все еще шло гладко. И так как мы получали щедрое жалование, учрежденное еще мастером Майкрофтом, мы и не помышляли оставить этот дом.
И с тех пор мальчик одевался независимо от своего душевного состояния, хотя в будние дни он и так делал это регулярно, желая быть чистым и иметь должный вид во время своих занятий с учителем.
Некоторое время спустя, из-за того, что он часто обращался к мастеру Шерлоку, мистер Хэтуэй стал называть его просто М.Ш. , демонстрируя учтивую, слегка комическую небрежность, которую позволял мастер Шерлок, который в первый раз, когда услышал только свои инициалы, лишь слегка приподнял брови. Мастер Шерлок же по-прежнему обращался к нему «мистер Хэтуэй», хотя его наставник сказал, что «мистер» вполне можно опустить. Для меня было очевидно, что мальчик не желал перейти на более неформальный язык с мистером Хэтуэем, боясь, что после этого он может привязаться к нему.
Как-то раз, когда я нес им ланч, я встретил мистера Хэтуэя в коридоре; он также направлялся в спальню мастера Шерлока. Мальчик сидел на кровати, почесывая Дэйзи за ухом.
- Я думал, что вы читаете Парацельса, - сказал мистер Хэтуэй.
- Да, я читал ее.
- Вы вряд ли многому научитесь, если будете отвлекаться, чтобы почесать уши собаке. Книга большая, у вас уйдет еще не менее двух часов, чтобы прочитать ее.
- Я ее прочитал.
- Прочитали? Вы ее прочитали?
- Да. Я многое узнал о разных этапах алхимической науки: перегонке, разложении, расщеплении, вытяжке, прокаливании, расплавлении – относительно него у меня есть вопросы -, очищении, сгущении, отделении, восстановлении, свертывании, придании оттенка и прочих. Брюстер, на ланч кролик с картофелем? Передай миссис Уинтерс, - сказал он, перекрестившись и даже перекрестив Дэйзи, - мою благодарность за такую восхитительную еду.
Я бы сделал для мальчика все, что угодно, когда он был в столь прекрасном настроении. Что касается мистера Хэтуэя, то он не мог отвести от мастера Шерлока удивленных глаз на протяжении всего ланча.
Мальчик много размышлял над теорией философского камня, который надеялись создать средневековые алхимики.
- Они думали, - объяснял он мне, пока я убирал в его шкаф чистое белье и рубашки, - что в процессе очищения, особенно очищения огнем, они смогут удалить из живых организмов все чужеродные вещества и останется лишь чистая субстанция – высшая материя – которая , очевидно, и была идентична философскому камню. Такой камень, Брюстер, имел бы необыкновенные свойства. Он мог бы превращать метал в золото, излечивать все болезни, полностью изменить и возродить характер того, кому повезло его найти.
Я остановился перед тем, как закрыть ящик шкафа, ибо меня поразила внезапная мысль. Мальчик усталым голосом произнес то, о чем думал и я.
- Как плохо, что мой отец не алхимик.
Я ничего не сказал, лишь медленно прикрыл ящик.
- Слишком сильный огонь не всегда очищает, но часто целиком выжигает, - добавил мастер Шерлок. Затем сел в кресло и стал смотреть в окно.
Его молчаливые размышления на продолжении всей следующей недели показали, что его все еще занимают вопросы его собственной жизни. Кроме того, он с большим интересом читал книги французских химиков.
- Может быть, когда-нибудь я поеду на родину своей матери и буду изучать химию среди ее виноградников.
Его особо восхищали Лемери, Этьен Жоффрей и Антуан Лавуазье, хотя не всегда причиной тому была наука.
- Смотрите, мистер Хэтуэй, - воскликнул однажды мальчик, указывая на страницу книги. – Лавуазье был обезглавлен во время французской революции, так же, как, между прочим, сестра моего деда. Ее казнили за то, что она была замужем за архитектором, которого знал принц. Лавуазье предстал перед революционным трибуналом по обвинению в том, что намочил солдатский табак и был признан виновным после несправедливого закрытого суда. Это еще два примера изначально фальсифицированного суда, когда правосудие лишь щит, прикрывающий несправедливый закон.
Как-то раз, когда я был в коридоре на втором этаже, то услышал звон разбитого стекла и ужасный крик. С колотящимся сердцем я бросился в кабинет и к своему ужасу увидел, что мастер Шерлок стоит на коленях и крепко правой рукой сжимает свою левую руку. На ней была большая рана, из которой сочилась кровь, а мальчик морщился от боли.
- Боже милостивый! – воскликнул я, подбежав к мальчику и вытаскивая свой носовой платок, чтобы перевязать рану. – Не волнуйтесь, мастер Шерлок. Я пошлю Денкинса за мистером Ирвином. Это был какой-то опасный состав? Где мистер Хэтуэй? – я неловко мял в руках платок.
- О, он ушел в деревню, - спокойно сказал мастер Шерлок, поднимаясь на ноги, как раз тогда, когда я пытался приложить платок к его раненой руке. Он поднял руку повыше.
- Совсем как кровь, правда? – затем он ясно продемонстрировал мне, что его рука вовсе не ранена. – Хотя жидкость не достаточно густая, верно?
У меня возникло тайное желание придушить этого озорника, но я был рад, что к нему хоть отчасти вернулась его прежняя шаловливость, хотя, увы, подобное ее проявление я счел неуместным и несправедливым по отношению ко мне.
- В один прекрасный день я наживу с вами язву, мастер Шерлок. Мне совсем не по вкусу, что вы так злоупотребляете моим добрым отношением.
- Прости, Брюстер. Это была просто моя прихоть – испробовать , могут ли раствор принять за кровь. Согласен, это было несколько драматично. Прости меня.
И он улыбнулся мне столь редкой теперь для него улыбкой, которая коснулась даже его серых глаз, и они на долю секунды весело засверкали.
Я простил его.
Еще как-то раз он немного напугал миссис Бёрчелл и Элизу, тайком обрызгав поленья и уголь какими-то химикалиями, и когда в очаге разожгли огонь , пламя было разноцветным. К моему удивлению, в этой проказе мистер Хэтуэй оказался молчаливым сообщником мальчика, и я впервые услышал, как он хохотал от удовольствия. Он также увлек мастера Шерлока идеей приготовить бесцветные чернила, которые проявлялись бы через некоторое время.
Мальчик брал у миссис Уинтерс мясо, муку, сыр, молоко и другие продукты, чтобы проверить наличие в них серы. Он научился распознавать, из каких волокон состояла ткань, по тому, как она горела, какой был запах и оставшийся пепел. В своих занятиях он преуспел уже настолько, что мистер Хэтуэй давал ему какое-то неизвестное вещество, а мастер Шерлок путем нескольких химических экспериментов определял, что это за вещество. Такие исследования были теперь его любимым занятием.
Поистине, химия оказалась путем к прежней счастливой жизни, и мастер Шерлок все боле и более полагался на ее способность развеять его меланхолию.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

18:01 

Детство Шерлока Холмса Глава 23

Лицом к лицу

Хотел бы я сказать, что таким же образом прошло все лето, и что вновь присутствие мастера Майкрофта было майским шестом, вокруг которого крутилось все и вся в Хиллкрофт Хаусе. Хотел бы я сказать, что мастер Шерлок быстро пошел на поправку, окруженный сдержанной, но внимательной заботой его старшего брата. Как бы я хотел, чтобы все было по-другому, но это , увы, не так; и сейчас в этом гостиничном номере мне не остается ничего другого, кроме как с горечью поведать о подлинных событиях, последовавших одно за другим на той неделе.
В случившемся никак нельзя обвинить мастера Майкрофта, ибо он сделал все, что мог, даже если все стало еще хуже в результате его неустанных, однако совершенно бесплодных усилий изменить отношение отца к нему и к мастеру Шерлоку. Следующие два дня отец вновь впускал мастера Майкрофта в кабинет, хотя с каждым днем он выходил из себя все быстрее и все более яростно. Когда на третий день мастер Майкрофт вышел из кабинета, я услышал, как вслед ему неслось:
- И больше не возвращайся!
На четвертый день мастер Майкрофт уже не пытался разговаривать с отцом, а вместо этого встретился с отцом Меткалфом, когда этот джентльмен пришел, как обычно, навестить мистера Холмса; мистер Рут перестал приходить к нему, ибо даже его возмутил настрой мистера Холмса. Мастер Майкрофт рассказал отцу Меткалфу, что сказал ему отец во время их первого разговора, и как с тех пор еще более ухудшились их отношения. А затем он попросил совета, как ему дальше вести себя с отцом.
Отец Меткалф откинулся на спинку кресла.
- Знаете, я наблюдал такое и раньше, такое отклонение от нормы, что порождают горе и пристрастие к вину, полностью меняя и губя добрых джентльменов и даже порой добродетельных женщин. Мне всегда больно такое видеть и я призываю на помощь всю силу моей веры, чтобы не впасть в отчаяние от бед людских. – Священник наклонился вперед. – О, боже, вряд ли это то, что вы хотели бы услышать, дабы обрести душевное спокойствие. Простите меня, Майкрофт.
- Вы можете мне что-то посоветовать? – просто спросил его мальчик.
- Это деликатный вопрос, мой юный сэр. Однако, его дальнейшее пребывание в этом уединении никак не может способствовать примирению, как показали последние пять месяцев, и все ваши просьбы изменить свое поведение также оказались напрасными. Может быть, нужно принять какие-то радикальные меры.
Отец Меткалф задумчиво потер свой гладко выбритый подбородок.
- Например? – спросил мастер Майкрофт, заинтересованно наклоняясь вперед.
- Ну, я вот думаю, что случится, если вы просто приведете к нему вашего брата.
Это может разрушить эти абсурдные стены, что он возвел вокруг себя. Конечно, возможно, это ничего и не даст, а лишь возбудит его гнев, и столь явное отвержение Шерлока в его присутствии может причинить мальчику сильную боль. Но в то же время ваш брат и без того пребывает в смятенном состоянии духа. И, думается, юному Шерлоку уже терять нечего, но он может кое чего добиться от отца , будь на то Божья Воля.
- Вообще-то, отец Мекалф, я не слишком верующий человек, - признался мастер Майкрофт.
Священника это ничуть не обидело.
- Я понимаю. Однако, никто из нас не знает, чем могут кончиться подобные действия; и было бы нелишним обратиться к Господу с мольбой о помощи в столь трудном деле.
- Я подумаю о вашем совете.
Отец Меткалф потом сделал попытку повидаться с мистером Холмсом, но тот не впустил его к себе и священник не стал настаивать.
- Кажется, он сегодня не в настроении, - сказал этот добрый терпеливый человек, когда я подавал ему трость, шляпу и перчатки. Он пожал руку мастеру Майкрофту и сказал:
- Удачи вам, мой мальчик, и известите меня, если я буду вам нужен. Я бы очень хотел присутствовать при встрече, если бы вы решили привести к отцу юного Шерлока.
- Благодарю вас, отец мой. Но я бы предпочел, чтобы это оставалось частным семейным делом.
Отец Меткалф ушел , а мастер Майкрофт весь этот день и следующий серьезно обдумывал его предложение.
На пятый вечер после того, как мастер Шерлок ушел после ужина в свою спальню, мастер Майкрофт попросил нас с мистером Хэтуэем присоединиться к нему в гостиной.
- Хочу услышать, что думаете вы оба относительно предложения отца Меткалфа, - сказал он. – О том, чтобы привести Шерлока прямо в кабинет отца.
Мистеру Хэтуэю идея явно понравилась.
- А что нам терять? Мистер Холмс отвергнет сына? Так он делает это ежедневно на продолжении пяти месяцев. Правда, если мастер Шерлок услышит непосредственно из уст отца, что тот не хочет его видеть, это будет губительно для чувств мальчика… некоторое время. Но я думаю, не будет ли этот последний удар и ступенькой к выздоровлению, так как вся нервная энергия мастера Шерлока, сосредоточенная сейчас на его отце, может быть направлена тогда на исцеление и не будет растрачена впустую на ожидание того, чему, очевидно, не суждено произойти. И, конечно же, рядом с ним будете вы, мастер Майкрофт, поддерживая и направляя его, и я, и все остальные слуги, которые так любят мальчика.
- Видно, вы размышляли об этом , мистер Хэтуэй.
- Да, сэр.
- А вы , Брюстер? Что вы об этом думаете?
- Боюсь, сэр, мне недостает рассудительности, чтобы высказать достаточно продуманный довод. С одной стороны, я вижу, что мальчик хоть и медленно, но поправляется, благодаря мистеру Хэтуэю и его химической лаборатории. И я, конечно, согласен, что мастер Шерлок должен подумать о том, какая пропасть пролегла между ним и его отцом. Однако, я отнюдь бы не советовал приводить мальчика к отцу, ибо сейчас мысли и поступки мистера Холмса остаются для меня совершенно непостижимыми. Он стал для меня совершенно непредсказуем, для всех нас, смею сказать. И я бы совсем не хотел, чтобы обстановка в доме стала еще хуже в результате этого дерзкого плана, и хоть я и не представляю, что может быть еще хуже, но, возможно, оставить все так, как есть сейчас, все же было бы лучше, чем рискнуть изменить все в худшую сторону.
Мастер Майкрофт прислушивался к моим словам с гораздо большим уважением, чем они того, по моему мнению, заслуживали. Он встал и начал ходить взад и вперед по комнате, и его высокая полная фигура производила далеко не столь сильное впечатление, как серые пронзительные глубоко посаженные глаза, блистающие умом. Наконец, он снова сел.
- Вы оба изложили мне две очень важные точки зрения. Благодарю вас за это. Я пришел к выводу, что моя способность принимать верные решения найдет наиболее достойное применение в беспристрастных делах внутренней и внешней политики, где я смогу без особых усилий оценить различные идеи и предложения, и ясно увидеть, какой следует сделать выбор. Однако , в данном случае решение можно принять скорее интуитивно и надеяться, что по счастливому совпадению исход будет вполне отвечать нашим желаниям. Тут у меня нет никаких фактов или исторических данных, на которые можно было бы опереться, принимая решение. Вы оба указали различные аспекты этого дела, которые я также осознаю; и то, что у вас были схожие мысли, укрепило меня.
Возможно, я пожалею об этом решении, но если Шерлок согласится, то завтра мне хотелось бы отвести его к отцу. Возможно, это будет ужасной ошибкой, а, может быть, наоборот вновь вернет моему отцу отцовские чувства. Как я уже много раз говорил Шерлоку, большая ошибка строить теории, не имея никаких фактов; однако, личные отношения это такая сфера, где существуют лишь теории.
Он глубоко вздохнул.
- Что ж, посмотрим. И если вы молитесь, то был бы благодарен, если бы вы вознесли небесам молитвы за то, что может случиться завтра.
Мы встали, и мастер Майкрофт вышел из гостиной.
Мистер Хэтуэй тихо проговорил:
- Возможно, Господь будет завтра на их стороне.
Я от всего сердца разделял его упования.
Утром, после завтрака в комнате мастера Шерлока мастер Майкрофт попросил меня и мистера Хэтуэя остаться, пока он предложит свой план вниманию младшего брата. Мы с волнением подчинились его просьбе, и мастер Шерлок, сидя в постели, наблюдал за нами и сам немало встревоженный. Мастер Майкрофт сидел на стуле рядом с ним, а мы стояли в ногах кровати. На минуту мастер Майкрофт собрался с мыслями , а потом заговорил:
- Шерлок, у мистера Хэтуэя, Брюстера и меня есть одна идея и мы были бы рады, если бы ты высказал относительно ее свое мнение. Я говорил с отцом Меткалфом об отце, который становится все более агрессивным, когда я прихожу к нему узнать , не может ли он начать вновь с тобой общаться. Я не говорил тебе о специфике этих встреч, однако, позволь мне просто сказать, что вино отравило его разум и вселило в него смехотворные опасения и убеждения, и я не могу подобрать подходящих разумных слов, чтобы описать их.
Отец Меткалф предлагает, чтобы мы просто отвели тебя к отцу в надежде, что, увидев тебя, отец прозреет и вновь впустит тебя в свою жизнь. Шерлок, у нас нет никаких фактов, подтверждающих, что так все и будет, и вполне возможно, что нам придется столкнуться с тем, что отец отреагирует совсем не так, а напротив, прикажет тебе уйти или что-то в этом роде. Мы хотим знать, согласен ли ты действовать в соответствии с нашим планом или бы ты предпочел с ним не встречаться. Нас ни в коей мере не разочарует твое решение, каким бы оно ни было, ибо главным является лишь твое счастье, для этого собственно и задуман наш план. Если ты не хочешь предстать перед отцом, никто тебя не осудит. Прошу тебя, скажи, что ты обо всем этом думаешь.
Мастер Шерлок слушал речь своего брата с таким вниманием, словно кроме нее во всей Вселенной ничего не существовало. Когда мастер Майкрофт закончил, в комнате повисло молчание, так как мы ждали, что скажет мальчик.
- Мне бы хотелось увидеть папу, - сказал он через минуту. – Мне нужно знать.
Мастер Майкрофт быстро нам кивнул.
- Что ж, очень хорошо. Мы пойдем к нему через час, Шерлок, и думаю, что тебе лучше одеться.
- Я оденусь , Майкрофт.
- Хорошо. Значит, собираемся внизу у лестницы через час, договорились?
Если бы он предложил сделать это через два часа, то думаю, у меня внутри все бы превратилось в камень. Я и так сожалел, что мы решили посетить мистера Холмса после завтрака, и яичница с тостами, которые я съел, ощущались у меня в желудке весьма некомфортно. Я сообщил остальным слугам о том, что должно произойти и сделал глоток бренди, которое прятала в буфетной миссис Уинтерс, говоря, что это прекрасное желудочное средство. После этого я почувствовал себя лучше и в ожидании назначенного часа стал бесцельно ходить по дому, пытаясь прибраться.
Мастер Шерлок был умыт, одет во все лучшее и его волосы также были приведены в идеальный порядок. Ростом он был четырех футов и находился на пути к тому, чтобы в шестнадцатилетнем возрасте достигнуть шести футов роста, как его брат. Их сходство заключалось в черных волосах и пронзительном взгляде серых глаз. Однако, мальчик был так худощав, что я сомневался, что он весил хоть на фунт больше тех семидесяти пяти фунтов, которые весил его брат в свои четыре года, а теперь превзошел этот вес более, чем вдвое. Мне казалось, что их тела были не просто генетическим выражением рода Холмсов в мастере Майкрофте и Верне в мастере Шерлоке, возможно, они были также физическим воплощением уникальной индивидуальности каждого; мастер Майкрофт прочно стоящий на земле, уверенный в могучей силе своего ума, и мастер Шерлок, такой хрупкий сейчас в результате борьбы, которую он вел со своей врожденной чувствительностью.
Как только мы все собрались, мастер Майкрофт спросил: «Вы готовы?»и ,кивнув головами в ответ, мы пошли по коридору к двери кабинета мистера Холмса.
Мастер Майкрофт не стал стучать, а просто вытащил из кармана главный ключ, быстрым движением отпер дверь и распахнул ее. Мне кажется, что в тот момент сердце мастера Шерлока вообще не билось, таким бледным было его лицо. Все, как один, мы вошли в комнату, в которой царил хаос, который невозможно описать, и просто встали возле двери. Мастер Майкрофт был впереди, справа от него стоял мастер Шерлок , а за ними стояли мы с мистером Хэтуэем. Каким-то третьим чувством я осознавал, что другие слуги толпились в коридоре, дабы иметь возможность что-то услышать – боюсь, я служил им довольно скверным примером.
Услышав, что мы вошли, мистер Холмс, сидевший за столом, склонив голову на руки, повернулся к нам, открыв глаза. Его заторможенному мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что означает наше присутствие, а затем он вскочил так молниеносно, словно под ним загорелся стул, и вскочив , он яростно отшвырнул его.
Мастер Майкрофт поспешил заговорить первым:
- Отец, мы подумали, что, так как ты не в состоянии прийти к Шерлоку, мы можем привести его к тебе.
Я подошел и встал справа от мастера Шерлока ; мальчик то смотрел на отца, то не отрывал глаз от пола, его взгляд так и перебегал то туда, то сюда. Он стоял как вкопанный, прямой и безгласный. Мы ждали ответа от мистера Холмса, не смея дышать. В одно мгновение все наши страстные надежды рухнули. От этого ужасного разочарования мне стало дурно.
- Как ты посмел. Как посмел! Я сказал тебе, что не желаю его видеть. Я велел тебе не приходить сюда.
Я уверен, что от каждого сказанного мистером Холмсом слова сердце его сына разрывалось на части.
- Как ты посмел выказать мне столь явное неподчинение, да еще к тому же на глазах у слуг!
- Отец, ну, разве ты не можешь хотя бы поздороваться с твоим младшим сыном, которого еще недавно ты так любил? – воскликнул мастер Майкрофт, и в его голосе прозвучала смесь гнева и безнадежности. Он опустил правую руку на плечо младшего брата.
Мистер Холмс побагровел.
- Ты самонадеянный, несносный мальчишка! – крикнул он мастеру Майкрофту.
Он направился к нам, и я увидел, как напрягся мастер Майкрофт, словно готовился защищать себя или брата. В своем гневе мистер Холмс казался совершено безумным; крича, он брызгал слюной и гневно размахивал руками.
- Неужели ты никогда не подчинишься моим приказам? Я, что, твой слуга, которым ты командуешь, как пожелаешь, или ты считаешь меня просто невежественным болваном, на которого можно не обращать внимание? Я твой отец, черт возьми! И я уже достаточно терпел твою дерзость! Каждый день я выслушиваю твои настойчивые требования делать то, что хочешь ты. Каждый день я говорю, чтобы ты ушел и оставил меня в покое. С этого момента я положу конец твоему вмешательству в мои дела. Я всегда был слишком снисходителен к тебе и к твоему неестественному уму – теперь этому пришел конец. Ты вывел меня из терпения, Майкрофт, и ощутишь на своей шкуре последствия этого. Отныне мое слово будет законом, и разговор окончен.
Мастер Майкрофт поспешил успокоить отца. Через секунду все пошло не так.
- Отец, я сожалею…
-Замолчи! – вскричал мистер Холмс.
Я испугался, что его прямо на месте хватит удар; и, оглядываясь назад, можно сказать, что так было бы лучше. Но, нет, он продолжал свою безумную, неудержимую обличительную речь. Все мы замерли на месте в ужасе от его ярости.
- Я преподнесу тебе один подарок, Майкрофт, перед тем, как заставлю тебя подчиниться своей отцовской воле. Ты хочешь, чтоб я поздоровался с Шерлоком? – Он встал лицом к лицу со своим старшим сыном. – Хочешь? Хочешь?
Мастер Майкрофт ответил на злобный взгляд отца своим пронизывающим взглядом , прищурив глаза, он стиснул зубы, но ничего не ответил.
Мистер Холмс опустился на колени перед мастером Шерлоком, который закрыл глаза, как только его отец начал кричать.
- Здравствуй, Шерлок, - сказал он с жестокой улыбкой. – Ну, как ты? Взял еще кого-нибудь с собой на прогулку? Я не хотел тебя видеть, но ты здесь. И, как обычно, плачешь.
Мастер Майкрофт не мог больше терпеть. Он схватил отца за рубашку, заставив его встать.
- Оставь Шерлока в покое! Да что с тобой? В кого ты превратился?
Мистер Холмс пытался вырваться из рук сына, но тот держал его крепко, толкая назад, пока они не уперлись в стол. Тогда мастер Майкрофт резко его отпустил.
- Что с тобой произошло, несчастный, больной человек? – сказал он, качая головой. – Твоя скорбь – это одно, но это, это непростительно.
Страшно было видеть гнев мистера Холмса, все его тело содрогалось от ярости.
- Убирайся! Убирайся! Убирайся! – закричал он, указывая на дверь. – Убирайся из моего дома и больше не возвращайся. Никогда! Я навсегда изгоняю тебя отсюда. Я твой отец; у меня есть власть и право. Даю тебе один день, чтобы покинуть этот дом, и я приказываю тебе никогда больше здесь не появляться. Если ты не уедешь в течение дня, я вышвырну тебя отсюда, тебя арестуют за проникновение в дом или я сам застрелю тебя. – Он начал задыхаться. И его крик стал больше похож на рычание. – Убирайся из этого дома.
Мастер Майкрофт был поражен этими словами, но когда он заговорил, его голос не выдал той бури эмоций, которую он должно быть испытывал.
- Я возьму Шерлока с собой.
- Шерлок останется здесь, - ответил его отец, полагаю, из чистого своеволия.
- Почему?
- Потому что я так сказал. Уезжай один и ты получишь средства для оплаты своего обучения и на свое содержание; возьмешь с собой брата и ты отныне будешь лишен финансовой поддержки. А теперь собирай свои вещи и уезжай. Куда угодно. Пусть эльфы подскажут тебе , куда идти, - усмехнулся он.
Мастер Майкрофт выпрямился, затем повернулся и шагнул к нам.
- Пойдемте, - сказал он.
Мы с мистером Хэтуэем сделали движение к выходу, и когда стало очевидно, что мастер Шерлок не в состоянии сдвинуться с места, мастер Майкрофт мягко подтолкнул его вперед, крепко держа за руку и увлекая за собой.
- Брюстер, - окликнул меня мистер Холмс.
Я в ужасе остановился; может быть, мне тоже будет приказано уехать? Я повернулся, стараясь сохранять самый равнодушный вид, на какой только был способен.
- Сэр?
- Пусть мистер Гофф даст Майкрофту двести фунтов. Затем дайте ему расчет. Я снова буду сам управлять этим поместьем. Последнее слово останется за мной.
- Как пожелаете, сэр.
Я вышел и закрыл за собой дверь. Я увидел, что все ждут меня в коридоре, и я сообщил им то, что сказал мне мистер Холмс. Мастер Майкрофт был все так же мрачен, хотя он и сказал:
- Может быть, все это к лучшему. Если он перестанет пить, - и он добавил – Пойдемте наверх.
Весь оставшийся день все в доме пребывали в ужасной растерянности. Никто из нас и подумать не мог, что результатом этого разговора будет окончательный разрыв между мастером Майкрофтом и его отцом.
Мастер Майкрофт привел брата в спальню и положил на кровать, сняв с него обувь. Затем сел рядом и ничего не говорил до тех пор, пока у мальчика не перестали течь слезы. Затем мастер Майкрофт начал заверять брата, что они постоянно будут переписываться, и он всегда будет сообщать ему, где находится. Он просил брата продолжать его химические эксперименты и возобновить свои занятия, а также вновь начать играть на скрипке. Это был единственный способ, повторял он снова и снова, избавиться от боли и отчаяния его меланхолии.
- Послушай меня, Шерлок, - еще раз сказал он. – Ты вечно хочешь чувствовать себя подобным образом? Ты обещал никогда не лишать себя жизни, и я знаю, что ты верен своему слову; но неужели ты хочешь прожить всю жизнь в этом ужасном депрессивном состоянии? Только твой ум способен оттеснить твои эмоции; воспользуйся им, чтобы сделать свою жизнь, достойной того, чтобы прожить ее. Я уже не раз говорил это, и каждый раз я признаю это все с большим пылом. Я надеюсь, что однажды ты поймешь, что это твой единственный шанс. Обещай мне, что ты, по крайней мере, попытаешься – мистер Хэтуэй поможет тебе; Брюстер поможет тебе; все остальные слуги любят тебя и сделают для тебя все, что в их силах. Ты не один. Борись с этой апатией; наградой тебе будет приподнятое настроение и бодрость духа.
Мастер Шерлок ничего не сказал. Его брат откинулся на спинку стула, закрыл глаз и потер лоб. И тут с кровати прозвучал тихий голос:
- Я постараюсь, Майкрофт. Я , правда, постараюсь в этот раз. Я не смогу так жить.
Мастер Майкрофт смотрел на брата, и мне показалось, что его глаза слегка увлажнились, но после того как он пару раз моргнул, они были уже совершенно сухими.
- Это поможет, обещаю тебе. Напиши мне о своих успехах.
- С тобой все будет хорошо?
- Да, все будет отлично. Вероятно, лучше, чем у тебя. Отец дал мне большую сумму, гораздо большую, чем я мог рассчитывать, учитывая, что он оплатит и мое обучение и проживание. Возможно, для него не все потеряно – я бы не удивился, если бы он ограничился гораздо меньшей суммой. Я некоторое время проведу в Лондоне, а затем вернусь в школу и найду себе жилье. У меня не так много нужд, в основном, это еда и книги. Этих двухсот фунтов мне запросто хватит на пару лет. – Он улыбнулся. – Я рад, что могу говорить об этом с тобой. – Я перевел это для себя как «Я рад, что от горя ты не впал в состояние полной бесчувственности.» - Думаю, это доброе предзнаменование.
- Я постараюсь, - повторил мальчик. – Я постараюсь больше не плакать.
« Как обычно, плачешь» - никогда еще мне не приходилось слышать более жестоких слов. Но меня удивило, как быстро мальчик оправился от всего, что испытал в кабинете своего отца. То, что он вообще был в состоянии говорить, было хорошим знаком, подумалось мне. Конечно, мы знали, что возможно, его отец не встретил бы его распростертыми объятиями и поцелуями; у мастера Шерлока было пять месяцев, чтобы понять, что, возможно, отец полностью отдалился от него. Может быть, мистер Хэтуэй был прав, и теперь, когда мальчик твердо знал, что отец к нему совершенно равнодушен, он понял, что может жить с этим дальше, с помощью всех нас и опираясь на свои дарования.
- Ну, то, что отец отказал от места мистеру Гоффу, по крайней мере, слегка воодушевило слуг, - сказал мастер Майкрофт. – Увидим, как отец будет управлять поместьем и делам фабрики самостоятельно. Это может иметь довольно губительные последствия, если он не станет меньше пить, или может быть, ответственность, необходимая для ведения хозяйства, поможет ему вернуться к нормальной жизни. Если так будет, все может измениться к лучшему. – Мастер Майкрофт нахмурился. – Однако, только что выяснилось и стало болезненно очевидным, что в подобных ситуациях я не в состоянии делать верные выводы об ответах своих оппонентов. Нам придется ждать , что будет дальше. А тем временем я должен ограничиться теми областями, где можно собирать факты и логически их обосновывать – и тебе, Шерлок, рекомендую последовать моему примеру. Наш мозг требует конкретных фактов, чтобы функционировать в полную силу; предположения и догадки – подлинное проклятие для точности наших интеллектов.
Мальчик вытер глаза рукой.
- Майкрофт, - прошептал он. – У меня есть еще один вопрос.
- Какой, Шерлок?
- Ты тоже считаешь меня виновным в смерти мамы?
Мастер Майкрофт смотрел на него несколько секунд, а потом встал и присел на постель младшего брата. Он поднял руку, чтобы положить на ногу мальчика, на какую-то секунду его рука замерла в воздухе, но потом он все же неловко опустил ее на ногу Шерлока.
- Шерлок, мой дорогой брат… конечно же, нет. Ты так же неповинен в ее смерти, как капли дождя, которые падают на землю, чтоб питать ее, и так же они упали и на нашу мать. Я никогда не считал тебя виноватым в ее кончине и никогда не буду. Слова, вырвавшиеся у отца, были сказаны сломленным человеком с мозгом, отравленным алкоголем. Выбрось это из головы.
- Я бы выбросил, - пробормотал мальчик, - если бы отчасти не считал так и сам.
- Ты с таким же успехом мог бы поверить в то, что земля плоская или в то, что существуют вампиры. Ты очень ее любил. Ты никогда бы не помыслил причинить ей вред. Ты неповинен в ее смерти.
- Я хотел бы верить в это. О, боже, Майкрофт – я так по ней скучаю – по ним обоим. Почему все так произошло ? – Мальчик закрыл лицо руками, затем убрал их и бросил встревоженный взгляд на брата. –Умственная работа поможет мне избавиться от этого ужасного чувства вины и гнетущей депрессии?
- Я не знаю, насчет избавления, Шерлок. Но используй свои способности ,и чувство вины и депрессия все меньше и меньше будут омрачать твою душу. Сделай это; это поможет.
- Я клянусь, что сделаю все, что в моих силах.
Мастер Майкрофт несколько раз похлопал брата по ноге, и легкая улыбка несколько смягчила его лицо.
- Хорошо, - сказал он. – Это хорошо.
Остаток дня мастер Майкрофт прощался с остальными слугами и в том числе с Денкинсом и Уилкоксом. Мы вместе с ним рассчитали мистера Гоффа, который перед этим выдал ему чек на двести фунтов; управляющему было выплачено шестимесячное жалованье, как и было обещано. Затем мастер Майкрофт упаковал свои вещи и провел все оставшееся время с младшим братом, которого он заставил войти в кабинет и заняться химическими опытами.
Я восхищался уравновешенностью мастера Майкрофта и его хладнокровием в тот самый вечер, когда он был изгнан из своего дома и из своей семьи. Он скрывал свои чувства за практичными словами, когда он анализировал происшедшее, и такое стоическое поведение казалось удавалось ему без малейших усилий. Можно было подумать, что отец просто отправлял его в лаву купить новую ручку. Порой, в течение дня, порыв эмоций охватывал его младшего брата, на мгновение парализуя его.
- Но мы даже не отпраздновали твой день рождения!
Но хватало всего нескольких слов поощрения, и мастеру Майкрофту удавалось восстановить душевное спокойствие брата.
Так прошел день; за ужином ели мало, он проходил в гостиной, там присутствовали все слуги, не было лишь мистера Холмса. Разговаривали также мало, но атмосфера была очень комфортной, ибо все мы были вместе. После ужина мистер Хэтуэй, мальчики и я вернулись в спальню мастера Шерлока, где старший брат разгадывал с ним ребусы, пока не настала пора ложиться спать. Уверен, что ни один из нас в ту ночь не сомкнул глаз, кроме, разве что, того, кто был изгнан из отчего дома.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

16:09 

Детство Шерлока Холмса Глава 22

Горе мистера Холмса

Я держал мастера Майкрофта в курсе всех событий, еженедельно отправляя ему письма, и ему было известно о лаборатории и прогулках на свежем воздухе и том, сколь неустанно мистер Холмс избегал мастера Шерлока. Однако, оказавшись дома и видя, что его отец все еще не подпускает к себе его младшего брата, нанося ему тем самым несомненный вред, мастер Майкрофт был крайне взволнован и даже, смею заметить, возмущен.
Немедленно по прибытии, в тот же вечер (а приехал он днем раньше, чем его ожидали) наш молодой хозяин переговорил с мистером Хэтуэем, который встретил его у дверей. Полчаса они говорили о мастере Шерлоке и о том, что он уже находится на пути к полному выздоровлению. Благодарно похлопав по руке мистера Хэтуэя, мастер Майкрофт пошел поздороваться с братом и просил меня сопровождать его. Мастер Шерлок сидел на стуле у окна и гладил Дэйзи. Мы постучались и вошли в тускло освещенную комнату.
- Шерлок, я вернулся, - сказал, входя, мастер Майкрофт.
Мастер Шерлок повернул голову очень быстро, прямо таки молниеносно. Он посмотрел на брата, переполненный эмоциями, потом прикусил губу и отвернулся. Мастер Майкрофт бросил взгляд на меня, но я никак не мог объяснить поведение его брата. Тогда он подошел и сел рядом с мастером Шерлоком.
- Я могу понять отсутствие праздничных гирлянд и торта, ведь я приехал на день раньше, чем предполагал, но твой безрадостный вид меня несколько обескураживает. Я думал, Шерлок, что ты обрадуешься мне так же, как я тебе.
Мальчик вновь повернулся к брату и его глаза увлажнились.
- Я не слишком хорошо пользовался интеллектом , чтобы преодолеть свою депрессию.
И тогда мне стала понятна реакция мастера Шерлока на появление его брата, так же, как и мастеру Майкрофту. Мальчик опасался, что его брат станет недоволен тем, какой долгой была его борьба с собственной меланхолией , и такой упрек от единственного родного человека, который еще любил его, был бы сокрушительным ударом.
Мастер Майкрофт спокойно откинулся на спинку кресла.
- В самом деле? А я получил добрые вести о том, что ты ревностно изучаешь химию, в результате чего кабинет наполняется самыми ужасными запахами, какие только можно представить, а зачастую так пахнет и во всем доме.
- Но больше у меня ничего не получается, - честно признался мальчик, и в его голосе зазвенела тревога.
- Совершенно верно, это так, - сказал мастер Майкрофт. – Однако, я горжусь тем, чего ты достиг. Может быть, завтра ты продемонстрируешь мне какой-нибудь наименее пахучий эксперимент.
Мастер Шерлок изучал лицо брата, пытаясь найти там признаки неискренности, и ничего такого не увидел. Он бросился ему на шею и крепко обнял; в ответ мастер Майкрофт неловко обнял худощавую фигуру брата.
- Я покажу тебе, как определить железо при помощи гидроксида аммония, - сказал мастер Шерлок, от его тревоги не осталось и следа. – Я очень рад, что ты дома, Майкрофт. Папа…
Он замолчал, и мастер Майкрофт ничего на это не сказал.
Я часто думал о том визите мастера Майкрофта, когда мы так надеялись и мечтали, что с его приездом семья, наконец, воссоединится. Я никогда не думал, что человек может измениться столь коренным образом за такое короткое время, как это произошло с мистером Холмсом с того момента, как он узнал о гибели своей сестры и до конца июля. Конечно же, он начал меняться еще за два года до этого, после смерти своей жены, но теперь это преображение было столь поразительным, что казалось, будто из глубин опьяненного сознания мистера Холмса, возник кто-то другой. Вместо доброго и любящего мистера Холмса, являвшегося подлинным воплощением заботливого отца, появился этот раздраженный, подозрительный и безрассудный человек.
Устав после долгой дороги и будучи не в настроении встречаться с отцом в тот же вечер, мастер Майкрофт провел время в комнате своего брата. Он рассказывал мастеру Шерлоку о разных политических событиях и о многом другом, а потом они просто сидели молча.
Следующее утро было пасмурным и мрачным, а позже заморосил мелкий дождь, который не прекращался весь день. Мастер Майкрофт встал поздно и позавтракал в обществе брата и мистера Хэтуэя.
Неформальная обстановка и отсутствие церемоний всегда были присущи дому Холмсов, но никогда еще они не расцветали столь буйным цветом, как сейчас после всех потерь, что нам пришлось пережить. Трапезы проходили в самых разных помещениях, за стол садились в любом облачении и в любое время, благодаря своенравной в этом отношении натуре мастера Шерлока. Полдня мальчик не испытывал чувства голода и наотрез отказывался от еды, а часа в три он хотел пообедать. Частенько появлению аппетита стали способствовать его химические опыты, и бывало, что посредине дня, он вдруг просил принести ему поесть, если только он не погружался в свои занятия до такой степени, что напрочь забывал о еде. Добряк мистер Хэтуэй ел, когда и как придется в зависимости от поведения своего подопечного; конечно, если только его чувство голода не становилось таким сильным, что он больше не мог игнорировать его, тогда он тоже просил принести ему что-нибудь перекусить. Разумеется, все это означало, что слуги также питались весьма нерегулярно, ибо в обеденное время им порой давались какие-то поручения, а отдохнуть им позволялось в весьма непривычное время. Сперва это вызывало некоторое раздражение у миссис Уинтерс и у других слуг , но скоро наша добрая кухарка приспособилась ко всем этим странностям. В свою очередь ни мастер Шерлок, ни мистер Хэтуэй никогда не жаловались на простывшую или обветренную еду, не ругали слугу, прибежавшего на зов в несколько неопрятном виде, из-за того, что он был вынужден прервать свой обед; они сознавали все неудобства, что испытывали слуги из-за их нерегулярного распорядка дня. И мастера Майкрофта всегда больше интересовало качество еды, нежели в какой час ее подадут. И только безупречно одетый мистер Гофф твердо стоял на том, чтобы обедать в столовой в определенный для этого час три раза в день, и мы выполняли это требование, исключительно ради его комфорта.
В то утро, после позднего завтрака, мастер Майкрофт вручил своему брату две новые книги – одну с ребусами и загадками, другую – с жизнеописанием разбойников и преступников прошлого.
- Ну, - сказал он, - а я должен посмотреть, как идут дела в Хиллкрофт Хаусе.
Мастер Шерлок начал листать новые книги.
- Ты увидишь папу? – спросил он вдруг.
- Да.
Мальчик поднял глаза на брата, но затем тут же погрузился в изучение новых книг. Больше не было сказано ни слова вплоть до того момента, пока мастер Майкрофт не вышел из комнаты.
Он спустился вниз, чтобы обсудить с мистером Гоффом дела поместья и мануфактуры. К чести мистера Гоффа должен сказать, что его управление делами Холмсов было намного безупречнее и лучше, нежели его манера держаться. За те четыре месяца, что он занимал пост управляющего, не появилось никаких проблем и все шло гладко – и в Хаддерсфилде и на фермах – эти достойные внимания факты заставили нас изменить о нем мнение в лучшую сторону. Мастер Майкрофт проговорил с ним в библиотеке несколько минут, дабы убедиться в надежности и компетенции нового управляющего, и я уверен, что на мальчика произвело крайне нелицеприятное впечатление его резкая манера говорить и раздражительный характер мистера Гоффа. Затем наш молодой хозяин поздоровался с остальными слугами и поблагодарил их за терпение по отношению к его отцу и брату. Осмотрев в сопровождении Уилкокса лошадей, мастер Майкрофт, весь мокрый от дождя, вернулся в дом и с самым непроницаемым лицом направился кабинету отца, сделав мне знак идти следом.
Он несколько раз постучал , а потом громко сказал:
- Отец, это я, Майкрофт. Могу я войти?
У него был главный ключ, который я хранил у себя со времени его отъезда в Итон. Я надеялся, что ему не придется им воспользоваться.
После бесконечно долгого ожидания я услышал из-за двери приглушенный ответ. Я не мог разобрать слова , ибо из почтительности стоял несколько в отдалении от мальчика, но увидел возмущение на лице мастера Майкрофта.
- Послушай, отец, - сурово сказал он, - у меня есть главный ключ, и если ты не впустишь меня добровольно, я воспользуюсь им. Я хочу поговорить с тобой о некоторых делах, очень важных для нас обоих. Пожалуйста, впусти меня.
Прошло некоторое время, но, наконец, дверь открылась. Появился мистер Холмс, весь какой-то взъерошенный, и уже изрядно напившийся из той бутылки, что держал в руке.
- А, Майкрофт, мой гениальный сын. Рад видеть тебя дома по окончании твоей учебы. Расскажешь отцу какие-нибудь приятные новости, дорогой Майкрофт?
Тон мистера Холмс насквозь был пропитан сарказмом. Мастер Майкрофт ничего не ответил, но, когда отец махнул рукой с бутылкой, приглашая его войти, таким широким, хоть и начисто лишенным искренности жестом, он вошел туда, как Даниил в логово льва.
Минут пятнадцать они очень тихо о чем-то говорили, но потом неожиданно голос мистера Холмса зазвучал очень резко и до такой степени громко, что я четко мог расслышать через дверь его гневные восклицания. Мастер Майкрофт тоже слегка повысил голос, но, конечно, не так, как его отец.
- Как ты смеешь мной командовать! – вскричал мистер Холмс. – Я буду делать, что пожелаю, и как твой отец, я запрещаю тебе критиковать мои поступки.
- Отец, я вовсе тобой не командую, - ответил мастер Майкрофт. – Ты неверно истолковываешь мои слова. Я просто прошу, чтобы ты навестил Шерлока. Ужасно, что ты пять месяцев не видел его. Ему значительно лучше, но вполне понятно, что из-за твоего отсутствия он поправляется очень медленно.
Мистер Холмс буркнул:
- Этот малый, Хэтуэй, прекрасно справляется со своей задачей. Шерлок не нуждается во мне сейчас, так же, как никогда не нуждался ты. Ты довершил то, что начали эльфы. – Помолчав немного, он добавил – Мы все прокляты.
Казалось, что на какое-то мгновение мастер Майкрофт утратил дар речи , а затем решил, видно, не обращать внимания на это абсурдное утверждение.
- Несмотря на наше интеллектуальное сходство, Шерлок нуждается в тебе сейчас, так же, как и прежде. Я призываю его использовать силы ума для того, чтобы преодолеть депрессию, но я никогда не пытался разрушить его любовь к тебе, которая все еще очень глубока и нуждается в твоей некогда ответной любви. Ты должен знать это; почему ты продолжаешь его избегать?
Следующие слова мистера Холмса показали, насколько глубок был хаос, царивший у него в голове. Вот значит, о чем он размышлял, когда бродил в одиночестве по дому, ездил один верхом по окрестностям или просто просиживал в своем кабинете целые дни напролет? На такие мысли навело его проклятое пойло?
- Эльфы прокляли нас,- изрек мистер Холмс. – Они породили вас обоих, и теперь они плетут свои чары, чтобы вдохнуть жизнь в силы, которые убьют всех, кто окружает вас. Но я не стану иметь дел ни с одним из вас. Меня защищает мое вино.
Мастер Майкрофт не смог сдержать свой гнев и нетерпение.
- Какой вздор! Ты что, совсем обезумел?
- С вами обоими ничто не случится, - продолжал мистер Холмс. – О, нет, лишь со всеми нами. Только так это можно объяснить.
Мастер Майкрофт попробовал еще раз:
- Отец, пожалуйста, послушай, что ты говоришь. В твоих мыслях отсутствует присущий тебе здравый смысл. Что навело тебя на такие нелепые мысли?
- Смерть. Все те, кого любит Шерлок, умирают. В этом нет ничего естественного, так же, как и в любом из вас. Дело не во мне, ибо я знал Роберта и Мэгги за много лет до вашего рождения и это ничуть им не повредило. Возможно, что и ты в этом не виноват, ибо тебе чуждо чувство любви, но вас с Шерлоком подпитывает одно и то же. Я не стану иметь дел ни с одним из вас, - повторил он, со злостью выговаривая каждое слово. – Вы с мистером Гоффом управляете поместьем, а мистер Хэтуэй может заниматься Шерлоком. У меня же есть мое вино. – Тут он стал говорить тише и мне пришлось напрячь слух, чтобы что-то разобрать. – Эльфы победили; ведь они хотели, чтобы вы принадлежали только им одним. Если же таких созданий не существует, то можно винить лишь злую судьбу. В моем сердце не осталось любви для Шерлока. Ее нет и для тебя, хотя ты прекрасно обходишься и без нее. Я вижу этого мальчика, и во мне вскипает гнев, ненависть к этому миру, ненависть к мечтам, которые у меня были о жене и детях, ненависть к реальности смерти и гениям. Моим гениям. Одному совершенно незнакомы эмоции, другой переполнен ими, и тот и другой – слишком тяжелое бремя для меня. – Он сделал большой глоток. – Это мой дар вам обоим, ваше спасение. Любовь опустошила меня точно так же, как я опустошил эту бутылку. Шерлок будет жить и научится быть таким же сильным, как ты. Он не может рыдать всю жизнь.
Несколько минут мастер Майкрофт пытался приводить множество доводов, чтобы опровергнуть эти лишенные всякого смысла заявления, однако, ничего этим не добился, а лишь еще больше разгневал своего родителя.
- Убирайся! Убирайся к черту! – крикнул он, наконец, своему старшему сыну.
Я бросился прочь и был в двадцати шагах от двери, когда мастер Майкрофт вышел из комнаты. Он увидел меня, а я так запыхался, что это опровергло бы любые увертки, к которым я бы прибег, уверяя, что не подслушивал у двери его разговор с отцом.
- Закрой эту чертову дверь! – раздалось из кабинета, и мастер Майкрофт так и сделал , совершенно спокойно и без излишней горячности. Несколько мгновений спустя я услышал, как с той стороны что-то ударилось в эту дверь. Мастер Майкрофт никак на это не отреагировал, он пошел прочь, даже не посмотрев в мою сторону. Он уединился в своей спальне, где и провел большую часть дня.
Около четырех часов мастер Майкрофт вошел в кабинет своего брата, вероятно вспомнив, что накануне он просил мастера Шерлока продемонстрировать ему химическую реакцию.
- Ну, Шерлок, - начал он, входя в комнату, где его брат и мистер Хэтуэй сидели в окружении колб с разноцветными жидкостями, - продемонстрируй мне, чему ты научился в изучении азов химии. Ты, кажется, сказал, что покажешь мне анализ железа и другие реакции осаждения.
Мастер Шерлок пристально наблюдал за братом, как только он вошел в комнату. Мастер Майкрофт пододвинул стул поближе к столу, чтобы лучше видеть кипящие жидкости и замысловатые стеклянные сосуды, нарочито не обращая внимания на то, как ревностно за ним наблюдает младший брат.
- Ну, давай, Шерлок, покажи мне свое новое хобби, - сказал он, по-прежнему избегая вопросительного взгляда мастера Шерлока.
Мальчик все понял. Он стиснул зубы и опустил голову на грудь, прикрыв глаза. Мистер Хэтуэй встал рядом с ним и поднял руку, чтобы как-то успокоить своего подопечного. Но мастер Майкрофт резко покачал головой, чтобы твердо убедить его не делать этого.
- Скажи, брат, что происходит с этой жидкостью, кипящей на медленном огне? – спросил мастер Майкрофт.
Ответа не было. Тогда он задал еще один вопрос:
- Мне добавить в эту горячую жидкость вот этот белый порошок?
Тут мальчик поднял на него глаза и увидел, что мастер Майкрофт вытащил пробку из стоявшего рядом пузырька. Мастер Майкрофт вопросительно приподнял бровь.
- Добавить?
По губам мастера Шерлока скользнула мимолетная улыбка, но это было лишь одно мгновение, и она исчезла столь же быстро, как и появилась.
- Нет, если только ты не хочешь, как я понимаю, организовать немедленную эвакуацию жителей всего Северного Райдинга.
В ответ на вопросительный взгляд старшего брата мастер Шерлок весело добавил:
- Будет вонять! – и он зажмурился и заткнул себе нос.
Мастер Майкрофт внимательно изучал бутыль, которую держал в руках.
- О боже, нет, это никуда не годится.
Он закрыл бутыль пробкой и поставил ее на место.
- Так , значит ты не покажешь мне, как проводится анализ железа, да? – снова спросил он, и его мягкая настойчивость в конце концов одержала верх. Мастер Шерлок вздохнул и повернулся к прибору, стоявшему на столе.
- Это целый ряд опытов с использованием железистого сульфата аммония, бисульфата натрия и хлорида аммония, - начал мастер Шерлок, сосредоточив все свое внимание на приборах и химикалиях, стоявших перед ним на столе. – Однако, будем надеяться, что мистер Хэтуэй не допустит, чтобы я нагрел этот последний раствор и по незнанию добавил туда углекислый натрий, отчего, как мы теперь знаем, жидкость тут же перельется через край пробирки на стол и даже на нашу одежду. Брюстер, я уверен, что ты помнишь тот случай, когда нам пришлось выбросить чуть ли не все, что было на нас надето.
- Прекрасно помню, сэр, - уныло откликнулся я.
Но в тот день целый ряд экспериментов был проведен довольно успешно к полному удовлетворению обоих братьев.
Пообедал они поздно, и из уважения к просьбе брата, мастер Шерлок оделся и поел в столовой. Мистер Гофф как раз вставал из-за стола, когда в столовую вошли братья Холмсы в сопровождении мистера Хэтуэя.
- Обедать в такое время? Это не укладывается ни в какие рамки! – пробурчал он, уходя.
- Мистер Гофф, - возразил слегка раздраженный мастер Майкрофт, заставив этого джентльмена остановиться. – Мы платим вам, чтобы вы вели дела Хиллкрофт Хауса, не высказывая своего ничем не обоснованного мнения о моем поведении или поведении членов моей семьи. Это ясно, сэр?
У него хватило дерзости, чтобы ответить.
- Да, сэр. Ясно.
Мастер Майкрофт махнул рукой, и мистер Гофф удалился. После этого обед прошел довольно оживленно.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

19:11 

Детство Шерлока Холмса Глаава 21

Мастер Шерлок и мистер Хэтуэй

Отъезд мастера Майкрофта был довольно обыденным делом, хотя для слуг он оказался довольно болезненным, а уж для его брата, полагаю, еще того пуще. Он попрощался с отцом в его кабинете, затем со слугами, мистером Хэтуэем и мистером Гоффом, и еще раз со мной. Полчаса он провел в комнате брата, а когда вышел оттуда, было заметно, как крепко он стиснул зубы. Он попросил мистера Хэтуэя пойти к мастеру Шерлоку, медленно спустился вниз, сел в экипаж, Уилкокс взмахнул кнутом, и мастер Майкрофт уехал.
Следующие два дня прошли гладко.
На третий день, рано утром, перед завтраком, я не смог поверить своим глазам, когда увидел, как по холлу нетвердой походкой ко мне направляется мистер Холмс, держа в руке пустую бутылку. Он привалился к стене, но затем выпрямился, как это свойственно подвыпившим людям, пытаясь держаться с достоинством, что в корне противоречило тому состоянию, в котором он находился.
Он наклонился ко мне и прошептал с видом заговорщика:
- Так Майкрофт уехал, да?
- Да, сэр, он вернулся в Итон, - ответил я, слегка опешив.
- Он умен, этот малый, и хитер.
Он похлопал себя по голове и тихо срыгнул.
Мое сердце разрывалось на части от жалости к нему.
- Те джентльмены все еще здесь?
Прошло только три дня.
- Да, сэр.
- Их нанял Майкрофт, а?
- Да.
- Он хитер. Лучше держаться от него подальше. Очень может быть, что им управляют эльфы; нельзя приписывать все одной лишь наследственности Верне.
Я ничего не сказал. Всего год назад, во время празднования дня рождения мастера Шерлока, мистер Холмс не стал никому говорить, что он думает о причине гениальности своих сыновей. Я расстроился, услышав, какой у него странный на это взгляд и как он несправедлив к мастеру Майкрофту. Оглядываясь назад, я теперь понимаю, что алкоголь уже разрушал разум мистера Холмса и те зарождавшиеся подозрения были предвестниками будущих клеветнических измышлений и конфликтов с ни в чем не повинным мальчиком.
Мистер Холмс стал оглядывать холл, словно он никогда не был здесь прежде; он шатался и держался рукой за стену, чтобы обрести устойчивость. Я бы отдал свою правую руку, чтоб только услышать, что он беспокоится о мастере Шерлоке.
- Думаю, Брюстер, мне надо принять ванну. Согрейте мне воды.
Я бы сделал это с большой радостью. Страшно сказать, но он не мылся со дня кончины своей сестры, а с тех пор миновала уже не одна неделя.
- Конечно, сэр.
Не говоря уже о том, что ему давно было пора принять ванну, путь в ванную комнату лежал мимо комнаты мастера Шерлока.
- Вот, - он протянул мне бутылку. – Принесите еще этого вина. Оно отличное и от него нет изжоги. Я подожду в утренней комнате.
Он проковылял туда и тяжело опустился на диван.
Элиза уже развела там огонь и теперь чистила каминную решетку в гостиной перед тем, как растопить камин и там. Я отправил ее приготовить ванну для мистера Холмса, который откинувшись назад, захрапел. Я осторожно разбудил его и протянул ему чашку чая. Я принял самый бесстрастный вид и спросил:
- Мне сказать мастеру Шерлоку, что сейчас к нему зайдет отец?
Мистер Холмс поставил пустую чашку на блюдце.
- Нет, - сказал он.
И тут я чуть было не совершил самую большую ошибку в своей жизни.
- Но, сэр, - выпалил я, - вы нужны ему!
Только благодаря моей долгой преданной службе, он не выгнал меня в ту же минуту, а лишь пришел в ярость.
- Да как вы смеете так со мной говорить! – проревел он.
Тут он полностью сник и говорил так, словно не спал несколько месяцев, его речь была ровной, лишенной каких бы то ни было интонаций.
- Он нуждается во мне? Он пугает меня, Брюстер! Мне нечего дать ему. – Он сделал паузу, качая головой взад и вперед. – Он напоминает мне о моей жене и сестре. И он слишком похож на Майкрофта, которому я никогда не доверял. Они стоят за гранью реальности, один твердый, как кирпич, другой – весь в слезах. От их необычности меня охватывает озноб и кажется, что это мое проклятие. Я больше не хочу их знать. Нет, нет. Я просто не могу его видеть. – Он откинулся назад и закрыл глаза. – Мне привиделось, что Шерлок тянул меня в зияющую пропасть и мы лежали там на дне и кругом раздавались вопли точно из Ада, а я выбрался оттуда по лестнице из бутылок. Наверное, это был сон. Вино – пастырь мой; и я ни в чем не буду нуждаться. Я ненавижу этот мир, Брюстер, и его ложные надежды. Этот Хэтуэй – все , что нужно Шерлоку. И , кроме того, если бы мальчик не повел ее тогда на прогулку…
Он не сознавал, что из его воспаленных глаз текут слезы, пока влага не достигла его губ, тогда он сердито вытер лицо.
- Такой же, как и он, о,проклятие, он точно такой же. - Он наклонился вперед, упершись локтями в колени, и опустив голову на руки. – Мне нужно выпить.
Я стоял на месте , как вкопанный. Тут послышался его приглушенный голос.
- Брюстер, вам нравится мистер Хэтуэй?
- Да, сэр.
- Он… заботится о Шерлоке?
- Да.
Но, сказал я себе, он не его отец.
- Оставьте меня, пока не будет готова ванна. И никогда больше не говорите об этом со мной.
Я сделал, как мне было велено.


В последующие месяцы то все шло хорошо, то очень плохо. Теперь, когда мастер Майкрофт вернулся в школу, мистер Холмс надолго оставлял свой кабинет, хотя он по-прежнему оставался его главным убежищем. Было совершенно очевидно, что он смотрит на старшего сына с подозрением, ибо целые дни напролет он предавался рассуждениям о мастере Майкрофте и мотивах его поступков, пренебрежительно отзываясь о нем и умаляя его достижения.
- Что он хочет, Брюстер? – спросил он меня как-то про мастера Майкрофта, когда он сидел в библиотеке и пил свой виски.
- Чтобы вы и мастер Шерлок снова были счастливы и здоровы, - ответил я.
- Счастье Майкрофта зависит от его ума, а не от его сердца. Он ведь не любит, он разрабатывает план, - с издевкой сказал мистер Холмс. – Всегда он был замкнутым, погруженным в свои размышления. Боюсь, он планирует низвергнуть меня, возможно, при участии мистера Гоффа.
Я ничего не сказал. Я понял, как мало он фактически знал мастера Майкрофта, и как то малое, что он знал, было запутано вероломным воздействием его замутненного вином рассудка. Я хотел сказать ему, как рыдал мастер Майкрофт после смерти матери, но не мог. Это была наша с мастером Майкрофтом тайна, и я не хотел рушить эту связь между нами , рассказав об этом без его позволения. Возможно, это также было ошибкой, иногда бывает очень трудно решить, как лучше поступить, поэтому я просто промолчал.
Выйдя из кабинета, мистер Холмс бесцельно бродил по дому, очень часто опутанный сетями своего алкогольного дурмана. Он мог часами сидеть в библиотеке или в гостиной с неизменной бутылкой или стаканом. Он редко бывал совершенно трезв, а если такое и случалось, то продолжалось это не долго. Когда он в первый раз после длительного перерыва появился в конюшне, Уилкокс пытался отговорить его от езды верхом, но он сердито пресек все его уговоры и уехал; к нашему облегчению он не упал.
Отец Меткалф и мистер Рут заходили к нему, как и обещали, пару раз в неделю, обычно по одному, но случалось, что приходили и вместе. Но мистер Холмс не желал участвовать в разговоре, не желал обсуждать свое пристрастие к выпивке, не желал навещать сына, не хотел играть в карты и был не в состоянии играть в шахматы. Он мог бы пойти прогуляться, хотя за последний год ревматизм стал беспокоить его гораздо сильнее, и у него не было желания для долгих прогулок. Я был бесконечно благодарен двум этим джентльменам за их неустанную настойчивость, ибо их визиты мистер Холмс часто встречал в штыки, однако они неизменно приходили снова и снова. Казалось, что сначала мистер Холмс нуждался в их обществе, ибо он не отвергал их, когда они приходили, однако, что-то удерживало его от того, чтобы принять их целительную дружбу. Мне кажется, это была осторожность, желание избежать боли потери – если бы они перестали приходить к нему или же, также бы, умерли.
Мистер Холмс стал демонстрировать свой гнев в мелочах, к примеру, отталкивая Уилкокса; требуя что-то резким и грубым тоном с мрачным нахмуренным выражением лица. Только мистер Гофф не стал жертвой его неудовольствия; он бы непосредственным представителем мастера Майкрофта, чьи воображаемые махинации все еще, как яд, пропитывали мысли мистера Холмса; он избегал управляющего и провожал его подозрительным взглядом. Очень часто мистер Холмс старался избегать встреч с мистером Гоффом и шел в библиотеку лишь, когда мистер Гофф отправлялся с визитом на какую-нибудь ферму или находился в другой части дома. Ел он, по-прежнему уединившись в своем кабинете, и к сыну своему все также не заходил.
Мастер Шерлок пытался преодолеть свою депрессию, но для мальчика это было нелегко. Менее, чем за два года он потерял свою мать – и чувство вины все висело камнем на его совести – и тетю, а отец пал жертвой своего ужасного порока. Я уверен, что через дверь спальни мальчик слышал, как его отец ходит по дому и, должно быть, для него было невыносимо, что тот ни разу не постучался в его дверь. Мастер Шерлок оставался в своей комнате два долгих месяца и теперь рядом с ним был мистер Хэтуэй.
Все мы считали, что прогулки под ярким весенним солнцем пошли бы ему на пользу, но у мальчика не было никакого желания выходить из комнаты, и никто его не заставлял. Мистер Хэтуэй читал ему ребусы, которые он разгадывал, играл с ним в шахматы и просто ему читал. Мистер Хэтуэй выписывал газеты из Йорка и Лондона и читал мальчику про различные совершенные преступления и про преступников; он определенно выполнял свою домашнюю работу, заданную ему мастером Майкрофтом. Порой он тихо разговаривал с мастером Шерлоком или просто часами сидел с ним рядом, когда мальчик не отрывал глаз от окна.
Скрипка мастера Шерлока лежала нетронутая на его туалетном столике. Сначала, его ничто, казалось, не волновало, хотя он и интересовался криминальными новостями. Слова его брата, что его разум поможет ему преодолеть эмоциональные страдания, казалось, были обречены на неудачу, побежденные его внутренней опустошенностью. Мастер Шерлок уже слышал от брата нечто подобное после смерти матери, но справиться с горестными переживаниями ему тогда помогла любовь тети, для него это было более естественно. Теперь, когда она тоже покинула его, а отца не было рядом, мальчик был погружен в печаль, и чтобы вернуться к жизни, ему надо было научиться сосредоточиться на работе своего гениального ума, а не на чувствах.
Как-то раз мистер Хэтуэй сказал, чтобы я принес в кабинет мальчика те ящики, что он привез с собой и которые мы осторожно хранили в комнате на третьем этаже. Я выполнил его просьбу, сгорая от любопытства. Он протер большой стол, который стоял в центре комнаты между письменными столами мастера Майкрофта и мастера Шерлока, убрал с него все бумаги и книги и положил их на стол мастера Шерлока, где и так царил беспорядок и с их появлением там ничего не изменилось. Затем он распаковал ящики, и выставил на стол большие и маленькие стеклянные сосуды разной формы, трубки, резиновые пробки, зажимы, маленькие ложечки, весы, круглые масляные лампы и пузырьки с химикалиями. С одной стороны он привинтил трубку, с другой поставил стеклянную стойку, и вот уже была полностью готова маленькая лаборатория. На стулья он положил схемы и диаграммы, а записные книжки на пустой стол мастера Майкрофта. В других ящиках были книги, о чем свидетельствовала моя разболевшаяся спина.
- Ну, что вы думаете? – спросил мистер Хэтуэй, гордо глядя на стол, точно перед ним был его сын, готовящийся к королевской аудиенции.
- Это… впечатляет. Вы собираетесь познакомить мастера Шерлока с работой этих сложных приборов?
- Да, чтобы занять его ум изучением, заметьте, совершенно безопасным, различных химических реакций.
-Вот как, - сказал я, кивая, завороженный видом цветных жидкостей и соединенных между собой сосудов. – Когда вы думаете начать?
Он потер руки и улыбнулся с самым сияющим видом.
- Прямо сейчас,- сказал он, идя к двери. У двери он остановился и, нахмурившись, повернулся ко мне.
- А… мистер Холмс дома?
- Сейчас он в своем кабинете.
Лицо мистера Хэтуэя вновь просветлело.
- Хорошо, - сказал он и вышел.
У меня были кое-какие дела в доме, но я очень уж хотел увидеть, заинтересует ли мальчика эта необычная лаборатория. Я стоял неподалеку и наблюдал за коридором возле спальни мастера Шерлока; дверь была приоткрыта. Я ждал несколько минут, меня терзало то, что я пренебрегал своими обязанностями, и тут каким-то чудом мне удалось увидеть мистера Хэтуэя, несущего мальчика из спальни в кабинет, одной рукой он прикрывал мастеру Шерлоку глаза.
Сначала я был возмущен, моей первой мыслью было, что он понес туда мальчика против его воли, но затем увидел, что мастер Шерлок не возражал против этого. Мы должны настоять, чтобы он больше ел и совершал прогулки, заметил я сам себе, видя его ослабленное состояние. Я стоял возле кабинета, прислонившись к стене, не желая вмешиваться, хотя знал, что меня могут тут же заметить. Если они попросят, чтобы я ушел, я уйду.
Они вошли, и мистер Хэтуэй посадил мальчика на стул у стола. Затем он убрал руку от его лица и широким жестом указал на стол.
- Та-да! – торжественно воскликнул он.
Мастер Шерлок удивленно смотрел на маленькую химическую лабораторию, украшавшую теперь его кабинет, взгляд его широко распахнутых глаз скользил по всему этому великолепию.
- Итак, что скажете, мастер Шерлок? – спросил мистер Хэтуэй, подмигнув мне из-за спины мальчика. – Приготовим какую-нибудь волшебную смесь, от которой у коров вырастут маленькие крылья? Или же сотворим отвратительный дым, который повалит от кипящей красной жидкости? Или просто , по ошибке взорвем почти весь Карперби? Известно ли вам, что у Юстуса фон Либиха, знаменитого немецкого химика как-то раз в молодости сорвало половину крыши, когда он пытался приготовить фульминат серебра? Мы тоже можем сделать это .
Мне было трудно сдержать свою радость, и я прилагал неимоверные усилия, чтобы не улыбнуться. Я был бесконечно благодарен мистеру Хэтуэю.
Мастер Шерлок все еще был захвачен видом всех этих пузырьков и пробирок. Он протянул свою худую руку и осторожно коснулся стеклянной колбы, а затем дотронулся до пузырька с белым порошком.
- Хлорид кальция, - пояснил мистер Хэтуэй, - если смешать его с борнокислым натрием, то в результате этой реакции мы получим метаборнокислый кальций.
- Я бы хотел посмотреть, как это произойдет, - сказал мальчик.
- Конечно, - сказал мистер Хэтуэй, подвигая к столу еще один стул. – Сейчас я покажу вам, как. Но сперва позвольте мне познакомить вас со всеми компонентами химических опытов и множеством книг об этом для безопасного проведения химических опытов требуются большие знания. Даже уважаемый ученый Бунзен лишился глаза во время взрыва цианистого какодила, хотя большинство опытов не настолько взрывоопасны. – Он вытащил из ящика книгу. – У меня всегда был огромный интерес к химии, с тех пор, как я работал лаборантом в аптеке, в те времена, когда я учился, желая получить ученую степень. Я даже хотел, чтоб это стало моей профессией и поехать на континент, чтобы учиться у Уолера, Либиха или Дюма, если бы кто-нибудь их них счел бы меня достойным этого. Однако, этого никогда не случилось, и когда сильные головные боли вынудили моего отца удалиться от дел , я вынужден был оставить учебу и взять на себя обязанности по ведению семейного бизнеса, связанного с продажей зелени. Тем не менее интерес к химии у меня остался, и ничего я так не любил, как воссоздавать эксперименты, проводимые какими-нибудь выдающимися людьми, чтобы открыть для себя новые идеи и новые вещества. И мне нравилось разрабатывать свои собственные идеи, ни одна из которых, правда, не пошатнула основ химической науки, но для меня они были постоянным источником удовлетворения. Мне бы очень хотелось, чтобы и вы заинтересовались этим моим хобби, мастер Шерлок, если конечно, пожелаете.
Мальчик глаз не мог отвести от стеклянных колб и пробирок.
- Я очень бы хотел, мистер Хэтуэй. Я много слышал о химии, и она меня увлекает.
- Отлично. Просто замечательно. – сказал мистер Хэтуэй. – Хорошо, в таком случае сначала нужно, чтобы вы научились читать по-немецки; французский вы уже знаете; именно эти страны стали родиной самых знаменитых химиков. Конечно, помимо нас, англичан и еще шведов и бельгийцев. Я начну ваше образование с того, что расскажу, как я понимаю химию, а затем, когда благодаря книгам, которые вы прочете, вы узнаете больше меня – вероятно это случится где-то через месяц – вы начнете уже учить меня. Ибо, говоря по чести, множество концепций этой науки ускользают от моего понимания. Вы же, без сомнения, схватите все на лету, как матрос хватает якорь своего корабля. Также я покажу вам все оборудование, нужное для проведения химических опытов и правила, необходимые для безопасной работы в химической лаборатории, даже такой маленькой, как наша. Затем я буду показывать вам множество основных химических реакций до тех пор, пока мы не уверимся, что вы превосходите меня в этих и в еще более сложных экспериментах. Таким образом, мы окажем друг другу взаимную помощь.
- Ваша уверенность в моих успехах в этой области очень льстит мне, хотя вы, наверняка, ошибаетесь, - сказал мальчик, рассматривая сосуд с белым порошком. Было ясно, как день, что мастер Шерлок был ужасно заинтересован в изучении химии; его взгляд цепко скользил по всему столу с приборами и химикалиями; он брал в руки то одну, то другую книгу, с интересом рассматривая их содержимое.
- Однако, - продолжил мастер Шерлок, - я с радостью возьмусь за изучение немецкого, так как кроме книг немецких химиков есть еще и книги немецких философов, которые я также очень хотел бы прочесть. Я попрошу мистера Уортона, чтобы мы начали изучать этот язык.
- Да, и думаю, что тут может оказаться полезен и мистер Гофф, - откликнулся мистер Хэтуэй.
Затем увидев выражение неприязни, появившееся на лице мальчика, он добавил:
- А может быть, и нет. Ну, я и сам немного знаю немецкий; вместе мы как-нибудь с ним управимся.
Он вздохнул.
- Ну, давайте начнем с основ. – Он порылся в одном из ящиков и вытащил оттуда несколько толстых томов.
- Прочитайте вот эти книги. Это «История химии» Хофера на французском и «Химические эссе» Шееле. Из первой вы узнаете краткую историю этой науки, а вторая познакомит вас с одним из самых выдающихся, наблюдательных и блестящих химиков прошлого века, который открыл кислород, хлор, глицерин, мочевую кислоту, и который рассмотрел здесь множество других вопросов. Хотя теория флогистона, преданным сторонником которой был Шееле, была опровергнута, вы увидите, как должно проводить химические эксперименты. И прочитайте вот этот перечень «Двадцать правил, которых следует придерживаться в лаборатории», который я написал для себя несколько лет назад, и с тех пор следую ему буквально. Эти правила не требуют пояснений и продиктованы в основном здравым смыслом, но я буду твердо настаивать, чтобы вы все время придерживались этих указаний.
Он вручил их мальчику.
- По изучению химии у меня такая прекрасная библиотека, какую только может пожелать химик-любитель. Любая из этих книг к вашим услугам. Я поставлю их вон на те полки, чтобы они были в пределах легкой досягаемости.
- Благодарю вас, - сказал мастер Шерлок, - я это очень ценю.
Я увидел, что от нетерпения скорее приступить к занятиям, его лицо окрасилось еле заметным румянцем, и мое сердце переполнилось радостью.
Мистер Хэтуэй повернулся ко мне.
- Может быть, мистер Брюстер будет настолько любезен, что попросит Денкинса сделать еще несколько полок для химических препаратов, так как мне бы хотелось, чтобы они хранились, как положено и в надлежащем порядке.
- С этим не будет никаких проблем, мистер Хэтуэй.
- Отлично. Позже я поподробней объясню, какими они должны быть.
Мистер Хэтуэй взял со стола какую-то штуку, похожую на тонкий железный подсвечник.
- Мастер Шерлок, вас это утомило? Если это так, то мы можем продолжить после того, как вы немного вздремнете.
- Нет, нет, - мальчик решительно покачал головой. – Я совсем не устал. Пожалуйста, рассказывайте.
У меня появилась робкая надежда, что к мальчику возвращалась энергия , вызванная этим новым интересом, и что его уединение, возможно, скоро подойдет к концу.
Мистер Хэтуэй кивнул.
- Хорошо, тогда продолжим. Давайте-ка мы с вами теперь перейдем к оборудованию, которое используют химики. Вот это бунзеновская горелка, названная так в честь Роберта Вильгельма Бунзена, немецкого химика, который ее сконструировал. Это одна из самых ценных моих вещей. Он, между прочим, еще жив и хоть у него только один глаз, он профессор в Гейдельберге. Эта горелка способна произвести чрезвычайно сильное, почти несветящееся пламя. Также Бунзен создал спектроскоп, изображение которого есть в одном из моих журналов. С его помощью он открыл такие элементы, как рубидий и цезий. Он также создал бунзеновский клапан и другие поразительные изобретения. – Он остановился и перевел дух. – Простите, что я отвлекся, мастер Шерлок, но признаюсь, я очень взволнован, что теперь мне есть с кем разделить мою увлеченность химией.
- Конечно. Пожалуйста, продолжайте, мистер Хэтуэй, - с нетерпением сказал мальчик. Мистеру Хэтуэю потребовалась еще минута, чтобы собраться, и когда он вновь заговорил, его голос был ровный и спокойный.
- Другие горелки на столе, которые вы, несомненно заметили, это маленькая спиртовка и масляная лампа, которые тоже неплохи, хотя им требуется больше времени, чтобы нагреть жидкость, нежели бунзеновской горелке. И так как в вашем доме нет газа, мы как раз ими и будем пользоваться.
Теперь позвольте мне рассказать вам о стеклянных сосудах. Этот цилиндрический сосуд с плоским дном называется мензурка, и она используется для смешивания и переливания жидкостей. А этими стеклянными палочками мы можем смешивать жидкости , не загрязняя их примесью металла.
Урок продолжался дальше, и, подобно мастеру Шерлоку, я ощущал, что вот уже несколько месяцев я не чувствовал себя лучше.
Ни у каких коров не появилось крыльев, не произошло ни одного взрыва, но едкий запах порой появлялся. Мы, слуги, стали побаиваться использования химикалий, в состав которых входила сера или другие ядовитые соединения, и, как правило, окна в кабинете были открыты днем и ночью. Миссис Бёрчелл, которая была подвержена сильным головным болям, возникавшим от запаха серы, разрешалось не убирать в кабинете, если она ощущала там подобный запах. У нее хватало смелости входить туда не более пары раз в месяц. В результате этого там царил полный беспорядок, но, кажется, ни мастер Шерлок, ни мистер Хэтуэй ничего против этого не имели.
Они часто заказывали книги по химии, все, какие только были доступны. Мастер Шерлок написал нескольким книготорговцам в Лондоне открытое письмо с просьбой присылать ему всю литературу, какой они располагали по этому предмету на английском, французском и немецком языках. И так как мистер Гофф подчинялся мне, я позволил мастеру Шерлоку покупать эти книги и химикалии. Таким образом, химикалий также становилось все больше и больше, и Денкинс сделал для них три комплекта прочных полок – один для твердых веществ, один для органических, и один для неорганических препаратов; все они должны были содержаться отдельно друг от друга, потому что, как сказал мне мистер Хэтуэй, их было опасно смешивать.
После того первого дня мастер Шерлок стал ежедневно ходить по холлу, пока еще в ночной рубашке, шлепанцах и халате, и он очень много читал, читал книги и записи мистера Хэтуэя и ставил опыты, руководствуясь теми указаниями, которые написал для него мистер Хэтуэй. Он очень полюбил эти занятия, и можно было легко заметить, что каким бы серьезным экспериментом он не был занят, его депрессия значительно уменьшилась. Казалось, он не обращает никакого внимания на спертую и зачастую зловонную атмосферу, из-за которой все мы бежали прочь, даже Дэйзи и мистер Хэтуэй, он лишь отмечал это, как еще одно наблюдение, которое нужно запомнить. Когда мы чувствовали, что в кабинете снова можно свободно дышать, мы вновь входили туда и находили там мастера Шерлока, который усердно что-то записывал в свой блокнот.
- Господи, мастер Шерлок, неужели вас не сводит с ума эта ужасная вонь? – спрашивал я, закрывая рот носовым платком.
Мальчик поднимал на меня голову, слегка смущенный тем, что я чувствую здесь себя довольно дискомфортно.
- Напротив, Брюстер,, я нахожу, что такая атмосфера лишь наоборот усиливает мои умственные способности и не позволяет ни на что отвлекаться.


Мистер Холмс, должно быть, иногда сознавал, что его сын занимается химическими опытами.
Как-то раз мастер Шерлок пошел в своем эксперименте дальше, чем следует и у него вышла не капля, а полная мензурка «Особого пробуждающего газа мистера Хэтуэя» - и из кабинета запах проник в гостиную, а потом даже в утреннюю комнату и библиотеку, где сидел в задумчивости мистер Холмс. Когда он поинтересовался, откуда этот запах, и я сказал ему, он как ни странно , ничего не возразил и не произнес ни слова против. Однако, теперь, когда мальчик начал выходить за пределы спальни, мистер Холмс старался не заходить на второй этаж, а в гостиную входил лишь поздно вечером, после одиннадцати – когда мастер Шерлок был уже в постели. Когда же приходили мистер Рут или отец Меткалф – они все еще заходили примерно раз в неделю – то их он принимал в библиотеке.
Не могу описать вам, как неприятно было всем нам то, что мистер Холмс столь решительно избегал своего сына, и как Хиллкрофт Хаус, казалось бы, разделился на два отдельных дома: в одном был мистер Холмс, в другом – его сын. Напряжение, неизменно окружавшее мистера Холмса, его постоянные попойки, его раздражительность, которая с каждым днем все увеличивалась, и его отказ вновь впустить в свою жизнь сына, были ужасны. И еще больше усугубляло ситуацию то, что чем дольше мистер Холмс действовал подобным образом, тем больше утверждался в своей позиции. Все больше и больше он верил в то, что за мальчика теперь несет ответственность мистер Хэтуэй, он же теперь совершенно свободен и что теперь ему не нужно даже пытаться быть отцом мастеру Шерлоку. Можно только догадываться, как чувствовал себя мальчик, ибо после отъезда мастера Майкрофта в его присутствии о его отце никогда не говорили. Однако, когда мастер Шерлок был за пределами своего кабинета с его колбами и реактивами, то его меланхолия по-прежнему сохраняла над ним свою власть, и я не сомневаюсь, что понимание того, что он был отвергнут своим отцом, мучило его гораздо больше, чем смерть тети.
Для мальчика, который некогда куролесил по всему дому и окрестностям, было крайне удручающе влачить свое существование в пределах двух комнат. Как бы мне хотелось увидеть, как он бросает Дэйзи палку, возвращаясь домой после прогулки с друзьями, или играет на скрипке в утренней комнате. В кабинет к отцу мальчик никогда не ходил, так как знал, что тот не впустит его.
Мастер Шерлок все еще был не в состоянии полностью возобновить занятия с мистером Уортоном, но учитель прислал ему учебник по немецкому языку. Опираясь на свой интеллект и на помощь мистера Хэтуэя, он вполне смог начать изучение этого языка.
Утро было самым худшим временем дня для мастера Шерлока. Для него начинался еще один день без его матери и тети. Затем я приносил ему завтрак, и как бы официально и натянуто или , напротив, дружелюбно и непринужденно, я бы не держался, он туже узнавал по моему лицу или еще по каким-то приметам, что его отец пил. Это еще более усугубляло его страдания, и даже мистер Хэтуэй, с его ласковой поддержкой, своими ребусами и чтением, по нескольку часов не мог добиться от мальчика никакой реакции. Однако, позже его интерес к книгам по химии брал верх над его отчаянием, и мастер Шерлок садился читать свои малопонятные книги. К полудню он, обычно, выходил из депрессивного состояния и шел в свой кабинет, где мистер Хэтуэй рассказывал ему об известных химиках и их работах, а потом мальчик сам ставил какие-то опыты. В его жизни все меньше и меньше времени оставалось для скорби. Как-то раз, проходя мимо его спальни, я услышал звук потревоженной скрипичной струны, точно кто-то прикоснулся к ней; я остановился и стал слушать, мое сердце затрепетало, но больше не раздалось ни единого звука. Тем не менее, всех нас это порядком подбодрило.
В июне, когда пошел уже третий месяц изучения химии, миссис Уинтерс , перекрестившись три раза, твердо сказала, что если мастер Шерлок должен запираться в своем кабинете среди газов и ядовитых испарений, то нужно выводить его и на свежий воздух.
- Через год или два у него будут больные легкие, и к своему двенадцатилетию он начнет кашлять кровью, - предрекла она.
Я разделял ее опасения, но не представлял, как эту идею привести в исполнение. Июнь выдался дождливый, но миссис Уинтерс удовлетворило бы, даже если бы мальчик сидел в конюшне, конечно, если там открыть двери.
Я пришел с этой идеей к мистеру Хэтуэю и он предложил обсудить это с мастером Шерлоком; к моей радости мальчик покорно согласился. И несколько раз в неделю, после занятий он одевался и, когда я давал сигнал, что на горизонте нет его отца, спускался вниз в сопровождении мистера Хэтуэя.
В солнечные дни он сидел на задней лужайке или немного гулял; в дождливые дни они оба сидели у входа в конюшне, защищенные от ливня, но, тем не менее, дыша свежим воздухом, и мастер Шерлок там еще и читал. Возвращались они столь же осторожно, наблюдая за тем, какие знаки я им подам, в зависимости от того не было ли поблизости мистера Холмса. Мастер Шерлок и его отец ни разу не встретились, что было источником бесконечной грусти для первого и источником удовлетворения для второго. Такова была ситуация, когда в начале июля домой вернулся мастер Майкрофт.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

10:16 

Детство Шерлока Холмса глава 19

Майкрофт берет бразды правления в свои руки

Мастер Майкрофт вновь взял на себя управление Хиллкрофт Хаусом. Большую часть времени он проводил в комнате брата; он сидел рядом с ним, кормил его, разговаривал с ним и давал ему лекарства, что прописал мистер Ирвин.
После того, как его вызвали и сообщили о последних событиях, он приехал и обследовал мастера Шерлока, после чего этот добрый и мудрый человек вывел нас с мастером Майкрофтом из комнаты, чтобы высказать нам свое мнение относительно здоровья мальчика.
- Физически мальчик здоров, однако, его надо регулярно заставлять есть, и при том ничего вычурного, простую неострую пищу и немного сладостей. Мы должны стараться, чтобы он поправился , ибо его пониженный вес это его нормальное состояние, и дальнейшая потеря веса только обессилит его и будет способствовать развитию хандры. Давайте ему его любимые блюда, дабы поддержать аппетит.
Когда мы кивнули в знак согласия , он продолжал.
- Что же касается его умственного состояния, сейчас оно не очень хорошее, хоть он и реагирует на то, что происходит вокруг. Боюсь, что мальчик страдает от наследственной склонности к тяжелой депрессии, которой положила начало смерть его матери, а после смерти его тети она вспыхнула вновь. Вполне возможно, что ему всю жизнь придется бороться с этими ужасными приступами меланхолии, которые еще более усугубила его врожденная чувствительность и тот факт, что эта скрытая меланхолия проявилась уже в столь юном возрасте. Полагаю, что во многом она инициирована и приведена в движение его гениальностью. Если б ум мальчика не был настолько развит, не думаю, что он мог страдать так глубоко, у детей так бывает редко. Но он ищет смысл там, где его не стал бы искать никто из его ровесников, и где его порой просто невозможно найти. Вам повезло, мистер Холмс, что вы сами избежали такой западни, в которую нас порой завлекает скорбь.
Мастер Майкрофт при этом застыл на месте, точно был вылит из бронзы. Доктор закончил свое резюме.
- Определенно смерть его тети свела на нет все , чего достиг мальчик за последние полтора года, и хоть я и ни капли не сомневаюсь в его полном выздоровлении, это будет долгий и медлительный процесс и он нуждается в большом терпении и сочувствии со стороны окружающих.
На боковом столике я оставил настойку; давайте ее мальчику ежедневно, она поможет оживить его дух. Не беспокойте его, позвольте ему свободно предаваться своим прихотям и дурному расположению духа, не принуждайте его к активности или общению. Его исцелит лишь время , и боюсь, на это понадобится немало времени. Если вы собираетесь вернуться в Итон, мистер Холмс, вам следует всерьез подумать о сиделке или же каком-нибудь личном секретаре, который бы мог ежедневно заботиться о мальчике. Особенно, если ваш отец… скажем так, не в силах взять на себя такую ответственность.

Мастер Майкрофт поблагодарил доктора и расплатился с ним. Перед своим уходом по просьбе мастера Майкрофта мистер Ирвин сделал небольшую попытку попасть в кабинет мистера Холмса, дабы побеседовать с ним о его здоровье и о здоровье его младшего сына. Услышав из-за двери громкое выражение протеста, пожилой врач покачал головой , забормотал что-то в напрасной попытке утешить мастера Майкрофта и ушел.
Мой молодой хозяин решил, что, очевидно, никто не сможет поехать в Уитби, чтобы почтить своим присутствием место успокоения миссис Фэрберн; поэтому мастер Майкрофт послал своему дяде письмо с выражением соболезнований, не говоря, откуда он узнал о печальной кончине его супруги. На меня произвела впечатление сдержанность, выказанная при этом мальчиком, ибо он не выразил ни гнева, ни презрения относительно возмутительного и непростительного поведения этого человека, который сам не соизволил ничего сообщить им об этом ужасном инциденте.

Ежедневно, три раза в день мастер Майкрофт подходил к своему отцу: когда я приносил мистеру Холмсу еду, одежду и спиртное, и в это же время туда входила миссис Бёрчел, чтобы вынести ночной горшок, убрать какую-нибудь грязную одежду и налить свежей воды в таз для умывания. Мы несколько раз стучали, а затем входили, используя для этого главный ключ, если мистер Холмс не впускал нас сам. В такие минуты мистер Холмс сидел в своем кресле, безмолвный, порой слишком захмелевший, чтобы заметить наше присутствие, если же он бывал трезв, то старался не встречаться взглядом ни с кем из нас, и уж конечно не вступать в разговор. Ел он мало. Он не брился и почти не следил за собой. Иногда он переодевался в ту чистую одежду, которую я приносил ему; иногда ходил в одном и том же несколько дней подряд.
Мастер Майкрофт входил в комнату вместе с нами, тихо стоял в стороне, пока мы не выходили из комнаты, а затем пытался поговорить со своим отцом или просто сидел с ним, подобно тому, как он сидел рядом со своим младшим братом. Обычно , это продолжалось около часа – начинался какой-то разговор, сначала тихий – потом голоса неизбежно повышались и звучали враждебные нотки, и тогда мастер Майкрофт уходил. Он взял с собой из кабинета некоторые хозяйственные книги и стал изучать их, чтобы убедиться выполнялись ли как должно обязанности его отца. Все остальное время он проводил в комнате брата.
Мастер Шерлок не покидал своей постели. Он лежал там в ночной рубашке, бледный, как первый снег, его темные волосы спутались, он почти ничего не говорил, много спал, ел ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Он бы лежал в темноте, если бы кто-нибудь не зажигал в комнате свечей, и они бы горели и при дневном свете, если их кто-нибудь не гасил. Казалось, его утешало исключительно присутствие брата, и лишь в его присутствии он не плакал.
Один раз я вошел в комнату с мастером Майкрофтом, чтобы вынести поднос, оставшийся после ланча. Мастер Шерлок лежал в своей обычной позе – на правом боку лицом к противоположной стене, и я услышал, как при звуке наших шагов он прошептал «Папа?». Я застыл на месте, и мы переглянулись с мастером Майкрофтом. Он обошел кровать и сел на стул.
- Нет, Шерлок, это мы с Брюстером, - сказал он. – У отца более тяжелая поступь, чем у Брюстера, как ты замечал раньше, и он на три стоуна тяжелее нашего дворецкого, а его походка быстрее моей.
Он кивнул мне, чтобы я взял поднос и ушел.
Когда я наклонился, чтобы взять поднос со стола, мальчик вновь шепнул, как если бы говорить в полный голос ему сейчас было не по силам.
- Папа? – повторил он.
- Он все еще пьет, - мягко отозвался его старший брат.
Я поскорее вышел, чтоб не разрыдаться самому.


На второй неделе беспрерывных излияний его отца, мастер Майкрофт поручил мне отправить довольно много писем , ничего не говоря мне об их содержании. Несколько писем для него прибыло неделю спустя , и снова мастер Майкрофт тут же отправил другие послания, получив новые ответы.
В те дни, когда его отец по-прежнему пил, затворившись в своем кабинете, мастер Майкрофт обратился за помощью к мистеру Руту и отцу Меткалфу. Они приехали как-то днем, довольные, что могут оказать помощь, ибо оба они глубоко уважали мистера Холмса и понимали, что этот одержимый столь ужасным пороком, на самом деле, достойный человек и он стоит того, чтобы они приложили усилия и постарались вырвать его из тисков ужасного пьянства. Втроем с мастером Майкрофтом они уединились в библиотеке и провели там довольно много времени, и он поведал им все относительно смерти своей тети и столь мучительной реакции на нее мистера Холмса. Затем они пошли к кабинету мистера Холмса. Постучав туда, мастер Майкрофт воспользовался главным ключом и объявил, что он и гости сейчас войдут. Я оставил дверь полуоткрытой, чтобы слышать их разговор, хоть видеть их я и не мог.
Мастер Майкрофт начал.
- Отец, я привел сегодня мистера Рута и отца Меткалфа поговорить с тобой. Пожалуйста, не сердись на меня за это. Я сделал это единственно из беспокойства за тебя. Если пожелаешь, я уйду и дам вам возможность поговорить с глазу на глаз.
Я не услышал ответа.
- Что ж, очень хорошо, - продолжал мальчик. – Я останусь. Пожалуйста, присаживайтесь, джентльмены.
Раздался небольшой шорох, и затем вновь в комнате повисла тишина.
Отец Меткалф кашлянул и начал первым.
- Дэвид, позволь нам выразить самые искренние соболезнования по поводу гибели твоей сестры. Я понимаю, что вы были с ней очень близки, и что она была чрезвычайно тебе дорога. И хотя ни один из нас не в силах понять, почему ей было суждено умереть так рано и столь необъяснимым образом, ты не должен допустить, чтобы ее уход, кажущийся нам столь бессмысленным, до такой степени лишил тебя воли. Для живых жизнь должна продолжаться. У тебя есть долг перед собой, своим поместьем и фермерами, твоим бизнесом в Хаддерсфилде, и, самое главное, перед твоим младшим сыном, который так страдает от горя, что неподвижно лежит в своей постели. Дэвид, ты должен отринуть грех пьянства, чтобы душа твоя ожила и отвернулась от бутылки. Ради твоей любимой жены ты должен позаботиться о Шерлоке и направить все силы своей души не на упоение своей грустью, а на выздоровление своего сына.
Когда никакого ответа не последовало, отец Меткалф спросил:
- Дэвид? Что ты скажешь на это?
- Такое легко говорить человеку, чья жена жива, - едва разобрал я хриплый, подавленный ответ мистера Холмса.
-Дэвид, - вмешался мистер Рут, - ты знаешь, что моя первая жена умерла при родах через два года после нашей свадьбы, новорожденная девочка умерла вместе с ней. Через шесть лет я женился второй раз, моя вторая жена умерла от гриппа после поездки в Лондон, оставив мне двоих детей. Хотя я чувствовал, что мой мир обрушился с ее смертью и желал бы умереть и ничего не помнить, но я знал, что должен быть сильным ради детей; теперь они взрослые и у них уже есть свои дети. Пусть Шерлок воодушевит тебя отказаться от спиртного и таким образом это покажет и ему, и тебе всю силу твоего характера. Я уверен, что наша поддержка и любовь к твоим сыновьям вновь вернут к жизни твою любящую и здравомыслящую натуру. Позволю себе заметить, что я ничуть не лучше тебя, а мне это удалось.
Так прошло некоторое время, говорил то один, то другой джентльмен, а мистер Холмс хранил молчание. Мастер Майкрофт позволил гостям привести множество веских доводов, после чего заговорил и сам:
- Отец, у меня не так уж много чего осталось тебе сказать после всего того, о чем я безуспешно пытался с тобой говорить на протяжении минувших трех недель. Шерлок нуждается в тебе и, должен признаться, что и я тоже. Конечно, никто здесь не пытается выразить недовольство по поводу того, что ты огорчен и удручен смертью тети Маргарет. Конечно же, нет. Однако, ты напиваешься один в своем кабинете в то время, как твой младший сын лежит в постели у тебя над головой, вне себя от горя, крайне безутешный и единственное слово, которое он постоянно повторяет «Папа». Я умоляю тебя сейчас, как делаю это уже последние три недели, выйди наружу, побереги себя ради себя самого и твоей семьи.
Три этих человека застыли в ожидании ответа мистера Холмса.
- Я… не могу перестать пить, - сказал он, наконец. – Не просите меня об этом.
- Конечно же, можешь, Дэвид, - возразил мистер Рут. – Мы поможем тебе. Ты сильный человек.
- Нет, нет, вовсе нет. Еще со времен колледжа меня преследовала эта привычка. Она как яд в моих венах, алкающий демон, с которым у меня более нет сил бороться. Когда я жил в Хаддерсфилде, у меня еще были мои юношеские устремления и моя работа. Потом у меня была жена, потом сестра – я у них черпал силу, необходимую мне для воздержания и поэтому обычно мог сдерживать свою постоянную тягу к вину. Вместе с ними ушла и моя сила. И, кроме того, в своих возлияниях я нахожу утешение. Я хочу пить. Я боролся с этой жаждой, а теперь приветствую ее. Это все, что я хочу. Оставьте меня.
- Ты можешь найти утешение в заботе о своих сыновьях.
- У меня нет на это сил. У меня хватает сил лишь на то, чтобы поднять стакан, и мне не нужен для этого никакой предлог. Все кончено, но пить можно бесконечно. Люди умирают, но вино живет. Если другие лучше меня, пусть они сейчас позаботятся о моих сыновьях. Оставьте меня, - снова и снова повторял мистер Холмс, все более раздражаясь. Я ощущал, какое напряжение витало в воздухе.
- Дэвид, послушай, что ты говоришь. Что ты хочешь сказать?
Мистер Холмс повысил голос, и в нем зазвучал гнев.
- Что я хочу сказать? Я хочу , чтоб меня оставили с моим вином, и пусть эти мальчишки с их мозгами заботятся о себе сами. Уйдите. Правь миром, Майкрофт; ты никогда во мне не нуждался. Не могу поверить, что ты нуждаешься во мне сейчас. Шерлок, наоборот, очень нуждается. Ему нужна твоя сила, не моя, твои наставления. Мне нечего дать. У меня ничего нет. Ни жены, ни сестры, ни силы, ни гениальности. У меня есть только вино.
-Дэвид, эта жалость к самому себе не поможет ни тебе, ни твоим сыновьям, - сказал отец Меткалф. – Если ты чувствуешь себя слабым и отчаявшимся, обратись за силой к Богу. Жалость к самому себе не приведет тебя никуда, кроме как к саморазрушению. Господь же дарует тебе трезвость мысли, если ты только попросишь у него помощи.
- Нет! Уходите и оставьте меня в покое! Никто из вас не знает, никто из вас! Что у меня теперь осталось? Гениальные сыновья, один из них обладает железной волей, у другого – нет вообще никакой. Один не нуждается ни в чем, другой – в слишком многом. Ни жены, ни сестры. Мой гнев на все это становится все сильнее и сильнее и сводит меня с ума. Почему такие сыновья? Почему все эти смерти? К дьяволу Бога и все прочее! – Теперь он стоял и в своем неистовстве раскачивался взад и вперед. – К дьяволу все. Я не хочу его видеть. Я не могу. Уходите.
Когда они не двинулись с места, он закричал:
- Ну же, давайте! Убирайтесь отсюда к черту!
Я прикрыл дверь и стоял в коридоре, и тут она открылась и из комнаты мрачно вышли трое. Они вновь ушли в библиотеку, угнетенные своим поражением.
- Какой позор, какой страшный позор, - сказал мистер Рут.
- Давайте не будем терять надежды. Он и прежде потворствовал своему пороку , а затем вновь возвращался в нормальное состояние. Я верю, что через несколько недель … или месяцев он сможет позаботиться о юном Шерлоке, - предположил отец Меткалф. – Я буду навещать его несколько раз в неделю, если он, конечно, позволит, и продолжу действовать дальше в том же направлении. Мистер Рут, я был бы рад, если бы время от времени, и вы присоединялись ко мне. Не может же он вечно жить в своем кабинете. А тем временем, что будете делать вы, Майкрофт?
Мастер Майкрофт сидел в кресле лицом к камину, спиной к этим джентльменам.
- Буду делать то, что нужно, и что я могу, - сказал он.
Мастер Майкрофт настолько высоко оценил желание помочь, которое выказали оба джентльмена, что на прощание даже пожал им руки. И сказал, что, если они будут настолько любезны, что попытаются еще раз убедить мистера Холмса изменить свои взгляды относительно своих вредных привычек и своих сыновей, то они могут приходить в любое время. После их ухода мастер Майкрофт съел легкий ужин, а затем мы с ним поднялись в спальню его брата. Я нес поднос, на котором стоял ужин, приготовленный для мастера Шерлока. Еще раньше нас в комнату вошла миссис Бёрчелл, чтобы зажечь там свечи.
- Шерлок, - сказал его брат, - мы принесли тебе ужин.
Я обошел кровать и поставил поднос на стол, который стоял около нее.
- Шерлок, ты должен сесть и немного поесть, - распорядился мастер Майкрофт.
Сделав усилие, мальчик сел. Он выглядел таким маленьким и таким трогательным в своем горе, и крайне исхудавшим.
- Я не голоден, - сказал он глухим голосом, который эхом отозвался в этой тихой комнате.
- Ты в любом случае должен поесть. Держи, - мастер Майкрофт вручил ему ложку и поставил ему на колени поднос с тарелкой супа.
Очень медленно, еле двигая рукой, мальчик съел почти весь суп. Я невольно вспомнил, что когда-то он съедал тарелку овсянки за двадцать секунд. После супа мастер Майкрофт заставил его отведать немного мяса с картошкой и несколько ломтиков сыра. Это было немного, но достаточно, чтобы не допустить неприятных последствий голодания. Когда с едой было покончено, мальчик снова лег.
Я собрал посуду, взял поднос и был почти уже в дверях, когда услышал, как мастер Шерлок спрашивает брата:
-Папа?
Нерешительность мастера Майкрофта стала почти осязаемой, она плавала в воздухе подобно какому-то токсичному дыму, клубящемуся после пожара, и столь же пагубное воздействие она возымела на его младшего брата, который начал еле слышно всхлипывать.
- Пока еще нет, Шерлок, - вот все, что мог сказать его брат.

Прошла еще одна неделя, не принеся ничего нового ни одному из обездоленных Холмсов.
Мастер Майкрофт проводил время в спальне младшего брата, а порой в кабинете отца, который позволял ему войти, чтобы посоветоваться по каким-либо хозяйственным вопросам, требующим незамедлительного вмешательства, а мастер Майкрофт нуждался в наставлении, чтобы выполнить все, как должно.
Однажды, получив несколько писем, которые заметно обрадовали его, он надолго уехал куда-то верхом, а затем созвал в гостиную Денкинса, Уилкокса, миссис Бёрчелл, миссис Уинтерс и меня. Когда мы вошли, он пригласил нас сесть рядом с ним, но прежде, чем начать разговор, он встал и начал ходить по комнате. И вновь я почувствовал себя при этом неловко, но продолжал сидеть.
Он повернулся, и его серые глаза пробуравили нас насквозь, как в прежние времена. Все как один, мы заерзали на своих стульях, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. Когда миссис Уинтерс перекрестилась, он, кажется, понял, что нам не по себе и отвернулся. Когда наш молодой хозяин вновь повернулся к нам, его взгляд смягчился лишь немного, но этого было достаточно, чтобы нам стало легче.
- Сожалею, но вынужден поговорить с вами о хозяйственных делах, как это уже было полтора года назад. Но, как и прежде, мне нужно возвращаться в Итон, и, кажется от моего пребывания здесь в любом случае мало толка. В этот раз душевное состояние моего отца и брата нисколько не улучшилось от моего присутствия. Поэтому, как вы легко можете себе представить, меня очень тревожит мой отъезд, учитывая то, что мои отец и брат не в состоянии как следует позаботиться ни о себе, ни о поместье, ни о делах в Хаддерсфилде. Возможно, вы сочтете меня эгоистом, но у меня нет никакого желания ни выполнять обязанности сквайра, ни провести лучшие годы жизни в деревенской глуши. Однако, я однажды пообещал своим родителям, что буду заботиться о них и поместье, если в случае смерти, увечья или болезни, он не смогут сделать этого сами. Поэтому я решил нанять управляющего для поместья и человека, который будет присматривать за Шерлоком; один будет заниматься нуждами ферм и мануфактуры в Хаддрсфилде; другой – нуждами моего брата. До тех пор, пока моему отцу или брату не станет лучше и они не выйдут из состояния этого меланхоличного бездействия, эти люди будут играть здесь те роли, что я описал. Как и прежде, я очень надеюсь, то все вы останетесь в Хиллкрофт Хаусе, и также будете играть свои привычные и достойные уважения роли – если вы согласны, я увеличу ваше годовое жалование на пять фунтов. Хотя я не думаю, что этот дом может быть таким же источником радости, как в старые времена, но надеюсь , что вы согласитесь остаться здесь ради моей семьи, которая давно знает вас и которая привыкла к вам. Вы останетесь?
Мы подтвердили, что останемся – ни один из нас и подумать не мог, чтобы покинуть Холмсов в такой беде.
- Большое вам спасибо. – Он вытащил из кармана сюртука письма, что получил в тот день. Это письма от двух человек, которых я нанял на те должности, о которых я вам только что говорил. У меня много связей и множество знакомых в Итоне и его окрестностях и среди моих однокашников и, благодаря им ,мне удалось нанять этих пользующихся уважением компетентных людей с прекрасными рекомендациями. Управляющий и попечитель приедут через два дня. Я останусь здесь до тех пор, пока у меня не будет твердого убеждения, что эти двое знают свое дело; затем я вернусь в Итон. Конечно, Брюстер, я по-прежнему буду просить, чтобы ты связался со мной, если произойдет кризис или же если ты почувствуешь, что эти люди действуют не в интересах поместья или моего брата. Я дам им знать, что поручаю тебе сообщать обо всех их действиях – ты будешь нести за них ответственность. Ты согласен?
Я был тронут тем, как сильно он доверял мне.
- Да, сэр. Благодарю вас, сэр.
- Хорошо.
Он вновь стал ходить по комнате, затем остановился и сказал, не глядя на нас:
- Я был бы в неоплатном долгу перед всеми вами, если бы вы относились к моему отцу и брату мягко и с сочувствием, даже если некоторое время это будет довольно нелегко.
Я сказал от лица всех нас:
- Конечно, сэр. Само собой разумеется.
Он сделал знак, что мы можем идти, так и не поворачиваясь к нам.
- Это все. Благодарю вас.
Мы встали и оставили нашего молодого хозяина одного. На этот раз никто из слуг не сказал, что у него каменное сердце.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

20:49 

Детство Шерлока Холмса Глава 18

Дом печали

В тот вечер я не прислуживал ни одному Холмсу. Cломленные горем, оба они оставались в своем добровольном заточении, никого к себе не впускали, ничего не ели. Из-за двери кабинета порой можно было услышать какой-то грохот; из-за другой двери этажом выше доносились рыдания, от которых у меня кровь стыла в жилах.

Мы, слуги, также пребывали в подавленном состоянии по двум причинам: потому что миссис Фэрберн была добра к нам и заслужила наше уважение и любовь и еще потому, что все добросердечные люди горюют, когда несчастье обрушивается на тех, кто совсем этого не заслуживает. И как бы необычна не была эта семья и манера ее поведения в обществе, мы полюбили Холмсов. Они были к нам добры. Они были снисходительными, нетребовательными, внимательными и добрыми хозяевами, и выплачивали нам более высокое жалование, чем это было принято по тогдашним стандартам, чтобы как-то компенсировать неудобства, связанные с поведением их сыновей. Я получал очень щедрое жалованье двадцать фунтов в квартал, тогда как миссис Бёрчелл и кухарка получали по пятнадцать. Смею сказать, что нигде больше нам не платили бы столько за наши услуги, и причина, по которой мы остались в доме до самого конца – это наша преданность Холмсам да еще старая аксиома, что надежда умирает последней.

Мальчик запер свою дверь на ключ, так же, как и его отец, и не выходил из своей комнаты в тот вечер и весь следующий день. Дэйзи оставалась на посту, лежа у двери, и время от времени скулила. В меру сил, учитывая наше мрачное настроение, мы заботились о собаке и , как обычно, выполняли свои обязанности по дому. Нам предстояло мучительно долго дожидаться мастера Майкрофта, который должен был приехать через пять дней. Теперь относительно времени у меня было совсем противоположное желание, нежели накануне: едва начиналось утро, я не мог дождаться, когда стрелки отметят день приезда мастера Майкрофта. Хотя он вряд ли въехал бы в ворота на осле, все мы ждали его приезда, точно приезда самого Спасителя.

Каждый день мистер Холмс и мастер Шерлок отказывались от любой еды, что я приносил им; мистер Холмс еще мог и крикнуть:
- Черт возьми, уходите и перестаньте стучать!
Мастер Шерлок ничего не отвечал на мои мольбы, и наконец, я забирал ланч, что оставлял на полу у двери, и ставил на его место обед. Меня сильно беспокоило то, что мальчик ничего не ест, ибо начнем с того, что он и так был очень худой, и у него не было никаких жизненных ресурсов, чтобы продолжать это добровольное голодание. Образ мастера Шерлока, неподвижно лежащего на своей постели, с глазами, устремленными в потолок, с уже четко обрисованными ребрами грудной клетки, приводил меня в ужас, и у меня мелькнула мысль попросить Уилкокса и Денкинса взломать замок. Может быть, мне следует послать за мистером Ирвином? Или кормить мальчика силой, как всего полтора года назад приказывал мне его старший брат?

Нет, как бы не было мне больно, я оставил мальчика наедине с его измученной душой и стал отчаянно ждать приезда мастера Майкрофта. Я утешал себя тем, что кувшин в комнате мастера Шерлока полон свежей воды , а на столе стоит большое блюдо с фруктами, пирогами и сыром. Мы всегда старались помочь мальчику набрать вес; если бы там не было этой еды, я определенно был бы вынужден просить Денкинса высадить дверь после первых же двух дней этого затворничества.
Наконец, после бесконечных пяти дней прибыл мастер Майкрофт; уже наступал вечер. Он спрыгнул с двуколки, в которой привез его Уилкокс, еще прежде, чем она остановилась – это спортивное достижение показало мне, насколько он обеспокоен. Я распахнул перед ним дверь, и он бросился в дом, за ним не торопясь следовал мистер Уилкокс с двумя чемоданами в руках.
- Благодарение Богу, вы приехали, мастер Майкрофт. Дело плохо, право, очень плохо, - сказал я, помогая ему снять пальто и шляпу.
- Очень плохо? – повторил он, обеспокоенно приподняв брови. – Так Шерлок сам сделал выводы о том, что произошло?
- Да, мастер Майрофт. А затем мне ничего не оставалось, как признать, что он прав.
Я стоял перед этим мальчиком, который был выше меня ростом и который уже сейчас, в свои семнадцать, уверенно и властно отдавал мне распоряжения.
- Конечно, - сказал он, кивнув и вновь принимая присущий ему беспристрастный вид. – Полагаю, дело было так – несомненно, ты и другие слуги не смогли создать перед Шерлоком видимость того, что все в порядке, когда он вернулся домой после… прогулки с Ноем, так ты, кажется, писал? Когда ты заверил его, что весь этот мрачный вид у всех не из-за меня, он вполне справедливо рассудил, что лишь смерть тети могла бы довести отца до столь жалкого состояния и вызвать такое сильное беспокойство у слуг. Затем он убежал в свою спальню. Они оба остались наедине со своим горем, верно? Отец в своем кабинете, Шерлок в своей спальне?

Относительно мастера Майкрофта одно можно было сказать наверняка – объяснение и описание сложившейся ситуации никогда не занимало много времени. Даже если тот холодный вид, с которым он излагал свои точные выводы, и заставил меня вновь усомниться, есть ли сердце в его объемной груди, по крайней мере, все обстоятельства были подробно изложены.
- Все было так, как вы и сказали, мастер Майкрофт, - сказал я. – С тех пор, как пришло письмо, никто не выходил из своей комнаты, и особенно нас беспокоит мастер Шерлок.
Мастер Майкрофт стоял, глядя вверх на верхний этаж, будто бы его взор мог проникнуть сквозь дверь спальни его брата и увидеть его неподвижное и беспомощное худое тело. Я увидел, как сжались его губы и на какую-то минуту его глаза увлажнились, но потом их серый взгляд вновь стал жестким, и все намеки на слезы были подавлены, словно их и не было вовсе. Мастер Майкрофт сделал мне знак следовать за ним в утреннюю комнату, а затем сесть рядом с ним в одно из кресел, что стояли у окна.
- Расскажи мне, как она умерла, - сказал он.
Я передал ему все содержание письма горничной. Как я говорил, на его лице не отразилось ни одной эмоции, руки спокойно лежали на коленях. Рассказ занял у меня несколько минут, и когда я закончил, он потер подбородок и сидел погруженный в свои мысли.
- Это очень серьезно, Брюстер, - сказал мой молодой хозяин. – Еще одна бессмысленная смерть.
Я ничего не ответил. Мальчик провел рукой по своим густым каштановым волосам, а затем начал ходить взад и вперед по комнате, стиснув руки за спиной. Впервые я видел, чтобы мастер Майкрофт не был уверен, как поступить; нахмурив брови, он простоял так несколько долгих минут. В дверях появились миссис Бёрчелл и миссис Уинтерс; я сделал им знак войти и сесть на диван и они незаметно так и сделали, хотя сперва миссис Уинтерс перекрестилась. Так мы все встревожено сидели, ожидая распоряжений мастера Майкрофта.
- Я не знаю, что делать. Не знаю, - признался он. Затем уже более твердым голосом добавил:
- Это самое худшее, что могло случиться с ними обоими. По дороге домой я смог понять, как сложилась такая ситуация, но изменить ее я не могу. Я ничего не могу сделать.
Я осмелился заговорить.
- Мастер Майкрофт, но ведь , наверняка, , вам удастся смягчить скорбь вашего отца и брата, как уже было, когда умерла ваша матушка.
- Боюсь, что, нет, - ответил он, все еще стоя. Мне было слишком некомфортно сидеть, когда он стоял, и я тоже встал, но сделал женщинам знак оставаться на месте.
- Какой теперь якорь поможет моему отцу выдержать этот шторм, эту смертельную бурю? – спросил мальчик. – Пока мы тут разговариваем, его корабль терпит крушение, и я не знаю ни одного порта, где он может найти убежище. И прежде я не настолько преуспел, как тебе это кажется, Брюстер. Если бы тетя Маргарет не присоединилась бы к нам, я уверен, что небольшой успех, которого он добился после побега Шерлока на кладбище, был бы упущен из –за его неодолимой склонности к выпивке.
- Несомненно, его беспокойство за мастера Шерлока вновь бы вернуло ему благоразумие, даже и без миссис Фэрберн, - предположил я.
Мастер Майкрофт взял с каминной полки дагерротип своей матери и смотрел на него, повернувшись к нам спиной. Рядом с дагерротипом его отец положил прекрасную итальянскую камею миссис Холмс, и мастер Майкрофт немного подержал в руках и ее. Затем он положил их рядом с дагерротипом всей семьи, сделанной, когда мастеру Шерлоку было два года. И повернулся к нам.
- Нет, не думаю, - сказал он, глубоко вздохнув. – Я боюсь худшего.
Я почувствовал, как мне словно перехватило горло, и воздух перестал поступать в легкие. Каким-то образом мне удалось произнести:
- Но ведь в прошлый раз все произошло, благодаря вашим немалым усилиям. Мы не можем знать наверняка, что он был запил, если бы тогда не приехала миссис Фэрберн. Вы сможете убедить мистера Холмса снова. Вы должны. Мастер Шерлок нуждается в его заботе и любви; мальчик… - я не мог закончить, да в этом и не было нужды. Мастер Майкрофт посмотрел на меня и я видел, что он все понял, понял гораздо более того, что я смог сказать, и это породило в нем страх, который он изо всех сил пытался преодолеть.
- Шерлок, - тихо повторил он. – Я должен его видеть. – Мастер Майкрофт повернулся к миссис Уинтерс. – Миссис Уинтерс, будьте так добры, приготовьте, пожалуйста, для него немного горячего супа и немного хлеба.
- С радостью, сэр, - ответила кухарка. – Я бы готовила всю ночь, лишь бы только мальчик поел теплую питательную пищу. – Она встала и улыбнулась ему. – Я сварю ему яйца. Он же это любит.
- Благодарю вас.
Она отправилась на кухню.
Мастер Майкрофт вздохнул и отчаянным усилием воли вновь обрел свое привычное хладнокровие.
- Ну, лучше сначала мне повидать отца. Уж, по крайней мере, у него есть главный ключ, которым мы смогли бы отпереть дверь спальни Шерлока, если он откажется впустить нас. Миссис Бёрчел, не хотели бы вы вернуться к своим обязанностям?
- Нет, сэр, если вам все равно, то я бы предпочла остаться здесь и быть наготове в случае, если могу быть полезна вашему брату. Я так беспокоюсь за мальчика. Не могу сейчас сосредоточиться на уборке, сэр, когда происходят такие вещи.
- Очень хорошо, вы можете остаться начеку здесь, в утренней комнате. Брюстер, пожалуйста, останься с миссис Бёрчелл, пока я буду говорить с отцом.
Я ясно понял то, что он под этим подразумевал : не подслушивайте.
- Да, сэр.
Когда он ушел, я сел рядом с миссис Бёрчелл, и, пытаясь облегчить ее беспокойство, взял ее за руки. Это немного успокоило и меня. Я не мог слышать слов, но звуки рассказали мне целый рассказ о том, что происходило возле кабинета. Сперва осторожный стук в дверь, а потом в нее уже отчаянно заколотили; сначала раздались еле слышные попытки убедить, за ними последовали уже довольно сердитые просьбы мастера Майкрофта. После того, как раздался невнятный, уничижительный, враждебный тон мистера Холмса , наступила пауза, затем снова короткая пламенная тирада мистера Холмса, опять неслышное бормотание его сына, и, наконец, дверь с грохотом захлопнулась.
Мастер Майкрофт вернулся в утреннюю комнату, обычно он ходил медленной размеренной походкой, сейчас же буквально еле плелся. Он упал на кресло с таким видом и звуком, точно это огромный булыжник с большой высоты свалился в уличную грязь. Он прикрыл глаза и потер лоб, локти его при этом обессилено покоились на подлокотниках.
- Мастер Майкрофт?
- Полная неудача во всем, кроме одного , Брюстер. – Он вытащил ключ из нагрудного кармана своего сюртука. – Главный ключ от всех дверей.
Через некоторое время он встал и вздохнул.
- Пойдемте.
Он поднялся на следующий этаж, подошел к двери спальни мастера Шерлока. Без колебания подергал дверную ручку, и когда понял, что она заперта, с силой ударил в дверь. Дэйзи оживленно поднялась, предвкушая встречу с хозяином.
- Шерлок, это я, Майкрофт. Открой дверь.
Полагаю, он не воспользовался тут же главным ключом, потому что хотел посмотреть, впустит ли его младший брат и так. Когда ничего не произошло и из-за двери не раздалось ни звука, он вновь постучал и повторил:
- Открой дверь, Шерлок.
Вновь все было тщетно, и мастер Майкрофт вытащил из кармана ключ и отпер дверь, медленно открыл ее и шагнул в комнату. Мы с миссис Бёрчелл следовали за ним; однако, обнаружив, что комната погружена в темноту, я заторопился и зажег свечи на туалетном столике и на столе рядом с кроватью. Свет озарил комнату, и вид, представившийся нашему взору, был одновременно и утешительным и душераздирающим.

Мальчик не убил себя, чего, признаюсь, я ужасно боялся, хоть он и обещал отцу никогда этого не делать. Мне следовало больше верить ему, ибо хотя впредь он больше не полагался на честное слово других, сам он всегда оставался верен себе. Я так никогда и не узнал, какие душевные или религиозные принципы заставляли его придерживаться этого кодекса чести – может быть, наравне с его мозгом и сердцем это было нечто, с чем он родился,- но за все время, что я служил в доме Холмсов, мне никогда не приходилось видеть , чтобы этот мальчик отказался от какого-то своего слова или обещания. И в ту минуту в его комнате я возблагодарил за это судьбу.
Мастер Шерлок лежал на постели, он не был ничем накрыт и лежал на боку, сжавшись калачиком; подбежала Дэйзи, чтобы лечь рядом с ним, но прежде лизнула его лицо, на что мальчик никак не отреагировал. Глаза его вновь были открыты и смотрели ничего не видящим взором, под глазами были большие темные круги, а сами глаза покраснели, подушка была мокрой от слез. Лицо мастера Шерлока было ужасно изможденным.
- Шерлок? – приблизившись, прошептал его старший брат. – Шерлок, это я.
Его громоздкая фигура двигалась против обыкновения плавно. Мастер Шерлок ничего не ответил.
Мастер Майкрофт пододвинул к кровати стул. Потянувшись к брату, он легко перевернул его на спину и сел, сжав в своей ладони руку мастера Шерлока. Он наклонился и убрал с его лица волосы.
- Все в порядке, Шерлок. Я здесь.
Несколько минут мальчик лежал совершенно неподвижно. Затем он поднял другую руку и обхватил ею шею старшего брата, спрятав лицо у него на груди.
- Она умерла. Она умерла так же, как мама. Почему они всегда должны умирать? – простонал мастер Шерлок и закрыл лицо руками.
Услышав, как мастер Шерлок заговорил, мы с миссис Бёрчелл обменялись взглядами, полными облегчения. Появилась миссис Уинтерс с супом и яйцами всмятку. Я поставил поднос на постель.
- Оставьте нас одних, - хрипло сказал мастер Майкрофт , и мы вышли из комнаты, притворив за собой дверь.
Миссис Уинтерс и миссис Бёрчелл пошли спать. Я же не ложился еще час, чтобы увериться, что мастеру Майкрофту не нужна моя помощь. Я пошел и погасил внизу свечи, проверил, заперты ли все двери и окна, а остальное время простоял в холле у лестницы, глядя на дом, погрузившийся в темноту, вспоминая веселые времена, которые так оживляли его, увы, лишь несколько лет. Я понимал, что те счастливые воспоминания еще очень не скоро будут оживлены столь же счастливыми новыми, если вообще это когда-то произойдет, и на этой угрюмой удручающей ноте я встретил эту бессонную ночь.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

16:19 

Детство Шерлока Холмса Глава 17

Еще одна трагическая смерть

Девятилетний мастер Шерлок играл с Ноем где-то в деревне, когда сынишка пекаря принес письмо, которое по ошибке доставили в лавку его отца в Карперби . Я принес его мистеру Холмсу в его кабинет, где он сидел, прикидывая, во сколько обойдется поменять крышу в коттедже одного фермера, перед тем, как идти и затевать об это разговор.
- Почта, сэр, - сказал я.
Он взял с подноса конверт и начал его открывать, а я удалился. Я уже почти спустился в холл, когда услышал полный страдания вскрик.
- О, боже! Нет!
Я бросился в кабинет, и обнаружил мистера Холмса сидящим в его кресле; он наклонился вперед, закрывая лицо руками. В одной из них он сжимал письмо. Я встревожено приблизился к нему и увидел, что он весь дрожит.
- Сэр, простите меня. Что случилось?
Я почувствовал, как внутри у меня все точно превратилось в камень. Когда он не ответил, я подумывал, как мне поступить: остаться или уйти.
- Сэр? – повторил я.
Его голос был глухим, он точно задыхался.
- Она мертва, Брюстер. Моя сестра мертва.
Колени у меня подогнулись, голова закружилась, и хотя у меня не было на то позволения, я был вынужден опуститься на стул. Все мои внутренности, сердце, все органы настолько отяжелели, что мне показалось, что я опустился под тот ужасный туннель под домом. И прошло немало времени прежде, чем я смог заговорить.
- Мертва, сэр? Но как?
- Лошадь ударила ее копытом в грудь.
Мистер Холмс протянул мне письмо. Я взял его, а он встал, с большим трудом поднявшись с кресла, а затем, шатаясь, пошел к камину и крепко ухватился обеими руками за каминную полку, словно он висел над обрывом, и вся его жизнь зависела от этого куска мрамора.
Я не смог сохранить письмо миссис Уинстон, но я всегда буду помнить его содержание.

Миссис Фэрберн прибыла в Уитби и шла по станции, чтобы найти ее кучера, который должен был отвезти ее домой к пострадавшему мистеру Фэрберну. В поезде, ехавшем из Йорка, она встретила одну леди, сводную сестру одной ее знакомой, и они всю дорогу разговаривали. Потом они расстались, чтобы встретиться с теми, кто их встречал; однако на станции миссис Фэрберн снова заметила эту женщину и весело ей помахала. В этот момент что-то пошло не так – какая-то собака сорвалась с поводка и бросилась под ноги норовистой лошади, которая стояла запряженная в экипаж как раз за спиной у миссис Фэрберн. Возница пытался совладать с испуганной лошадью, но она пришла в неистовство, так как собака укусила ее за переднюю ногу. Услышав лай и конское ржание, миссис Фэрберн обернулась и прежде, чем кто-то смог оттащить ее в сторону, получила удар копытом в грудь. От силы удара она упала , сильно ударившись головой о край бордюра. Смерть была мгновенной.

Несколько дней у миссис Уинстон продолжался истерический припадок, и только теперь она смогла связаться с Холмсами. Мистер Фэрберн же, несмотря ни на что, не стал бы писать Холмсам и запретил делать это и своим детям. Так как теперь она уже оставила службу у Фэрбернов, то ей было уже все равно. Она сообщила мистеру Холмсу, что похороны уже состоялись. Мистер Фэрберн похоронил жену через два дня после ее ужасной кончины, так что ее дети и родственники не успели приехать ; и сама горничная не присутствовала на них из-за своего болезненного состояния.

- Какой ужас! – воскликнул я, бросая взгляд на мистера Холмса.
- Проклятье! – закричал он, в ярости схватив бюст Аполлона и швырнув его об стену.
Затем он продолжал неистовствовать, я в ужасе наблюдал, как он разбил несколько статуэток и опрокидывал столы и стулья. И лишь, когда он схватил со стола масляную лампу, собираясь швырнуть ее в камин, я решил, что мне пора вмешаться. Чтобы он выпустил лампу, я схватил его за руку, согнув ее двумя руками, ибо мистер Холмс был сильным человеком.
- Нет, сэр, нет! Вы сожжете весь дом! – умолял я.
Некоторое время мы боролись, пока, наконец, к нему не вернулся разум, и мистер Холмс дал мне взять у него лампу и поставить ее на стол. Он неподвижно стоял, тяжело дыша, а затем, споткнувшись по дороге на какие-то осколки на полу, вдруг подошел к небольшому серванту, на котором стояли его бутылки с вином и другими напитками. Он налил себе изрядную порцию виски и одним глотком осушил свой стакан. Когда он налил второй, образ мастера Шерлока, бегущего вслед экипажу, увозившему его тетю, явился перед моим мысленным взором, наполняя все мое существо такой отчаянной грустью, что я точно наяву услышал, как миссис Фэрберн говорит, наклоняясь к мальчику:
- Я приеду как только смогу, обещаю тебе.
Я оказался возле мистера Холмса, когда он наливал себе уже третий стакан виски.
- Сэр, пожалуйста! Умоляю вас, не пейте больше! Вам нужно сообщить об этом мастеру Шерлоку, когда он придет домой.
Мистер Холмс взял бутылку, стакан и сел в кресло перед камином. Я вновь подошел к нему.
- Сэр, мальчик… - начал, было, я, но не мог найти слова, которые убедили б его отказаться от его образа действий. Я чувствовал себя абсолютно беспомощным.
- Уйдите, - проговорил мистер Холмс, вытирая рукой глаза. – Напишите Майкрофту и сообщите ему о смерти его тети. Пусть он скажет Шерлоку.
- Но сэр на это уйдет несколько дней. Мастер Шерлок, конечно же, должен немедленно узнать о таком ужасном событии. И ему понадобится ваша поддержка.
Мистер Холмс сделал еще один большой глоток. У меня появилось желание вырвать из его руки этот стакан и швырнуть к другим осколкам, усеявшим пол, но, конечно же, я этого не сделал.
- Сейчас, Брюстер, я не в силах никому оказать поддержки. Я опустошен и обессилен и не могу утешить Шерлока. Этому мальчику требуется слишком многое. Майкрофт – главная сила семьи; напишите ему немедленно. Пусть приедет домой ради своего брата.
Я вышел из кабинета и услышал, как он запер за мной дверь.
Я тут же написал мастеру Майкрофту; вот копия того письма, что я отправил:


«Дорогой мастер Майкрофт!
Это мой печальный долг сообщить вам о трагических событиях. Ваша дорогая тетя, миссис Фэрерн, погибла во время несчастного случая, имевшего место восемь дней назад. Ваш отец только что получил известие об этом из письма преданной горничной миссис Фэрберн, миссис Уинстон. После чего, с сожалением должен сообщить, он уединился в своем кабинете и предался известному вам пороку. Он желает, чтобы вы сообщили мастеру Шерлоку о безвременной кончине его тети, ибо чувствует, что сам неспособен сделать это. Сейчас, когда я пишу это, мальчик находится в деревне с Ноем Коттером.
Пожалуйста, примите мои сердечные соболезнования. Прошу вас от имени всех слуг принять наше искреннее сочувствие в этой утрате. Мы ждем вашего прибытия и дальнейших распоряжений. Прошу простить меня за это нарушение этикета, мастер Майкрофт, но поспешите домой. Я боюсь за вашего отца и брата.
Ваш покорный слуга,
Перси Брюстер.»


Я вручил письмо Уилкоксу, чтобы он отвез его на почту, затем сообщил всем слугам об ужасной кончине миссис Фэрберн, о том что мистер Холмс заперся в своем кабинете, о предстоящем возвращении ни о чем не подозревающего мастера Шерлока и записке , которую я быстро набросал мастеру Майкрофту. Мрачное предчувствие, казалось, мгновенно пропитало сам воздух этого дома и казалось, что с каждым дыханием в мой ум и тело все глубже проникало беспокойство и предчувствие новых бед. Я понял, что не в состоянии сконцентрироваться на своих обязанностях, и я бродил по дому, то и дело поглядывая в окна. Я ждал, что на горизонте вот-вот появится закутанный в шарф мастер Шерлок в сопровождении Дэйзи, возвращающийся в теплый и надежный дом, в котором каждый верен своему слову и выполняет свои обещания. Я хотел, чтобы время остановило свой ход, чтоб каждая минута превратилась в год, так чтобы Господь призвал меня к себе прежде, чем я взгляну в серые глаза этого чрезвычайно умного и в равной степени чувствительного мальчика.

Когда опустились сумерки, я увидел приближающегося мастера Шерлока, он резвился в снегу, бросая Дэйзи палку. Он был без шляпы, шарф его размотался, но, кажется, ему совсем не было холодно.
Я бросил на себя взгляд в зеркало, висевшее в прихожей, чтобы удостовериться в том, как я выгляжу, ища приметы по которым этот мальчик, изучив мое лицо и осанку, тут же узнает о горе, которое ему вновь предстоит пережить. Я сделал знак миссис Бёрчелл и Элизе немедленно исчезнуть, так как доверял их способности притворяться еще меньше, чем своей собственной.
Когда я услышал, шаги мальчика на ступеньках, где он стряхивал снег перед тем, как войти, я открыл дверь. Вместе с ним в дом проникло дуновение холодного зимнего дня и когда к тому холоду, что я чувствовал в своей груди, добавился еще и этот, я не мог сдержать дрожь. Закрыв дверь, я стал помогать мастеру Шерлоку снять верхнюю одежду.
- Брюстер, отец дома? Я не был в конюшнях, и не знаю, вернулся ли он от фермера Ноббса, - сказал он.
- Да, он дома, мастер Шерлок. Визит к Ноббсу он отложил до завтра. Может быть, вы хотите съесть несколько бисквитов со стаканом молока? Вы, должно быть, проголодались, играя весь день со своими друзьями?
- Нет, спасибо, Брюстер. Я подожду до ужина. Я съел тот сыр и пирог, что ты положил мне в карман.
Частенько мы с кухаркой тайком совали еду в карманы мальчика в надежде, что он поест побольше и немного поправится.
- Очень хорошо, мастер Шерлок, - сказал я.
Мой голос слегка дрогнул или это миссис Бёрчелл, так необдуманно вытиравшая пыль в утренней комнате, возбудила его подозрения? Была ли это моя красноречивая поза, напряженность, витавшая в воздухе, или же какое-то смутное сверхъестественное чувство вызвало тревогу у этого проницательного ребенка?
Он стоял неподвижно, его живые глаза скользнули по миссис Бёрчелл – про себя я отметил, что поговорю с ней по поводу того, что она не исчезла с глаз долой, как было ей сказано – затем оглядел все вокруг, а потом посмотрел на меня так пристально, что у меня дыбом встали все волоски на шее, чего не бывало уже лет десять, с тех пор, как в последний раз на меня смотрел так мастер Майкрофт. Мастер Шерлок слегка повернул голову, точно прислушиваясь к звукам, которые мог услышать он один; и мне стало интересно, что может он услышать в этой тишине, может быть, бешеный стук моего колотящегося сердца… Мальчик сделал несколько шагов к утренней комнате, а затем остановился и снова повернулся ко мне.
- Что случилось, Брюстер? Ведь что-то произошло. Я чувствую это.
Его высокий голос задрожал, выдавая его беспокойство, но в остальном он держал себя в руках.
У меня не было выбора.
- Ничего не случилось, мастер Шерлок, - солгал я.
Он так и пробуравил меня своим пронзительным взглядом, в котором, при всем при том, не было ни капли антипатии, хоть он и сознавал, что я что-то скрываю. Теперь лицо его было обеспокоено, и я отвел взгляд с самым обыденным видом, на который только был способен, подойдя к шкафчику в прихожей, и вытащил свой платок, чтобы стереть несуществующее пятно.
- Брюстер, - сказал мастер Шерлок и я почувствовал, что его дыхание участилось, - где мой отец?
Я не знал, что сказать. Первый раз за все те годы, что я работал у мистера Холмса, я был расстроен и разгневан на него за то беззащитное положение, в которое он меня поставил. Хотя я стоял так, онемевший, всего несколько секунд, протирая совершенно чистое стекло – мой ум в тот момент был в полном смятении, чтобы найти достойный ответ – мальчику этого времени вполне хватило , чтобы сделать свои наблюдения и выводы.
- Он пьет у себя в кабинете, не так ли? Это вполне понятно , судя по твоему неловкому молчанию. Но по какой причине? Если это просто его очередное поражение в борьбе с пороком, который преследует его с тех пор, как умерла мама, ты не был бы так насторожен и обеспокоен. Нет, ты просто деликатно сказал бы, что отец в кабинете и просит, чтоб его не беспокоили, как ты делал прежде, когда это случалось. Нет, нет, что-то новое и ужасное вынуждает его искать утешения в вине. Все твои манеры, поведение миссис Бёрчелл в утренней комнате и Элизы на лестнице, и поистине , сама атмосфера дома говорят о каком–то ужасном событии, которое вы пытаетесь скрыть от меня. Пожалуйста, Брюстер, я приказываю тебе сказать мне правду.

Пока он говорил, я стоял к мальчику спиной, глаза мои были закрыты, а платок все так же бессмысленно скользил по стеклу. Приоткрыв глаза, я слегка повернулся, бросил взгляд в сторону лестницы и увидел Элизу, которая протирала перила, не отрывая глаз от мастера Шерлока; прежде я не заметил ее присутствия. Потом мой взгляд скользнул к закрытой двери кабинета и вновь вернулся к мальчику, который стоял с довольно властным видом, держа Дэйзи за ошейник. Будь проклят мистер Холмс и его выпивка, - чертыхнулся я про себя,- будь проклята миссис Фэрберн за то, что умерла, будь прокляты эти женщины за свою столь неуместную попытку подслушать, будь проклят я сам, за то что не смог сказать, что хозяин просто пьет как обычно, будь проклят этот мальчик, который все замечает, и будь проклят сам Создатель за все несчастья в этом мире!

Что изменят еще несколько дней? Мастер Майкрофт получит письмо через два дня и постарается все устроить так, чтобы вернуться домой как можно скорее. Тогда он cкажет своему младшему брату, какая ужасная судьба постигла его тетю, и что должно случиться, то случится.
Если бы я сказал это мастеру Шерлоку сейчас, какой бы была его реакция? Была бы она другой, если бы на моем месте был его брат? Ее смягчило бы присутствие старшего брата, который стоически утешал бы и наставлял его? Или же с моей стороны было бы милосерднее сказать все мастеру Шерлоку теперь, до приезда его брата, чем позволить ему несколько дней гадать, что могло привести его отца в такое состояние.
Кроме того, когда он узнает, что приезжает его брат, разве мастер Шерлок тут же не сделает выводов относительно того, что какое-то несчастье произошло с его тетей, единственным сейчас человеком, которого настолько любил его отец, что ее смерть могла вызвать у него такую тоску? По крайней мере, я могу сообщить печальные новости осторожно, выражая сочувствие, которое сможет немного смягчить ужасное горе, которое он почувствует независимо от того, кто сообщит ему о несчастье: я, его собственный гениальный ум или даже его брат.

Все это пронеслось у меня в голове, пока мы с мальчиком стояли вместе в холодной прихожей, глядя друг на друга так, словно в этом мире никого , кроме нас не было.
Мастер Шерлок одним словом разрушил эти чары.

-Брюстер? - и оно прозвучало, как приказ, данный из сочувствия, как если бы он велел мне пристрелить смертельно раненое животное.

Моя смелость тут же подвела меня. Я не стыжусь в этом признаться; это произошло единственно из любви, которую я питал к этому ребенку. После смерти его матери черная депрессия порвала на части его веселую жизнь ; медленно и кропотливо ее собирали по частям, сшивая, точно разодранное одеяло и наконец, залатали полностью, и хотя его никогда уже нельзя было принять за тот прекрасный покров, каким оно когда-то было, но, по крайней мере, теперь оно вновь согревало его. Его тетя была как раз главной мастерицей, залатавшей большую часть этих дыр, и у мальчика развилась зависимость от ее любви, которая давала счастье и защиту; теперь она также без всякой причины была вырвана из его жизни. Все это было так бессмысленно и пагубно – у меня начала кружиться голова.

- О, мальчик мой! – воскликнул я, нащупывая рукой стену, чтобы прислониться к ней. – Я не знаю, как сказать вам. Пусть это сообщит вам ваш брат, он будет здесь через несколько дней.
На минуту на лице мальчика отразилось облегчение.
- Слава богу, - прошептал он, так как понял, что речь идет не о его брате.

Затем на какую-то минуту лицо его начисто лишилось какого бы то ни было выражения, и я знал, что его ум пытливо пытается разобраться в тайне, окружавшей его. Это продолжалось не больше минуты, а затем на его выразительном лице появился страх и отчаяние – кровь отхлынула от лица, и он застыл на месте, прикрыв ладонью рот; в расширенных зрачках уже заблестели слезы. Была полная тишина, нарушаемая лишь поскуливанием его собаки, почувствовавшей перемену настроения ее юного хозяина. Видя состояние мальчика, я почувствовал, что силы вернулись ко мне, и я упал перед ним на колени.

- Мастер Шерлок, пойдемте в утреннюю комнату. Идите же, присядьте.
Конечно, это было довольно глупо, но что еще я мог придумать? Все слова были излишни, когда он стоял там, со следами слез на щеках.
- Она умерла? – спросил он меня.
Ну вот, так просто и так прямо. У меня, и, правда, не было выбора.
- Да,- ответил я.
Я протянул руки, чтобы обнять его, но он отпрыгнул в сторону, замотав головой, одна его слезинка упала мне на лоб. Во всем английском языке не было фразы, которую я счел бы походящей для этой минуты, поэтому я просто сказал:
- Я очень сожалею.
Так просто и так прямо. Уголком глаза я видел , как миссис Бёрчелл и миссис Уинтерс стоят и смотрят на нас. Миссис Уинтерс подошла ближе.
- Мальчик мой, позвольте мне обнять вас, - сказала она.
- Нет! Нет! Отойдите! – закричал мастер Шерлок, а потом повернулся и побежал к лестнице. Бежал он, действительно, очень быстро, перепрыгивая через две ступеньки, и не успел я и глазом моргнуть, как он поднялся этажом выше.
- Оставьте меня одного!
Он подбежал к двери в свою комнату, открыл и потом захлопнул ее за собой, Дэйзи , оставшаяся за дверью громко залаяла.
Звук этой захлопнувшейся двери эхом отозвался во всем моем теле. Через несколько минут собака перестала лаять, и дом погрузился в мертвую тишину.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

20:26 

Детство Шерлока Холмса. Глава 16

Снова счастливый дом

Мастер Майкрофт, на Пасху приехавший домой из Итона, увидел дом, если и не полностью таким же, каким он когда-то был, но как никогда близким к той атмосфере старого уютного дома. Мастер Шерлок, как всегда, проводил с братом много времени, и они вдвоем ходили в деревни, на фермы, рудники и все также делали выводы на основе своих наблюдений за людьми, которых там видели. Все также они обсуждали свои достижения, уединившись в какой-нибудь комнате. Однако младший Холмс – так же, как и его отец – по-прежнему много времени проводил со своей тетей, ухаживая за цветами в оранжерее и совершая поездки в экипаже, которым Уилкокс научил его править. И они с Дэйзи все также бродили по окрестностям.
Нередко, уже после того, как мастер Шерлок ложился спать, мне приходилось слышать, как миссис Фэрберн рассказывала мистеру Холмсу , как ее поразили его выводы о сельских жителях, которых они видели, и вообще его познания.
- Дэвид, - начала она как-то вечером, когда они вдвоем сидели в гостиной, и я наливал портвейн в их бокалы, - ум Шерлока действительно совершенно неизмерим. Ты так привык к этому, наблюдая эти проявления чистого разума вот уже пятнадцать лет, сначала у Майкрофта, теперь у Шерлока, что возможно, ты не видишь, каких высот они с такой легкостью достигли.
Эдварду, сыну моей дочери , девять, он также проходит обучение дома, с учителем, и он сражается с латынью, математикой и чтением и часто дерется со своим младшим братом за право обладания какими-нибудь игрушками. Когда я бываю в гостях у дочери, и сижу и разговариваю с Эдвардом, мы говорим о том, как он ненавидит математику, как он злится на своих братьев, что он будет лучшим нападающим в команде регби в Хэрроу, о том, какие вкусные торты пекут в кондитерской на Флит-стрит и как бы ему хотелось уплыть в Бангкок на пиратском корабле. И я не могу как-то придираться к мальчугану, ибо именно об этом и говорят девятилетние мальчики. Но, боже мой, знаешь ли ты, о чем мы с Шерлоком говорили сегодня, сидя у Эйсгартских водопадов?
- Нет, Мэгги, о чем? – спросил мистер Холмс. На его губах появилась самодовольная улыбка, и я видел, как его радовало то благоговение и уважение, которое очевидно чувствовала миссис Фэрберн к его уникальным детям.
- Мы говорили о христианстве, и он говорил, что не был уверен в том, что ему нравятся все взгляды и концепции этой религии. Боже мой! Мы говорили о нескольких христианских концепциях – грехе, искуплении, добре и зле, рае и аде. Он искренне хотел, чтобы я участвовала в разговоре, хотел знать мое мнение о христианстве и других известных мне религиях, но я бессчетное множество раз сознавала, что я более несведуща , менее проницательна и гораздо менее ценный собеседник, чем мой восьмилетний племянник. – Она покачала головой. – Поразительно! И подумать только, что я сочла чудом те два параллелограмма!
- Мэгги, его всегда интересовали религиозные вопросы. Как только он научился читать…
- В три месяца? – хихикнула миссис Фэрберн.
- … в два с небольшим года, он начал читать Библию вместе с Кэтрин, и всегда интересовался религиозными и философскими вопросами. Кажется, что после ухода моей любимой Кэтрин, Шерлок с еще большим пылом ищет ответы на самые основные вопросы нашей религии.
- А Майкрофт, он тоже задается такими вопросами?
Тут лицо мистера Холмса омрачилось, и он помолчал, выбивая трубку в пепельницу.
- Майкрофта не интересуют подобные вопросы. – Он взглянул на сестру. – Его интересы лежат в мире политики, и по большей части его интересуют знания в этой области для каких-то его собственных таинственных целей. Меня успокаивает только одно – то, что он обещал использовать свои способности исключительно ради справедливых и честных дел.
- Значит, он не будет захватывать весь мир? – спросила миссис Фэрберн, склонившись над вышивкой и скрыв свою лукавую улыбку.
Мистер Холмс смотрел на сестру, поглощенный воспоминаниями – «Майкрофт, мой мир.» Интересно, помнил ли он это заявление столь же ясно, как и я. Он глубоко вздохнул.
- У него нет для этого энергии, в этом я уверен, - сказал он.
- А Шерлок? – спросила его сестра.
Мистер Холмс начал выбивать свою трубку.
- Не думаю, что у него есть такое желание.
Вычистив трубку, мистер Холмс продолжил.
- Шерлоку хорошо с тобой, Мэгги. От тебя исходит искреннее сочувствие и привязанность. Его сон, аппетит, само его настроение никогда не смогли бы настолько восстановиться, если бы не твои приезды в Хиллкрофт Хаус. Я бы никогда не смог помочь ему так быстро поправиться. Я бесконечно благодарен тебе.
- Дэвид, не стоит благодарить меня. Я желала бы быть подальше от такого человека как мистер Фэрберн, как бы ужасно это не звучало, и мне так хорошо здесь с Шерлоком и Майкрофтом. Если мое скромное присутствие как-то поможет этим не по годам развитым мальчикам справиться с этим неописуемым горем, причиненным смертью их матери, то я бы согласилась, чтобы каждый день некий гений ставил меня в тупик, сидя со мной у водопада.
Мистер Холмс положил трубку на стол, встал, подошел к сестре и сел рядом с ней. Она перестала вышивать, и он взял ее за руку. Я вышел из комнаты, чтобы оставить их наедине, хотя задержался в коридоре, чтобы все услышать.
- Я не сильный человек, Мэгги, - сказал мистер Холмс, - и боюсь, что без тебя я в своем безутешном горе полностью предался бы пороку, который каждый день манит меня в свои сети. Лишь, когда ты здесь, мне легко отказаться от него. Когда ты уезжаешь, я с грустью должен признать, что я самым недостойным образом припадаю к бутылке и настолько часто, что меня охватывает стыд и гнев на самого себя. Когда Майкрофт приезжает домой, он подолгу умоляет меня не пить, хотя бы ради Шерлока. Я смущенно признаю, что без тебя это было бы невозможно – хоть я и знаю, что должен быть сильным ради сына. Твое присутствие здесь оказалось даром небес для всех нас.
Он пожал ее руку, затем встал и пошел к двери. Я скорее бросился вперед по коридору и начал протирать перила лестницы тряпкой, что была у меня при себе.
- Доброй ночи и да благословит тебя Господь, - произнес мистер Холмс..
- Доброй ночи, дорогой Дэвид, - услышал я ее тихий ответ.
Несколько дней спустя, когда я проходил мимо утренней комнаты, то услышал, как миссис Фэрберн и мастер Шерлок читают «Сон в летнюю ночь». Хотя мастер Шерлок и не перепрыгивал через мебель, изображая Пэка, как делал это прежде, сам факт, что он занят тем, что было тесно связано со светлой памятью его матери, породил во мне безумную надежду на его полное выздоровление.
Мастер Майкрофт, приехавший домой на летние каникулы также проводил время с миссис Фэрберн, но не искал ее общества так жадно, как его младший брат. Он был все такой же замкнутый и непостижимый, как всегда. Кроме общения с членами семьи все его внимание было сосредоточено на небольшом чемодане с книгами, без которого он никогда не пускался в путь. Полагаю, что его любовь к чтению можно было сравнить лишь с желанием, чтобы его брат научился пользоваться собственным фантастическим интеллектом.
- Что ты сейчас читаешь, Майкрофт? – спросил как-то вечером мастер Шерлок.
- О минералах и драгоценных камнях , их истории, их индивидуальной ценности и где был добыт тот или иной камень, - ответил его брат, не поднимая головы от книги.
- О, - кивнул мальчик. – Но зачем?
Мастер Майкрофт опустил книгу на колени.
- Зачем? Шерлок, скажи мне, зачем, по-твоему, я выбрал для изучения такую тему?
Мальчик пожал плечами.
- Я не знаю. – Зная, что его брат ненавидит эту фразу, он быстро добавил. – Я хочу сказать, что , наверное, ты заинтересовался этими камнями.
- В самом деле? – в голосе Майкрофта явно звучал сарказм. – Каким сообразительным ты порой бываешь, Шерлок.
И он вернулся к книге.
Лицо мастера Шерлока вспыхнуло, и я заметил, что он даже стиснул зубы. Он посмотрел на брата, сел напротив него в кресло, подтянул колени к груди, обхватил их руками, а подбородком задумчиво уперся в колени. Он сидел так в задумчивости довольно долго; я ушел, а через час вернулся и застал его все в той же позе. За ужином он не произнес ни слова, и вряд ли хоть что-то съел, хотя на стол был подан его любимый уэнслидейлский сыр.

Мальчик сидел, задумчиво постукивая по столу вилкой, пока отец не позволил ему уйти , и тогда он поднялся наверх. Мистер Холмс потом поинтересовался у своего старшего сына о причине такого поведения младшего.
- Он думает о причине моего интереса к одной области знаний, - сказал мастер Майкрофт, вставая из-за стола.
- И что же это за область, дорогой? – спросила миссис Фэрберн.
- Минералы и драгоценные камни.
- О. Это тебя интересует?
- В некоторых вопросах очень сильно, в других – совсем не интересует. Что до Шерлока, то он с радостью занимался бы раскопками первых, совершенно игнорируя последние. Но с вашего позволения, я вернусь к своему чтению.
- Конечно, - сказала миссис Фэрберн, добавив после того, как Майкрофт вышел из комнаты. – Какие необычные отношения между этими братьями, Дэвид.
Мистер Холмс потянулся за сыром.
- Он учит Шерлока с годовалого возраста, с тех пор, как он понял, что ум Шерлока схож с его собственным. Шерлок всегда был очарован знаниями и умением старшего брата в наблюдательности и умении делать выводы, и его чувствительная натура от всего сердца жаждет внимания своего обычно холодного брата. Мы с Кэтрин опасались той власти, что имеет Майкрофт над Шерлоком, но теперь я вижу, что Майкрофт не оказывает на мальчика дурного влияния; он просто заставляет его работать мозгами. И под его руководством Шерлок, кажется, делает успехи. У него замечательные способности , так же, как и у Майкрофта, хотя не думаю, что эти выводы не представляют для него совершенно никаких трудностей. И у него нет той непроницаемой стены… что возвел вокруг себя Майкрофт.
- Просто поразительно – вот все, что могла сказать на это миссис Фэрберн.
Когда взрослые после ужина поднялись в гостиную, они обнаружили братьев, сидевших в той же позе, что и до ужина. Мистер Холмс начал читать, а миссис Фэрберн принялась за шитье.
Наконец, в одиннадцать часов, через час после того, как мастер Майкрофт пошел спать, мастер Шерлок резко выпрямился.
- Ха! – резко воскликнул он.
- Ты понял, да? – улыбнулся его отец, украдкой подмигнув миссис Фэрберн.
Мальчик не ответил, но бросился по коридору к спальне брата. Мы втроем последовали за ним, крайне заинтересованные тем, что скажет мальчик.
-Майкрофт, проснись! Майкрофт, я понял! Майкрофт! – кричал мастер Шерлок, стуча в дверь.
Его старший брат открыл дверь спальни и стоял на пороге в своей ночной рубашке, сонно потирая глаза.
- Ну? – сонно буркнул он.
- Ты хочешь занять какой-нибудь пост на государственной службе; еще неизвестно, что это будет за должность, возможно, ты создашь ее сам, используя свои способности. И для этого тебе нужно было сделать несколько вещей: посещать публичную школу и университет, чтобы получить соответствующее образование, завязать дружеские связи с ровесниками из своего круга, что ты и делаешь уже несколько лет. Тебе также потребовалось бы как можно больше информации по темам, которые в прошлом могли оказать воздействие на наше правительство, а также и по тем, что могли бы повлиять на правильность принятых им решений и в будущем. Определенно, на протяжении многих веков различные вопросы, связанные с полезными ископаемыми и драгоценными камнями последовательно приводили к международным конфликтам, к серьезным колебаниям доли импорта в национальной и международной экономике. Нехватка угля и добычи свинца здесь, в Северном Райдинге и происходящая в результате миграция рабочих в Ланкашир и Южный Райдинг – лишь небольшой пример, исключительно в пределах английских границ, на котором можно увидеть, как эти промыслы воздействуют на экономику. Всестороннее понимание вопросов, связанных с добычей минералов и драгоценных камней, произведет на правительство страны впечатление, что ты можешь оказаться бесценным специалистом, благодаря своим познаниям, на основе которых ты опять таки сможешь сделать исключительные выводы по самому широкому спектру вопросов и дать совет , необходимый для принятия верного политического решения.
Возбужденный мастер Шерлок говорил очень быстро. Потом он умолк и слал ждать ответной реакции брата. Мастер Майкрофт продолжал смотреть на него сверху вниз, достаточно долго, чтобы причинить мальчику некоторый дискомфорт, и он не отрывал глаз от носков своих домашних туфель. Но неожиданно он поднял голову, услышав слова брата.
- Совершенно верно, Шерлок. Правильно во всех отношениях. Но в следующий раз старайся думать побыстрее, так чтобы не будить меня потом среди ночи.
- Я постараюсь, Майкрофт. Прости. Спокойной ночи! – мальчик помахал рукой старшему брату, а тот закрыл дверь с ворчливым «Гммм».
- Отлично, мой мальчик! – сказал его отец, когда мальчик подошел к нему, и опустил свою большую руку ему на плечо. – Ты просто молодец.
- Это было очень впечатляюще, молодой человек, - добавила миссис Фэрберн.
И как часто это происходило с мастером Шерлоком после какого-нибудь радостного события, я увидел, как его триумф в одно мгновение сменился печалью; полагаю, печалью от того, что он не может разделить свою радость с матерью. Ужасно было видеть, как настроение мальчика легко могло превратиться из самого веселого в довольно мрачное; его эмоции были весьма непостоянны. Мастер Шерлок закрыл глаза и опустил голову.
- Благодарю вас, - сказал он отцу и тете Маргарет, понизив голос почти до шепота, а ведь всего минуту назад мы слышали его громкий голос. – Спокойной ночи.
-Спокойной ночи, - печально сказал его отец, глядя, как его сын медленно побрел по коридору, и войдя в свою спальню тихо притворил за собой дверь.
- Спокойной ночи, доброе утро, добрый день, доброй ночи – еще один день прошел, - продолжал мистер Холмс. – Настроение мальчика то поднимается, то он вновь впадает в депрессию – просто голова идет кругом. Но он, по крайней мере, бывает иногда по-настоящему весел. Для меня же один одинокий день перетекает в другой, а она по-прежнему лежит в своей могиле.
Он вернулся в гостиную и сел на диван, откинувшись на подушки.
- Почему бы тебе не лечь, Мэгги? Боюсь, что даже любые намеки на веселье летят от меня прочь подобно обрывку бумаги, гонимому ветром по одиноким болотам.
- Ты точно этого хочешь, Дэвид? Я ничего не имею против твоего мрачного настроя. Даже если ты будешь предаваться молчаливым раздумьям , любовь сестры сможет привнести в них чуточку доброты.
- Нет, пожалуйста, я бы предпочел сейчас остаться один.
- Как пожелаешь.
Она встала, поцеловала его в лоб, и ушла, мило улыбнувшись мне и пожелав доброй ночи.
- Сестра может утешить нас во многих горестях, Брюстер, но ненадолго, хотя она стала дорога мне более, чем когда-либо.
Он стал тереть лоб, и я подумал, что этак он сотрет там всю кожу.
- Брюстер, - сказал мистер Холмс, - я скверно себя чувствую. Пожалуйста, принесите мне стакан портвейна. Но только один.

В августе мастер Майкрофт вернулся в Итон, обняв своего брата, хотя вернее будет сказать, что это мастер Шерлок обнял его, и попрощавшись с отцом и тетей. Сентябрь запомнился по двум причинам: во-первых, из-за отсутствия миссис Фэрберн, которая вернулась на несколько недель к мужу, а во-вторых из-за грусти, которую заново всколыхнула годовщина кончины миссис Холмс , в ее муже и сыне. Шесть раз на протяжении дух недель мистер Холмс напивался свыше всякой меры, и мастер Шерлок почти не выходил из своей комнаты.
Но, как только в начале октября вернулась миссис Фэрберн, они сумели справиться со своим угнетенным состоянием, благодаря ее бодрому виду и добродушию. Она вновь возобновила свои совместные прогулки с мистером Холмсом и мастером Шерлоком, занятия в оранжерее, совместное чтение пьес. По вторникам она ездила на ярмарку в Хоуз, и мастер Шерлок всегда сопровождал ее, чтобы посетить там местную библиотеку.
Дорога в деревушку Хоуз


Кажется, в Хоуз мало что изменилось


Он все также брал с собой миссис Фэрберн, когда ходил к водопадам – это было знаком особого уважения и привязанности, которую он к ней питал. Ну, и также были еще занятия с мистером Уортоном, его друзья, его собака, его скрипка и их общие дела с отцом.
За стол садились все вместе, а по вечерам после ужина иногда втроем играли в карты. Порой даже принимали гостей: мистера Рута, мистера и миссис Корнелиус Браун, отца и миссис Меткалф. Миссис Фэрберн и ее брат редко выезжали куда-то с ответными визитами; однако, мистер Холмс все же ездил на фермы и в Хаддерсфилд. Если такая жизнь и казалась кому-то скучной, то их троих она вполне устраивала.
Как я уже сказал, миссис Фэрберн приезжала в начале октября, потом в середине ноября и в начале января, и каждый раз оставалась в Хиллкрофт Хаусе на пару недель. После ее отъезда мистер Холмс первые две ночи проводил в своем кабинете, потворствуя своему пороку, и впоследствии не раз вновь и вновь уединялся там. Благодаря этим излишествам и тому, что последнее время он вел довольно неактивный образ жизни, он порядком прибавил в весе.
Мастер Шерлок стал избегать его во время таких загулов, никогда не стучался к нему в кабинет, ибо мистер Холмс желал быть один, когда пьет и страшно сердился на каждого, кто становился ему поперек дороги. Протрезвев, мистер Холмс пытался искупить свою вину, уделяя сыну самое пристальное внимание, мальчик с благодарностью откликался на эти попытки примирения, которым удавалось смягчить боль, которую он испытывал в то время, когда отец избегал его.
Я уверен, что миссис Фэрберн желала бы остаться в Хиллкрофт Хаусе насовсем, хотя ее обязанности в роли жены этого ужасного мистера Фэрберна, а также ее обязанности в различных благотворительных сообществах требовали , чтобы она регулярно возвращалась на побережье.
Помню, как в ноябре, приехав в Хиллкрофт Хаус, она пулей влетела в дом, никогда прежде мне не доводилось видеть ее в столь взволнованном состоянии. Руки ее трепетали, подобно крыльям бабочки, и она все никак не могла сесть и успокоиться и постоянно повторяла: «Боже мой! Боже мой!»
Мистер Холмс и мастер Шерлок смотрели на нее с озадаченным любопытством. Когда миссис Фэрберн обратила на них внимание, она так к ним и бросилась.
- Угадайте, какой поразительный, фантастический произошел случай ! Мое сердце просто переполнено радостью, Бог услышал мои молитвы! – рассмеялась она, все еще не снимая пальто, шляпы и перчаток.
- Я никогда не гадаю, - сказал мастер Шерлок.
- А я мог бы и погадать, но понятия не имею, что бы это могло быть, - добавил его отец. - Дай какую-нибудь подсказку.
- Да кому нужны какие-то подсказки! Но я должна сказать вам, а то просто лопну от нетерпения! – от возбуждения миссис Фэрберн говорила немного путано. Она схватила отца с сыном за руки. – Пойдемте со мной; вам надо сесть. Давайте пойдем в утреннюю комнату, там я вам все и расскажу.
Так они и поступили. Холмсы сели на диван. Миссис Фэрберн по-прежнему стояла. Неожиданно она заметила, что на ней все еще верхняя одежда. Она быстро сняла ее, положив на стул. Я все собрал и отнес в прихожую, а потом бегом бросился обратно, чтобы услышать, что она скажет.
- Это о кузене Джордже, да? - спросил мастер Шерлок, гладя по шее собаку.
- Да. Он… Это не хорошо, - миссис Фэрберн с обвинительным видом указала пальцем на племянника. – Я бы очень оценила, Шерлок, если бы ты держал все свои выводы при себе. Не часто мне выпадает случай поделиться такими хорошими новостями; я в отчаянии брошусь на пол, если ты мне все это испортишь.
Она надула губы, но явно шутила.
- Я не скажу больше ни слова, тетя Маргарет, обещаю.
- Гм… Ну, хорошо. Так вот. Наконец, после всех этих долгих месяцев моя невестка и внучки возвращаются в Лондон вместе с моим сыном.
- Ну-ну, и как же ему это удалось? – поинтересовался мистер Холмс.
- Поклявшись, что он все начнет с чистого листа. У него ушло несколько месяцев на то, чтобы убедить их, что он научился быть сдержанным и скромным и что его ужасное поведение по отношению к ним больше не повторится. Бог знает, сколько раз он встречался и разговаривал с Агнес; собственно говоря, он даже снял номер в гостинице на то время, пока она с детьми жила в доме ее родителей. Наконец, он убедил их, и завтра они все уезжают в Лондон.
- И, в самом деле, очень хорошие новости, - сказал мистер Холмс. Если в его радостных словах и чувствовалась некоторая бесчувственность, то думаю, лишь благодаря его собственным мыслям, что у него самого жизнь складывается не настолько счастливо.
- Я была в Бирмингтоне на прошлой неделе и видела сына и невестку и они попросили, чтобы я передала юному Шерлоку вот этот подарок, который они делают ему в знак благодарности. – Она открыла свою сумочку и вынула из нее маленькую коробочку, завернутую в красную бумагу и перевязанную золотистой тесьмой. – В конце концов, их будущее счастье никогда не стало бы возможным, если бы не твоя честность и смелость, мой дорогой мальчик.
Она протянула ему коробку, но мальчик не шелохнулся.
- Возьми ее, Шерлок, - сказал ему отец. – Это благословение – иметь возможность помогать другим , пусть даже ненамеренно и посредством нелицеприятного столкновения. Позволю себе сказать, что твоя мать улыбается там, на небесах, видя такой удивительный поворот событий, и нельзя отрицать твою решающую роль в таком исходе. Порой быстрые решительнее действия имеют самый продолжительный эффект. Открой коробочку, давай посмотри, что там лежит.
Мальчик взял коробку , развязал ленту и снял бумагу. Открыв крышку, он вытащил оттуда карманные часы отменного качества на короткой золотой цепочке.
- Ух ты, - тихо сказал он.
- Они заметили, что ты не носишь часов, когда ты приезжал в феврале, - сказала миссис Фэрберн.
И в самом деле, часы мастера Шерлока сломались , когда он боролся как-то с Ноем, еще при жизни миссис Холмс. Холмсы решили повременить покупать ему новые, пока не появится уверенность , что он не сломает и их, а этого мальчик на тот момент никак не мог обещать. Мастер Шерлок опустил часы в карман жилета. Потом вытащил их и открыл крышку.
Мистер Холмс присвистнул
- Вот это часы, сынок.
Мастер Шерлок поставил их по часам на каминной полке и вновь опустил в жилетный карман. Судя по его взгляду, его занимала какая-то мысль, а затем он сказал своей тете:
- Я был бы очень признателен, если бы ты сообщила мне адрес мистера и миссис Фэрберн. Я немедленно должен выразить им свою благодарность. Если я и помог им, то сделал это совершенно случайно, у меня не было такого намерения во время того разговора с кузеном Джорджем. Однако, я должен признать, что испытываю от этого большое удовольствие. Меня особенно трогает этот жест благодарности, и я надеюсь, что смогу в будущем, в том или ином качестве, помогать и другим.
И честно скажу вам, я готов был разрыдаться, слыша эти искренние слова, исходившие из самой глубины его доброго сердца.

К следующему февралю (шел уже 1863-й) мистеру Холмсу был пятьдесят один год, мастеру Майкрофту – шестнадцать , а мастеру Шерлоку – девять. В том феврале миссис Фэрберн провела с нами две прекрасные недели, и провела бы еще больше, если бы однажды вечером ей не прислали бы срочного сообщения, что мистер Фэрберн поскользнулся на льду и сломал лодыжку. Ее просили немедленно вернуться в Уитби.
Горничная упаковала их чемоданы и на следующее утро она покинула Хиллкрофт Хаус. Весь предыдущий день они с мастером Шерлоком строили планы, что будут читать Шекспира, и он был заметно огорчен.
- Не беспокойся, мой дорогой Шерлок. Вот увидишь, я очень скоро вернусь. Мы одолеем «Ричарда Третьего», превзойдя своим исполнением самого Эдмунда Кина. А сейчас я должна позаботиться о муже; однако, ты еще не успеешь и соскучиться, а я уже буду поливать цветы в вашей оранжерее и сидеть с тобой у водопада.
- Я уже скучаю по тебе, тетя Маргарет, - тихо сказал мальчик. – Возвращайся скорей.
Миссис Фэрберн обняла его.
- Я вернусь, как только смогу, обещаю. Давай будем надеяться, что это всего лишь небольшая трещина, и она скоро заживет. И я мигом прилечу обратно в Карперби, подобно Меркурию. – Она прижала палец к его носу. – Ты дорог мне, Шерлок Холмс. Я буду ужасно скучать по тебе.
Они обнялись и долго не размыкали объятий, а когда тетя отпустила его, мальчик смахнул с лица слезы.
Миссис Фэрберн попрощалась и с мистером Холмсом, а затем они с миссис Уинстон сели в экипаж, и Уилкокс стегнул кнутом лошадей. Мастер Шерлок побежал бы за ними вслед, но как раз в эту минуту на большой черной кобыле подъехал мистер Уортон.
Следующая неделя прошла без каких-то особых событий. Пока восемь дней спустя в один снежный зимний день не пришла записка, подписанная миссис Уинстон, горничной миссис Фэрберн. Содержимое записки было подобно грохочущему рокоту, предвещавшему сход разрушительной лавины, которой предстояло полностью разрушить дом Холмсов.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

14:05 

Детство Шерлока Холмса 2 том глава 15

Миссис Фэрберн.

После отъезда мастера Майкрофта все мы надеялись, что душевное состояние мистера Холмса и мастера Шерлока с каждым днем будет улучшаться. И, в самом деле, прошло еще три недели полной апатии, мастер Шерлок все еще не занимался с мистером Уортоном, но стал вспоминать все, чему научился в игре на скрипке. Однако, музыка, которую он играл, была настолько возвышенно трагичной, что у меня кровь леденела в жилах. Раз или два он пробовал начать играть сонаты, которые играл когда-то вместе с матерью; он ни разу не доходил до конца. По нескольку часов днем он что-то поигрывал в своем кабинете или в спальне, причем редко утруждая себя одеться, если только его не просил об этом отец.

Что касается всего остального то мастер Шерлок продолжал влачить все то же очень угрюмое существование, полное мрачного бездействия. Ел он мало; нам бы очень хотелось, чтобы его аппетит удвоился, но он все-таки ел, и этого было достаточно. Он немного читал, немного спал, неприкаянно бродил по дому, наблюдал за действиями слуг, но сам уже не пытался помогать им, часто читал Библию и очень редко что-то говорил. Порой через дверь его спальни я слышал, что он плачет. Бывало, что он вообще не вставал с постели или весь день сидел на стуле у окна, а у его ног лежала преданная Дэйзи.

Мистер Холмс позволял сыну делать, что он хочет, хотя несколько раз в неделю он брал его на прогулку, если была благоприятная погода, и в такие дни он, конечно, требовал, чтобы мастер Шерлок одевался. Он всегда проводил с мальчиком много времени по вечерам и укладывал его спать, для чего время от времени мастеру Шерлоку снова давали лауданум. Несколько раз они вместе ездили верхом, мальчик теперь уже мог сам управлять лошадью.

Думаю, он находил большое утешение в обществе отца. Вновь, в отличие от своего старшего брата , мастер Шерлок испытывал острую необходимость в родительском внимании, поддержке и любви; и мистер Холмс, хотя и совершенно опустошенный, взял на себя заботу о сыне. Полагаю, что поскольку он сам был поглощен своим горем, мистеру Холмсу не хватало энергии, чтобы уделить должное внимание мерам по дальнейшему выздоровлению сына, и вследствие этого он не особенно настаивал, чтобы мальчик встал с постели , и ничего не делал, чтобы вернуть ему интерес к тому, что сильно занимало его прежде. Сам мистер Холмс ничуть не противился ни апатии, ни бездействию, что объяснялось либо последствием его склонности к вину, либо его ослабленной нервной системой. Однако как бы немного внимания не уделял ему отец, но делал он это постоянно, и мало-помалу мастер Шерлок стал выходить из своих комнат и как тень следовать за отцом – так же, как он это делал когда-то по отношению к его любящей матери. Мальчик следовал за ним, куда бы он ни пошел, и часто скромно сидел на стуле в кабинете мистера Холмса, пока его отец занимался делами, курил или читал. Если мистер Холмс был не слишком поглощен делами, то они разговаривали, но немного. Я так понимаю, что они просто нуждались в обществе друг друга, и для них было достаточно просто находиться в одной комнате. Они все еще не принимали ни гостей, ни посетителей, и мистер Холмс выходил из дома только по делу и отклонял все приглашения.

К началу декабря мастер Шерлок впервые пришел к завтраку одетый, как положено, хотя существенных изменений в нем или в его поведении пока не произошло. Тем не менее, как вы понимаете, даже такой пустяк заставил нас с оптимизмом ждать его полного выздоровления.

После отъезда мастера Майкрофта мистер Холмс сначала довольно умеренно употреблял горячительные напитки, однако, как-то вечером, недели через две после того, как его старший сын вернулся в Итон, он напился допьяна и провел ночь в своем кабинете. С той поры мистер Холмс взял за привычку, по крайней мере, раз в неделю напиваться до последней возможности. Он начинал пить после того, как мастер Шерлок ложился спать, и это продолжалось до самого утра. Эти прискорбные события, однако, продолжались одну ночь – самое большое , две – и это никак не сказывалось на обязанностях мистера Холмса в качестве сквайра и его долге по отношению к сыну. И я не чувствовал себя обязанным сообщать об этом мастеру Майкрофту. Обычно утром после бурно проведенной ночи, которую он всегда проводил, уединившись в своем кабинете, мистер Холмс сам выходил оттуда, поднимался наверх, чтобы привести себя в порядок и переодеться, и вел себя самым обычным образом; ну если только был немного раздражен, когда в солнечные дни видел поднятые портьеры. Когда создалось такое несчастное положение дел, забеспокоившись по поводу поведения мистера Холмса, я приписал это человеческой слабости. Я помню, как первый раз после ночи подобного разгула вскоре после того, как все это началось, мистер Холмс встретил на лестнице мастера Шерлока, который спускался к завтраку. Мальчик, молча, оглядел своего небритого и растрепанного отца, избегавшего встречаться с сыном взглядом.
- Папа, у миссис Уинтерс есть травы от головной боли, - сказал мастер Шерлок.
- Достаточно будет и тишины, мальчик, - резко ответил его отец.
Больно задетый его тоном, мастер Шерлок пошел дальше вниз по лестнице. Отец окликнул его и тогда он остановился и повернул к нему голову.
- Шерлок, прости меня, - сказал мистер Холмс. – Это… это пустяки. Иди, позавтракай, позже мы поиграем в шахматы. И он снова стал медленно подниматься наверх.
- Все в порядке, папа, - сказал ему вслед сын. – Я понимаю. И я сожалею. Мне так жаль. Если бы я не позвал тогда маму на прогулку, тебе не пришлось бы…
Мистер Холмс на минуту остановился.
- Не нужно никого винить за превратности жестокой судьбы, мой мальчик, - произнес он и продолжил свой путь. Я увидел слезы на лице мастера Шерлока , когда он спустился вниз.

В тот день они больше об этом не говорили, и вообще больше к этому не возвращались. Однако, когда мистер Холмс предавался своему пороку более суток, мастер Шерлок почти не выходил из своей комнаты.


Несколько недель спустя сестра мистера Холмса, Маргарет Фэрберн, вернуась с мужем из длительной поездки по Европе, примерно в то время, когда мастер Макрофт должен был приехать домой на рождественские каникулы. Она тут же прислала письмо с выражением самых искренних соболезнований и пригласила приехать к ней, где они могли бы отдохнуть душой. Может быть, предлагала она, смена обстановки пойдет им на пользу, если они уедут из дома, который подавляет их воспоминаниями? Мистер Холмс ответил ей, поблагодарив и за соболезнование и за приглашение, которое он с благодарностью отверг, обсудив это с мастером Шерлоком, у которого не было ни желания, ни сил на поездку. «В таком случае, Дэвид, - ответила она, - я приеду к вам.»

Миссис Фэрберн приехала через два дня, она привезла с собой несколько чемоданов и свою горничную, миссис Уинстон, показав тем самым, что она останется на некоторое время, «пока ты снова не будешь кругами бегать вокруг нас», сказала она мастеру Шерлоку, обнимая его, хотя он не ответил на это объятие.
Миссис Фэрберн была почти того же роста, что и ее брат, ее рост был лишь чуть-чуть ниже шести футов. Те фамильные черты, которые придавали ее брату массивный и несколько грузный вид, у нее преобразились в приятные пышные очертания. Эта пышная фигура миссис Фэрберн вкупе с ее ярко блестевшими глазами и оживленным видом являла собой довольно живописное зрелище, которое еще более подчеркивало ее блестящее зеленое платье, а также серьги и ожерелье того же цвета, что и платье. И с ее появлением в доме вновь заиграли краски и он ожил.
Она поспешила наверх в свободную комнату, предоставленную в ее распоряжение, мистер Холмс при этом переехал в другую такую же свободную комнату, после чего хозяйская спальня осталась пустой. Миссис Уинстон выделили комнату на втором этаже.

Ужин в тот вечер был довольно радостным, ибо миссис Фэрберн украсила столовую цветами, что принесла из оранжереи. Она беспрестанно рассказывала что-то о своей семье и детях, о тех достопримечательностях, что видели они с мужем во время поездки по Европе и Аравии. У нее была поразительная способность отвлекаться от главной темы разговора на другие совершенно не связанные с ним темы, а затем возвращаться назад к первоначальной теме, будто бы она от нее и не отвлекалась. Однако, все ее рассказы и описания были очень ясными, подробными и захватывающими, и ее энтузиазм поделиться тем, что она видела, был столь заразителен, что казалось, даже цветы склонили свои головки, чтобы лучше ее услышать. Она смеялась всякий раз, когда рассказывала о каких-нибудь трудностях, с которыми ей пришлось столкнуться во время путешествия и лишь язвительно говорила что-то вроде : « Ну, в следующий раз мы уж точно это есть не будем» или «Когда появилась сыпь, я стала думать, какое мое платье могло бы к ней подойти». Возможно, она и не отличалась большим интеллектом, но прекрасно компенсировала это безмятежностью и добродушием, с которым она принимала все, что с ней происходило.

Я заметил, что мастер Шерлок раз или два поднял на нее взгляд, когда она рассказывала свои занимательные истории, выразительно размахивая руками. Мистер Холмс даже начал задавать ей вопросы относительно ее путешествия, это был первый интерес, который он выказал после смерти миссис Холмс. Миссис Фэрберн пыталась вовлечь в разговор и мастера Шерлока, но тщетно.
- Шерлок, скажи мне, что тебе известно о египетских пирамидах?- спросила она.
Мальчик построил на тарелке башню из оставшихся картофелин. Миссис Фэрберн наблюдала за его действиями, а затем указала на это сооружение вилкой.
- О, отлично! А теперь построй два соединенных параллелограмма. Ведь ты же знаешь, как выглядит параллелограмм?
Мальчик бросил на нее взгляд и продолжил эти игры у себя на тарелке. Отец не ругал его за столь скверные манеры за столом; достаточно было того, что он вышел из комнаты, оделся и хоть что-то поел.
- Мне просто очень нравится это слово – параллелограмм. В колледже мистер Фэрберн отлично знал математику и у него множество книг в этой области знаний. Заметьте, я их не читала. Чтение – это так скучно. Но время от времени я снимаю с полки одну из этих книг и листаю ее. В основном, когда идет дождь и нечего делать. Вот таким образом я и узнала, что такое параллелограмм. Но не просите меня произнести это слово по буквам. Мне не легко произнести по буквам даже слово «кот»! - Она засмеялась, размахивая при этом вилкой. – Ну, хватит об этом – дайте-ка я расскажу вам о пирамидах. Они находятся в Гизе…

Она продолжала рассказывать еще минут сорок до самого конца ужина. Как только отец отпустил его, мастер Шерлок вскочил и побежал наверх; взрослые еще сидели за столом. Я взял со стола его тарелку и замер, глядя на оставшуюся на ней еду. Деликатно кашлянув, я прервал мистера Холмса, который рассказывал о забавных происшествиях, которые приключились с ними в Риме, когда он был там с миссис Холмс.
- Да, что такое, Брюстер? – спросил он. Я показал им тарелку, на которой красовались два соединенных параллелограмма из размятого картофеля.
- Боже мой, - сказала миссис Фэрберн, повернувшись к брату, - возможно, ему стоит подумать о карьере художника. Знаешь, возможно, это у него в крови. Конечно, это не очень респектабельно – нет, это совсем не респектабельно, - но, Дэвид, если он унаследовал талант своих предков, то он смог бы добиться успеха и сколотить на этом состояние.
- Мэгги, ты приехала, чтобы удерживать меня от выпивки или наоборот, будешь толкать меня на этот путь? – буркнул мистер Холмс, хотя я кажется, заметил , как в его глазах при этом сверкнул огонек.

Хотя мистер Холмс и его сестра не часто посещали друг друга – из-за ссоры, которая произошла как-то у Холмсов с мистером Фэрберном, после одного их визита с мастером Майкрофтом – я знаю, что они регулярно переписывались. Было очевидно, что их связывает большая привязанность друг к другу, хотя порой разговорчивость миссис Фэрберн и заставляла мистера Холмса уезжать куда-нибудь верхом или отправляться бродить по окрестностям; все же обычно им очень нравилось общество друг друга

Мастер Майрофт, вернувшийся домой на рождественские каникулы, был очень доволен тем, как складываются дела у его отца и младшего брата, в его отсутствие они не доставили ему никаких хлопот. Когда оставшись со мной наедине, мастер Майкрофт прямо спросил меня об этом, я с неохотой рассказал ему о злоупотреблениях мистера Холмса. В ответ на это не последовало никакой реакции, мальчик лишь крепко сжал губы. Время от времени мастер Майкрофт присоединялся к прогулкам, которые совершали его отец и брат, и также часто гулял вдвоем с мастером Шерлоком. Что же касается его отношений с отцом, оглядываясь назад, я хочу сказать, что к старшему сыну мистер Холмс относился не очень тепло; думаю, что это проистекало от его смущения по поводу своего порока. Нечего и говорить, что отношения между мастером Майкрофтом и его отцом были несколько прохладными.

Мастер Майкрофт также приятно проводил время со словоохотливой миссис Фэрберн; у мальчика было свое особое чутье до какой степени ему лучше приближаться к окружающим, чтобы завоевать их доверие и благосклонность. Он не говорил вслух никаких своих выводов на ее счет, но два-три дня спустя после его приезда я услышал, как он говорил мастеру Шерлоку, что, судя по его наблюдениям, у их тети развивается ревматизм ног, так же, как и у их отца.
- И это очень печально, - продолжал мастер Майкрофт, - так как она любит ежедневно проходить несколько миль по пляжу в сопровождении своей горничной, а в будущем ей, значит, придется отказаться от этого занятия.
Мастер Шерлок промолчал.
- Кстати, Шерлок, недавно эта горничная в свой выходной познакомилась в пароходной компании с одним клерком, и полагаю, подумывает о том, чтобы оставить это место, если он сделает ей предложение. Ее беспокоит, что это сильно расстроит тетю Маргарет, которая всегда была очень добра к ней. Скажи мне, как я сделал эти выводы. Наверняка, у тебя были собственные наблюдения; ты сделал правильные выводы?
- Я не знаю, Майкрофт, - вяло сказал Шерлок.
Я услышал резкий вдох, а потом в голосе Майкрофта зазвучал напор, который меня удивил – он говорил более резко, чем тогда, когда бранил младшего брата за катание на подносе.
- Ради бога, Шерлок, ты можешь не есть, не спать, не говорить, не играть – пусть твое тело будет истощенным , а кровь в венах высохнет и обратится в прах. Но никогда в жизни не позволяй ослабеть своему уму, не давай своему мозгу стать медлительным, а мыслям – угаснуть! Уж не знаю, что явилось подлинной причиной – ночной танец эльфов или (что более вероятно) наследственная черта Верне – но мы унаследовали необыкновенные способности, которыми следует пользоваться и беречь. Наш мозг – это кто и что мы есть, Шерлок, и если ты упустишь из виду этот факт, ты действительно потеряешь все. Наблюдай! Делай выводы! С этими способностями у нас всегда будет путеводная звезда разума, и с ней мы сможем жить и преуспевать, когда все остальное в мире лишь хаос и горе. С ними мы можем совершить все, что ни пожелаем.
Мастер Шерлок заплакал.
- Какой толк от этих достижений, когда их нельзя разделить с мамой?
- Раздели их со мной, Шерлок. Раздели с папой. А большей частью воспользуйся сам. Разожги вновь эту бескрайнюю уверенность в своих силах, которая совсем недавно была главной сутью твоего существа. – На минуту он умолк. – И расскажи о них… маме. – Снова пауза. – Я недавно сделал это, и это дало мне … мимолетное умиротворение
Несколько минут мальчики сидели молча.
- Шерлок, я знаю, твое обещание нерушимо. Я не знаю никого, чье слово было бы более священно, чем твое. Обещай мне это: что ты никогда не перестанешь постоянно наблюдать и делать выводы на основе этих наблюдений. И в результате ты никогда не потеряешь себя, что бы ни случилось.
- Я не могу этого обещать, Майкрофт. Если что-нибудь случится с тобой или с папой, не думаю, что я смогу предотвратить остановку всех своих мыслей, думаю, что я был бы этому рад. Когда умерла мама, это почти произошло. – После смерти миссис Холмс он был так близок к тому, что принять в себя свет этой ужасной пустоты, что меня напугали эти слова мальчика. – Ты сильнее меня. Я не могу так легко отгородиться от эмоций, и… у меня в голове все смешивается, и я не могу отделить своих чувств от восприятия действительности. И если остановить весь этот поток, хотя бы временно, то можно заглушить … чувства, ощущение потери и… чувство вины. Майкрофт, ты не можешь осознать всю мою вину. Иногда мне кажется, что я воплощенное раскаяние. Мне нужно научиться жестко контролировать свои чувства, как это делаешь ты…
-Наблюдательность и логика дадут тебе такую возможность.
- У тебя больший интеллект, чем у меня, и ты не испытываешь таких глубоких чувств, как я. Вот мои уязвимые места, которые мешают мне использовать дар, которым я наделен. Депрессия снедает меня и мои мысли.
И снова наступило молчание.
- Что ж, хорошо. Я не буду на тебя давить, но , брат мой, подумай о том, что я сказал тебе сегодня. Теперь давай обсудим, что мы знаем о тете Маргарет и ее горничной. Полагаю, ты сделал для себя какие-то выводы.
Мастер Шерлок вздохнул.
- Я заметил пару самых обычных вещей.

Затем мастер Майкрофт проанализировал текстуру и цвет волос миссис Фэрберн и миссис Уинстон, то, как они их укладывают, их лица и крепкое телосложение, отметив, что по этим признакам можно определить, что они много времени проводят на морском побережье. А мастер Шерлок добавил , что «в спешке, горничная не вычистила весь песок, приставший к их подошвам», чем вызвал явное одобрение старшего брата. Они обсудили дагерротип с изображением ее поклонника в униформе, который горничная старалась скрыть от всех, но постоянно доставала и бросала на него нежные взгляды; они говорили об ожерелье, которое , видимо, было подарком от этого поклонника и как она бережно относилась к нему. Братья обменялись наблюдениями о том, как привязана была горничная к их тете, и как тетя Маргарет во всем на нее полагалась. К тому времени, когда я на цыпочках отошел от полуотворенной двери и спустился вниз, мистер Холмс был уже довольно раздражен тем, что мне понадобилось столько времени, чтобы принести из гостиной его трубку.

Рождество и Новый год были совсем непримечательными; предложение миссис Фэрберн устроить большой прием было мягко и вежливо отклонено, равно , как и те приглашения, что они получили от друзей. Миссис Фэрберн осталась с нами, так как ее дети были уже взрослые и у них были свои собственные семьи, а ее муж не любил мастера Майкрофта, а, следовательно,и любого из обитателей Хиллкрофт Хауса. Он был одним из тех, кого заставили отвернуться от мастера Майкрофта сделанные им блестящие выводы, что он произнес вслух без позволения родителей. Как было написано в его немногословной записке к жене: «Я не приеду в этот дом, и не буду приглашать их к нам; если хочешь, ты можешь там остаться, но только без меня.»
- Боже мой, представляю, в каком он был настроении, когда писал это, - посмеялась миссис Фэрберн, махнув запиской, которую она прочла в гостиной мистеру Холмсу и его сыновьям. Старшие представители семьи читали, мастер Шерлок растянулся на диване, поглаживая лежавшую рядом Дэйзи. Позволю себе заметить, что даже если бы миссис Фэрберн прежде чем выхватить у меня письмо, открыть и тут же выпалить вслух о чем там говорилось, прочла его сама, то и тогда у нее не хватило бы сдержанности, чтобы не зачитать вслух его резкое содержание.
- Знаете, у него подагра, - продолжала она, - и от этого значительно испортился его характер. Пока болезнь охватывала лишь его ступни, он был просто ворчлив; но когда она достигла его колен, он превратился в настоящее чудовище. – Она порвала записку в мелкие клочья, передала их мне и потерла руки. – Значит, просто обойдемся без него.
- Это твой вывод, Майкрофт, что в молодости он занимался физическим трудом, отвратил его от нас, - спокойно сказал мистер Холмс, попыхивая трубкой. – Ты ведь это помнишь? Тебе тогда было четыре года, и мы были в Уитби на свадьбе твоей кузины Мэри.
Мастер Майрофт продолжал читать свою книгу.
- Конечно, - продолжил мистер Холмс. – Я заметил и сам, что он насупился и побагровел, когда ты добавил «вероятно, киркой или лопатой». Полагаю, от крепкого тумака тебя спас лишь тот факт, что тебе было четыре года.
Мастер Майкрофт изучал книгу, так, точно он был совершенно глухой, и не обращал никакого внимания на слова мистера Холмса.
- «Очень редко случается, когда кому-то удается превратиться из уличного мальчишки в главу фирмы» - сказал ты дальше. Боже правый! И последнее «Вам очень повезло». После этого последнего удара от него повалил пар. Если когда-нибудь и был человек, которому чудом удалось избежать неминуемого апоплексического удара, то это был он. – Мистер Холмс сделал две больших затяжки. – Кажется, он был очень скрытный человек, который стыдился своего прошлого.
- О, да вы не знаете даже самой малой его доли, - воскликнула миссис Фэрберн. – Разве он говорит мне что-нибудь о своем прошлом или даже о своей нынешней жизни – а я его жена уже двадцать восемь лет! Он погружен в раздумья и ходит мрачный, как туча, но он даже не говорит мне, куда уходит. Иногда я не знаю, отправляется ли он в свою контору или в Китай! – Миссис Фэрберн стояла, уперев руки в боки и качая головой. - Что вы можете сделать с таким упрямцем? Ну, ладно, что у нас будет на рождественский ужин?
- Гусь, - сказал мастер Майкрофт , переворачивая страницу. – Что касается всего остального, мы будем рады, если вы как опытная хозяйка, выберете меню и удивите нас роскошной трапезой.
- Я…ну, что ж…, с удовольствием. Знаете, мистер Фэрберн терпеть не может гуся. Можете себе представить? Я думаю, это будет вкусно, - сказала она. Она подошла к мастеру Шерлоку, села у подножия дивана и положила руку на его голень.
- Может, вы хотели бы отведать на рождественский ужин чего-то особенного, молодой человек? – ласково спросила она. Она всегда была очень внимательна и деликатна с мальчиком, но ее внимание было ненавязчивым. – Помню, когда я приезжала сюда несколько лет назад, ты очень любил пудинг с коринкой. Ты все еще любишь его?
Мальчик взглянул на ее открытое доброе лицо.
- Да, - тихо сказал он.
- Тогда это будет наш главный десерт, - улыбнулась миссис Фэрберн. – Мы наготовим еды, чтобы хватило на несколько недель.
- Спасибо вам, - сказал мастер Шерлок, и думаю, он говорил не только о десерте. Миссис Фэрберн встала и поцеловала его в лоб.
- Конечно, мой мальчик, - сказала миссис Фэрберн и вышла из комнаты, чтобы поговорить с миссис Уинтерс о рождественском ужине. Мистер Холмс проводил ее взглядом, полном теплоты и нежности.
На минуту в комнате воцарилась тишина.
- Я всегда хотел спросить тебя, Майкрофт, - проговорил мистер Холмс, нарушив молчание и открывая газету. – Ты ведь специально это сделал, да ? Рассказал о своих выводах насчет мистера Фэрберна там, где рассказ о твоих наблюдениях могли услышать многие? Ты знал, что он придет в ярость. Ты хотел, чтобы он порвал с нами отношения.
- Отец, это отвратительный человек. Лучше бы тетя Маргарет убежала из дома с каким-нибудь трубочистом. Теперь мы больше не будем страдать от его ужасного общества.
Мистер Холмс выпустил кольцо дыма из своей трубки.
- Именно так, ловко, ничего не скажешь, - пробормотал он.
6 января 1862 года мастеру Шерлоку исполнилось восемь лет. Был испечен большой торт. Отец предложил ему позвать в гости своих друзей из деревни, независимо от того, будут они умытыми или нет, но у мастера Шерлока все еще не лежало к этому сердце. Поэтому присутствовали только мистер Холмс, миссис Фэрберн, которая, казалось, не спешила уехать в Уитби к своему сварливому мужу, мастер Майкрофт, мастер Шерлок и домашние слуги, включая Денкинса и Уилкокса. Мастер Шерлок получил в подарок от слуг книгу об американских преступниках, три свитера от миссис Фэрберн, сборник ребусов и загадок от мастера Майкрофта и билеты на концерт по произведениям Вагнера и в Друри Лейн на «Макбета» - от отца.
Мальчик смотрел на коробки с подарками и оберточную бумагу, усеявшую пол утренней комнаты, и на тех, кто пришел поздравить его.
- Большое вам всем спасибо. Все это так удивительно.
Как прекрасно было слышать его голос, его милый, звонкий голос. Характер мальчика так изменился после смерти его матери; на смену его неодолимой энергии пришла усталость, раньше он любил поговорить – теперь же избегал любых разговоров; любой из нас с радостью отдал бы свою правую руку, чтобы вновь вернуть того мальчика, которым он когда-то был.
- На здоровье, мой мальчик, - сказал его отец. – С днем рожденья.
Мастер Шерлок взглянул на него, затем опустил голову и закрыл глаза. По его щеке потекла слеза, скатившись на билеты, которые он держал в руке. В комнате вдруг стало тесно.
- Ну, давайте-ка резать торт, - объявила миссис Фэрберн. – У меня в животе урчит. Я немедленно должна съесть кусочек или же и сама превращусь в преступника. Соблазн слишком велик, чтоб не украсть хоть маленький кусочек. Шерлок, пожалуйста, отрежь кусок первым, так чтобы твоя бедная тетя не оказалась, в конце концов, на каторжных работах, где ей пришлось бы тяжелыми молотками дробить камни. Мои колени совсем не годятся для этого.
Я начал думать, что ее беззаботная веселость просто великолепна и ей под силу разрядить эту гнетущую атмосферу. Я также начал понимать, что миссис Фэрберн была более хитрой и проницательной, чем думали другие.
Мальчик не двинулся с места.
Миссис Фэрберн взяла свой платок и осторожно вытерла его лицо.
- Шерлок, пожалуйста, ну будь так добр и накорми меня. Если ты это сделаешь, то обещаю, что не буду покупать тебе свитера на твой следующий день рожденья.
При этих ее словах я заметил, как по губам мастера Шерлока скользнула мимолетная улыбка. Это была какая-то секунда.
- Очень хорошо, тетя Маргарет, - сказал он.
Мальчик встал и подошел к столу, на котором стоял большой торт, покрытый белой глазурью. Он взял у миссис Уинтерс нож и проворно отрезал большой кусок, положив его на тарелку, что держала миссис Бёрчелл и который передали ожидающей миссис Фэрберн.
- А вы знаете, - сказал мастер Шерлок, не обращаясь ни к кому конкретно, - что в 1784 году в Абердине один человек убил свою жену и двух дочерей за то, что ему не понравился торт, который они подали ему на его пятидесятилетие. «Едкий и горький», сказал он, попробовав первый кусок, и поскольку у него были скверные манеры, он выплюнул его. Он был известен, как злопамятный, жестокий человек, который ужасно обращался со своей семьей.
Мальчик вновь стал резать торт, и все были очарованы его неожиданным и необъяснимым многословием.
- Конечно, предполагалось, что у него накопилось множество подозрений, которые и привели к такой ужасной реакции – он убил жену и детей за то, что они, как он говорил, отравили этот торт. – Мастер Шерлок сделал паузу, отрезая кусок торта. _ Конечно, было выяснено, что торт и , в самом деле, отравлен, но сделала это кухарка, которая по причинам, которые так и остались невыясненными, сильно ненавидела хозяина и которая заявила, что его жена и дочери совершенно невинны и ни в каком сговоре с ней не состояли. «Я сама это сделала!» - без конца повторяла она. Ее иррациональное стремление убить хозяина, отравив торт, который должны были есть еще тридцать человек, вместо того, чтобы, к примеру, положить яд в его тарелку с супом, является прекрасной иллюстрацией того, как важно было бы обучить всех кухарок основам картезианской логики. И чтоб только после этого они получали свидетельство, что могут готовить пищу.
- Миссис Уинтерс, - сказал мастер Шерлок, перекрестившись впервые с прошлого сентября, - пожалуйста, скажите, что вы думаете о моей идее обязать всех кухарок изучать картезианскую логику?
Миссис Уинтерс несколько раз перекрестилась.
- Я думаю, что это все эльфы, - сказала она.
-Это артистичность в нашей крови, - вставил мастер Майкрофт.- Шерлок, твоя идея, что может быть организация, которая будет заставлять кухарок учиться картезианской логике, просто ошеломляет. Смею заметить, что такое почти невозможно.
- Миссис Бёрчелл и мистер Денкинс тоже утверждают, что это все эльфы, - опрометчиво бросила миссис Уинтерс. Те двое, которых она упомянула, почти тут же испарились.
- В самом деле? – спросил мистер Холмс. – Я еще не пришел ни к какому выводу. Брюстер? А что вы думаете?
Это было самое неловкое положение, в котором я когда либо оказывался. Как дворецкий мистера Холмса, я бы естественно был склонен согласиться с его мнением, однако оно не было мне известно; а поскольку я был старшим среди слуг, то вряд ли бы это способствовало миру между нами, если я разделю другое мнение.
- Я думаю, что эльфы способствовали появлению дарования Верне и выявили другие таланты, которые прежде не были замечены у этого рода.
Мое высказывание увенчалось гораздо большим успехом, чем я предполагал, и большинство присутствующих закивали головами и стали задумчиво потирать подбородки, явно глубоко задумавшись.
- Что ты думаешь, Шерлок?- вставая, спросил его отец.
Глаза всех присутствующих устремились к этому худенькому мальчику, который сидел и скармливал кусок торта Дэйзи; его светлое еще минуту назад настроение вновь омрачилось и, кажется, только его собака заметила это. Мальчик позволил своей любимице облизать тарелку, а затем заговорил, не отрывая глаз от пола.
- Я думаю, что порой бывает бессмысленно надеяться понять, что является причиной тех или иных событий. Возьмите, к примеру, тот суд, о котором я говорил: кухарка, обвиненная в покушении на убийство, приговорена к пожизненному заключению; ее жертва, жестокий, злобный человек выжил, однако, будет повешен за убийство своей семьи. Такие приговоры можно понять. А как насчет трех невинных женщин, убитых без причины? Как можно объяснить их гибель? Какова была цель целого ряда таких бессмысленных событий, в которых пострадали лишь невинные ? Почему в жизни такое повторяется бесконечно? Почему с хорошими людьми происходят ужасные вещи?
В комнате вновь наступила мертвая тишина. Я видел, как мистер Холмс замер на месте, беспомощно сочувствуя сыну и разделяя его горе.
- Определенно, эльфы, - сказала миссис Фэрберн, наклоняясь и целуя макушку мастера Шерлока, а ее руки мягко опустились ему на плечи. Затем она неловко опустилась перед ним на колени и раскрыла ему объятия. Они обнялись.
Из глаз мальчика вновь полились слезы.
- Артистичность в крови, - прошептал он.

Мастер Майкрофт вернулся в Итон, оставив в Хиллкрофт Хаусе отца, брата и тетю. У миссис Фэрберн, очевидно, не было намерения в ближайшее время возвращаться в Уитби.
- Конечно, это не фешенебельный Лондон, - сказала она как-то о Карперби, - но и это меня вполне устраивает. Кроме того, я в любом случае никогда не проводила сезон в Лондоне. Мистер Фэрберн терпеть не может шум.
Мастер Шерлок поправлялся медленно, но верно, как мы в этом убедились. Каждый день, вставая с постели, он одевался, и у него на тарелке оставалось после обеда уже не так много еды.

Они втроем съездили на две недели в Хаддерсфилд, где посетили мануфактуру мистера Холмса, а затем в Лондон, где посетили театры по тем билетам, что были подарком мастеру Шерлоку. Хотя он и не проявлял особого воодушевления относительно этой поездки, мальчик во время собрался и был готов к отъезду. Я, конечно, предложил ему уложить его вещи, но он отклонил мое предложение, и я не стал настаивать. Я почувствовал, что если он снова начинает утверждать свою независимость, то мне бы крайне не хотелось мешать эти первым проявлениям его выздоровления.

Они вернулись вовремя, на первой неделе февраля. Я испытал большое облегчение, так как шел снег, и я не знал, не задержатся ли поезда. Я бы вознес хвалу Создателю, если бы мастер Шерлок бросился бы в дом прямо к своей собаке, слишком быстро что-то говоря, так что невозможно было бы понять, рассказывая о поездке, концерте и спектакле с энтузиазмом, который сам собой запечатлелся бы в моем сердце. Но этого не произошло, хотя, так как собака сама выбежала ему на встречу , мальчик произнес «Дэйзи!» и погладил ее. Затем повернулся к отцу и тете, которые снимали верхнюю одежду и давали распоряжения насчет их багажа, и сказал:
-Папа, спасибо тебе за эти билеты. И концерт, и спектакль были замечательные.
- Рад, что тебе все понравилось. А теперь иди и прими ванну.
Элизе велели нагреть воду, и мастер Шерлок с Дэйзи поднялись наверх. Туда же поднялись и миссис Фэрберн с горничной, чтобы немного отдохнуть после дороги.

Я доложил мистеру Холмсу, что все в порядке, вручил ему письма, пришедшие на его имя, и рассказал, кто заходил в его отсутствие. Он в свою очередь рассказал мне, что ничего особенного во время поездки не произошло. В Хаддерсфилде пока мистер Холмс был на фабрике, мастер Шерлок с удовольствием остался читать книгу в гостинице, хотя миссис Фэрберн и пыталась уговорить его прогуляться. Они сходили в театр и на концерт, пообедали в ресторанах, которые рекомендовали мистеру Холмсу его деловые партнеры, посетили несколько музеев – особенно мальчику понравился Британский музей - и встретились с сыном миссис Фэрберн и его семьей.
- К сожалению, - проговорил мистер Холмс, оглядевшись и убедившись, что мы с ним одни, - мой племянник Джордж оказался столь же неприятным, как и его отец. Если мы в родстве с эльфами, то они – с горгульями. – Я не мог удержаться от смеха, хотя было не очень комфортно чувствовать, что я настолько утратил контроль над собой. – Однако, - добавил мистер Холмс, - Благодаря Шерлоку, мы были убеждены, что и часа больше не будем страдать от их общества. Между нами говоря, я подозреваю, что когда-нибудь между нами не останется вообще никаких родственных уз.
- Он сделал такой вывод?
Мистер Холмс покачал головой.
- Не совсем так, хотя Майкрофт , возможно, порой оказывает на него ужасное влияние, вам не кажется?
Это было равносильно тому, что спросить, не светит ли ночью луна. Он тут же понял, какой риторический задал вопрос.
- Ну, конечно. Но, как бы то ни было, нет, он не делал никаких выводов , он просто был честным. Вот что произошло, Брюстер. Племянник Джордж – состоятельный адвокат и живет на Брютон-плейс в Мэйфэре со своей пугливой женой, четырьмя застенчивыми дочерьми и четырьмя несчастными слугами. Он был обязан пригласить нас после того, как его мать сообщила ему, что мы приехали в город, и мы были вынуждены принять его приглашение.
Это был ужасный день. Разговор совершенно не клеился – мысли этого человека не отличались не излишним умом, ни оригинальностью. Он был резок с женой и дочерьми, тиранически вел себя по отношению к слугам. У него было зловонное дыхание – прошу прощения за подробности, но словно бы у него во рту была скотобойня. Невыносимо!
Упомянув о смерти Кэтрин, он тут же потребовал принести ему сигары. Никогда прежде, Брюстер, у меня не возникало столь сильного желания придушить человека. Я не смел взглянуть на Шерлока. Бедная миссис Фэрберн была в ужасе от такого поведения сына, но также молчала. Несмотря на изобилие вкусной еды , ужин был неприятным из-за холодной, недружественной атмосферы, которую создал в собственном доме этот человек. Шерлок даже не притронулся к тому, что было у него на тарелке; Джордж рассердился, сочтя это за оскорбление себе в качестве хозяина.

- Ешь то, что у тебя на тарелке, мальчик! – приказал он. Я хотел защитить сына, но тут мы с Шерлоком обменялись взглядами, и я понял, что он не позволит этому человеку командовать собой.
- Не буду, - сказал Шерлок, отодвигая тарелку. – Боюсь, это может плохо сказаться на моем пищеварении. Я нахожу, что вы довольно неприятный хозяин, мистер Фэрберн. Вы должны согласиться, что делить с кем-то трапезу, значит, в той или иной степени уважать его – а я не могу уважать такого отталкивающего человека, который губит свой дом, не давая свободно вздохнуть тем, кто живет с ним под одной кровлей.
- Брюстер, глаза Джорджа едва не выскочили из орбит, так он их выпучил. Прежде он встречал только Майкрофта, когда тот нанес обиду его отцу, и был не готов к чему-то подобному уже со стороны Шерлока. Думаю, что никто очень долго не говорил с Джорджем в такой манере. Моя сестра не знала, что ей делать , рассмеяться или схватив вилку, защищать Шерлока от нападения ее сына.
- Джордж вскочил на ноги и хлопнул кулаком по столу.
- Да как ты смеешь, ты, дерзкий щенок!
Шерлок спокойно обратился к нашему возмущенному родичу.
- «Дерзкий» Я не отрицаю . Мои слова ведь нанесли сейчас удар по основам благопристойности. Но насчет «щенка» я бы поспорил.
Джордж в ярости повернулся ко мне и завопил, брызгая слюной:
-Убирайтесь из моего дома! Чтобы сию же минуту здесь и духу вашего не было, ни тебя, ни твоего щенка!
Брюстер, я не мог удержаться от того, чтобы не добавить еще и от себя.
-Он не щенок, - сказал я. – Если только ты не называешь так того, кто говорит тебе правду, которую ты не желаешь слышать.
Думаю, крик Джорджа был слышан на трех соседних улицах.
- Убирайтесь отсюда ко всем чертям!
Мы ушли, Шерлок, Маргарет и я. Когда мы выходили, Шерлок добавил:
- Надеюсь, ваша кухарка изучала картезианскую логику.
Джордж захлопнул за нами дверь.
Мистер Холмс зажег трубку , несколько раз затянулся, и на его лице появилась улыбка.
- Пусть этот тип задумается об этом.



Несмотря на столь активное противодействие, оказанное мастером Шерлоком его кузену, и тому явному удовольствию, что доставила ему поездка, дома он был все также замкнут и мрачен. Однако, ему нравилось общество словоохотливой миссис Фэрберн, и мальчик сопровождал ее, когда она отправлялась в оранжерею, которой явно не хватало заботливых рук со времени смерти миссис Холмс.

Должно быть, она говорила с мистером Холмсом о мальчике, так как однажды предложила мастеру Шерлоку почитать с ней вслух пьесы. Услышав такое предложение, он даже вздрогнул , и сначала ему, казалось бы понравилась эта идея, но затем он вежливо отклонил это предложение. Однако же, он позволил тете входить в свою спальню, когда он играл на скрипке; в это время она сидела там и шила. Сама она не играла ни на каком музыкальном инструменте.
Я уверен, что и мистеру Холмсу и мастеру Шерлоку доставляло большое удовольствие ее присутствие в доме. Пока миссис Фэрберн жила в Хиллкрофт Хаусе, мистер Холмс все также частенько прикладывался к бутылке, но никогда не злоупотреблял этим.

В Уитби миссис Фэрберн вернулась в конце февраля, хотя на протяжении следующих одиннадцати месяцев регулярно приезжала в Хиллкрофт Хаус. С сожалением должен отметить, что мистер Холмс напился, как только она уехала. И после такой реакции на ее отъезд, он вновь стал, как и прежде периодически злоупотреблять своим пороком, напиваясь почти до бесчувствия пару раз в неделю. Мы, слуги, так же, как, я уверен, и мастер Шерлок, так страстно ожидали возвращения миссис Фэрберн, что это трудно передать. Казалось, она была скалой, возле которой мистер Холмс встал на якорь, который не позволял ему опуститься на самое дно крайней распущенности. Думаю, она знала это, и это была одна из причин, по которым Хиллкрофт Хаус стал ее вторым домом; другие причины заключались в ее несчастливом замужестве, а также возникшей у нее глубокой привязанности к мастеру Шерлоку, которому она посвящала большую часть своего свободного времени.

В марте мастер Шерлок попросил отца переговорить с мистером Уортоном, чтобы он мог возобновить с ним свои занятия по утрам, и от этого настроение у всех в доме поднялось подобно запущенной в небо стреле. Мистер Холмс немедленно выполнил его просьбу, и в тот день, когда мистер Уортон приехал в Хиллкрофт Хаус, чтобы продолжить обучение мастера Шерлока, мистер Холмс пригласил меня в гостиную выпить с ним по бокалу вина.
В апреле повеяло весной. Солнце и небо выманили на прогулку мастера Шерлока с его собакой, а потом он встретился и со своими друзьями, которые были рады вновь поиграть с ним. Они с приятной тревогой увидели, что месяцы самовольного заточения никак не повлияли на завидную быстроту мастера Шерлока.
Мальчик вновь вернулся к своим водопадам, и теперь он не только размышлял там, но и вспоминал мать. Он также взял за правило посещать ее могилу, если чувствовал себя достаточно эмоционально сильным. И теперь не было ничего необычного, когда проведя много времени на кладбище или у водопада, он возвращался домой с покрасневшими, припухшими глазами. Даже если с ним были Хэнк и Ной – к водопаду он брал с собой только этих двоих – было несомненно, что он плакал. Выздоровление мастера Шерлока не было делом стабильным; у него могло быть два или три хороших дня, а иногда и неделя, когда он вроде оживал; затем, как мне кажется, без всякой причины, он вновь погружался в депрессию, которая высасывала из него всю энергию и всю радость жизни, которые только что, казалось бы, вернулись к нему. В такие болезненные дни мальчик все равно занимался по утрам с мистером Уортоном, но день проводил, играя душераздирающие мелодии на скрипке или, молча, сидел в своей спальне или кабинете. Если его меланхолия приходилась на уик-энд, когда он не занимался с мистером Уортоном, то он проводил весь день в постели. Он вновь стал ходить в церковь, на первую службу с ним ходил отец, и я даже думаю, что мальчик вел какие-то разговоры с отцом Меткалфом, но о чем они могли беседовать, мне не известно.

Мистер Холмс отчасти вернулся к своим обычным делам. Его продолжительное отшельничество , когда он всячески избегал светского общения после смерти жены, казалось мне чертой, унаследованной им от отца, ибо я помнил, как после смерти матери мистера Холмса, его отец превратился в молчаливого замкнутого человека. Однако, мистер Холмс все же помнил о своем долге перед фермерами, и об обязанностях мирового судьи и вновь стал регулярно ездить на мануфактуру в Хаддерсфилд. Он постоянно переписывался с сестрой, и в те дни, когда он получал от нее письмо, его настроение всегда было превосходным. Мистер Холмс даже вновь стал общаться с одним своим другом, мистером Рутом, владельцем одного поместья из Уэнслидейла, и они вместе играли в шах маты, курили и разговаривали.
Как я сказал, мистер Холмс и мастер Шерлок каждые шесть или восемь недель ожидали возвращения миссис Фэрберн, за день или два до ее приезда они места себе не находили от волнения. После первого ее такого визита, когда она обняла их на прощание и пообещала вернуться, как только это будет возможно, они долго смотрели вслед Уилкоксу, который повез ее на станцию, стоя у самых ворот.

Мастер Шерлок еще час после ее отъезда оставался снаружи вместе с Дэйзи, в то время как мистер Холмс вернулся к своему кабинет и своему вину. После ее майского визита в то утро, когда его тетя должна была уехать, он, молча, сел со своей собакой в экипаж и поехал с ней до аскриггской станции, а потом вернулся с Уилкоксом обратно.
Приехав в июле, она выскочила из экипажа, как только он остановился у дверей. День был ветреный и дождливый, но широкая улыбка на лице миссис Фэрберн, когда она быстро вошла в дом, сделала ненужными все расспросы о тяготах пути в такую ужасную погоду.
- Вы не поверите тому, что я скажу, - начала она, заговорив с братом и племянником еще прежде, чем я помог ей снять пальто и взять у нее перчатки. – Вы не поверите, какое скандальное произошло событие, невероятное событие. Смею заметить, что я сама еще не совсем оправилась от шока, который испытала услышав об этом две недели назад.
- Что же случилось? – спросил мистер Холмс, ведя ее в утреннюю комнату.
- Ну, … не могу сказать, что этот человек не виноват во всем сам. Он заслужил это, - сказала она, оглядываясь с видом заговорщика. - И уж кому это знать, как не мне. Боюсь, вы не поверите мне, хотя это правда. Я подумывала о том, чтобы немедленно послать телеграмму, как обо всем узнала, но затем решила, что получу гораздо большее удовольствие, если расскажу вам обо всем сама.
Она указала пальцем на мастера Шерлока.
- Особенно вам, молодой человек, который сдвинулся, наконец , с мертвой точки, и колеса завертелись, но со скрипом, и их давно пора смазать маслом.
Она улыбнулась мальчику.
- Ну, скажите же, тетя Маргарет, какие у вас новости о кузене Джордже? – спросил он.
- О, так ты догадался , о ком идет речь, не так ли? – сказала миссис Фэрберн, садясь, и скрестила на груди руки в притворном раздражении, но ее улыбка выдавала ее истинное настроение.
Мастер Шерлок погладил свою собаку.
- Я никогда не гадаю. Майкрофт говорит, что это деструктивно действует на умственные способности.
- Да, да, не сомневаюсь, - сказала миссис Фэрберн, махнув рукой. Затем она игриво добавила:
- Ну, а могут твои умственные способности сообщить нам, что именно о своем сыне, я собиралась рассказать?
Мастер Шерлок взглянул на отца, а потом снова на тетю.
- Думаю, могу; однако, мне не хотелось бы лишать вас удовольствия рассказать нам все самой.
Миссис Фэрберн подбоченилась и сделала гримасу.

- Что ж, ценю такое внимание, однако, меня все же «лишит удовольствия» то, что ты знаешь, про что я хочу сказать. – Мгновенно вновь проявилось все присущее ей добродушие. – О, вот, что бывает, если ваши родственники – гении. Ты все еще ничего не знаешь, не так ли, Дэвид?
Мистер Холмс зажег трубку – теперь, после смерти жены, ничто не удерживало его от того, чтобы курить в любой части дома. Он сделал глубокую затяжку и выдохнул сизое облако дыма.
- Никто никогда не называл меня гением, Мэгги. Давай же, расскажи мне твой экстраординарный секрет.
Сверкнув глазами, миссис Фэрберн села перед отцом и сыном.
- Жена моего сына ушла от него и вместе с дочерьми вернулась в дом своих родителей в Бирмингтоне.
Мистер Холмс сделал большие глаза.
- Вот это новости, скажу я вам.
- И все, благодаря ему, - закончила миссис Фэрберн, наклоняясь и похлопав мастера Шерлока по колену.
-Шерлок в ответе за то, что она ушла? Но каким же образом? – взглянув на сына, мистер Холмс высоко поднял бровь.
Миссис Фэрберн хлопнула в ладоши.
- Я скажу тебе, каким. Ты для них теперь настоящий герой, молодой человек. Настоящий герой. Все благодаря тем словам, что он сказал Дэвиду во время нашего последнего визита. Каким-то образом, ужасные изобличительные слова Шерлока, столь смело высказанные им, подействовали на мою невестку Агнес, и она приняла решение уйти от этого невыносимого грубого человека. Когда она увидела, что этот мальчик встал перед ее мужем так уверенно, это укрепило в ней веру в то, что она может уйти от мужа, чье поведение давно уже вызывало у нее отвращение, но она, молча, покорно терпела. Она сказала мне, что когда в тот вечер мастер Шерлок бросил этот вызов ее мужу, у нее в душе, точно что-то изменилось, что-то неосязаемое и необъяснимое, и с той минуты она уже точно знала, что уйдет от моего сына.
- Весьма экстраординарно, - сказал мистер Холмс.
- Но это еще не все! О, нет-нет! – воскликнула миссис Фэрберн. – На прошлой неделе, лишь неделю спустя после того, как она оставила его, Джордж прислал ей записку, где просил встретиться с ним в гостинице в Бирмингтоне, где он остановился и где они могли бы обсудить все, что касается их отношений и их брака. Понимаете, он приехал туда, чтобы увидеться с ней. Он написал: «Я очень желал бы узнать, что происходит в твоем сердце и каковы причины предпринятых тобой решительных действий. Я очень желал бы примирения и сохранения нашего брака… - Она сделала паузу. – Понимаете? Он хочет все исправить! Может быть, я слишком забегаю вперед, но, кажется, он раскаялся и хочет пересмотреть свое отношение к семье и вообще ко всем людям. А все благодаря тому, Шерлок, что ты отказался есть обед у него в доме. Мой дорогой мальчик, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя?
Лицо мастера Шерлока смягчилось, когда он услышал эти искренние слова благодарности, и он сказал:
- Я… я просто все честно сказал.
- Да, но твоя смелость, позволившая тебе быть честным, оказалась заразительной и смогла разжечь такую же смелость и у Агнес. Я не думаю, что мой сын так ужасен, каким кажется. Боюсь, он подражал грубости моего мужа, но в глубине сердца он более мягкий человек. Но имея перед глазами такой пример, он с годами становился все более жестким, и покинул родительский дом уже вполне сформировавшимся человеком. Но я чувствую, что этот кризис с женой и детьми оказал на него достаточно сильное впечатление, чтобы он смог вернуться к своим истокам. Твои слова дали начало целому ряду событий, которые я надеюсь, в конечном итоге смогут полностью преобразить моего сына и спасут этот брак.
Она обхватила мальчика и обняла его с такой силой, что я испугался, что он задохнется.
- О, ты удивительный, прекрасный мальчик! – повторяла она. – Большое тебе спасибо.
Мастер Шерлок на минуту прикрыл глаза. Когда он открыл их, в них блестели слезы.
- Не… не за что, - сказал он.
Мистер Холмс вытащил изо рта трубку.
- И, - добавил он, игриво толкнув мальчика в плечо, - возможно, ты весьма успешно спас множество невинных людей от отравленного торта. Совсем неплохо для щенка.
Мастер Шерлок взглянул на отца и быстро заморгал. А затем он сделал нечто такое, о чем я мечтал почти уже девять месяцев – он от всего сердца рассмеялся. Весь этот день он не отходил от тети.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

17:08 

"Трудности" перевода

Захотелось вот здесь отдельно написать кое-какие моменты. Наверное, мы всегда как-то представляем тех, о ком читаем. Но у меня последнее время это как-то не очень ярко. Может, потому, что я давно ничего такого, что сильно нравилось бы не читала.
Хочу сказать естественно о "Детстве ШХ". Ну вот, во первых, маленький Шерлок мне поначалу представлялся кудрявым мальчиком. Как-то само так вышло. Но не маленьким Шерлоком из сериала (у меня к нему вообще сложное отношение), а просто таким кудрявым ангелочком.
Потом, когда он стал постарше, я уже видела Джереми. Я уже говорила: Джереми 60-х годов в темном джемпере, особенно часто представлялась фотография, где он сидит на каких-то ящиках.
Вот Майкрофта почти не могу представить. Помню, что еще когда делала клип про "Детство" рьяно искала везде толстого подростка из Х1Х века. А попробуй найди его)) Приходит на ум иллюстрация Spacefall, где Шерлок и Майкрофт, хотя он там уже совсем не подросток, а более или менее молодой человек.
А теперь скажу насчет той главы, что сейчас перевожу. Спойлерить почти не буду. Просто там несколько сцен с едой, вчера было и сегодня. И хочу сказать давно я так отчетливо не представляла что-то съестное, о котором читала. Наверное, я голодная)) Но вчера размятая картошка - я прямо пар над ней почувствовала. А сегодня пудинг - как-то прямо стало сладко во рту и запахло чем-то приторным. Может, я еще давно не готовила. Да и ем последнее время совсем не то, что хотелось бы.... Так уж сложилось
Но чтение очень такое импрессионистское, можно ведь сказать, что я в первый раз читаю, потому что до этого скорее пробегала глазами.
И еще сейчас в книге почувствовала что-то диккенсоновское, возможно из-за колоритного персонажа, на которого я тут намекала. Так что еще раз скажу, думала будет нудная глава про "лишних" персонажей, а оказалась она какой-то очень яркой в плане перевода, моего удовольствия от него, впечатлений. Очень выразительные диалоги, которые вообще очень люблю переводить, и поскольку я уже не помню, когда там что происходит, то я каждую минуту сама жду какого-нибудь подвоха.
Вот написала это здесь прямо легче стало. очень хотелось поделиться

@темы: перевод, Про меня, Детство Шерлока Холмса

11:42 

Детство Шерлока Холмса Глава 14

Депрессия Шерлока

На похоронах было много народа, - арендаторы, сельские жители, знакомые и друзья - как это обычно и бывает, когда умирает какой-нибудь всеми любимый и уважаемый представитель поместного дворянства. Миссис Холмс была похоронена три дня спустя после ее смерти, и хотя на похоронах присутствовали некоторые из ее родственников из Франции, мистер Холмс еще в течение нескольких недель получал оттуда письма с соболезнованиями.

Старый месье Леон Лекомт был глубоко опечален уходом его единственной дочери, последовавшем так скоро за смертью его жены, и сожалел, что состояние здоровья не позволяет ему съездить в Йоркшир и посетить ее могилу. Брат миссис Холмс, Шарль, написал мистеру Холмсу прекрасное письмо, наполненное подлинным чувством, но также не смог приехать из-за своей работы. Только кузены миссис Холмс, английские Вернеры и двое из их четверых детей, вовремя приехали в Карперби, чтобы присутствовать на похоронах, после того, как мастер Майкрофт уведомил их о печальном событии в письме, отправленном с конным курьером.

Также отсутствовала сестра мистера Холмса со своим супругом, так как они уже несколько месяцев путешествовали по Европе, и мистер Холмс не был уверен, где конкретно они находились в это время. Их дети были в Корнуолле и в Лондоне, их также не было на похоронах, но они прислали телеграммы с соболезнованиями.
Чтобы удобнее разместить Вернеров и их детей, братья временно спали вдвоем в комнате Майкрофта. И для мастера Шерлока это было очень хорошо, ибо так у его брата была возможность о нем позаботиться, убедиться, что он умылся и ложится спать; а в день похорон он также смог удостовериться, что брат одет должным образом и готов выйти из дома в назначенный час. И я уверен, что, таким образом, мастеру Шерлоку было с кем поговорить, если у него появится такое желание, а в моем присутствии он не сказал никому ни слова с самой смерти матери. Мастер Майкрофт был именно тем человеком, кто, несомненно, понимал его лучше, чем кто бы то ни было другой, и сдержанно, как это и было ему свойственно во всем, постоянно проявлял любовь и заботу о своем младшем брате, чего мастер Шерлок не мог не заметить.

Теперь он покорно ел, когда ему велели; в противном случае, он не ел вообще. Ночью он спал не более двух часов с самого того дня, который предшествовал смерти миссис Холмс, и на второй день после ее кончины у него появились темные круги под глазами и апатичность, которую я никогда даже не чаял увидеть у этого мальчугана с его неуемной энергией. Тогда мастер Майкрофт послал за лауданумом и стал давать брату небольшую дозу, достаточную для того, чтобы он хотя бы спал ночью. Он посоветовал отцу, чтобы и он попросил мистера Ирвина выписать ему снотворное, но мистер Холмс не последовал этому совету. Он спал в своем кабинете, что также было очень необычно.
Похороны были очень тяжелыми. Они проводились в аскриггской церкви, в которой можно было только стоять. Хотя было холодно, и моросил дождь, внутри было столько народу, что было очень душно. Многие плакали. Панегирик был воистину самый прекрасный из всех, что я когда-либо слышал, и это было справедливо, ибо жизнь миссис Холмс была подобна сиянию редчайшей и бесценной звезды для всех тех, кто знал ее, и бедных и богатых.

Во время поминальной службы на кладбище дождь все еще шел, но не думаю, чтобы семья и друзья миссис Холмс обратили на это внимание, такими оцепеневшими они были, не веря в окончательность этого ритуала. Она мертва и будет похоронена; вот ее гроб; вот могила. Уверен, это все, что занимало их умы, и если бы в эту минуту вдруг, откуда ни возьмись, появилась бы буйная орда диких варваров, то никто из этой горестной группы не повернул бы головы, чтобы взглянуть на них.

Потом все вернулись в Хилкрофт Хаус, где был накрыт стол. День казался бесконечным, и нескольких часов, когда он был вынужден соблюдать проформу, слушая болезненные воспоминания о миссис Холмс и потом уже какие-то трогательные рассказы, оказалось для мистера Холмса слишком много, и, извинившись, он удалился в свой кабинет, где и сидел потом один, запершись на ключ. Мастер Шерлок еще задолго до того ушел в комнату брата, и мастеру Майкрофту пришлось исполнять обязанности хозяина по отношению к гостям и приехавшим родственникам, и с этой ролью к чести его, должен сказать, он справился великолепно. Один за другим гости ушли, а родственники поднялись в свои комнаты, чтобы подготовиться к своему раннему отъезду на следующее утро. Сейчас это был не тот дом, где хотелось бы остаться подольше. Мисс Борель также возвращалась во Францию, получив от мастера Майкрофта очень щедрую оплату за все те годы, что она преданно служила его матери.

К десяти часам утра в доме вновь остались одни Холмсы; мистер Холмс все еще был в своем кабинете, где он провел всю ночь; мастер Шерлок вновь вернулся к себе в комнату и отказывался встать с постели; и мастер Майкрофт, который старался помогать советом и служить поддержкой им обоим, невзирая на свою собственную боль. Он потерпел неудачу со своим отцом, который весь день отказывался впустить его к себе в кабинет; и большую часть времени мальчик провел в комнате мастера Шерлока. Затем мастер Майкрофт собрал Денкинса, Уилкокса, миссис Уинтерс, миссис Бёрчелл и меня и заверил нас, что все мы по-прежнему будем служить в доме. Он обсудил с нами, как организовать ведение всех домашних дел так, чтобы все это устройство продолжало функционировать и тогда, когда он вернется в Итон, а его отец и брат все еще пока неспособны принять на себя ответственность по управлению Хиллкрофт Хаусом. Мы заверили его, что самостоятельно будем выполнять свои ежедневные обязанности по дому, все будут прилежны и достойны доверия, как и было все эти годы. Мастер Майкрофт дал мне инструкции, какие письма нужно пересылать ему, если мне вдруг покажется, что его отец уделяет мало внимания их содержанию. Также мне было велено сообщить ему, если мистер Холмс проявит невнимание к нуждам фермеров, к счетам, касающимся поместья или текстильной мануфактуры в Хаддерсфилде, или же если в Хиллкрофт Хаусе возникнет другая какая-нибудь проблема. Мастер Майкрофт подумывал провести рождественские каникулы в доме сына графа Кеннингтона; вероятно, теперь он вместо этого приедет домой. Затем он отпустил нас и снова пошел посмотреть, как там его брат.

- Он холоден, этот мальчик. Маленький народ зашел с ним слишком далеко, уж вы мне поверьте, - пробормотала миссис Уинтерс и перекрестилась , когда наш молодой хозяин вышел из комнаты.
- Словно он потерял книгу или ключ от своего чемодана, а не родную мать, - с горечью согласился Денкинс.
-Если бы он потерял книгу, он, несомненно, стенал бы громче грешников в аду, - сказала миссис Уинтерс.

Мы встали, раздраженно кивнув, и вернулись к своим обязанностям. Мне совсем не нравилось думать так плохо о мастере Майкрофте, но в эти последние дни он был непостижимо спокоен. Сначала мне показалось по его поведению, что он горюет, но, возможно, я и ошибался. Может быть, он просто был утомлен после долгой дороги. Может быть, его забота о брате и отце была всего лишь холодным, бесстрастным, бездушным исполнением своего долга. Может быть , его гений всецело завладел всей его личностью, размышлял я, полностью искоренив всю человечность, которую пытались привить ему родители. Это оставило у меня во рту горький привкус.

Уже была поздняя ночь, когда я, мучаясь от бессонницы, встал и решил пойти в кухню и согреть себе молока, которое, как известное, прекрасно помогает в таких случаях. Держа в руке стакан, я шел по темному дому, как делаю при подобных случаях, и видел многократно повторяющиеся вспышки молнии, сопровождаемые раскатами грома. Войдя в коридор, я услышал тихий плач, доносившийся из библиотеки. Сначала я подумал, что мистер Холмс решил нарушить свое уединение, но затем, прислушавшись, понял, что для него этот голос слишком высок. Я подкрался к самому входу в библиотеку и увидел внутри пятнышко света. Моих ушей достигли слова, исполненные ужасного горя, произнесенные между рыданиями. В ту же минуту на меня накатили волной угрызения совести; это был явно голос Майкрофта Холмса. Я вернулся в гостиную, мальчишеские рыдания так и звучали у меня в ушах. Я сидел в темноте, пока не услышал, как мастер Майкрофт вошел в свою спальню, и уже потом я зажег свечу. Я читал еще несколько часов, по нескольку раз перечитывая каждую страницу, определенно мои мысли были заняты другим.


Дождь шел всю ночь и еще моросил утром. Мастер Майкрофт проснулся рано и, предприняв несколько горячих, но бесплодных попыток уговорить мистера Холмса впустить его в кабинет, он пошел в утреннюю комнату немного почитать перед тем, как подадут завтрак. Потом он спустился этажом ниже, чтобы разбудить своего младшего брата.
Через несколько минут он практически вбежал в гостиную.
Дэйзи рысью бежала рядом с ним.
- Шерлока нет в его комнате, хотя Дэйзи была там закрыта на ключ. Его нет ни в кабинете, ни в моей комнате, ни в комнате отца и ни в какой другой – я обыскал все. Судя по его комнате, он встал и быстро оделся…
Неожиданно мастер Майрофт бросился в холл; собака осталась рядом со мной лишь потому, что я схватил ее за ошейник. Я услышал, как он закричал оттуда:
- Он взял свое пальто! Он ушел из дома!
Он прибежал назад в гостиную с такой скоростью, к которой совсем не привык, и никак не мог отдышаться, хотя пробежал совсем немного.
- Брюстер, Элиза видела, как мой брат утром уходил? Она ведь встает раньше всех, не так ли?
- Обычно, да, сэр. Я узнаю у нее. Но я и сам не спал с трех часов из-за моей бессонницы. Я был в кухне, а потом бродил по дому. В конце концов, я сел почитать в гостиной. В это время я не видел и не слышал, чтобы он уходил.
Я уверен, что мастер Майкрофт тогда понял, что я не спал в то время, когда он предался своему горю; однако, ни один из нас больше к этому не возвращался.
- Вот как? – это все, что он сказал. – Значит, он ушел еще раньше и всю ночь провел под дождем.
Он тут же вернулся к кабинету отца, заколотив в дверь с отнюдь не свойственной ему энергией.
- Отец! Отец! – кричал мастер Майкрофт. – Открой дверь. Шерлока нет – думаю, он ушел из дома! – Еще через минуту его доводы приняли другой оборот. – Отец, Шерлок провел всю ночь под дождем. Открой же эту проклятую дверь!
Дверь открылась, и появился мистер Холмс – с покрасневшими глазами, небритый, без галстука; его рубашка была застегнута не на все пуговицы; волосы были растрепаны. Он не был пьян, хотя держался за лоб с таким видом, точно страдал от явного злоупотребления спиртным.
- Какого черта ты кричишь тут? – грубо буркнул он. – Убирайся и оставь меня в покое. – Он сделал движение, чтобы уйти обратно в комнату.
От гнева кровь бросилась в лицо мастеру Майкрофту. Будучи уже почти одного роста с отцом, он схватил его за сюртук и, вытащив в коридор, прижал к стене. – Не смей уходить обратно в комнату. Твой младший сын ночью ушел из дома; Шерлока здесь нет. Должно быть, ты был слишком опьянен, чтобы заметить, какая бушует непогода? А Шерлок там один!
Когда мистер Холмс понял, о чем говорит Майкрофт, в голове у него прояснилось. До этого он стоял, прищурившись от непривычного для него сейчас света и чрезвычайно раздраженный, но теперь его черты разгладились, и на них появился страх. Заметив эту перемену, мастер Майкрофт отпустил отца.
- Что? Что ты говоришь? Где Шерлок? Откуда ты знаешь, что его нет в доме?
- Я пошел разбудить его и позвать на завтрак. Его не было в постели, и я сделал вывод, что он одевался в спешке. Я искал его по всему дому и нигде не нашел. У Брюстера бессонница и с трех утра он не спал, и он не слышал и не видел, чтобы Шерлок уходил. На этом основании я делаю единственно возможный вывод, что он ушел еще раньше.
- Боже мой! – воскликнул мистер Холмс. – Но он же обещал!
- Не думаю, что у него было намерение покончить с собой. Он обещал тебе, что не будет этого делать, и я совершенно уверен, что он сдержит обещание. У меня нет никаких доказательств, но я чувствую, что его уход был импульсивным, а не преднамеренным. – Он сделал паузу, чтобы дать отцу время осознать услышанное, затем продолжил. – Сначала я подумал, что нам нужно организовать поисковую группу. Но теперь я понимаю, что есть только одно место , куда мальчик мог бы пойти.
- Куда? В коттедж Ноя? К какому-нибудь водопаду?
Мастер Майкрофт покачал головой.
- Нет. К могиле матери.
На минуту все замолчали.
- Храни его Господь, - сказал мистер Холмс. Он бросился вниз, надел пальто, перчатки, шляпу и побежал к конюшне. Мастер Майкрофт тоже оделся и последовал за мистером Холмсом; вскочив на лошадей, они быстро поскакали по дороге. Визиты к его друзьям аристократам оказались полезны тем, что, по крайней мере, научили мастера Майкрофта управлять конем.

Домой они вернулись почти через два часа, дорога была мокрой, и поэтому потребовалось больше времени, чтобы добраться до Эйсгарта и вернуться обратно. Как и подозревал мастер Майкрофт, они нашли промокшего до нитки мальчика; сжавшись в комок и дрожа, как осиновый лист, он лежал в луже воды возле могилы матери. Его глаза были открыты, но взгляд был безучастным. Его правая рука, лежала на могильном холмике, сжимая горсть земли. Неподалеку на земле стояла масляная лампа. Очевидно, посреди ночи, явившейся порождением самого Люцифера, мастер Шерлок пешим убежал на кладбище, находившееся на расстояние шести миль.
Отец подхватил его, сел на коня, и поскакал, одной рукой держа уздечку, а другой полубесчувственного сына. Мастер Майкрофт ехал за ним.

Когда они приехали , была приготовлена ванна и разведен огонь в комнате мастера Шерлока. Безразличного ко всему мальчика раздели и погрузили в горячую воду, где его продержали не менее получаса, все время добавляя горячей воды, до тех пор, пока он не перестал дрожать. После этого мастера Шерлока собственноручно вымыл его старший брат, ибо кроме него мальчик никому не позволял это сделать. Мастер Майкрофт напоил его бульоном из чашки, которую подносил к губам брата, а тот делал маленькие глотки, хотя казалось, что он не осознает, что делает. Затем его уложили в постель, предварительно дав микстуру миссис Уинтерс и порошки, оставшиеся после последнего визита мистера Ирвина; мастер Шерлок проглотил и то и другое без возражений и вообще без какой бы то ни было реакции. Эта нечувствительность к внешним раздражителям была довольно пугающей и все мы очень боялись, что у бедного мальчугана произошел нервный срыв.

И вновь за столь недолгое время мы дежурили у постели больного. Мастер Майкрофт не отходил от брата, его флегматичная натура легко позволяла ему просиживать у постели по нескольку часов подряд. Мистер Холмс чуть с ума не сошел от беспокойства, он нервно ходил по дому, но перед этим запер свой кабинет и отдал мне ключ, приказав «под страхом смерти» не возвращать его. Меня очень порадовало такое распоряжение, и я тут же заверил его, что все исполню в точности. Он снова послал Уилкокса за мистером Ирвином. Я мог лишь уговорить его и самому принять ванну, побриться, надеть чистую одежду, которую я для него приготовил, и немного перекусить.
Когда прибыл усталый доктор, (он имел довольно непрезентабельный вид, потому что весь день провел в Аскригге, где принимал роды), на его лице читалось смятение и беспокойство. Мистер Холмс проводил его наверх, рассказав о случившемся и об отсутствии положенной реакции у его младшего сына.
Мальчик все еще лежал в постели; лежал он на правом боку, лицом к окну, и его не было видно вошедшим в комнату. На полу в ногах своего юного хозяина лежала Дэйзи. Здесь же сидел мастер Майкрофт; увидев входящих, он отложил книгу. Затем встал и протянул доктору пухлую ладонь.
- Доктор Ирвин, благодарю вас за то, что вы приехали так скоро после родов. – Майкрофт прищурился. – Полагаю, это был мальчик.
Доктор Ирвин был ошеломлен выводами мастера Майкрофта; он не так часто бывал в доме, и ему еще не приходилось сталкиваться с проявлениями гениального ума этого подростка.
- Господи, да, но как вы узнали?
Мастер Майкрофт махнул рукой.
- Это не важно. – Тут он прижал палец к губам и повел их в коридор, закрыв за собой дверь. – А что важно, так это состояние здоровья моего брата, умственного и физического. Боюсь, что и то, и другое могло серьезно пострадать от того, что он столь неблагоразумно лег рядом с местом вечного успокоения нашей матери и провел там чуть ли не всю эту ужасную ночь. Он спал и проснулся лишь сорок пять минут назад , проснулся в том же оцепеневшем состоянии, в котором был и накануне. Он не произнес ни слова, хотя я пытался разговорить его. У него небольшая лихорадка и он просил укрыть его потеплее, кроме этого никаких болезненных симптомов нет, однако… - он не закончил последнюю фразу. Но всем нам не составило ни малейшего труда закончить ее про себя; однако у миссис Холмс тоже все началось с этого.
Вокруг них сгустилась атмосфера какой-то тихой грусти, нарушаемая лишь покашливанием доктора.
- Позвольте мне осмотреть мальчика, - сказал он, наконец.

Они вновь вошли в комнату, и подошли к кровати с другой стороны. Мастер Шерлок лежал поразительно спокойно, такой маленький и уязвимый, такой, каким я никогда не думал его увидеть, и от этого у меня разрывалось сердце. Этот ласковый и удивительный мальчик, настолько опустошенный смертью своей матери, настолько измученный чувством вины, замкнулся в себе – я никак не думал, что такое возможно, скорее бы я ожидал, что солнце однажды превратится в кусок угля, не в силах больше посылать свет и надежду жаждущей этого Вселенной. Мистер Холмс встал с постели, на которую присел, и стал нервно грызть ноготь – никогда прежде я не замечал у него такой привычки. Я стоял рядом с ним, а мастер Майкрофт и доктор приблизились тем временем к мастеру Шерлоку.

Его взгляд был все также безучастен, и он не следил за руками доктора Ирвина, когда последний сделал ими движение вверх и вниз перед лицом мальчика. Однако, он регулярно моргал, и я с облегчением подумал, что, по крайней мере, у него нет кататонии. Осматривая мальчика, доктор Ирвин говорил мягко и с состраданием, объясняя все, что он делает и почему, и то и дело спрашивал мальчика, не больно ли ему. Он пощупал пульс, последил за дыханием, измерил температуру, прощупал живот, простукал спину, прослушал через стетоскоп легкие, положил ему на язык ложку и безо всякого успеха попросил мастера Шерлока сказать «А-а». И во время осмотра доктор двигал обессиленного и покорного мальчика почти также, как если бы это была набитая опилками кукла.
Когда он закончил, он вновь повернул мастера Шерлока на бок, затем незаметно достал иглу из своего чемоданчика, который стоял за спиной у мальчика, и одним быстрым движением глубоко вонзил ее в ногу своего пациента. Думаю, что , поняв намерение доктора мистер Холмс набросился бы на него и придушил, но я крепко схватил его за руку со словами: - Нет, сэр.

Это было значительное нарушение этикета, однако послужило ему поддержкой и помогло сдержать минутный гнев при дерзком, но вполне объяснимом поступке врача. Было ощущение, что время замедлило свой ход, чтобы ясно запечатлеть, отреагирует ли мастер Шерлок на болезненный укол. В одно мгновение мне стал понятен глубокий смысл этого поступка доктора Ирвина – то, что дальше будет с мальчиком, зависело от этой маленькой иглы. Если у него будет реакция, то это значит, что он не безнадежен, что ему вполне могут помочь те, кто только этого и ждал. Что он не настолько глубоко погрузился в себя, чтобы оказаться в другом мире, где никакой контакт с ним не был бы возможен, где он плыл бы в море, в котором не было никого, кроме него, слишком далеко, чтобы заметить тех, кто остался на берегу. Время, казалось, совсем остановилось, и мне казалось, что я и сам превратился в камень. Я умолял Всевышнего явить нам свою милость.

- Оу! – воскликнул мастер Шерлок, схватившись за бедро, и к нашему огромному облегчению он вдруг тихо заплакал.
Доктор вытащил иглу и улыбнулся мистеру Холмсу, коротко ему кивнув. Мистер Холмс подошел к младшему сыну и сел к нему на постель. По его лицу текли слезы. Мастер Майкрофт снова сел на стул у постели брата.
- Мне больно, - прошептал мастер Шерлок. – Больно.
И я знал, что он говорит не об уколе.
Мы с доктором вышли из комнаты. Он сказал мне, что мастеру Шерлоку нужно побольше отдыхать и хорошо питаться. Он посоветовал продолжать давать ему его порошки и поить травами миссис Уинтерс, хотя он заверил меня, что жизненные силы мальчика быстро помогут ему справиться с лихорадкой, что легкие у него чистые и его болезнь отступит через день или два. Доктор подчеркнул, что мастеру Шерлоку необходим полный покой и отдых, и сказал, чтобы ему немедленно сообщили, если вдруг появятся признаки обострения. Я заверил его, что мы сделаем все возможное, чтобы оградить мастера Шерлока от различных волнений. Сейчас я мечтал только о том, чтобы он поскорее снова сводил всех с ума своими шалостями.
- Я бы даже предпочел, чтобы он не общался сейчас со своими друзьями; и никаких занятий, пока он снова не станет самим собой.
Я спросил через сколько времени, по его мнению, мальчик может поправиться.
- Даже не знаю. Он пережил ужасный шок после смерти матери, это был как страшный сон, ночной кошмар, замешанный на чувстве вины и печали. Возможно, потребуются месяцы, чтобы его нервная система полностью восстановилась и начала нормально работать, и он обрел душевный покой.
Я позвал Уилкокса и велел ему отвезти доктора домой. Затем я сообщил положительные новости о мастере Шерлоке миссис Бёрчел с тем, чтобы она потом рассказала все остальным слугам.

Той ночью мистер Холмс лег спать со своим сыном, и так продолжалось еще несколько недель. Как и сказал доктор, через два дня лихорадка прошла, хотя о его меланхолии нельзя было сказать то же самое. Она держала мальчика мертвой хваткой, и он не мог ускользнуть из ее объятий; она разрушала все его жизненные силы и превратила его в какое-то слабое подобие того мастера Шерлока, которого мы все знали.

Весь следующий месяц он провел в постели, говорил очень мало и ел ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Дэйзи часто лежала возле него, и ее постоянное присутствие рядом, полагаю, успокаивало мастера Шерлока так же, как присутствие отца и брата.
Проведя месяц в постели, мальчик смог однажды утром в сопровождении брата спуститься к завтраку, однако, был при этом в ночной рубашке и шлепанцах. Он не произнес ни слова и едва притронулся к еде. Мастер Шерлок был бледен, его тонкие губы казались совсем бескровными. Волосы были непричесанны и взлохмачены так, что в прежние времена это , наверняка, послужило бы пищей для шуток; но в то утро мы едва сдерживали слезы, видя его таким.

Весь день мастер Шерлок занимался тем, что бродил по всему дому от одного стула до другого, ничего не делая, лишь рассеянно гладя Дэйзи, которая постоянно была рядом; он переходил так из утренней комнаты в библиотеку, а оттуда в кабинет, а затем, когда воспоминания и чувство вины захлестывали его, он уединялся в своей комнате для занятий или возвращался к себе в спальню.
Мастер Майкрофт ежедневно подолгу просиживал рядом с братом, пытаясь завязать разговор; хотя говорил в основном старший брат, мастер Шерлок очень ждал, когда он придет, и когда мастер Майкрофт входил в комнату, то его брат сразу усаживался, если до этого и лежал. Также мастер Майкрофт ежедневно беседовал наедине с мистером Холмсом. Хотя я и пытался послушать, о чем они говорят, мне ничего не удалось расслышать, так как в мрачной атмосфере Хиллкрофт Хауса все говорили не иначе, как вполголоса. Мне представлялось, что мальчик постоянно умолял отца держать себя в руках ради мастера Шерлока, его дорогого сына, который так в нем нуждался. И поскольку любовь, сострадание и терпение миссис Холмс смогли избавить мистера Холмса от пристрастия к вину, поддержали его и помогли пережить потерю его друга мистера Шерлока, то я представлял, что мастер Майкрофт убеждал мистера Холмса, чтобы его любовь, сострадание, терпение и собственное воздержание помогли вернуть к жизни самого юного и самого уязвимого Холмса. И я верю, что только большая любовь мистера Холмса к сыну, страдавшему от ужасной депрессии, помогла ему перестать использовать одурманивающие его напитки, как средство борьбы со своим горем. Может быть, я и ошибаюсь, но ведь я же знаю, каким благонравным был мистер Холмс довольно продолжительное время.

Через две недели после ночного бегства мастера Шерлока на кладбище, мистер Холмс потребовал у меня ключ от его кабинета , так как ему нужно было заниматься делами поместья и просмотреть расходные книги. Я вернул ему ключ и с радостью заметил, что он не пил. Также мистер Холмс стал ежедневно выезжать на конные прогулки, которые продолжались по нескольку часов, а возвращался озябший и промокший, но не простужался. Кроме того, он по нескольку часов проводил со своим младшим сыном, часто читая в комнате мальчика, а порой он усаживал мастера Шерлока на колени и рассказывал ,как всегда, молчаливому мальчику о днях своей юности.

Поздними вечерами все трое уединялись в спальне или в кабинете мистера Холмса, где подолгу разговаривали или просто, молча, сидели, наслаждаясь обществом друг друга. Казалось, что благодаря направленным действиям мастера Майкрофта и его посредничеству, а также любви мистера Холмса к мастеру Шерлоку, дом вновь возвращался к нормальному состоянию, хотя все цвета и нарядный вид, который имели комнаты, уступили место серым унылым краскам и печальной атмосфере. Приходившие с визитом посетители оставались ненадолго, и принимал их, в основном, мастер Майкрофт; мастер Шерлок был совершенно не способен ни на какое общение и мистер Холмс также предпочитал ни с кем не встречаться. Даже отец и миссис Меткалф пробыли в гостиной всего час, потом поняли, что их присутствие причиняет хозяевам скорее дискомфорт, нежели приносит облегчение, и они вежливо откланялись.

Как-то у дверей появился Ной Коттер, вымытый и чистый, как какой-нибудь принц, держа в руках потрепанную шляпу. Он пришел выразить соболезнования своему другу. Это глубоко тронуло меня, и хотя я объяснил, что он не может увидеть мастера Шерлока, я искренне поблагодарил его за беспокойство и дал ему пакет со съестным.
На исходе этого первого месяца, вскоре после того, как мастер Шерлок начал вставать с постели мастер Майкрофт объявил , что он возвращается в Итон. Почему-то при этих словах я почувствовал, такое ужасное чувство страха и в голове само собой так отчетливо промелькнуло «Боже, помоги нам!», что я уже подумывал, попросить его остаться. Могу только сказать, что я чувствовал, что мастер Майкрофт был теперь главной связующей нитью, на которой держалась вся семья Холмсов. Я боялся, что после его отъезда, с оставшимися Холмсами снова будет что-то не так. Я смог сдержаться и промолчать, хотя не сомневаюсь, что, наверняка, по каким-то незаметным для меня приметам мастеру Майкрофту удалось бы заметить мое беспокойство.
- Не забудьте то, о чем мы говорили месяц назад , Брюстер. Если возникнут проблемы, немедленно напишите мне, а также, если вдруг будет иметь место пренебрежение своими обязанностями, письма будут оставаться без ответа или если кто-нибудь заболеет. – Он пожал мне руку. – Я надеюсь, что все будет идти гладко, даже если некоторое время здесь будет царить преимущественно мрачное настроение.
Вновь казалось, что он отстранился от недавнего горя, от все еще продолжающих страдать отца и брата; он сказал это так небрежно, что если бы я не помнил о той вспышке отчаяния, охватившей его, то я мог бы возненавидеть своего молодого хозяина и вновь считать его бесчувственным монстром.
Его взгляд насквозь пробуравил меня, и пристыженный, я отвернулся. Следующие его слова прозвучали, словно откуда-то издалека.
- Брюстер, благодарю вас за… ваше молчание, - сказал мастер Майкрофт.
Чувство раскаяния вновь наполнило мою грудь.
- Я… я не знаю, что вы имеете в виду, сэр, - пролепетал я.
Он вновь стал пристально изучать меня – я почувствовал, как дыбом поднялись волоски у меня на шее. Неожиданно мальчик поразил меня, ласково взяв за руку; он почти никогда не шел на физический контакт с кем бы то ни было.
- Позаботьтесь о них, Брюстер. Они меня сильно беспокоят. Держите меня в курсе дела.
Его брови озабоченно сошлись на переносице.
Какая врожденная скрытность была у этого мальчика, чтобы он мог столь совершенно скрывать такое сердце! Так от всех таиться его подталкивал исключительно его огромный гений? Или же ощущение, что он абсолютно непохож на других, ( как он упомянул один раз, когда расстроил Клару) заставляло его так сдерживать чувства? По крайней мере, в том, что касалось его отношения к своей семье, я ясно понял, что в его сердце была любовь. И если мастер Майкрофт желал сохранять в этих делах полную тайну, я не буду предавать огласке его чувства.
- Я присмотрю за ними, сэр. Обещаю вам, - сказал я.
- Еще раз благодарю вас, - ответил он.
Два дня спустя мастер Майкрофт уехал, пожав руку мистеру Холмсу и обняв младшего брата, которого потом еле смогли от него оторвать.

Конец 1-го тома

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

19:07 

Детство Шерлока Холмса Глава 13

Кончина миссис Холмс

Излагая свои воспоминания, я пытался как можно полнее представить особенности характеров членов семьи Холмс, особенно обоих мальчиков. Я чувствую, что это важно, потому что только достаточно хоошо зная Холмсов, такими, какими они были прежде, можно понять все, что действительно сделали с ними, особенно с мастером Шерлоком, произошедшие перемены, во всей их разрушительной силе. Мягкость и доброта мистера и миссис Холмс в сочетании с их естественным беспокойством по поводу раннего развития их сыновей; сдержанность мастера Майкрофта; и самый удивительный из них, мастер Шерлок. Боже мой, как все изменилось…
С болью в сердце я вынужден рассказать вам о следующих событиях, которые мало-помалу разгораясь, наконец, выжгли дотла всю надежду и любовь, которые царили среди членов этой семьи. Я испытываю подлинную боль, точно и на самом деле вернулся в то давно минувшее время. Однако история, которую я расскажу, представляет собой важную информацию, которую вы ждали от меня все эти последние дни, и поэтому я больше не буду томить вас ожиданием. Я начну с рассказа о трагедии, которая нанесла непоправимый удар по самой основе дома Холмсов – о смерти любимой жены и матери, Кэтрин Холмс.
Это было в конце сентября 1861 года, в этом году зимние ветры пришли в наши края раньше срока. Хотя снега еще не было, но в воздухе чувствовалось холодное дыхание приближающейся зимы. Хоть я и не обладаю фотографической памятью младших Холмсов, дату я помню столь же ясно, как и день своего рождения. 21 сентября. В этот день, поиграв свои привычные гаммы, мастер Шерлок убеждал мать пойти в этот хмурый, пасмурный день на прогулку, чтобы слегка освежиться.
- Свежий воздух разгонит нашу кровь и оживит ум, - сказал мальчик.
- Не уверена, дорогой. Мне очень хорошо здесь, у камина, с моим вязанием.
- Дорогая мама, я зачахну от одиночества на дороге в Карперби, если ты не пойдешь со мной.
Мать улыбнулась, бросив взгляд на его худощавую фигуру.
- На мой взгляд, ты и без того уже достаточно зачах. Хорошо, я пойду с тобой.
Они оделись и вышли из дома. Однако, минут через сорок после их ухода ветер поменялся, все потемнело и как из ведра полил холодный дождь. Через некоторое время миссис Холмс с сыном бегом вернулись к дому , насквозь промокшие и озябшие. Обоих поспешно отвели наверх, сняли с них мокрую одежду, и один за другим они приняли горячую ванну – миссис Холмс настояла, чтобы первым ванну принял ее сын – затем их обоих уложили в постель, разведя в комнатах огонь и положив в кровати бутылки с горячей водой.
Все это время мастер Шерлок сопротивлялся заботящимся о нем слугам.
- Да со мной все хорошо, - говорил он, когда миссис Берчелл стаскивала с него промокшую рубашку. Вы же знаете, что я и раньше попадал под дождь. Это же Англия. Позаботьтесь лучше о моей маме.
Он терпеть не мог, когда кто-нибудь , кроме его родителей, проявлял о нем заботу, не хотел допустить, чтобы какой-нибудь недуг мог сделать его менее независимым и позволял слугам оказать ему помощь, лишь уступая просьбам матери. Он полежал в постели ровно час, потом встал, оделся и пошел навестить мать.
Дела у миссис Холмс были не так хороши, как у ее младшего сына; не забудьте, ей было тогда уже сорок пять , и , как я уже говорил, она легко простужалась, это случалось несколько раз в году. Полученное ею охлаждение проникло в организм и полностью завладело им; даже несколько часов спустя она, дрожа, лежала в постели и на ужин съела лишь немного супа.
Мистер Коббет, вам нужно, чтобы я изобразил все наглядно? Вы будете настаивать, чтобы я несколько часов подробно описывал вам каждую минуту тех последних дней жизни миссис Холмс? Хотите узнать каждое слово, каждый вырвавшийся у нее стон? Хотите услышать, как молились отец и сын о ее выздоровлении и благоденствии? Нужно ли, чтобы я оплакивал сейчас бедного мастера Шерлока, который рыдал, виня себя за то, что позвал ее на прогулку? Я попытаюсь сделать это, чтобы ясно изобразить вам картину того ужасного времени, однако, даже сейчас мое сердце разрывается на части, стоит мне лишь подумать об этом.
На утро у миссис Холмс поднялась температура, все тело ломило, начался кашель. У нее не было аппетита, хотя она все же съела суп и выпила чаю. Ее бил лихорадочный озноб, и в ее комнате был разведен очень жаркий огонь, так что через некоторое время пребывания в комнате домочадцы старались отойти подальше от камина. Миссис Уинтерс принесла свою микстуру – миссис Холмс, не морщась, выпила ее. Но до сих пор эта болезнь миссис Холмс пока еще не породила большого беспокойства; не потому что состояние мадам не вызывало сочувствия, а потому что все считали, что это просто простуда, от которой она быстро поправится. Однако, мастер Шерлок постоянно сидел в комнате матери и читал, в то время как она спала довольно беспокойным сном.
На следующее утро тревога возросла. Температура у миссис Холмс поднялась, ее все еще бил озноб и мучил сильный мокрый кашель, после которого она была совершенно без сил. Больной хотелось пить и ей все время приносили горячие овощные супы и куриный бульон. Миссис Уинтерс продолжала давать ей свои лекарства – микстуру и чай – и кроме того, делала миссис Холмс горчичные припарки.
Казалось, что миссис Холмс стало легче; после полудня домашние уже стали надеяться, что она начинает поправляться. Можете себе представить, какое ужасное разочарование постигло всех нас, когда с наступлением ночи температура больной вновь поднялась, и возобновился кашель и тяжелое сдавленное дыхание, так что больной большую часть времени приходилось сидеть, откинувшись на подушки, чтобы легче было дышать.
Разбудили миссис Уинтерс, но на этот раз ее припарки не принесли больной облегчения, и всерьез обеспокоенный мистер Холмс, несмотря на поздний час, послал Уилкокса за мистером Ирвином.
Беспокоясь о своей дорогой маме, мастер Шерлок весь день ничего не ел. Наверное, он раз десять сокрушенно приносил извинения ей и отцу за то, что уговорил ее идти на прогулку. Конечно, никто тогда не винил мальчика за ужасное состояние его матери, но его отец полностью сосредоточенный на состоянии своей любимой жены, несколько раз, успокоив сына, не имел возможности в тот момент как-то особенно утешать его. Мастер Шерлок, не говоря уже ни слова, продолжал сидеть возле постели матери.
Когда приехал мистер Ирвин, я сразу провел его наверх, в спальню миссис Холмс. Он тут же присел на постель и приступил к осмотру. Пощупал пульс, осмотрел ее горло и после того, как я – единственный слуга мужского пола – для приличия ненадолго вышел, прослушал ей грудь при помощи стетоскопа. Все это время в комнате царила полная тишина, хотя словно легкий дым, здесь вокруг нас нависла атмосфера страдания, и казалось, что все мы дышим с трудом, подобно миссис Холмс. Осмотр она перенесла нормально, хотя ее дыхание было затруднено, и несколько раз у больной случился приступ кашля; после каждого такого приступа она улыбалась мужу и сыну, который держал ее за руки.
Закончив осмотр, мистер Ирвин достал из своего чемоданчика какие-то порошки и пустую бутыль, он насыпал порошки внутрь и смешал их там.
- Растворяйте чайную ложку этой смеси в небольшом количестве воды и давайте больной каждые два часа, - сказал он, не зная точно, к кому обратиться, к бледному мистеру Холмсу или одному из множества слуг, толпившихся в комнате и ожидавших, что скажет врач.
- Ведь я же совсем не так больна, как боится того моя семья, правда же, мистер Ирвин? Заверьте их, что скоро я поправлюсь; мне больно видеть, как они переживают из-за такого ничтожного повода, - сказала миссис Холмс.
Она ласково провела рукой по подбородку мастера Шерлока. Увидев, как утомила ее такая короткая фраза, мы почувствовали что угодно, но только не облегчение. Мистер Ирвин встал и сделал знак мистеру Холмс выйти вслед за ним из комнаты.
- Я выполню вашу просьбу, мадам, - заверил он, похлопав ее по руке. – А теперь отдыхайте.
В коридоре выражение лица мистера Ирвина тут же изменилось; он был страшно обеспокоен.
- У нее пневмония; кажется, она затронула и правое, и левое легкое.
Эти слова сразили мистера Холмса, точно выстрел. Он изо всех сил старался сохранить свое самообладание.
- Пневмония? Но это же был просто небольшой дождь! Как такое могло случиться?
Мистер Ирвин ничего не ответил, ибо понятно было, что восклицание мистера Холмса обращено не к нему, он вопрошал о том Небеса. На минуту мистер Холмс прикрыл рукой глаза, а затем вновь взглянул на доктора.
- Она будет жить? Скажите, что нам делать. Мы точно исполним все ваши распоряжения. Она должна жить! Скажите, что нам делать!
- Я не могу ничего обещать. Я не знаю, выживет ли она. Я останусь с ней и буду наблюдать за ее состоянием. Нужно продолжать давать ей супы, бульоны и чай. Она должна пить много жидкости. Горчичные припарки, которые делала ваша кухарка, тоже следует сделать и ставить их попеременно на грудь и на спину. То же касается и микстуры из целебных трав, надо использовать весь арсенал, что есть в нашем распоряжении, чтобы укрепить жизненные силы миссис Холмс.
- Значит, есть надежда? – спросил мистер Холмс.
- Надежда есть всегда…. – сказал мистер Ирвин. А в голове у меня прозвучало окончание этой фразы «… даже если она кажется тщетной.»
И в эту минуту краем глаза я заметил мастера Шерлока; никем не замеченный он выскользнул из спальни и стоял, прислушиваясь к разговору. Тут его увидел и отец, опустился на колени и раскрыл ему объятия – мальчик бросился к нему, слезы заливали его лицо.
- Все будет хорошо, мальчик мой. Не беспокойся, - сказал мистер Холмс, обнимая сына.
- Она обещала мне, что вечно будет со мной. Она должна жить, папа. Это я виноват, что мы попали под дождь. Но она обещала мне. Она никогда не нарушает своего слова, - мальчик был в полном смятении и говорил довольно бессвязно.
- Успокойся, Шерлок. Ради мамы ты должен держаться. Она расстроится, если увидит тебя в таком состоянии; вряд ли это будет способствовать ее выздоровлению. Ей нужно сейчас сосредоточить всю энергию на выздоровлении, а не на беспокойстве о твоем душевном состоянии. Покажи ей, как ты ее любишь, скрой свои страхи; давай вернемся к ней веселыми – это подбодрит ее и поднимет ей настроение. И поможет ей еще больше собраться с силами.
Он вытер слезы с лица сына своим носовым платком.
- Ты говоришь мудро, папа. Я изо всех сил буду стараться держать себя в руках…
- Храбрые слова, ибо все мы знаем, как трудно тебе бывает сдерживаться, - с улыбкой прервал его отец.
Сын улыбнулся ему в ответ – и это была последняя улыбка, которую я видел на лице этого мальчика за очень долгое время.
Пять дней спустя она умерла, в ее груди скопилось столько слизи, что она уже не смогла сделать ни единого вдоха. Губы и кончики ногтей посинели. Она слишком ослабела для того, чтобы делать хоть какие-то усилия, даже, чтобы кашлять, поэтому уже не могла исторгнуть из себя ужасные слизистые массы. Мастер Шерлок вел себя очень храбро, как и просил его отец, и в те короткие периоды, когда у его матери хватало сил, чтобы принять посетителей , разговаривал с ней довольно весело, болтал так, словно ничего не случилось. Но с того утра, когда стало очевидным, что миссис Холмс стало хуже, его подлинные чувства выплеснулись наружу и он умолял ее жить.
-Борись с болезнью, мама, - умолял он. – Пожалуйста, господи, это же была просто небольшая прогулка. Не умирай, мама! Мама, не умирай! Не умирай!
Сомневаюсь, что она слышала его мольбы, ибо лежала в жару и бредила. Мастер Шерлок перешел уже к почти неистовым выкрикам, когда его охватило отчаяние, которое стало непроизвольно вырываться наружу.
- Прости, прости, не умирай, о, Господи, не умирай! Я сожалею о том, что повел тебя на прогулку. Прости меня. Мама, мама, пожалуйста, прости меня! Прости меня! Прости меня!
Он тряс ее одеяло, умоляя о прощении, но в эту минуту, издав ужасный булькающий звук, который преследовал меня на протяжении тридцати лет, она испустила дух. В ту же секунду пришел конец и всему самообладанию мистера Холмса, и он, рыдая, упал на тело жены.
В ту минуту, когда мистер Ирвин объявил о ее смерти и закрыл ей глаза, мальчик в оцепенении сидел на стуле, дрожа так, словно под сидением происходило что-то вроде землетрясения. Несколько минут он смотрел куда-то в пустоту. Что-то в нем напугало меня и хорошо, что я решил приглядеть за ним после того, как все слуги, кроме мисс Борель спустились вниз. Мистер Ирвин также ушел, и я проводил его до выхода, после чего он пошел уведомить отца Меткалфа о предстоящих похоронах. Я снова вошел в спальню Холмсов, чтобы убедиться, что мистер Холмс желает побыть один и ему ничего не нужно; мисс Борель, склонившись и закрыв лицо руками, тихо плакала. Мастер Шерлок уже не сидел на своем месте; я оглянулся и внутри у меня все застыло. Он открыл окно и стоял на подоконнике, собираясь прыгнуть вниз.
У меня нет крыльев, но скажу я вам, я пролетел через комнату и с криком «- Нет!» схватил его за талию как раз в ту минуту, когда его ноги оторвались от подоконника. Я втащил его, бившегося точно в безумии, в комнату, опустив на пол подле его пораженного отца, который вне себя от горя вряд ли до этого осознавал, что делает его сын.
Потом я подбежав обратно к окну, закрыл его на щеколду. Внезапно мистер Холмс понял, что только что произошло, и схватил сына за руку; мальчик начал вырываться.
- Пусти меня! Пусти! Я убил ее! Это я должен был умереть, а не она – я никогда не обещал, что буду жить вечно; она обещала. Я тоже хочу умереть! Я хочу быть с ней! Отпусти меня!
В этих истеричных конвульсиях он стал наносить отцу удары и тот, защищаясь от них, крепко обнял сына, не давая ему двигаться.
- Нет, ты не убьешь себя, мальчик, - сказал он. – Твоя жизнь не принадлежит тебе подобно тому, как и жизнь твоей матери, ей не принадлежала. Сейчас мы не можем этого постигнуть, но во всем случившемся должен быть смысл. Небесам угодно, чтобы она умерла, а ты жил дальше – ты не можешь противиться их воле, ибо это худшее из всех человеческих прегрешений.
- Но я должен был умереть вместо нее. Я убил ее. Я повел ее на прогулку под ледяной дождь.
- Вы оба пошли гулять, а потом пошел дождь. Это была не твоя вина, Шерлок. Если бы ты убил себя, то это было б худшее последствие смерти твоей матери, самое ужасное оскорбление, какое ты мог нанести ей и всему тому, чем она была для тебя и чему научила.
На некоторое время воцарилась тишина, прерываемая лишь судорожными рыданиями мальчика. Потом он издал стон:
- Но она обещала мне, что вечно будет здесь. Она никогда не нарушала своих обещаний.
- Ты знал, что это обещание невозможно было сдержать. Все умирают. Даже те, кого мы любим больше всех на свете.
Следующие слова мастера Шерлока заставили мое сердце, которое болело за него, истекать кровью.
- Тогда я никогда больше никого не буду любить.
- Не говори так, мой мальчик. Конечно же, будешь. Время исцелит нас. Когда-нибудь. Обещай мне, что ты никогда не будешь покушаться на свою жизнь. Обещай мне.
Мистер Холмс крепко схватил сына за руки, и его сотрясала дрожь, но не от гнева, а потому что его вдруг вновь охватило ужасное ощущение того, что в этот ужасный день он мог потерять не только жену, но и этого ребенка.
- Посмотри на меня, Шерлок. Обещай мне это теперь же. Обещай.
Мальчик пытался смотреть на лампу на столе, на картину, на которой мчались по полю дикие лошади, на спинку кровати. Однако, вскоре его взгляд упал на отца и он увидел страх, написанный на его лице, и напряжение, сковавшее все его члены.
- Я обещаю, папа, - сказал он, и отец прижал его к себе.


Днем приехал мастер Майкрофт; отец послал ему письмо с особым конным посыльным, когда после визита мистера Ирвина стало ясно, что миссис Холмс стало хуже, и мастер Майкрофт выехал тут же, как только получил ужасное известие, но от Итона до Карперби два дня пути на поезде. Родственники миссис Холмс во Франции также были уведомлены, равно как и друзья и знакомые Холмсов.
Мастер Майкрофт застал всех домочадцев в полном смятении; слуги едва были способны выполнять свои обязанности, а его отец и брат были безутешны в своем горе. Оба они продолжали сидеть в спальне, где мастер Майкрофт и нашел их. Не знаю, что там происходило между ними, тремя, но старший сын также остался в комнате до самого вечера. Наконец, он вышел и попросил, чтобы я принес немного еды его отцу и брату. Он велел мне проследить за тем, чтобы мастер Шерлок съел хотя бы половину того, что будет у него на тарелке.
- Ибо я пришел к выводу, что он уже почти полутора суток ничего не ел. Разрешаю вам при необходимости кормить его насильно.
Потом мастер Майкрофт спустился вниз , дабы продолжить заниматься устройством неотложных дел.
Это вовсе не означало, что старший сын не был глубоко опечален смертью своей матери; по его плотно сжатым губам, печальному тону, опущенным плечам было совершенно очевидно, как сильно он был удручен ее безвременной кончиной. Однако, мастер Майкрофт почти с самого детства имел склонность скрывать свои мысли чувства, и его сдержанность помогла ему скрыть свою печаль в то время, когда он занимался подготовкой к похоронам. Правда, мальчику было лишь четырнадцать, но ему прекрасно удалось взять на себя роль главы семьи, в то время как его отец, бесчувственный от горя лежал на той самой постели, где навеки уснула его жена.
Внеся поднос с едой, (тот самый на котором мастер Шерлок так примечательно проехался несколько лет назад), я нашел его сидящим на полу, прислонившись к стене, его локти упирались в колени, лицо он закрывал руками. Я поставил рядом на стул поднос с сыром, супом, булочками и стаканом молока; а на соседний стул поставил еду для мистера Холмса.
Потом вернулся к его сыну.
- Мастер Шерлок, ваш брат настаивает, чтобы вы съели хотя бы половину этой еды. Мне приказано остаться здесь, пока вы это не сделаете.
Конечно, это было не совсем то, что мне на самом деле было приказано, но я не собирался кормить мальчика насильно, в том случае, если он пренебрежительно отнесется к распоряжениям своего брата.
Довольно долго он никак не реагировал на мои слова, не двинув даже мускулом, и я начал чувствовать себя некомфортно, стоя рядом с ним. Кроме того, в отличие от мистера Холмса и мастера Шерлока, я не желал проводить много времени в одной комнате с почившей миссис Холмс; хотя я и сильно горевал по ней, но всегда по возможности избегал смотреть в лицо смерти. И я хотел уйти оттуда так быстро, как это только возможно.
Мистер Холмс, который нехотя что-то ел, пришел мне на помощь, встав и подойдя к сыну, он сел на пол рядом с ним.
- Поешь немного, Шерлок. Мы с твоим братом требуем, чтобы ты поел. Иначе у тебя будет голодный обморок во время похорон, и мысли всех присутствующих будут заняты тобой в то время, как их должна занимать в ту минуту исключительно твоя мать; ты ведь не хочешь этого? Ты слишком хороший сын для этого. Поешь.
Мастер Шерлок ничего не сказал, но медленно протянул руку к тарелке с супом и поставил ее на пол возле себя. Без какой бы то ни было тени аппетита или удовольствия, он съел суп, булочку и несколько ломтиков сыра. Затем он выпил молоко. Я собрал всю посуду и столовые приборы и вышел из комнаты. Изо всех сил заставляя себя идти размеренным шагом, а не бежать, как мне бы того хотелось.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

14:59 

Детство Шерлока Холмса Глава 12

Счастливая домашняя жизнь

Прошел еще один год и наступил 1860-й; мастеру Майкрофту исполнилось тринадцать, и он приезжал домой на каникулы лишь изредка, предпочитая гостить у знакомых по Итону, где он теперь учился, конечно, в том случае, если его приглашали, а это происходило удивительно часто. Мастер Шерлок, которому уже было шесть, скучал по брату, но у него была такая насыщенная жизнь, что у него не было времени погружаться в уныние.
Он , и в самом деле жил насыщенной и полной жизнью. Он, как и прежде, продолжал заниматься с мистером Уортоном – по утрам с понедельника по пятницу. Он делал успехи в этих занятиях по различным предметам , включая математику, которую знал на отлично, историю и политику, к которой проявлял гораздо менее интереса, нежели его старший брат ; и историю искусств, которую очень любил. Его по-прежнему притягивали к себе рассказы о преступниках; он всегда сопровождал отца, когда того звали для разрешения спорных вопросов в качестве мирового судьи, и ездил с мистером Холмсом в Норталлертон на выездные сессии суда присяжных.

Отец купил ему книги – сенсационные рассказы о преступлениях и преступниках прошлого – которые мастер Шерлок очень любил и поразительно быстро запоминал все, о чем в них говорилось, хотя это совсем не нравилось его матери. Мальчика интересовали преступники со всего света, и вскоре он стал почти экспертом по иностранным разбойникам, таким, как Картуш и Ганс-живодер, а также по злодеям из книг, наподобие, Фэйгина и Сайкса Диккенса. Мастера Шерлока расстраивало, что мать расстраивает это его увлечение, и поэтому, чтобы как-то умиротворить ее, он посещал вместе с ней две церковные службы по воскресеньям , а остаток воскресного дня проводил за чтением Библии. Каждое воскресенье, когда мать присоединялась к нему в библиотеке для этих религиозных чтений, мастер Шерлок гордо демонстрировал ей книгу Хопвуда «Упражнения по церковному катехизису», которую дал ему мистер Уортон. Мальчику доставляло бесконечное удовольствие видеть, как мать улыбается, когда он читал наизусть псалмы, которые запоминал так же легко, как и истории из жизни преступников.
Когда мистер Холмс рассказал мастеру Майкрофту о похождениях Шерлока в подземном туннеле, он ничего не сказал, лишь мрачно нахмурился. В тот вечер после ужина он много времени провел наедине с мастером Шерлоком, и на следующее утро после завтрака мальчик выразил желание поговорить с родителями. Они пошли в утреннюю комнату.
- Мне хотелось бы научиться играть на скрипке, - сказал мальчик, сцепив руки за спиной.
- На … скрипке ? – переспросила его мать.
- Да, - продолжал он. – Майкрофт считает, что поскольку я так люблю классическую музыку, эти уроки будут способствовать тому, чтобы я направил свою энергию в другое, более приемлемое, русло, нежели проникновение в опасный подземный ход. И мы решили, что лучше выбрать скрипку, так как она больше соответствует моему темпераменту, будучи одним из самых эмоциональных музыкальных инструментов. Думаю, это превосходная идея, и тогда, мама, мы смогли бы вместе исполнять эту превосходную музыку.
Холмсы посмотрели друг на друга, очевидно, эта идея пришлась им по вкусу.
- Значит, скрипка, мой мальчик, - улыбаясь , сказал мистер Холмс.
Несколько недель спустя, во время своей следующей поездки в Хаддерсфилд он приобрел скрипку, сделанную специально для мальчика. Она была в два раза меньше обычного инструмента, на котором играют взрослые музыканты. Мистеру Холмсу было известно, что в Вест Бертоне живет отошедшая от дел учительница музыки, миссис Виллоби, и она была приглашена давать еженедельные уроки музыки мастеру Шерлоку.
С тех пор резкие удары смычка по струнам довольно дискомфортно резонировали, раздаваясь по всему дому, заставляя всех скрипеть зубами. Мальчик приступил к занятиям с большим желанием, и к всеобщему удивлению и досаде мог продолжать свои упражнения от тридцати до девяноста минут в день.
В том году мастер Шерлок несколько раз ездил в Хаддерсфилд со своим отцом, который должен был контролировать работу текстильной фабрики, которая приносила Холмсом существенную часть их годового дохода; миссис Холмс предпочитала при этом остаться дома. Так же, как и его брат, мастер Шерлок получал большое удовольствие от этих поездок, ибо они давали возможность понаблюдать за рабочими на фабрике – подробнее рассмотреть их ладони , плечи, руки, ноги и т.д. Гораздо меньше его интересовало то, как ведутся там дела, и когда мальчик узнал все, что мог, наблюдая за рабочими и приказчиками, он выскальзывал на улицу и ходил от лавки к лавке, наблюдая сквозь окна за людьми. Его отец, зная, что не сможет предотвратить подобные вылазки, пошел на разумный компромисс , договорившись с сыном, что он каждый раз будет уходить не более, чем на полмили и к пяти часам вернется на фабрику.


Хаддерсфилдская текстильная мануфактура

Несколько раз мистеру Холмсу случалось освободиться пораньше и он шел искать бродившего где-то сына. С чувством легкого стыда он находил мастера Шерлока в лавке, вызвавшей его особый интерес, где он с радостью занимался починкой сапог или приготавливал кожу к дублению, а рядом стоял улыбающийся и явно очарованный мальчиком хозяин заведения.
Мистер Холмс рассказывал о таких эпизодах своей изумленной жене.
- Полагаю, однажды я застану тебя за продажей яблок с телеги какого-нибудь фермера, - пожурил его отец, когда вернувшись из очередной поездки, они втроем сидели в гостиной.
У мальчика был озадаченный вид.
- Может быть, папа. Для меня это лучший способ для наблюдения; чтение книг не удовлетворяет меня так, как Майкрофта.
- Ладно, Шерлок, только не ищи никаких преступников, чтобы наблюдать за их занятиями, - сказала ему мать.
Подняв на нее глаза, мастер Шерлок высоко поднял брови.
- Мама, сейчас я не буду этого делать.
Его родители , раскрыв рот, посмотрели друг на друга. Не будет этого делать сейчас? По молчаливому обоюдному согласию они заговорили о другом.


Мастер Шерлок все так же дружил со своими приятелями из деревни и часто он убегал с ними и с Дэйзи в поля или в деревню. Как я уже говорил, большинство мальчиков не ходило в школу, но им часто приходилось помогать взрослым в полях во время жатвы или выполняя какую-нибудь другую работу; что-то из этого им нравилось, что-то они терпеть не могли. Бывало, что кому-то поручали охранять засеянные поля от птиц; это была тяжелая работа.
Мастер Шерлок все также носил им по воскресеньям еду, хотя уборка детской в качестве стимула продолжалась недолго. С самого рождения в вещах этого мальчика царил хаос и беспорядок, это была еще одна существенная черта, что отличала его от весьма аккуратного и даже несколько брезгливого в этом отношении, старшего брата. Хотя благодаря неукоснительным напоминаниям матери, что после общения со своими друзьями из низших слоев общества, ему следует как следует отскрести всевозможную грязь, вымывшись с головы до ног, он привык к этому и даже, как писал доктор Уотсон, отличался «кошачьей приверженностью к чистоте».
Помимо посылок с едой, полагаю, что отец Ноя Коттера получал от мистера Холмса небольшую плату за то, чтобы его сын вместо работы мог резвиться с мастером Шерлоком. Хэнк Коттер все еще бывал нужен, когда мастер Шерлок хотел предпринять более далекие прогулки, особенно, когда дело касалось поездки к водопаду Хардроу Форс, где он любил сидеть, размышляя о чем-то. От весны до осени мальчик хоть раз в неделю посещал один из водопадов. Как-то раз его родители попытались узнать, о чем конкретно он там размышляет.
- Я просто обдумываю все, что узнал и увидел. Я думаю о своих занятиях, о преступниках, о том, что прочитал в Библии. Я обдумываю бесконечные возможности, что таит в себе будущее. Я начал размышлять о жизни, о ее бесконечном разнообразии. – Он пожал плечами. – Ничего такого особенного.
Родители согласились бы с ним, если бы их младшему сыну не было всего лишь шесть лет.
Хотя он бегал быстрее всех мальчишек в округе и был одним из самых высоких среди своих ровесников, мастер Шерлок все еще был очень худеньким. Его здоровье по большей части было превосходным, так же, как здоровье его отца и брата, простуды быстро отступали. Помню, что не прошло и двух недель после его шестого дня рождения, как у него сильно заболело горло. Через два дня, когда в его состоянии не произошло никаких перемен, утром в комнату мастера Шерлока вошла миссис Уинтерс и дала ему выпить травяной чай и настойку, сказав, что это «старый семейный рецепт и нет таких Уинтерсов, какие бы не пережили, по меньшей мере, семь десятков зим».
- Я скорее соглашусь дотянуть лишь до шестидесяти девяти, чем снова приму эту гнусную микстуру,- хрипло прошептал он, когда после ланча она вновь склонилась над его кроватью, чтобы дать ему еще ложку своего снадобья. Миссис Уинтерс не позволяла больше никому давать мастеру Шерлоку лекарство –«маленькому народу это бы не понравилось» - и больной мальчик продолжал вести противоборство со своей целительницей, над чем втихомолку посмеивались все домочадцы.
- Прими лекарство, Шерлок. Когда Майкрофт болел, травы миссис Уинтерс мигом поставили его на ноги, - говорила ему мать, сидя с вязанием у его постели.
Видя ее обеспокоенное лицо, мастер Шерлок проглотил злополучную микстуру. На его лице при этом сменился целый ряд неестественных и самых фантастичных гримас да к тому же еще все его худое тело передернулось , словно от судороги.
- Уй! – воскликнул мальчик, протестуя.
- После ужина я вернусь, мастер Шерлок, - пригрозила миссис Уинтерс, выходя из комнаты.
- Ее христианское имя – Торквемада? – спросил Шерлок у матери , запивая микстуру вот уже третьим стаканом воды.
- Сынок, это очень невежливо, - упрекнула она его, но не смогла сдержать улыбку.
-Потому что Чингиз-хан слишком мужское имя, чтоб его могла носить женщина, - пробормотал он, забираясь под одеяло и бросая усталый взгляд на часы возле своей постели.
На следующий день он был уже здоров. По крайней мере, так он сказал.


Он оставался очень независим, за исключением своей нежной привязанности к матери. Он любил быть около нее, музицировать вместе с ней, читать с ней, разыгрывать с ней пьесы, узнавать от нее новое о растениях и цветах. Они вместе ходили на прогулки, по воскресеньям дважды посещали церковные службы – мистер Холмс присутствовал только на одной.
Хотя дело с туннелем закончилось тем, что все пути к опасному подземному ходу были навсегда заблокированы, еще много месяцев спустя после странствий ее сына через проход, миссис Холмс видела по ночам в кошмарах его гибель. Ужасы не отпускали ее даже после пробуждения, и все это сказалось на ее аппетите и нервах; она похудела и стала изнуренной и бледной. Мастера Шерлока терзало чувство вины, и он клялся, что его поведение никогда больше не причинит такого шока его «дорогой маме».
Она начала поправляться и отношения между мальчиком и его родителями стали еще ближе. Такого доверия, что установилось между Холмсами и их сыном, прежде не бывало, и его неизменная честность требовала, чтобы его поведение претерпело существенные перемены. Родители мастера Шерлока оставляли теперь дверь его спальни незапертой, и если его не было в его комнате, то его можно было найти либо спокойно читающим в гостиной, либо застать вдыхающим аромат роз в оранжерее. Он не разбивал мячом никаких украшений. Не взбирался с завязанными глазами на деревья, не атаковал быков подобно матадору, не пытался переплыть реку Уре, когда после целой недели дождей она вышла из берегов, не пытался самолично управлять экипажем.
В ответ миссис Холмс выражала свою нежную любовь к сыну, которая казалась безграничной и проводила с ним все свое свободное время. И хотя она никогда не скрывала любви к обоим своим сыновьям, мастер Майкрофт , казалось, редко в ней нуждался. Мастер Шерлок впитывал эту любовь, как материнское молоко, но его постоянное непослушание никогда не давало им полностью сблизиться. Теперь, когда появилась уверенность , что в любую минуту этот сорванец не побежит, куда ему заблагорассудится, мастер Шерлок сопровождал мать в различные магазины и совершал с ней поездки в большие города. Он старался сдерживаться и не бродил по улице, наблюдая за торговцами, чтобы не расстраивать миссис Холмс. Они прекрасно проводили время вместе – бедная миссис Хэствэлл чувствовала себя положительно покинутой – и потом рассказывали мистеру Холмсу о своих приключениях, если он не имел возможности к ним присоединиться. Семья снова съездила в Лондон. Больше всего мастер Шерлок любил посещать с матерью театр, и я помню, что с лета 1860-го и до той ужасной осени 1861 года он ходил и в театр и на концерты, где они слушали симфонию и концерт для скрипки с оркестром. Однако, на континент родители его с собой не брали.
Как-то раз во время перерыва во время чтения «Ромео и Джульетты», я услышал, как мастер Шерлок сказал своей матери:
- Мама, надеюсь, что когда-нибудь я встречу женщину, похожую на тебя и тогда я женюсь на ней.
- Какой необычный и чудесный комплимент, Шерлок. Спасибо, - миссис Холмс покраснела.
Его Ромео в тот день был прекрасен; миссис Холмс не могла сдержать слез, когда сказав:
- Пью за тебя, любовь – Ты не солгал, аптекарь! С поцелуем умираю, - юный актер грациозно упал на ковер.

Когда его просили , мастер Шерлок рассказывал о своих выводах, но лишь когда просили; если же, нет, то рассказывал о них только, если это было что-то важное, или же он был чрезвычайно взволнован.
Мистер Холмс рассказал мне о прекрасном примере того, какими умственными способностями наделен его сын после первой поездки мальчика на текстильную фабрику и в окрестности Хаддерсфилда, эта поездка продолжалась всего три дня. Пока мистер Холмс с сыном ехали на поезде, мастер Шерлок дал ему подробный отчет об управляющем, пятерых ткачихах, двух красильщиках, банкире, который пришел на деловую встречу с управляющим, полисмене, который стоял на посту возле фабрики и еще о целом ряде прохожих, за которыми он наблюдал и также присовокупил их к делу, включая четырех продавцов и трех девочек-попрошаек.
Когда мастер Майкрофт все-таки приехал домой на рождественские каникулы зимой 1860 года, думаю, что он, должно быть, почувствовал себя гостем в своем собственном доме, хотя его младший брат был бесконечно рад его приезду, родители искренне интересовались его успехами, расспрашивали о его друзьях и о том, что его сейчас занимает. Так как ему с его сдержанной флегматичной натурой было не легко приспособиться к активному веселому настрою собственного семейства, его родителям и мастеру Шерлоку потребовалось приложить некоторые усилия, чтобы убедить старшего сына принять участие во всех их развлечениях.
Полагаю, что если бы они не настаивали, мастер Майкрофт просто бы остался в своей комнате, читая свои бесконечные книги. Но семья настаивала, чтобы он вместе со всеми совершал прогулки, посещал церковь, читал пьесы и прочее. Мистер Холмс даже устроил два торжества в бальном зале, пригласив и взрослых и детей, чтобы посмотреть, понравится ли мастеру Майкрофту проводить время с другими леди и джентльменами или же с компанией своих ровесников. Как бы в ответ на эти приглашения Майкрофт был зван в другие дома графства, и мы были бесконечно удивлены, когда он принял эти приглашения.
Он добродушно принимал участие во всех этих празднествах, даже временами смеялся и весело о чем-то рассказывал. Несомненно, мастер Майкрофт приобрел некоторые навыки поведения в светском обществе за годы общения со своими однокашниками. Он немного вырос и был довольно высок, хотя несмотря на это все еще был довольно плотного телосложения. Он потанцевал только с матерью, когда она сама подошла к нему, и, думаю, что скорее из страха оказаться нескладным, нежели из застенчивости, сам никого не приглашал на танец.
Свои выводы он держал под строгим контролем, которому обучил и младшего брата, и никаких промахов не случалось. И следует сказать, что он даже научился несколько смягчать пронзительный взгляд своих серых глаз, делать его более расслабленным, дабы те, на кого он смотрел, не испытывали при этом особого дискомфорта. Однако, на мой взгляд, даже тогда, когда он был довольно общителен, в минуту разговора, в его поведении можно было уловить некоторый оттенок фальши, неуклюжей неискренности, заметить, что он пытался изобразить дружеское общение, но это не шло от сердца.
Он и мастер Шерлок все так же проводили много времени вместе; последний делился со старшим братом своими наблюдениями во время различных поездок и прогулок с друзьями. Каким-то образом, мастеру Шерлоку даже удалось уговорить брата встретиться с его товарищами в маленьком домике Ноя на окраине Карперби. Братья совершали длительные прогулки в небольшие города, находившиеся недалеко от Карперби, несомненно делясь друг с другом наблюдениями, которые делали по дороге, как во время того разговора в рождественский вечер, который я услышал несколько лет назад. Мастер Шерлок продемонстрировал брату свои успехи в игре на скрипке, и два дня они говорили только по-французски, уединившись в одной из их комнат.
Несмотря на то, какими они были разными, между ними ощущалась сильная связь и большая привязанность друг к другу; и осмелюсь заметить, что она была гораздо сильнее той, что связывала мастера Майкрофта с родителями. Мастер Шерлок, в котором ощущалась та же искра гениальности, и который мог говорить обо всем этом как равный с равным, а не как сторонний наблюдатель, которому все это могло бы показаться явным отклонением от нормы, был , таким образом, единственным человеком в мире, с котором мастер Майкрофт действительно чувствовал себя комфортно, несмотря на то, что по своей натуре они различались, как день и ночь.
Тем не менее, мистер и миссис Холмс в этот приезд их старшего сына чувствовали себя гораздо спокойнее по нескольким причинам: их умиротворили его попытки разделить общее веселье, его смягчившийся взгляд и их уверенность в том, что у мастера Шерлока свой собственный характер, и он вряд ли превратится в копию своего брата, если будет проводить с ним больше времени.
Мне пришлось слышать лишь одну ссору, происшедшую между братьями, правда она была довольно сдержанной. Это было как-то вечером, во время ужина, когда в доме не было никаких гостей.
- Итак, Шерлок, завтра тебе исполнится семь. Ты уже принял решение, что последуешь моему примеру и будущей осенью поедешь в школу? – спросил мастер Майкрофт.
- Уж точно, нет, Майкрофт, - ответил мальчик, - я никогда не смогу вынести строгие правила и режим; мне не нравится, когда мне отдают приказы. Ведь тебе это известно. Боюсь, это не в моих интересах.
- А я твердо убежден, что в твоих интересах хоть немного научиться дисциплине и научиться общаться с другими людьми нашего класса и даже с людьми более высокой касты. Связи, которые у тебя там появятся, могут оказаться бесценными в твоей дальнейшей судьбе. Кормят там вполне прилично, и есть возможность заниматься различными видами спорта, чтобы ты мог с умом расходовать свою избыточную энергию.
- Мне нравится общаться с моими друзьями; и мне не важно, какого они класса. Сейчас меня не волнует мое будущее, хотя, признаюсь, что мне, конечно, любопытно, чем бы я мог потом заниматься в жизни. Я не лентяй, дорогой Майкрофт, но мне нравятся мои друзья, наши игры, мои прогулки по окрестностям, мои водопады, моя преданная Дэйзи и мои дорогие родители. Коль скоро папа согласен, что я могу продолжить получать свое образование дома.
- Ты можешь остаться дома, Шерлок, пока не будешь готов к поступлению в университет, - заявил его отец. Я уверен, что мистеру Холмсу было слегка досадно, что он доселе не принимал участия в обсуждении будущности его младшего сына.
- Ну вот, - значит, все решено, - сказал мальчик для выразительности, слегка хлопнув ладонью по краю стола. – Единственное, что меня беспокоит, так это то, что пребывание в Хиллкрофт Хаусе влечет за собой пичкание снадобьями миссис Уинтерс во время болезни.
- Шерлок! – слегка упрекнула его мать.
- Это, дорогой брат, - кивнул в знак согласия Майкрофт, - сыграло существенную роль в моем решении уехать из дома. В этой жизни мне хватило и одного раза, когда эта отвратительная микстура обожгла мне рот. У тебя будет возможность еще раз подумать над этим во время очередной простуды.
Мастер Шерлок скорчил ужасную гримасу и затряс головой, видимо прокручивая в голове эту мысль.
- Мой дорогой Майкрофт, вполне, возможно, ты и прав.
Я был счастлив, когда понял, что в семье вновь царит мир и душевный покой.

Это последний эпизод, который я должен рассказать, описывая первую часть жизненного пути мастера Шерлока. Это произошло в апреле, когда однажды солнечным, но ветреным днем Холмсы и мастер Шерлок пошли на прогулку.
Несколькими неделями раньше на Уэнслейдейл обрушилась эпидемия гриппа, и мать Элизы и один из братьев Ноя умерли – мастер Шерлок проводил с ними много времени и помогал, чем мог. Он, молча, наблюдал за Элизой, а потом вручил ей букет из оранжерейных цветов, который собрал сам. Ною он отдал свой лучший мяч и ботинки, которые совсем недавно купили ему родители. В то время он подолгу бродил где-то один со своей собакой, а в более теплые, солнечные дни сидел в задумчивости у аскриггских водопадов, а возле него дремал Хэнк Коттер.

Хотя отправляясь на прогулку, мастер Шерлок намного опережал своих неторопливо идущих родителей, вернулись они, крепко держа за руки мальчика, который шел между отцом и матерью. Его лицо сияло такой радостью, что можно было подумать, что он вот-вот взорвется от удовольствия. И когда они стояли в холле, снимая верхнюю одежду, раздался звонкий смех мастера Шерлока.
- Это было замечательно! Мне бы хотелось вечно гулять с вами. Вы обещаете, что всегда, вечно будете гулять со мной, обещаете?
- Вечность – это очень долгое время, мой мальчик, - небрежно заметил его отец, слегка прогибаясь назад, чтобы размять затекшие мускулы спины. – Мы с твоей мамой стареем, как часто напоминает мне эта боль в спине.
Внезапно при этих словах отца мальчик, кажется, испугался, и сияющая улыбка исчезла с его лица. Возможно, в первый раз в жизни он понял, что к ним приближается старость и, кажется, это привело его в ужас.
- Обещайте, - теперь он уже умолял, его смех умолк. – Обещайте, что вы вечно будете со мной.
Родители заметили, что вместо «будете гулять» он говорил уже просто «будете».
Они обменялись встревоженными и смущенными взглядами; их сын был слишком умен, чтобы не понимать, что смерть может поразить их так же, как совсем недавно других. Им и , в самом деле, уже скоро пятьдесят, а мастеру Шерлоку было только семь, хотя эта разница в возрасте никогда прежде их не тревожила. И родители, и их сыновья, отличались прекрасным здоровьем, если не считать того, что у миссис Холмс была склонность к сильной простуде, которая беспокоила ее несколько раз в год. Неужели при этом упоминании отца о боли в суставах, мастер Шерлок впервые понял, что его родители старели и что однажды могут умереть, что случается со всеми людьми, как он недавно понял?
Мальчик чуть не плакал. Такая смена настроения у сына напугала миссис Холмс , и как это бывает со всеми матерями, когда сыновья впервые задают им такой вопрос, с ее губ сорвался непроизвольный ответ.
- Конечно, мы всегда будем с тобой, Шерлок, - заверила она его, опустившись на колени и обнимая его за худенькие плечи.
- Обещай.
На минуту миссис Холмс остановилась – она знала, как он почитает обещания, с какой верой относится к честному слову. Как она может солгать ему по собственной воле? Она придерживалась своего собственного кодекса чести столь же неукоснительно, как и ее сын.
Но перед ней стоял ее мальчик и умолял защитить его от ужасных образов, в которых он видел своих родителей умершими и похороненными. Как могла она отказать ему в таком утешении? Когда много лет спустя они покинут этот мир, он поймет и простит ее сегодняшний обман и будет смотреть на него с благодарностью и нежностью, без осуждения.
- Конечно, я обещаю, - сказала она, крепко его обнимая. Он тоже обнял ее и долго не отпускал. – Теперь давай не будем говорить о таких ужасных вещах и посмотрим, не принесет ли тебе Брюстер пару бисквитов.
Выражение полнейшего облегчения разлилось по лицу мальчика и его глаза снова засияли.
- Да это было бы замечательно.
И он увлек их за собой в утреннюю комнату.

@темы: Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса, перевод

15:06 

Детство Шерлока Холмса. Глава 11

Блуждания Шерлока

Мастер Шерлок и Хэнк Коттер совершали свои прогулки почти каждый день, если позволяла погода, если же это было не так, то от случая к случаю. При всей его худобе, мастер Шерлок был теплокровным и легко переносил холод. И его активности больше мешала теплая одежда, которую заставляла его надевать мать, нежели холодный северный ветер.

Хотя он по-прежнему много времени проводил со своими родителями, но благодаря их положению в обществе, налагающему на них некоторые обязательства, мистер и миссис Холмс не часто могли принимать участие в прогулках Шерлока. И, кроме того, цели этих прогулок, довольно ребячливые, вряд ли могли заинтересовать их. Гоняться за кроликами, кидать снежки или прыгать через ручей было предпочтительнее в компании Хэнка Коттера нежели своих родителей; и это так или иначе давало мастеру Шерлоку возможность встретиться с другими детьми, хотя бы и с деревенскими мальчишками.

Когда он стал постарше и начал ходить по окрестностям, фермер Бэйнс и его сыновья показали мастеру Шерлоку, как доить коров и как потом нести молоко в жестяном бидоне с пастбища в дом фермера ; а миссис Бэйнс с дочерьми показали, как зимой они делают из молока масло и мягкий уэнслэйдэйлский сыр. Он резал торф с фермером Харландом, смотрел, как моют и стригут овец, помогал миссис Постлтуэйт засаливать свинину, помогал фермеру Терри заготавливать сено и собирать навоз – хотя мать заставила его поклясться на Библии, что последнее он никогда больше делать не будет.

В городе он заходил ко всем лавочникам и ремесленникам: кузнецам, шорникам, сапожникам, жестянщикам, портным, колесным мастерам, столярам, кровельщикам, каменщикам. Буквально, ко всем. К их удивлению, он заводил с ними довольно разумный разговор об их профессии, просил позволения взглянуть на их руки, на ноги и обувь, на инструменты и так далее, а затем спрашивал нельзя ли ему как-то помочь им по мере сил.
Однажды, направляясь в город в сопровождении Хэнка Коттера, мастер Шерлок встретил его младшего брата, Ноя. Обоим мальчикам было по четыре года, они были одинакового худощавого телосложения, оба были добродушными непоседами и тут же стали добрыми товарищами.

Вы, конечно, можете подумать, что для сына сквайра довольно необычно играть с деревенскими детьми, и будете правы, но Холмсов давно перестал волновать имущественный вопрос, когда дело касалось их детей. Они были рады, что у их сына появился хороший друг – и разве это не делало его самым обычным мальчиком? – и надеялись, что общение с другими несколько приуменьшит его желание стать таким, как его старший брат. Больше всего миссис Холмс беспокоило, что мастер Шерлок сможет чем-нибудь заразиться от бедняков, поэтому каждый раз возвращаясь домой после игр с Ноем, мастер Шерлок был вынужден принимать ванну. Это не очень-то расстраивало мальчика, ибо он рассудил, что раз он все равно должен мыться, то нужно максимально этим воспользоваться и пачкаться сколько душе угодно. Но в отличие от него и его друзей, его родители и слуги были этим очень недовольны.
Единственной болезнью, которую он подхватил, была корь, но он быстро поправился. Однако миссис Холмс понадобилась вся ее сила духа, чтобы преодолеть свои страхи и разрешить сыну снова играть с детьми бедняков.

Отец Ноя был батраком на ферме и выполнял там различную мелкую работу; и у Коттеров был небольшой клочок земли, где они выращивали для себя немного овощей. У них было шестеро детей – Хэнк, Ной, еще один сын и три дочери – самому старшему было пятнадцать, а самой младшей – два года.
Некоторое время спустя Ной, один или с группой мальчишек, появлялся порой перед воротами Хиллкрофт Хауса и робко стучал в дверь. Когда я выходил на стук и нос к носу сталкивался с группой грязных мальчуганов, которые подталкивали друг друга ко мне, я лишь быстро отходил в сторону, чтобы не столкнуться с мастером Шерлоком, который быстро выбегал им на встречу. Они играли на лужайке, лупили друг друга крокетными молотками (хотя тут же останавливались, если видели, что миссис Холмс наблюдает за ними через окна оранжереи), ходили в конюшни к лошадям, играли в футбол. Еще они изображали из себя королей, рыцарей и злодеев, или разбойников, вроде Дика Турпина, или викингов, от которых, как мастер Шерлок рассказал своим приятелям, Карперби и получил свое название, или затевали какие-нибудь другие многочисленные игры, которые любят мальчишки. А когда они бегали наперегонки, мастер Шерлок неизменно опережал своих товарищей, что необычайно радовало мистера Холмса.

Должен сказать, что для такого мальчика, как мастер Шерлок, которого интересовало буквально все на свете, Карперби был идеальным местом. Дома с ним занимался учитель, что еще больше развивало его интеллектуальную одаренность, родители воспитывали в нем должное уважение и учили соблюдению приличий в обществе, мать старалась развить в нем духовные чувства, читая Библию. За воротами Хиллкрофт Хауса его ожидало разнообразие мира ферм со всеми интересными занятиями, которые они могли предложить и к которым он имел доступ, как сын сквайра. Деревни манили его своими яркими базарными днями с их ярмарками, цыганскими повозками, гуртовщиками из Шотландии и т.д.
От его деревенских приятелей мастера Шерлока в том году оторвали лишь две поездки в Лондон, которые он предпринял вместе со своими родителями. Во время этих поездок он впервые побывал в театре и увидел «Двенадцатую ночь», что произошло, как раз ко дню его рождения, а позже он увидел еще «Ричарда Второго», где роль Болингброка исполнял Чарльз Кин. Не знаю, как мастера Шерлока пропустили в театр – детей обычно не пускают на такие представления.
-Где правят деньги, правила молчат , - вот все, что сказал мне мистер Холмс.

Желание мальчика «стать актером, как мистер Кин» не произвело особого впечатления на его родителей, также как и его неоднократное декламирование:
- О, подлецы проклятые, ехидны! Готовые ко всем ласкаться, псы! Грудь, гревшую их, жалящие змеи! – я не помню, как там было дальше. Однако, через некоторое время тяга к обществу друзей пересилила тягу к сцене, и мастер Шерлок отказался от Шекспира ради прыжков через лужи.

У него всегда было доброе сердце и он приносил домой раненых птиц и зверюшек, где поручал их заботам мистера Уилкокса, хотя сам по нескольку дней просиживал рядом с ними , сам кормил и поил их. Вскоре мы узнали, что это свойственное ему сострадание распространяется и на людей. Это выяснилось, благодаря миссис Уинтерс, так как она сообщила мне, что из буфетной таинственным образом исчезает еда – сначала совсем немного, но потом ее количество стало увеличиваться – она очень сокрушалась. Владения миссис Уинтерс были неприкосновенны, как только кто-то посмел посягнуть на них! Опросив других слуг и признав их неповинными в этом похищении, я был вынужден уведомить о нем мистера Холмса и заявить о своей убежденности в полной невиновности слуг. Холмсы обменялись понимающими взглядами, и как раз в этот момент в комнату вошел мастер Шерлок, чтобы пожелать своим родителям доброй ночи. Теперь, когда он стал вести более активный образ жизни, его сон стал более глубоким. Однако, дверь его комнаты все еще запирали на ночь.
- Шерлок, мы бы хотели поговорить с тобой, - начала его мама.
- Да, мама?
- Дорогой, миссис Уинтерс кажется, что… ну, что еда каким-то образом стала исчезать из буфетной. Слуги здесь явно непричем и, конечно, мы с твоим отцом тоже. Дорогой мой, это ты тайком берешь еду?
- Да, мама, это я.
- Но зачем? – удивился его отец. – Ведь ты можешь есть за столом, сколько захочешь. Тебе не надо припасать еду. Если ты внезапно проголодаешься, тебе стоит только попросить Брюстера и он принесет тебе что-нибудь подкрепиться.
Вообще-то, за последний год аппетит мастера Шерлока значительно улучшился, и он стал есть чуть ли не вдвое больше прежнего. Его родители вздохнули с облегчением, ибо хотя он вырос, но оставался по-прежнему худеньким.
- Папа, я беру еду не для того, чтобы поесть самому. Я отдаю ее Ною и другим мальчишкам.
Его родители одновременно в удивлении подняли брови.
- Ною и другим мальчишкам, дорогой? – переспросила миссис Холмс.
- Да, мама, потому что они недоедают. Семье Ноя нужно прокормить шестерых детей, а его отец всего лишь батрак и помогает по хозяйству на нескольких фермах; вероятно, его заработок слишком скудный, чтобы прокормить такую большую семью. А раз Ной – мой друг, я решил, что должен ему немного помочь. А потом я понял, что Джиму и Питеру Бертонам дополнительная еда тоже бы не помешала. Поэтому я взял побольше.
- Ты хочешь сказать, украл, Шерлок, - строго изрек его отец.
Мастер Шерлок опустил взгляд.
- Да, папа, я украл. Но из добрых побуждений.
- Шерлок, у тебя были отличные побуждения, - сказала его мать. – И я очень горжусь, что у тебя такое доброе сердце. Но мы не можем кормить всю деревню.
- Сын, ты должен отделять себя от тех мальчиков, с которыми ты играешь. – Его отец встал и продолжил. – Хотя они и твои друзья, но они не принадлежат к нашему классу. Мы заботимся о бедных и больных и помогаем оплатить образование кое-кому из деревни, но мы не можем позволить, чтобы на волне твоего сострадания к этим мальчикам из низшего сословия опорожнялась наша собственная кладовая.
- Но, папа, ведь у всех должна быть еда, - сказал мальчик.
- Да, еда должна бы быть у всех; и однажды Господь сотворит на земле царствие небесное и все будет именно так. А сейчас мы должны понимать, что в мире, к сожалению, есть такие прискорбные различия между людьми. И хотя с одной стороны мы не должны быть бессердечными по отношению к беднякам и всегда должны помогать им по мере сил, но ты должен понять, что есть практические и финансовые пределы нашей благотворительности.
Минуту-другую мастер Шерлок молчал. Потом спросил:
- А в пределах ли наших практических и финансовых возможностей выдавать раз в неделю моим друзьям узелок с едой – несколько буханок хлеба и немного сыра?
Он спросил это без насмешки и сарказма, а очень мягко, и стоял при этом, опустив глаза и засунув руки в карманы брюк. Затем поднял глаза и игриво улыбнулся.
- Если хотите, я отработаю стоимость этих продуктов тем, что буду доить коров и сбивать масло. Миссис Бэйнс научила меня, как это делать.
Мистер Холмс искоса посмотрел на сына. Он поднял палец и указал им в его сторону, точно хотел что-то сказать, но потом его рука безвольно опустилась.
- Замашки Верне, он точно пошел в твою родню, - буркнул он жене, опускаясь в кресло.
Не обращая внимания на слова мужа, миссис Холмс задумалась. До этого им уже приходилось идти на компромисс, это позволяло им проявить родительскую волю при этом не отталкивая от себя не по годам развитого, но, тем не менее, очень привязанного к ним ребенка.
- Ты можешь носить своим друзьям пакет с едой каждое воскресенье, когда мы идем в церковь, о его содержимом мы поговорим позже. А ты в свою очередь перед тем как идти играть , будешь каждый день наводить порядок в своей комнате. (В комнате мальчика неизменно царил беспорядок)
- Я бы предпочел доить коров, - сказал он.
Мистер Холмс кашлянул, его жена вздохнула.
- Благотворительность начинается дома, Шерлок, то насколько будет наполнен пакет с едой, будет зависеть от порядка в твоей комнате, - твердо сказала миссис Холмс.
Мастер Шерлок поджал свои тонкие губы. Неожиданно он протянул к ней правую руку.
- Вы просите слишком многого, мадам. Но мне ничего не остается, как подчиниться жестокой необходимости.
Он пожал руку матери, потом отцу и отвесил им обоим поклон.
- Доброй ночи, мои справедливые родители. Я прощаюсь с вами.
И он пулей выскочил из комнаты.
-Он настоящий маленький Верне, - улыбнулась миссис Холмс, потом они с мужем посмотрели друг на друга и расхохотались.


Прошел еще один год; наступил 1859. Любимым занятием для сына и матери стало чтение пьес. Мастер Шерлок нашел прекрасное применение своей энергии, читая по ролям Шекспира, хотя сперва он довольно сильно переигрывал. Изображая измученного Макбета, он съежился при виде призрака Банко, а потом выбежал из комнаты, размахивая руками и крича во все горло:
- Сгинь! Скройся с глаз моих! Упрячься в землю!
Немного придя в себя после этого отчаянного крика, миссис Холмс терпеливо объяснила сыну, что сцена была испорчена его излишней горячностью.
- Ты должен понять , Шерлок, что эти роли прекрасны именно такими, какими они созданы автором, - терпеливо объясняла она. – Хоть каждый исполнитель и придает роли силу своей индивидуальности, но всегда надо помнить о том, чтобы это было в рамках хорошего вкуса и достоверности.
- Мама, но разве ты не думаешь, что увидев призрак того, кто считался убитым, человек может с криком выбежать из комнаты, опасаясь, что тот может проклясть его?
- Многие люди так бы и поступили, - согласилась мать, - но я не думаю, что так бы поступил Макбет, такой, каким создал его Шекспир.
Мастер Шерлок кивнул головой.
- Я понимаю.
Он полюбил пьесы, так же, как и его мать. В том году Холмсы снова поехали в Лондон, также, как и миссис Хэствелл. С ней и с матерью мастер Шерлок ходил на великолепный спектакль «Венецианский купец», в котором играл Чарльз Кин с супругой. Мастер Шерлок был под большим впечатлением и еще несколько недель спустя он подходил ко всем, кто приходил в дом с вопросом:
-Если нас уколоть – разве не течет кровь?
Вскоре этот вопрос сменил другой:
- Если нам отрезать руку ножом мясника – разве у нас не течет кровь?
И так продолжалось, пока миссис Холмс очень ласково, но твердо не потребовала, чтобы он прекратил.


По вечерам после ужина, если у Холмсов не было гостей, мастер Шерлок играл в шахматы или в карты со своим отцом, читал пьесы вместе с матерью или слушал, как она играет на фортепиано, играл в мяч на лестнице или читал. Как-то весенним вечером, когда все они спокойно сидели и читали в гостиной, мастер Шерлок попросил, чтобы родители купли ему собаку.
- Собаку?
-Да, и такую, которая смогла бы сопровождать меня в длительных прогулках.
Его отец отложил газету.
- Почему бы и нет. Я смогу купить ее уже завтра, так как знаю, что колли мистера Брауна ощенилась.
- Лучше, если это будет сука, так же как спаниель Ноя.
- Так и будет. Что скажешь, насчет партии в шахматы?
Мастер Шерлок покачал головой и показал книгу Линли «Шахматные стратегии»
- Сначала я должен узнать, как остановить твои бесценные ладьи. – И взявшись за чтение, он добавил – Думаю, к субботе я буду готов.
И в субботу он на голову разбил мистера Холмса.

Приобретенный мистером Холмсом щенок был тихого мягкого нрава, но при этом был легко возбудим, и, таким образом, прекрасно подходил мастеру Шерлоку. Он быстро рос и набирал вес и к концу лета уже достиг размеров взрослой собаки. Спаниель, которого мастер Шерлок назвал Дэйзи, сопровождал его и его приятелей во время их прогулок по окрестностям.
А между мастером Шерлоком и его родителями была разработана система – если он уходил играть с друзьями, то обязательно брал с собой собаку, если же он собирался бродить по долинам, то должен был взять с собой и Хэнка Коттера. Если предполагалось, что это путешествие займет более четырех миль, то они должны были оседлать Первенца, и ехать верхом. Чтобы спланировать эти прогулки заранее от мальчика требовалась предусмотрительность, и он понимал, что это поможет ему взять под контроль его импульсивную натуру и это явно одобрит его брат Майкрофт.
Местность вокруг Карперби была очень живописна, с ее холмами и долинами, вокруг располагались пастбища с дикими цветами, прекрасные луга, замок Болтон, река Уре, а в отдалении возвышались Пенинские горы.

Пеннинские горы


Замок Болтон
Мастер Шерлок был очарован множеством водопадов той местности. На большей части своего течения река Уре довольна спокойная, однако, у Эйсгарта она вырывается из рамок пристойности и перекатывая свои воды через горную теснину падает с высоты двести футов, разбившись на три великолепных и вызывающих трепет водопада.


Водопады на реке Уре

Долина реки Уре

В сухую погоду вода в реке спадала до такого уровня, что мастер Шерлок играл на плоских камнях в самой середине реки, окруженной пышной красотой деревьев, растущих по ее берегам. В дождливую пору и когда таяли снега, ее воды превращались в настоящий грозный поток.
У Аскригга также было три водопада: Милджилл Форс, где водный поток свободно падал с высоты около тридцати ярдов, после чего его струи сбегали каменное ущелье; на расстоянии мили от него находился Витфилд Форс.


Водопад в окрестностях Карперби

В пяти милях от Аскригга, куда можно было доехать только верхом, находился Хардроу Форс, это был совершенно особенный водопад, его воды, падая с горной кручи в сто футов высотой, сливались внизу с водами широкой реки. Вид был довольно захватывающий, ибо после этого водопад уже нес свои воды в глубокую расселину триста футов длиной со всех сторон окаймленной огромными валунами.

Хардроу Форс

Позади этого водопада была глубокая выемка, где мастеру Шерлоку разрешали стоять в обществе Хэнка и с этого безопасного места наблюдать за прекрасным видом. Холмсы вместе с сыном побывали на всех водопадах, и мастер Шерлок тут же буквально влюбился в эти места.
Здесь он любил играть и размышлять. Одно время мастеру Шерлоку не так была присуща задумчивость, как его старшему брату; но с тех пор, как он начал заниматься с мистером Уортоном, он также умерил свою живость, сидел и размышлял о вещах, о которых я не имею никакого представления. Он рассказывал своим родителям – когда они спрашивали, почему он так часто ходит к водопадам – что он считает , что шум падающей воды очень помогает глубоко сосредоточиться и еще там лежало множество камней, и он мог бросать их в воду, укрепляя , таким образом, руки и глазомер.
- Вода зачаровывает, эта атмосфера прочищает и стимулирует мои мысли. Йорский мост – прекрасное место для поединка на мечах с Ноем. Он прекрасно украшен, и я думаю, что старые мастера, сделавшие его, по праву гордились своей работой.
Острый интерес мастера Шерлока вызывали также процессы, который его отец выслушивал, как мировой судья, и после того, как Майкрофт уехал в школу, отец брал теперь в Норталлертон на выездную сессию суда мастера Шерлока, после его многочисленных просьб и обещаний, то он будет «вести себя очень хорошо». Он сильно удивил отца тем, что тихо сидел в углу, захваченный излагаемыми историями преступлений и всем ходом процесса. Отец приносил мастеру Шерлоку статьи и книги о известных преступлениях и преступниках, такие как «Уголовно-правовая реформа в Англии, Шотландии и Уэльсе», и мальчик с удовольствием изучал их. Он отчаянно желал видеть, как вешают в Нью Гейте преступников; родители категорически отказали ему в этом.
Как-то раз перед мистером Холмсом предстал простой путник, обвиненный расчетливым лавочником в воровстве двух банок фасоли. Изможденный путник признался в краже и молил о снисхождении. Мистер Холмс отпустил его, шепотом попросив меня дать ему перед уходом хлеба и сыра. Лавочник был в ярости. Мастер Шерлок, на глазах которого все это происходило, рассказывал потом об этом своей матери.
- Мистер Бигелоу сказал: - Вы не можете этого сделать! Я застал, как он прятал в свой саквояж мои товары. Он виновен. – Мальчик добавил – Позволю себе заметить, что его лицо было раздувшимся и красным, как помидор.
Он продолжал:
- Папа был очень серьезен. Он сказал: -А преступление, мистер Бигелоу, состоит в том, что вы не посадили этого беднягу за свой стол и не угостили ужином. Его прегрешение, если можно его так назвать, это ужасная бедность; ваше – бездушная черствость и бессердечная алчность – скажите мне, если бы вы были мировым судьей, чье преступление на ваш взгляд больше?
Мистер Бигелоу в гневе выскочил из папиного кабинета – Брюстер успел лишь отдать ему его шляпу и он ушел прочь.
Все улыбнулись, а потом мистер Холмс, указав трубкой в сторону сына, сказал:
- Справедливость, мой мальчик, порой бывает субъективна. На самом деле, этот человек совершил в лавке кражу и нарушил, таким образом, закон и должен заплатить штраф или же его ждет тюремное заключение. Но всегда помни, Шерлок, что, принимая решение, добрый, честный и прямой человек будет более руководствоваться своей совестью, нежели буквой закона, прописанного в пыльных адвокатских книгах. Когда совершается преступление, я должен рассудить, что произошло, как судья. Порой это может привести и к превратному толкованию закона, но я хочу спать спокойно, и не собираюсь терять свой покой из-за того, что помогу удовлетворить жажду мщения этого отвратительного и жалкого мистера Бигелоу. В таких случаях достаточно произнести «Упаси меня, Бог, от такого несчастья».
Мастер Шерлок слушал отца с жадным вниманием; а следующие несколько недель он подолгу сидел у водопада, задумчиво размышляя о чем-то.

В том году умерла мать миссис Холмс, и она с мужем стала собираться в Париж, чтобы отдать последнюю дань памяти усопшей. Мастер Шерлок тоже хотел поехать, но его родители сочли, что он не настолько послушен, чтобы легко можно было взять его с собой. Узнав об этом, он плотно сжал губы и несколько раз кивнул.
- Вы совершенно правы, - признал он. – Со мной и в самом деле будет много хлопот. Передайте всем мой привет и счастливого вам пути.
Лица его родителей осветили улыбки. Это был один из первых случаев, когда прирожденная честность мастера Шерлока принесла пользу.

Время мастера Шерлока было заполнено до предела – по утрам он занимался, днем играл. Его друзья из деревни, его собака, которая всегда была рядом – она даже спала рядом с ним; его книги , его мяч, пешие и конные прогулки по окрестностям; игра в шахматы с отцом; разучивание пьес по ролям с матерью; его одинокие размышления у водопада.
К тому времени Ною было позволено приходить в дом, если он был безупречно чистым. Он приходил не слишком часто, хотя как-то раз похоже было, что он долго приводил себя в порядок, но они с мастером Шерлоком отлично поиграли возле дома. Я помню, что в тот день мяч у него отобрал его отец. В конце концов, мальчики прибежали на кухню, где увидев миссис Уинтерс, они оба перекрестились. Она сделал то же самое, а потом накормила их супом. Она оставила их там, а сама вышла подышать немного свежим воздухом перед подготовкой к ужину.
Кухня размещалась в задней части дома, на северной стороне; чтобы попасть туда с первого этажа, надо было спуститься вниз по маленькой лестнице. У миссис Уинтерс был там прикреплен к стене ведьмовской камень от дурного глаза, который представлял из себя кусок известняка , с дыркой внутри, образовавшейся под воздействием морской воды.
К кухне примыкали три помещения – прекрасно оснащенный погреб, буфетная и теплая, хотя и довольно просто обставленная, комната для слуг. Кухня была уютным уголком, где всегда пахло вкусной едой, кексами , с начерченными на них крестами, как средством от колдовства, и свечами в светильнях, подвешенных к потолку. Одна дверь вела из кухни на двор, через которую проходили посыльные из лавок и какие-нибудь торговцы , и была еще одна запретная дверь , за которой были несколько проходов, один из которых – темный, сырой и длинный – вел прямо в конюшни; судя по всему, это был старинный потайной ход для побега. Куда вели другие проходы, никто не знал. Я также слышал, как говорили, что на этих тропах были спрятаны ямы с шипами, слегка присыпанные землей капканы, такие же, как те, что ставят на диких зверей, и там сновали целые легионы голодных крыс. Предполагали, что у первых поселившихся здесь Холмсов было несколько врагов, хотя насколько я помню, ни один из Холмсов ни разу ни воспользовался этим ужасным проходом, в котором еще, надо сказать было множество ответвлений, в которых какой-нибудь несчастный ,незнакомый с верной дорогой, мог попасть в опасные ловушки. Теория о тайном ходе лучше всего объясняла размещение кухни на нижнем этаже – ведь, таким образом, убегавший мог в спешке прихватить с собой какие-то съестные припасы. Дверь в подземный лабиринт была закрыта на висячий замок.
Когда миссис Уинтерс вернулась, она увидела стоящего у открытой двери, испуганного Ноя, который всматривался в проход подземного хода.
- Шерлок, вернись! – крикнул он вниз.
- Господи помилуй! – охнула миссис Уинтерс. – Ной испуганно на нее оглянулся. – Ну-ка, любезный, отвечай, да говори только правду, мастер Шерлок, что, спустился в этот проход?
Ной захныкал:
- Он мне о нем рассказал, и я стал его подзадоривать пойти туда. Поэтому он побежал и принес ключ, который спрятан в столе у его отца. Я сказал, что пойду за ним следом, но испугался. Он взял с собой свечу, но сейчас я не вижу ее света. Простите, простите, - И слезы закапали ему на рубашку.
Успокаивать беднягу было некогда. Миссис Уинтерс опрометью бросилась наверх и, найдя меня в гостиной, вцепилась в меня своими большими сильными руками. Крайне обеспокоенная, она говорила довольно бессвязно, и мне пришлось силой усадить ее на стул и налить ей хозяйского бренди – конечно, это было вопиющее нарушение, однако, совершенно необходимое, учитывая ее состояние. Сделав несколько быстрых глотков, она рассказала мне о сложившейся ситуации, сожалея, что она на один день отпустила Мэрианн, местную девушку, которая помогала ей на кухне – чтобы та смогла побыть со своей больной матерью; и, таким образом, мальчики остались в кухне совершенно одни.
- О, господи, - сказал я, чувствуя, как внутри у меня все, словно превратилось в камень.
Случайно оказалось так, что чета Холмсов была дома, они сидели на задней лужайке с Меткалфами, наслаждаясь чудесным весенним днем. Хоть это было и не слишком достойно, я побежал к ним так быстро, как мог и сообщил ужасные новости; миссис Холмс так побледнела, что я подумал, что она лишится чувств. Но она бросилась вперед, подобно какой-нибудь скаковой лошади в Эскоте, и всем остальным оставалось лишь следовать за ней. Мы очень быстро спустились в кухню и бросились к двери, у которой все еще стоял плачущий Ной. Каким-то образом здесь оказался и мистер Денкинс; вероятно, он увидел, как мы бежим и присоединился к нам, чтобы узнать, в чем дело.
- Денкинс, найдите Уилкокса и удостоверьтесь, что дверь на том конце прохода ничем не загромождена, - сказал садовнику мистер Холмс.
- А где там расположена эта дверь, сэр?
- Полагаю, в последнем от входа стойле. Поторопитесь же!
Денкинс бросился вверх по лестнице. Затем он приказал мне принести многочисленные мотки пряжи, что находились в корзине для рукоделья его супруги. Через три минуты я вернулся с шестью большими мотками. Мистер Холмс высыпал зерно из какого-то мешка, положил туда пять мотков. Конец шестого он привязал к ручке двери, чтобы разматывать его, когда он будет спускаться вниз по проходу.
Мистер Холмс зажег две свечи и вставил их в канделябр, еще несколько свечей он рассовал по карманам. Он поцеловал жену, которая прижимала к себе перепуганного Ноя, лицо ее было искажено страхом.
- Я воспользуюсь мотками пряжи, чтобы не заблудиться. Я найду его, - сказал мистер Холмс.
- А сам ты когда-нибудь бывал в этом туннеле? – спросила его жена.
Он помрачнел.
- Нет. Но я найду его.
- Будь осторожен.
Мистер Холмс смахнул нить паутины и вошел в проход. Мы почувствовали запах сырости, исходящий оттуда и испытывая к тому же безграничное беспокойство о мастере Шерлоке, также , как и прочие присутствующие, я почувствовал, что меня до самых костей пробирает холод. Внезапно из темноты раздался писк, шарканье ног и восклицание мистера Холмса: - О, господи! – и из прохода на кухню выскочила крыса. Миссис Меткалф бросилась к лестнице, а я, схватив большую сковороду, погнался за этой тварью в комнату слуг, закрыв за собой дверь. Позже я сведу с ней счеты.
Мастер Шерлок находился в этом ужасном проходе уже полчаса.


Дом, который для себя я считаю Хиллкрофт Хаусом))

От кухни до двери в конюшне по моим расчетам было примерно триста футов, так как если встать лицом к дому, то кухня располагалась в задней правой его части, а конюшни были расположены влево от дома на расстоянии пятидесяти футов. И выход из туннеля был, очевидно, в последнем стойле. Если мальчик нашел нужную дорогу и смог избежать ловушек, расставленных сотни лет назад, возможно, пройдет еще не один час прежде, чем он найдет дверь и откроет ее ключом, который у него был. К тому времени у него может догореть свеча, и он может не вынести холода или ужасной темноты, или того и другого, вместе взятых.
Отец Меткалф начал тихо молиться.
Миссис Холмс упала на колени перед Ноем:
- Ной, ответь – это очень важно – ты не помнишь, Шерлок взял с собой еще другие свечи и спички?
Мальчик, и сейчас все еще цеплявшийся за ее юбку, снова заплакал:
- Я не знаю. Не знаю.
Миссис Холмс никогда не утрачивала свойственной ей доброты, даже в самую тяжелую для нее минуту; никогда я еще так не гордился, что имею честь быть ее дворецким, как тогда, в тот ужасный для всех нас час.
- Прошу тебя, Ной, мы не сердимся на тебя. Никто не накажет тебя за то, что Шерлок решил спуститься в туннель. Но постарайся вспомнить, он взял с собой запасные свечи?
Ной сделал несколько прерывистых вдохов, чтобы успокоиться.
- Я… я думаю, что, взял, мэм. Я, кажется, видел, как у него из кармана брюк торчало несколько свечей.
Эти новости слегка умерили страхи миссис Холмс.
Теперь нам пятерым – миссис Холмс, отцу Меткалфу, постоянно творящей крестное знамение миссис Уинтерс, мне и Ною ничего не оставалось кроме, как ждать. Отец Меткалф продолжал еле слышно молиться. Миссис Холмс вновь поднялась на ноги и миссис Уинтерс взяла ее за руки.
- Маленький народ позаботится о нем; не волнуйтесь, миссис Холмс. Они приложили руку к его рождению и не дадут ему погибнуть.
Миссис Холмс улыбнулась ей, и на ее щеке блеснула слеза. Она знала мнение миссис Уинтерс о связи ее детей с мифическими существами, и ей также было известно, что кухарка очень любила юного мастера Шерлока.
- Хотела бы я, чтобы они вложили ему в голову побольше здравого смысла, - сказала она.
- Здравый смысл – не самая сильная сторона эльфов, мэм, - с улыбкой ответила миссис Уинтерс.
Прошло еще пятнадцать минут, целая вечность. Ной все также цеплялся за миссис Холмс, которая не отходила от двери в проход, так же, как и отец Меткалф. Под воздействием переполнявшей меня нервной энергии, я взволнованно мерил шагами кухню, в то время как миссис Уинтерс начала готовить ужин, надеясь на благополучный исход этого ужасного происшествия и подобно мне, чувствуя потребность хоть что-то делать.
Внезапно гнетущую атмосферу кухни нарушил звонкий голос:
- Мама!
Пять человек, как один повернулись на этот крик и перед их радостными взорами предстал мастер Шерлок, стоящий на ступеньках, ведущих со двора в кухню; худой, как тростинка, мокрый и грязный, как вывалявшийся в грязи поросенок; он тяжело дышал, казалось, что при каждом вдохе, его маленькая грудь увеличивалась вдвое , а глаза мальчика были распахнуты так широко, что было впечатление, будто они занимают чуть ли не половину его лица.
- Мама! – снова воскликнул он, и, взбежав по оставшимся ступенькам, бросился к матери, которая обвила его руками и прижала к себе так крепко, что на мгновение он совсем исчез из вида, совершенно перепачкав при этом ее одежду.
- Шерлок, Шерлок! О, слава богу, слава богу, ты цел, о , боже, с тобой все в порядке… - повторяла она снова и снова, целуя и обнимая сына; слезы, которые до этого ей удавалось сдерживать, хлынули ручьем, подобному одному из любимых водопадов Шерлока. Но через минуту она слегка отстранилась от сына, держа его на расстоянии вытянутой руки.
- Как ужасно ты поступил! Как мог ты так с нами поступить! Как мог действовать так бездумно! Мы чуть с ума не сошли от беспокойства!
Потом она вновь прижала его к себе и стала осыпать поцелуями.
- Прости меня, мама, прости! Мне всегда было любопытно, что там, в туннеле, и когда Ной начал меня поддразнивать, то я решил, что должен туда идти. Я взял с собой запасные свечи и внимательно смотрел за ловушками… Мне очень жаль, что заставил тебя беспокоиться.
Он заметил привязанную к дверной ручке пряжу, и затем, вырвавшись из материнских объятий, подбежал к проходу в туннель и вгляделся вниз.
- Папа возвращается, - крикнул он, указывая на проход.
Посмотрев в том же направлении, я увидел пятно света, которое становилось все больше и больше. Через две минуты мистер Холмс снова оказался на кухне. Он определенно был расстроен.
- Дверь в туннеле заперта, а единственный ключ находится у Шерлока…
Тут сын бросился к нему.
- Папа!
Какую-то минуту мистер Холмс был слишком потрясен, чтобы двигаться.
- Слава богу! – сказал он, подняв сына на руки и прижав его к груди; сам он был выпачкан не хуже мастера Шерлока. Затем придерживая его одной рукой, другой – он обнял жену. После этого мистер Холмс опустил сына на пол.
- Просто так это тебе не пройдет, Шерлок, - строго сказал он, грозя сыну пальцем. – Где ключ от этой запретной двери?
Мастер Шерлок достал из кармана ключ и отдал его отцу. Мистер Холмс отвязал от двери моток пряжи, закрыл ее, повесил на место висячий замок и крепко запер его.
- Давайте уйдем из кухни и дадим миссис Уинтерс спокойно готовить.
- Папа, - тихо сказал мастер Шерлок, - наверное, тебе нужно сообщить мистеру Денкинсу и мистеру Уилкоксу, что я вышел из прохода. А то ведь я же не выходил через конюшни.
Уж не знаю, как ему удалось узнать , что два эти человека ждали его появления там. Но мистер Холмс послал меня сообщить им, что мальчик вышел из прохода и находится в полной безопасности; вернувшись в дом, я увидел, что чета Меткалфов уходит. Они вполне разумно рассудили, что Холмсов нужно оставить наедине с их провинившимся отпрыском и решили уйти домой. Не могу сказать наверняка, но присутствие в доме большой крысы также было побуждающим фактором, который побудил миссис Меткалф как можно скорее уйти. Ной также был отправлен домой.

Мастера Шерлока отвели в его комнату, где сняли с него мокрую одежду, после чего он был выкупан в горячей ванне, одет в чистую сухую одежду и снова вернулся к родителям. Мистер и миссис Холмс не спешили сменить испачканную одежду, что говорило о том, что они явно были очень рассержены на сына. Холмсы отправились в кабинет, где Элиза развела огонь в очаге и зажгла лампы. Я наполнил стакан мистера Холмса, после чего мне было приказано уйти.

Я так и сделал, однако, потом остался стоять у полуотворенной двери, чтобы услышать последующий разговор. Как ни прискорбно признавать это, но для многих домашних слуг это самое обычное дело, к сожалению, и я, всегда гордившийся тактом и чувством собственного достоинства, будучи дворецким в этом доме, также позволил себе столь непростительное поведение на службе у мистера Холмса. Не могу отрицать, что я был заинтригован поразительными способностями его сыновей и хотел быть в курсе всего, что их касалось. Прежде, чем вы осудите меня за это, позвольте сказать вам, что если бы не это постыдное поведение, то этого рассказа, возможно, вовсе бы не было. Хотя зачастую мне было позволено оставаться в комнате во время каких-нибудь разговоров – если у меня не было каких-нибудь срочных дел; и хотя мистер Холмс и не имел ничего против того, чтобы вести со мной какие-нибудь доверительные беседы о том, что его волновало, но, как вы можете представить, некоторые подробности, о которых я рассказал, узнать можно было лишь весьма неблаговидным образом – приложив ухо к двери.

На несколько минут в комнате воцарилось молчание, и я услышал, как кто -то нервно ходит по комнате, видимо, мистер Холмс.
- Я обещал, что никогда не ударю тебя, но если когда-нибудь сын и заслуживал того, чтобы отец его выпорол, то это как раз этот случай, Шерлок, - сказал он, наконец..
На этот раз мастер Шерлок проявил большое благоразумие и промолчал. Вновь послышались шаги.
- Бог свидетель, что у тебя те же мозги, что и у твоего брата; и твои выводы и все твои занятия очень похожи на его, но эта твоя ужасная привычка позволять внезапной прихоти возобладать порой над твоим интеллектом сведет нас в могилу, меня и твою мать. Ты должен думать головой.
- Но, папа, я как раз думал. Это и помогло мне так быстро выбраться.
- Если бы ты думал с самого начала, то, полагаю, в первую очередь, ты бы вообще не спустился в туннель. Если бы ты остановился и подумал, какой ужас мы можем испытать от твоей эскапады в этот страшный проход, то мне бы хотелось верить, что твоя любовь к нам поборола бы эгоистичное желание доказать свою смелость деревенскому мальчишке, который был слишком труслив, чтобы последовать твоему примеру.
После долгой паузы мальчик заговорил:
- Ты прав, папа. Я сожалею, что оказался… эгоистом…да, это подходящее слово; ты прав. Мне уже давно хотелось узнать, что там, в туннеле. И вызов Ноя был лишь спусковым крючком , чтобы совершить то, что я уже давно хотел, несмотря на то, что это было запрещено, поскольку это, конечно, опасно. Хотя я достаточно все это обдумал и взял с собой побольше свечей, которые оказались очень кстати. Но мне, и, правда, очень жаль, что вы так беспокоились из-за меня; я очень-очень сожалею об этом.
- Мы принимаем твои извинения, Шерлок, но твое объяснение совершенно недостойно в его полном пренебрежении правилами этого дома. Поэтому, в наказание за этот возмутительный поступок ты месяц не будешь выходить из дома.
Это было довольно необычно – наказание. Насколько я помню, Холмсы в своей доброте и признавая необычность своих сыновей никогда не наказывали их за проступки, обсудив с детьми происшедшее и приняв их искренние извинения. С мастером Майкрофтом такое вообще случалось довольно редко; с мастером Шерлоком это было обычным делом, хотя отобрать у него на день мяч было почти так же сурово, как и это предложенное наказание. Быть запертым на месяц в доме в самый разгар лета, когда мастер Шерлок каждый день либо играл где-то , либо бродил по окрестностям, было и правда, очень сурово.
- Я должен возразить против твоего решения, папа, - сказал мальчик. – Запереть меня дома на месяц за мое сегодняшнее непростительное поведение – это ненужная крайность. Могу вас заверить, что в ближайшем будущем я определенно не собираюсь входить вновь в этот ужасный проход. Если вы будете настаивать, чтобы я в течение месяца не выходил из дома, то и я и вы, дорогие папа и мама, будем так несчастны , и этот дом лишится того духа радости, которым пропитан и станет столь же ужасным, как темный запертый на замок туннель, что находится под ним.
Кто это говорил? Мастер Шерлок или Майкрофт? Только в такие минуты, как эта, когда речи, что вел мастер Шерлок, были весьма интеллектуальны, его родители внезапно для себя осознавали, каковы его умственные способности. Холмсы часто могли отрицать этот аспект их второго ребенка, они бы предпочли, чтобы он был веселым, озорным мальчуганом. Благодаря занятиям со старшим братом, мастер Шерлок развил в себе невероятное умение контролировать свой могучий ум. В его натуре было располагать к себе окружающих , и он часто скрывал свой интеллект – когда вы понимали, как совершенно он это делал, у вас просто захватывало дыхание.
Я услышал, как мистер Холмс тяжело опустился на стул.
- Полагаю, ты в любом случае убежишь, не подчинившись этому требованию.
- Если будет стоять вот такая же прекрасная погода, то я определенно буду убегать из дома так часто, как только смогу. Скорее всего, через окно моей спальни. Для этой цели я спрятал в своей туалетной комнате длинную веревку, хотя еще не пробовал спускаться по ней из окна. Но если вы заберете у меня веревку, сгодятся и простыни. Конечно, можно пройти через парадную дверь, через оранжерею или через кухню, когда там никого не будет, хотя все эти пути не так привлекают меня, как первый. На самом деле, есть бесчисленное множество способов выйти из дома.
Честность мальчика была столь же поразительна, как и его нежелание следовать правилам, которые ему не нравились. Это была самая большая его вина, являвшаяся постоянным источником неприятностей, в которые он попадал – он всегда в первую очередь делал то, что хотел, отодвигая на второй план все правила и законы. Если при очередной такой неприятности между ним и родителями мог быть достигнут компромисс относительно подобных случаев, то прекрасно; в противных же случаях, таких, как запрещение играть с мячом в доме, он продолжал игнорировать родительский запрет. А тот факт, что мальчик был очень добрым и любящим, так же, как и его родители, наводил всех на мысль, что его поведение никому не причинило бы вреда, кроме, разве что, его самого или домашнего убранства и мебели. Однако, при всем его добродушии, его определенно труднее было контролировать, нежели Майкрофта, который не обладал ни его энергией, ни этой склонностью к наведению беспорядка, особенно, когда он стал старше и сдержаннее.
Тут впервые подала голос его мать. Думаю, она решила, что сейчас будет весьма полезно сменить тему разговора.
- Шерлок, если ты не выходил из туннеля через дверь в конюшне, то, как же ты выбрался оттуда?
Я мог себе представить, как загорелись глаза мастера Шерлока, и его голос выдал возбуждение, которое он сдерживал – надо отдать ему должное, ибо это могло еще больше бы воспламенить его отца.
- Я выбрался через старый колодец у коттеджа Денкинса, - и он добавил, - я так и думал, что выход будет именно там.
Мистер Холмс хранил молчание.
- В самом деле? Ну, расскажи нам о своих приключениях, - спокойно сказала его жена.
- Папа? – спросил мальчик.
Голос мистера Холмса звучал устало.
- Делай, как просит мама, Шерлок, - сказал он.
И мастер Шерлок быстро заговорил:
- Конечно же, я знал про туннель; когда я первый раз оказался на кухне три года назад, миссис Уинтерс рассказала мне, что находится за этой дверью. И я больше о нем не думал до нынешнего года, когда у меня проснулся к нему интерес. Приходя на кухню, я заметил, что дверь заперта на висячий замок и замок заржавел, хотя при близком рассмотрении оказалось, что он в рабочем состоянии. Я подумал, что ключ, наверное, находится у папы, и как-то раз, когда он открыл ящик своего стола, я увидел там большой ключ и он, явно, был ровесник замку. На следующий день тайком, я смог вытащить ключ из ящика и убедился, что ключ легко открывает замок. Затем я вновь закрыл его, убрал ключ обратно в ящик и стал ждать, когда потеплеет, чтобы совершить свою экскурсию.

Я понимал, что дверь в заднем стойле это предполагаемый выход из туннеля и она, очевидно, заперта со стороны туннеля, так как со стороны конюшни на ней не было ни ручки, ни запора. Но мне показалось, что это не очень подходящий выбор для конечной точки пути. Так как в конюшнях были лошади, то ворвавшись в дом своего врага, любые захватчики сразу двинулись бы туда, чтобы завладеть средством передвижения и не дать никому сбежать. Часто конюшни поджигали, и они быстро сгорали – деревянные стойла и солома, служащая одновременно и едой и подстилкой для лошадей. Если вы сознаете, что на дом должны напасть и хотите благополучно добраться до своих лошадей, прежде, чем непрошеные гости, то нет никакой необходимости в подземном ходе, проще выбежать из дома и бежать конюшням. Нет, нет, если был выкопан этот туннель, то это потому, что наш предок боялся внезапного нападения преобладающего числа врагов, когда внутренний подземный ход будет единственно возможным способом бегства. Тогда мне подумалось, что было бы крайне глупо сделать выход из подземного хода в конюшне и оказаться в руках врагов, если они ринутся туда, чтобы захватить лошадей, или попасть в самое пекло подожженной конюшни, и я решил, что это был нарочитый обман.

И я пришел к выводу, что логично было бы, если бы настоящий выход находился бы на некотором расстоянии от дома. Я бродил по поместью и наткнулся как-то на старый сломанный колодец у коттеджа мистера Денкинса, оба они были в крайне ветхом состоянии, пока твой дед, папа, не начал восстанавливать коттедж. Колодец остался в том состоянии, в каком и был, и им никто не пользовался. Как может быть, вам известно, он не очень глубокий и в нем находится лишь дождевая вода да та, что образовалась от таяния снегов. Я не слышал, чтобы им когда-нибудь пользовались, даже во времена прадедушки. Я осматривал там пни, булыжники, лежавшие по краю сада, но мысленно почему-то все время возвращался к колодцу. Кажется, у меня появился какой-то инстинкт в таких делах, как у Майкрофта. На внутренней стороне кирпичной кладки колодца были какие-то железные скобы. В марте я спустился туда футов на десять, пока не достиг воды. Я не увидел ничего существенного.
- Существенного? – спросил его отец.
-Каменщик, строивший колодец был левшой и поэтому выполнял свою работу довольно нестандартно.
- О… Отлично.
Мистер Холмс не спросил, как об этом узнал его сын, и мастер Шерлок не стал об этом говорить.
- И когда мне сегодня представилась возможность войти в туннель, благодаря внезапному подстрекательству со стороны Ноя, то я ей воспользовался. Я знал, что вы оба греетесь на солнышке с Меткалфами, миссис Уинтерс вышла передохнуть, а ее помощница, Мэрриан, ухаживала за своей больной матерью. Я бросился наверх, взял ключ и отпер дверь. Зажег свечу и прихватил с собой еще немного свечей про запас и еще спички; в другой карман сунул ключ. Я знал, что, несмотря на свое бахвальство, Ной не пойдет за мной, но все равно двинулся вперед. К счастью, Дейзи была на лужайке рядом с вами, так как я не хотел, чтобы она пошла со мной. Если я был прав, и выходом служил колодец, то Дейзи не смогла бы взобраться наверх по железным скобам.

Я знал, что ходили слухи об ответвлениях от главного пути, которые вели к различным опасным и роковым ловушкам, и, двигаясь вперед, я призвал на помощь всю свою наблюдательность, анализируя каждый участок стен, потолка, земли под ногами. Сейчас я рассказываю вам это спокойно; ибо все мои страхи испарились теперь, когда я чувствую под ногами твердую землю и тепло солнечных лучей. Но я не хочу, чтобы создалась ложная картина, что я был смелым и готовым ко всему. Хотя у меня, кажется, и есть тяга к захватывающим приключениям, не могу сказать, что я совершено бесстрашен. Хотя это может лишь усилить ваши переживания и гнев, я не стану притворяться; все время, пока я был там, мне было очень страшно.

Мне не понравился туннель; сырость, холод и темнота, окружавшая одинокое пламя моей свечи, создавали зловещую атмосферу замкнутого пространства, которая гнетуще действовала на мои нервы. Пол и стены были земляными, и лишь деревянные балки, отстоявшие друг от друга на ровные промежутки, не давали земле осыпаться. В земляных стенах я часто видел червяков. Признаюсь, что несколько раз я был близок к тому, чтобы признать свое поражение и повернуть назад, но удержался. Однако, я преисполнился уважением к людям, работающим в таких ужасных условиях в шахтах и рудниках, чтобы заработать себе на жизнь.
Я бы с радостью побежал, но не делал этого , боясь, что на бегу неизбежно попаду в какую-нибудь ловушку. Через тринадцать минут по моим карманным часам я оказался у двери, о которой говорил папа, когда он вышел из туннеля. Это была массивная деревянная дверь; ключ, который у меня был, подошел и к ее замку. Повернув в нем ключ, я смог открыть дверь, сделав это , я вытащил ключ из замка, думая, что он мне может понадобиться , чтобы открыть еще какие-нибудь двери. Дверь захлопнулась, и замок защелкнулся. С моей стороны было глупо не воспользоваться чем-то, чтобы не дать ей закрыться. Никакого способа открыть дверь не было; я был совершенно один.
Я продолжил свой путь, мое сердце стучало так сильно, что мне казалось, что я слышу рокот барабанов наступающей армии противника. Через несколько минут я увидел развилку. Мне совсем это не понравилось – я надеялся, что слухи о ложных дорогах и ловушках были лишь химерой, чтобы избежать нежелательного вторжения домашних слуг и каких-нибудь визитеров. Я снова всерьез пожалел о своем порыве пройти через туннель.
- Что, снова? – спросил его отец, в голосе которого звучал явный сарказм.
- Да, папа, снова. И я понял, что там под землей очень трудно ориентироваться, до сих пор на дороге мне не встретилось никаких поворотов или изгибов. Так как левая тропа должна была привести меня к колодцу, а правая, очевидно, к каретному сараю, то я решил пойти по левой. Не было никакого чертежа или плана, который помог бы мне принять решение. Я пошел налево и тут же наткнулся бедром на камень. Я зашатался и упал; свеча потухла, упав наземь. Не думаю, что когда-нибудь я действовал так быстро, как тогда, зажигая новую свечу, и я возблагодарил небеса за то, что взял с собой запасные свечи. Фитиль той, что упала, был покрыт грязью, и не думаю, что мне хватило бы присутствия духа, чтобы в кромешной тьме очищать его и попробовать зажечь снова, пока я окончательно не поддамся своему страху. С зажженной свечой в руке я встал, пнул, что было сил камень, на который наткнулся, и проследовал дальше уже быстрее и совсем не так рационально, как начал свой путь, не взирая уже на то, были на моем пути какие-то ловушки или нет.
Как я и ожидал, на моем пути не встретились никакие ловушки. Какая семья , спасаясь бегством и боясь за свои жизни, стала бы подвергать себя опасности , расставляя у себя на пути ловушки, которые могли бы замедлить их побег и возможно привести к роковым последствиям, от которых они собственно и спасались? Может, этих ловушек не было там до этого, и они были расставлены лишь во время побега? Но я подумал: неужели в такой опасной ситуации эти люди остановились бы для того, чтобы вырыть ямы и расставить ловушки с шипами или нести с собой капканы для животных, вместо того, чтобы взять с собой больше одежды, денег и ценностей? Нет, это было бы крайне неразумно. Таким образом, я убедился в том, что все эти ловушки были умышленной фальсификацией, так же, как и полчища голодных крыс.
- Я нашел в туннеле крысу, - сказал мистер Холмс.
- Ты… ты нашел? – воскликнул Шерлок и его детский голос зазвучал при этом еще на несколько тонов выше, чем обычно.
- Да, она побежала в кухню, где Брюстер загнал ее в комнату слуг. Послали за Денкинсом, чтоб он убил ее.
- Слава богу, что я ни одну не встретил… Если б такое случилось, я бы наверняка потерял самообладание.
- Пожалуйста, продолжай, дорогой, - быстро произнесла миссис Холмс.
- Ну, вот… прошло приблизительно еще минут пятнадцать прежде, чем я дошел до третьей двери; ключ подошел и к ее замку. Я открыл дверь, но в этот раз подложил камень, чтоб не дать ей закрыться, хотя делать это в тот момент уже не было особого смысла.
Я прошел несколько футов и смог разглядеть закругленную кирпичную стену, через которую сочилась вода; слева от нее , с земляной стены свисал старый железный молот. Здесь определенно было холоднее и на земле виднелось множество луж. Если я был прав, то это была стена колодца, и ржавый, но вполне еще годный молот предназначался для того, чтобы нанести удар по камням и, таким, образом , выйти на свободу.
Однако, в этом старом плане была одна проблема – мне не хватило бы ни сил, ни роста, чтоб поднять этот тяжелый молот и со всего маху ударить им по стене. Я обследовал ее и обнаружил, что в центре есть место , где кирпичи , видимо, были вынуты, а потом поставлены на место лишь с весьма тонким слоем строительного раствора – я понял, что сюда и надо было ударить. Я закрепил свечу в канделябре, который увидел на стене. Гораздо больше боясь того, что не выберусь из этого ужасного туннеля, нежели того, что поранюсь, я поднял молот и держал его перед собой, как таран. Отойдя на несколько шагов, я бросился к стене. Я нанес по ней удар, от которого у меня свело зубы, и мне удалось несколько сдвинуть кирпичи. Я повторил этот процесс три или четыре раза, пока кирпичи не выпали из стены, и оттуда на меня хлынула вода.
Я отступил, но поскользнулся и упал, окончательно вымазавшись и вымокнув. Вода перестала течь, и я побежал к колодцу, и, помогая себе то руками, то молотом, вытащил достаточное количество кирпичей, чтобы я смог выбраться из туннеля . Проникший сверху солнечный свет принес мне огромное облегчение и согрел мое продрогшее тело. Я схватился за металлические скобы и по ним смог выбраться наружу.
Через минуту я уже радовался прекрасному весеннему дню, а потом побежал со всех ног к кухне. И пока я бежал, у меня было время задуматься о том, что происходило в Хиллкрофт Хаусе. Я представил, как миссис Уинтерс вернулась к обезумевшему Ною и узнала о моем проступке; затем она сообщила об этом Брюстеру, который в свою очередь рассказал об этом вам. Я представил, как все вы побежали к кухне и, наверное, потом к вам присоединился и мистер Денкинс, работающий в саду. И потом я подумал, что папа, наверное, послал его и мистера Уилкокса к двери в конюшне, в то время, как все остальные остались ждать в кухне. Когда я увидел нить, привязанную к ручке двери, и что на кухне были все, кроме тебя, папа, я понял, что ты пошел за мной и вернешься, когда дойдешь до первой запертой двери. И понял, что свет свечи, который я увидел, предвещает твое появление. Вот все.
Он сделал паузу.
- И все же мне интересно, куда ведут другие ответвления от главного пути…
Его отец встал.
- Если ты когда-нибудь… - начал он угрожающе.
- Pace,Pater,- по латыни перебил его сын. – Как я уже сказал, мне отнюдь не понравилось пребывание в туннеле. Я достаточно удовлетворил мою любовь к опасностям и мое врожденное любопытство , и я никоим образом не собираюсь заходить в этот ужасный туннель снова.
- Хорошо. На том и порешим, - подытожил мистер Холмс.
За этим последовала пресловутая Шерлокианская Пауза, как я называл это про себя.
- По крайней мере, в ближайшее время, - добавил мальчик.
Его отец издал звук, похожий на тот, что бывает, когда тяжелая штора полощется под ударами пронизывающего ветра.
- Он, по крайней мере, честен, дорогой, - произнесла миссис Холмс, пытаясь успокоить своего раздраженного супруга.
На следующий день в помощь мистеру Денкинсу дали Хэнка Коттера и еще одного человека с тем, чтобы они заполнили старый колодец большими камнями. Мистер Холмс распорядился, чтобы мастер Шерлок весь день наблюдал за этой их работой. «Он наполнен камнями» - так сказал мистер Холмс своему сыну, когда эта работа была закончена, как сообщил мне потом Денкинс.
Несколько дней спустя из Ричмонда пришла повозка с кирпичами – и трое рабочих замуровали вход в туннель, возведя в коридоре стену высотой в два фута. Мастеру Шерлоку было приказано наблюдать за тем, как они работают.
- Мощная кирпичная стена. С огромным количеством известкового раствора, - сказал мистер Холмс сыну по окончании работ. Потом дверь в проход была закрыта и по краям также покрыта раствором. – Дверь скреплена раствором, - снова констатировал мистер Холмс.
И наконец, в последнем стойле конюшни поверх деревянного пола положили кирпичный и сверху положили ряд больших камней.
- На кирпичном полу сверху еще и камни, - снова указал отец сыну. – Просто на всякий случай.
- Вот так вот, - с победным видом сказал мистер Холмс и пошел прочь, потирая руки.
- Но теперь мы никогда не узнаем… - воскликнул вслед ему сын.
-Точно, - ответил отец.
Могу сказать, что мистер Холмс был еще несколько недель чрезмерно доволен собой, выкурил большое количество сигар и даже читал вместе с женой какую-то пьесу. Это был первый раз, когда он действительно одержал верх над одним из своих сыновей и, вероятно, то, что он сделал, досадило мастеру Шерлоку гораздо сильнее, чем это могли бы сделать месяцы изоляции в стенах дома.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

17:30 

Детство Шерлока Холмса Глава 10

Гениальный Шерлок

Уже привыкшие говорить с Майкрофтом, как с равным, Холмсы комфортно себя чувствовали, разговаривая со своим младшим сыном совершенно по-взрослому и то, что он понимал их и соответственно отвечал им, они воспринимали как нечто само собой разумеющееся. Мне стало казаться, что видя других детей, они скорее предпочитали считать их глуповатыми и даже умственно отсталыми, нежели признать, что каким-то невероятным образом (даже если и без участия эльфов) они были родителями двух гениальных детей, чьи навыки речи намного опережали их нежный возраст. И надо сказать, что мистер и миссис Холмс испытывали существенные трудности, разговаривая с другими детьми, ибо у них не было такого опыта, и они не понимали, что с этими мальчиками и девочками надо говорить на более простом языке.

Хотя мастер Шерлок все еще не любил сидеть в обществе взрослых , свои навыки речи и словарный запас он пополнял через общение с родителями, которые говорили с ним, как со взрослым. Также он говорил со мной, с другими домашними слугами, с миссис Смит, садовником и кучером, с фермерами и любым из гостей, поговорившим с ним с глазу на глаз. Мистер Корнелиус Браун и отец Меткалф всегда были рады поговорить с мальчиком, и еще он любил слушать, как миссис Хэствелл рассказывает о музеях разных стран, в которых она побывала. Он совсем не был застенчивым мальчиком, но, кажется, получал больше пользы от разговора с собеседником один на один, в отличие от его старшего брата, который просто сидел и слушал, как говорит целое общество гостей.

Если мастер Майкрофт удовольствовался тем, что узнавал новое от того, что пассивно слушал других и еще из книг, мастер Шерлок предпочитал на собственном опыте узнать то, чему хотел научиться. Он бы скорее предпочел увидеть, как Клара чистит каминную решетку и разводит огонь, нежели просто прочитать книгу о том, как это делается. Много раз он просил, чтобы ему разрешили сделать это самому и упрашивал родителей, чтобы те позволили слугам научить его мыть пол, полировать мебель , стирать белье и т.д. Мистер Уилкокс научил его чистить лошадей, хотя для этого мальчику приходилось забираться на стул. Мистер Денкинс научил мальчика сажать салат-латук и как подрезать платан и живые изгороди шиповника и ставить капканы на грызунов. Миссис Уинтерс – перекрестившись – показала ему, как ощипать цыпленка, развести огонь в жаровне и как готовить в ней еду; он также помогал ей готовить овсяные лепешки.

Мать научила мастера Шерлока, как составляются букеты из цветов, показала ему основы вязания, хотя увидев это, мистер Холмс слегка нахмурился. Отец показал ему, как бриться, научил , как сидеть на лошади, показал, как он ведет учет доходов и расходов, позволил сыну наблюдать за ним, когда он выполняет обязанности мирового судьи. Да, да, мальчик, и в самом деле, с самого начала проявил интерес к преступлениям.

Мастер Шерлок с легкостью подходил к любому и просил показать ему, что он делает. То, что он подходил к ним с очаровательной улыбкой и сияющими глазами (вместо того, чтобы молча впиваться в них взглядом, анализируя каждое движение) способствовало дружелюбию и открытости в других, и помогло мастеру Шерлоку многому научиться, также, как и его брату, но без тех негативных чувств и дискомфорта, которые порождал порой Майкрофт. Фактически, часто случалось совсем противоположное. Так, например, после двух или трех уроков на кухне, которые преподала ему миссис Уинтерс, мальчик сам стал креститься каждый раз, когда встречался с ней или даже, когда просто упоминалось ее имя, что вызывало бесконечное веселье у всей прислуги. Его не по годам развитый ум вкупе с самой его личностью вызывали всеобщее одобрение, а отнюдь не раздражение, и эта разница между его натурой и натурой старшего брата принесла ему любовь и расположение окружающих.

Мастер Майкрофт вернулся домой на рождественские каникулы зимой 1856 года; его брат был страшно рад его приезду. Так как мастер Шерлок родился тогда, когда его родители уже вышли из возраста, в котором обычно производят на свет детей, дети их друзей , в основном, были значительно старше мастера Шерлока и большую часть времени проводили дома со своими домашними учителями или даже уже посещали школы, подобно мастеру Майкрофту. Маленький Шерлок еще не бродил по долинам, к вящему неудовольствию своих родителей; поэтому у него еще не было друзей среди бедных фермеров и деревенских мальчуганов. Мальчик по большей части был один или же с взрослыми, которые и служили ему предметом для подражания. Появление брата позволило ему поближе сойтись с кем-то, кто был ближе ему по возрасту. Кроме того, этому мальчику нравились все окружающие его люди, и он всем сердцем привязался к старшему брату. Собственно говоря, мастер Шерлок возвел его в статус героя, благодаря его способности наблюдать и делать выводы.

И в один прекрасный день во время тех рождественских каникул мастера Майкрофта, наконец, весьма заинтересовал младший брат. Та зима была довольно мягкой, и мистер и миссис Холмс взяли с собой сыновей в Лэйберн, куда они поехали на ярмарку взглянуть на мебель Уинсби, которую эта уважаемая семья как раз представила на общее обозрение. Мистер Холмс намеревался заказать новый гардероб из красного дерева, диван для библиотеки и несколько шкафчиков в кухню. Будучи доволен качеством стульев, которые он несколько лет назад купил у Томаса Уинсби для утренней комнаты, он решил вновь посетить его магазин и подумал, что для этого как раз подойдет день, когда они всей семьей будут совершать прогулку по Лэйберну. После их возвращения, когда мальчики пошли спать, я услышал, как мистер Холмс рассказывал, что когда они приехали в город, Майкрофт и Шерлок были поглощены толпой на улицах.

- Майкрофт, а как ты можешь отличить колесного мастера от кузнеца? – спросил брата двухлетний Шерлок. – Ведь и у того и у другого похожие мускулы на руках и широкие спины.
Мастер Майкрофт несколько секунд в немом изумлении смотрел на брата.
- Что ты сказал?
- Мама говорит, что ты очень наблюдателен. И мне нравится замечать что-то , видеть, чем отличаются друг от друга предметы. Мне нравится при встрече с людьми понимать, что их отличает от других, но у меня еще не очень хорошо все получается. Как ты мог бы отличить колесного мастера от кузнеца?
- Шерлок, я не знала, что тебя интересуют такие вещи, - заметила миссис Холмс.
- О, да, мама. Это так занятно.

Мистер Холмс сказал, что мастер Майкрофт явно повеселел, хотя я лично думаю, что если сказать , что он с довольным видом потер руки , это не будет явным преувеличением.

- Конечно, мускулатура у них похожая, Шерлок, - начал старший брат, - ведь они оба заняты тяжелым физическим трудом. Ты должен искать различия, где только можешь, и потом используй свой мозг, чтобы распознать то, что видят твои глаза. Вот, например, на твой простой вопрос есть несколько очевидных ответов: к примеру, фартук кузнеца. Если на нем его нет, но ты все же подозреваешь, что это кузнец, обрати внимание на грязь на нижней части ног и на рукавах – на тех частях, где фартук не защищает одежду кузнеца от копоти. И можно еще заметить, что вокруг шеи его кожа гораздо чище – там, где были завязки фартука. У колесного мастера на одежде будут опилки; у кузнеца их быть не должно. И у кузнецов вполне вероятно будет покрасневшее лицо от долгого пребывания возле горна. И смотри , есть ли при них какие-нибудь инструменты; они часто могут быть последним подтверждающим доказательством. Узнай все, что можешь об инструментах.

Мистер Холмс рассказал, что мастер Майкрофт никогда еще не был столь разговорчив и весь оставшийся день он поучал своего младшего брата – который смотрел на него широко распахнутыми глазами – относительно тонкостей, присущих тем людям, которые попадались им на пути.
- Это была длительная поездка, - сказал мистер Холмс. – И должен сказать вам, Брюстер, мы с миссис Холмс чувствовали себя лишними, когда Майкрофт говорил о своих выводах. Я… беспокоюсь о Шерлоке.
- Сэр?
- Одного гения для меня более, чем достаточно, - сказал он.

В тот вечер он поздно лег спать и на следующий день встал очень поздно. Первое, что я заметил утром, это пустой графин из-под виски в гостиной. Зная свои обязанности, я вновь наполнил его, и весь день старался быть очень внимательным к немного грустной миссис Холмс.

Что касается мастера Майкрофта, еще один год, проведенный им в школе, совсем не изменил его; он продолжал делать свои наблюдения, бесконечно читал свои книги, был все так же тяжел на подъем и не проявлял никакого желания к физической активности. Впрочем, он был еще более молчалив и не желал при всех говорить о своих выводах. Мастер Шерлок обожал его; он был похож на борзого щенка, прыгающего и вертящегося вокруг своего брата, напоминающего своей невозмутимостью большого бульдога. Однако после поездки в Лэйберн мастер Майкрофт , казалось, не возражал против постоянного внимания своего младшего брата; и они часто уединялись и вели какие-то разговоры. Мастер Шерлок жаждал услышать обо всем, что происходило с его старшим братом в школе, и показывал ему все, что знал в Хиллкрофт Хаусе. Мальчуган смог даже уговорить брата прогуляться с ним по парку и съездить с ним в экипаже в деревню. После пары таких поездок я с удивлением услышал, как мастер Майкрофт спрашивает Шерлока, не хочет ли он поехать еще, на что последний тут же радостно согласился с необычайной готовностью.

Родители были обеспокоены, когда два брата стали уединяться; о чем могли они говорить по нескольку часов подряд? Думаю, Холмсы опасались, что мастер Майкрофт сможет каким-то образом изменить маленького Шерлока, сделать его более непостижимым, более замкнутым – таким , каким и был их старший сын – непохожим ни на кого, совершенно особенным. Для каждого сейчас, даже для миссис Уинтерс – мастер Шерлок был скорее дружелюбным мальчуганом, а не замкнутым в себе гением, и никто не желал, чтобы он превратился в мастера Майкрофта.

Всем стало очевидно, какие отношения связывают мастера Шерлока с братом во время одного несчастного случая. Однажды миссис Холмс слегка простудилась – она была весьма подвержена различным простудам – и я принес завтрак на серебряном подносе к ней в комнату. Услышав, что его мать плохо себя чувствует, после завтрака, к которому он даже ни притронулся, (даже брат не смог заставить его поесть), мастер Шерлок с позволения своего отца пришел навестить миссис Холмс. Мастер Шерлок разговаривал с ней полчаса, а затем понимая, что она нуждается в отдыхе, попрощался и захватил поднос, чтобы отнести его в кухню и избавить, таким образом, от хлопот мисс Борель. На верхней площадке лестницы его прирожденная импульсивность одержала верх и, составив блюда и столовые приборы на пол, он попробовал съехать с лестницы на подносе. Мастер Шерлок проехал примерно с четверть пролета и тут поднос зацепился за ступеньку и весь оставшийся путь мальчик вместе с подносом полетели кувырком. Господи! Раздался ужасный грохот, который услышали все, находившиеся в доме, даже миссис Холмс, которая поднялась с постели и пошла выяснять, что послужило причиной такого шума.
Семья и слуги собрались в холле, мастер Шерлок сидел, твердо опираясь руками об пол, чтобы сохранять равновесие, неосознанно крутя головой. Посередине его лба красовался большой синяк, он уже припух и посинел. Помятый поднос прикрывал его ноги наподобие одеяла. Отец сгреб в охапку своего полубесчувственного сына и побежал с ним в утреннюю комнату, где положил его на диван, а мать, обезумев, бросилась бежать им вслед вниз по лестнице, едва не наступая на полы своего халата. Тем временем мастер Майкрофт поднял поднос и внимательно осмотрел его.

Мастеру Шерлоку положили на лоб влажное полотенце.
- Шерлок, ты в порядке? – воскликнул мистер Холмс, с опаской обследуя мальчика на предмет переломов и ран.
- О, боже, - зарыдала миссис Холмс. – Что случилось? Дэвид, с ним все хорошо? Брюстер, пошлите Уилкокса за мистером Ирвином.
Я пошел к выходу.
- Подождите, Брюстер, подождите. Кажется, он приходит в себя. Кэтрин, я не думаю, что мальчик что-нибудь сломал. Шерлок, ты слышишь меня?
Взгляд мастера Шерлока, слава богу, вновь сфокусировался. Он коснулся рукой головы и охнул, а потом заметил, что все обеспокоенно смотрят на него.
- Ох, я что, упал?
Прежде, чем кто-то нашелся, что сказать, сзади раздался насмешливый голос мастера Майкрофта.
- Ну, разумеется, ты упал, Шерлок. Да и как могло быть иначе? Из того, что я понял по следам твоих рук и подошв на подносе, очевидно, что ты двигался коленями вперед, а в таком положении ты просто бы не смог благополучно достичь нижней площадки. Если ты хочешь съехать на подносе по лестнице, то ты должен сидеть, перенеся весь вес на заднюю сторону, это позволило бы переднему краю приподняться над ступенями. Только так ты мог бы избежать того, что случилось. Ты импульсивный дурачок, Шерлок; когда в следующий раз решишь выкинуть подобный фокус, пользуйся своими мозгами.
От этой речи онемел не только мастер Шерлок, но и все присутствующие. И я видел, как во время этого выговора дернулось лицо мистера Холмса, но было ли то от раздражения, нетерпения или еще от каких чувств, сказать не могу.
Тут заговорила миссис Холмс:
- Ну хватит, Майкрофт. Я уверена, что Шерлок понял, как ужасно то, что он сделал. И хорошо еще, что он пострадал совсем немного.
- Я понял , мама, и я прошу прощения. Но Майкрофт прав, я упирался коленями в передний край подноса. – Он с восхищением посмотрел на брата. – В следующий раз, Майкрофт, я сперва подумаю.
- Отлично! Мне бы не хотелось, чтобы мой брат совершал такие глупости и в результате едва не погиб.
Мистер Холмс порывисто поднялся на ноги.
- Ну, все, все волнения позади. Все могут вернуться к своим делам. Кэтрин, ты иди в постель. Майкрофт, возвращайся к своим книгам. А ты, мой мальчик, - сказал он, указывая пальцем на своего младшего сына, - на два дня останешься в постели.
Он отнес мальчика наверх, и следом за ними поднялась Клара, неся миску с холодной водой и влажное полотенце. Майкрофт сидел рядом с братом все эти дни, освободив няню от ее обязанностей; и это одновременно и радовало и тревожило его отца. Его определенно радовало, что несмотря на довольно ощутимую разницу в возрасте, мальчики так сблизились; но мне кажется, он не хотел думать о том, чему еще мог научить Майкрофт своего младшего брата, который с таким рвением прислушивался ко всему, что он говорил. Несомненно, мы все в глубине души беспокоились о том же. Когда мастер Майкрофт уехал в школу, обняв на прощание Шерлока, думаю, в доме стало заметно легче дышать.
Вскоре после отъезда Майкрофта, мастер Шерлок попросил меня привести к нему в детскую его родителей, когда они вернутся с обеда у Меткалфов. Так я и сделал, и, войдя к сыну, они спросили, что он хочет.

Мастер Шерлок стоял на стуле и положил десятый деревянный брусок на башню из девяти таких же брусков, что он воздвиг на полу. На минуту он в задумчивости остановился, а затем потянулся за одиннадцатым бруском из числа тех, что лежали на сидении стула возле его ног. Затем он сказал:

-Майкрофт сказал, что мне пора научиться читать. Вы могли бы пригласить для этого мистера Уортона? Майкрофт очень его рекомендует.
Его родители побледнели. Я уверен, что в душе они рыдали, взывая к небесам: Теперь нам суждено потерять из-за этой ужасной гениальности и этого ребенка!
- Ты хочешь научиться читать? – спросила его мать, взглянув на мистера Холмса.
- Да, мама, - сказал мастер Шерлок, благополучно водрузив одиннадцатый брусок на верх своей пирамиды. Он указал на нее родителям, гордо выпятив грудь, а затем потянулся за двенадцатым бруском. – Но, если вы не против, то я хотел бы только научиться читать и писать на латинском, греческом и французском. И я все-таки хотел бы еще и играть, даже если Майкрофт не согласен. Он, конечно, всего не скажет, но я думаю, он беспокоится из-за моей импульсивности. Он бы предпочел, чтобы я все время занимался, как он. Но это не по мне.
Родители стояли и, молча, наблюдали за тем, как он сосредоточился на своих брусках. На какую-то минуту они точно онемели; по их лицам точно пронесся целый вихрь различных эмоций.
Двенадцатый брусок был довольно рискованно водружен поверх остальных и колона зашаталась. Не отводя глаз, мастер Шерлок следил за своей башней.
- Восемь секунд, - изрек он.
Как один, все мы стояли, наблюдая за башней и часами на столе. Через восемь секунд башня накренилась вправо и все бруски рассыпались.
- Ха! – воскликнул мастер Шерлок. – Возможно, Майкрофт был прав.
- Майкрофт, - наконец, пробормотал мистер Холмс. А на следующий день я вынес из его кабинета пустую бутылку.
Вновь был приглашен мистер Уортон, который был только рад, что снова будет учить еще одного не по годам развитого ребенка.
- Я о таком еще не слышал, - сказал он Холмсам. – Знаете ли, гении приходят и уходят, но иметь двух таких детей – такое трудно себе представить. Мне бы следовало написать о них и предложить кому-нибудь опубликовать.
Миссис Холмс вскрикнула так громко, что это ошеломило мистера Уортона, мистера Холмса и ее саму.
- Вы не сделаете ничего подобного, мистер Уортон. Я категорически запрещаю вам даже упоминать о такой абсурдной идее. Мы будем очень довольны, если вы будете просто учить наших сыновей и избавитесь от мыслей о рассказе об их способностях.
Они уже достаточно намучились, стараясь чтобы дети принадлежали только им, и самое последнее, чего хотели бы Холмсы - это непрошенное вторжение пытливых исследователей.
Мистер Уортон очень сокрушался; он тотчас же со всем согласился, и я повел его в детскую, где его ждал мастер Шерлок. Учитывая просьбу самого мальчика, мистер Уортон занимался с ним только три часа с девяти утра и до полудня; днем он мог играть и изучать дом и его окрестности.

Прошло еще немного времени; был конец весны 1857 года.

Мастер Шерлок мог уже читать и писать, знал склонения, спряжения и прочие премудрости латинской грамматики и усердно занимался греческим. Теперь мастер Шерлок был ростом уже три фута и мог открывать двери без помощи стульев, и к трем годам у него уже совершенно исчезло детское опасливое отношение к тому, что таилось снаружи. Фактически, мальчик ничего не боялся. И с этих пор это стало подлинным кошмаром для его родителей; и днем , если он не находился с одним из них, за ним должна была приглядывать няня, даже если мальчик был с каким-нибудь взрослым, например, с кем-то из слуг.

Миссис Смит было только тридцать шесть, но она была полная и легко уставала, и у нее не хватало сил поспевать за мальчиком. Мастер Шерлок убегал от нее, прятался, затем ускользал из дома и начинал самостоятельно изучать местность. В основном , он ходил вокруг дома и по парку, порой бродил по полю. В те дни, когда он тайно уходил из дома, целый штат прислуги отправлялся на поиски, и порой, чтобы найти его требовался не один час. То, что он так ловко прятался от тех, кто его искал, совсем не нравилось Холмсам. Не по душе им были и такие моменты, когда мастер Шерлок вдруг спрыгивал с дерева прямо перед своей матерью, несказанно ее этим пугая.
Для мальчика трех с половиной лет у мастера Шерлока была прямо таки легендарная выносливость – не могло быть и речи о том, чтобы заставить его уснуть днем – а в конце августа его привел в Хиллкрофт Хаус кузнец. Он сам прошел две мили до города – и его обеспокоенные родители едва не задушили его в объятиях.
Той ночью он спал хорошо, няне пришлось даже будить его утром. Ему давно перестали давать лауданум, несмотря на то, что сон мальчика порой был довольно беспокойным, ибо миссис Холмс беспокоило, как впоследствии может подействовать этот препарат на его здоровье. Однако комнату мастера Шерлока по- прежнему запирали на ночь.

- Вам лучше запирать дверь, - сказал как-то мастер Шерлок. – В противном случае у меня возникнет непреодолимое желание выйти из комнаты, и все предостережения и запреты будут бесполезны.
И дверь по-прежнему запирали.
- Ну, он, по крайней мере, честен, - сказала мужу миссис Холмс, когда он опустил ключ в карман брюк.
- Этим он похож на вас, Верне, – всегда говорил он в таких случаях.

Но в этом последнем случае никто не считал, что это хорошая идея, если ребенок будет прекрасно спать лишь тогда, когда перед этим будет до изнеможения бродить по окрестностям. Его родители уж точно были с этим не согласны.
- Никогда, никогда больше так не делай! – ругал его отец, когда на следующий день они втроем собрались в утренней комнате.
Мастер Шерлок внимательно посмотрел на своих родителей. Немного подумав, он сказал:
- Не могу обещать, что не повторю вчерашней эскапады. Потому что я был безмерно рад такой прогулке.
- Да, дорогой, и ты в свою очередь довел нас чуть ли не до безумия. Которое тоже было безмерным.
- Мама, мне, правда, очень жаль. Но вы должны понять, что мне не страшно и я могу сам о себе позаботиться.

Его родителей это задело за живое. Несомненно, они надеялись, что независимость появится у мастера Шерлока после того, как он выйдет из возраста детских игр. Теперь над ними нависла опасность потерять и этого столь дорогого им ребенка; этого сына, который, по крайней мере, позволял им относиться к нему, как к ребенку; сына, который получал столько любви и был способен столь же щедро отвечать на нее.

Миссис Холмс тяжело опустилась на стул и на ее глазах появились слезы. Муж тут же подсел к ней, тихо шепча:
-Ну, ну, ну, не надо.
Ее слезы произвели на мастера Шерлока заметное впечатление, он широко распахнул глаза и замер на месте.
- Нет, мама, не плачь, - тихо сказал он. Но она не переставала, и он бросился к ее ногам.
- Мама, прости, что я заставил тебя плакать. Я больше не пойду никуда один. Я обещаю. О, пожалуйста, мама, не плачь.
Мать посадила его на колени, улыбнувшись сквозь слезы.
- Спасибо, Шерлок, большое спасибо, - сказала она, крепко обнимая его. – Я так люблю тебя, я умру от беспокойства, если ты уйдешь куда-то один.
- Я обещаю, мама, - повторил он.
- Хорошо, Шерлок, - добавил его отец , и его голос дрогнул.

Вскоре после этого были предприняты некоторые шаги, вызвавшие всеобщее одобрение

Миссис Смит получила расчет, также, как до нее миссис Кирби, получив рекомендательные письма и плату за три месяца вперед. Ей больше не нужно было умывать и одевать мальчика, ибо он делал это сам, и было очевидно, что она не может поспевать за мастером Шерлоком при всей его подвижности.

В помощь мистеру Денкинсу и мистеру Уилкоксу наняли мальчика – Хэнка Коттера, хотя главной его обязанностью было сопровождать мастера Шерлока, куда бы он не вздумал пойти, в том случае если его родителей не было поблизости или они не желали сопровождать сына на эти прогулки.

Клара также покинула дом, она вышла замуж за Барта Пруита, сына фермера. На ее место взяли новую служанку Элизу Уильямс. Увидев ее, мастер Шерлок сделал вывод, что она недавно сломала руку, и попросил мистера Холмса, чтобы ее в ближайшее время не нагружали работой. Это сильно смутило девушку, так как это было правдой, хоть она поклялась, что совершенно здорова . Она боялась, что ей тут же откажут от места, и заплакала. Когда же вместо этого мистер Холмс спокойно признал доводы сына убедительными, а затем сказал миссис Бёрчел не давать девушке тяжелых поручений, пока не заживет ее рука, Элиза была так ошеломлена, что не сразу даже собралась с мыслями, чтобы выразить свою благодарность.

Вывод мастера Шерлока, что пятнадцатилетний Хэнк периодически выпивает по вечерам, когда его работа уже окончена, был принят не столь снисходительно. Лишь благодаря тому, что мастер Шерлок подружился с младшим братом Хэнка, Ноем, Хэнка и оставили на этом месте, заставив поклясться, что он не будет пить. Несколько месяцев спустя мастер Шерлок заверил отца, что Хэнк выпивает лишь изредка.
Несомненно, по совету мастера Майкрофта мастер Шерлок держал при себе большую часть своих выводов и наблюдений. Теперь, когда он стал выходить за пределы Хиллкрофт Хауса , было уже невозможно утаить, что он обладает тем же двойным даром, что и старший брат – умением наблюдать и делать выводы.
- Говорила же я вам, - сказала миссис Уинтерс. – Эльфы.
Однако, хоть он и учился на примере своего замкнутого старшего брата, у мастера Шерлока никогда не было склонности открыто демонстрировать остроту своего ума, без разбору анализируя внешность окружающих. Даже, когда гости специально просили мастера Шерлока поделиться своими выводами, он делал это очень редко. За это его любили еще больше: люди знали, что их секреты находятся в полной безопасности.
Насколько непосредственное отношение имеет мастер Майкрофт к развитию навыков мастера Шерлока, думаю, было очевидно только мне.
Во время большого рождественского приема, который устроили Холмсы, когда Шерлоку было почти четыре, я был чрезвычайно занят своими обязанностями дворецкого.Однако во время небольшого перерыва я вышел из гостиной в холл, чтобы немного передохнуть. Опершись на перила, я услышал, как мальчики, сидя на нижней ступеньке, обсуждают гостей.

- Мистер Меткалф, плешивый человек в сером костюме с высоким воротником, страдает от головной боли, которую он пытается скрыть, чтобы не испортить праздник своей жене; и еще у него есть две кошки, - сказал мастер Майкрофт младшему брату.
- Я увидел знаки того, что есть две кошки, на его брюках заметны следы разных типов шерсти; но головная боль – это потому что он слегка скованно держит голову и трет лоб в те минуты, когда никто на него не смотрит? – спросил мастер Шерлок.
- Да, и еще то, что он сидит в стороне от курящих отца и мистера Брауна и спиной к свечам, стоящим на столе. Очень часто свет обостряет боль у тех, кого мучает мигрень.
- Понимаю, - сказал, кивнув, мастер Шерлок.
- А теперь, скажи мне, из чего мы можем сделать вывод, что в юности мистер Блэйдс служил во флоте. Ведь ты изучал те книги, что я тебе советовал, где изображена форменная одежда военных?
- Да, когда папы не было в библиотеке, я иногда изучал их.
- Хорошо. Так расскажи мне, что можешь увидеть.
Я стоял, замерев в восхищении, слушал, как они анализируют внешность мистера Блэйдса, а потом некоторых других гостей; они могли узнать хоть что-то буквально о каждом. Затем мастер Майкрофт стал делать выводы насчет слуг. Я был готов слушать их всю ночь, если б мне не нужно было идти подавать напитки. Ия мог только гадать, что они знают обо мне.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

15:41 

Детство Шерлока Холмса Глава 9

Несносный Шерлок

Он был настолько же активным и веселым ребенком, насколько его старший брат был медлительным и спокойным. Родившийся худощавым, всего лишь шесть с половиной фунтов, с волосами цвета спелой пшеницы, он явно пошел сложением в род Верне. И я слышал, как часто миссис Холмс шутливо говорила об этом своему супругу.
Ну, скажу я вам, и счастливые же времена наступили в Хиллкрофт Хаусе! Чтобы отпраздновать радостное событие Холмсы устроили праздничный прием; на нем присутствовали все арендаторы, все друзья и знакомые Холмсов; мастера Шерлока показали всем присутствующим, дабы они разделили радость счастливых родителей от такого дара небес.
Мальчик был очень активным даже в своей колыбели; весь день он махал и вертел ручками и ножками, не зная покоя. Его было легко рассмешить, он любил, когда его брали на руки и играли с ним и уделяли ему внимание. Спал же он гораздо хуже мастера Майкрофта, просыпаясь несколько раз ночью, а днем он вообще засыпал с большим трудом.
Еще одной отличительной от брата чертой было то, что мастер Шерлок был очень капризен по части еды, что доставляло нам много хлопот. Кормилица дела все, что было в ее силах, но миссис Холмс казалось, что мальчик очень плохо ест, и она даже позвала мистера Ирвина, чтобы он обследовал его. Когда мистер Ирвин заверил ее, что мастер Шерлок заметно подрос, она слегка успокоилась.
- Вы не должны считать, что все ваши дети должны походить на вашего первенца, - сказал ей мистер Ирвин.
- Шерлок совершенно другого склада и ему совершенно не требуется такое питание, как Майкрофту – и, слава богу, скажу я вам. И вы простите меня, мадам, но у одних и тех же родителей могут быть такие разные дети… как говорится, век живи – век учись.

Так мы все и делали. Мастер Шерлок был таким веселым ребенком, таким живым, его глаза так и сияли. Я должен с сожалением сообщить, что его врожденная сверхактивность была несколько снижена воздействием лауданума, чтобы дать его няне возможность немного отдохнуть в ночные часы, а порой ему давали лауданум и днем, когда порой казалось, что вряд ли когда-нибудь мастер Шерлок заснет больше, чем на пятнадцать минут. Мастеру Майкрофту подобное средство никогда не давали, и я не могу сказать, сыграло ли оно свою роль в последующем пристрастии мастера Шерлока к наркотикам.

Мастер Шерлок также наблюдал за различными предметами, но выражение его лица при этом было все так же приятно, в нем не было ничего необычного, и его было легко отвлечь от этого занятия, взяв на руки или заговорив с ним. Но его наблюдения не были похожи на наблюдения его брата, скорее это были обычные действия ребенка, изучающего окружающий его мир. Слуги рассказывали обо всем этом миссис Уинтерс, которая загадочно крестилась и стояла на своем.
- Эльфы были слишком заняты. Подождите немного и вы увидите.

Можете себе представить, как счастливы были Холмсы. Миссис Холмс приводила в ужас няню , миссис Смит, тем , что почти постоянно находилась рядом с ребенком, да и мистер Холмс, покончив со своими делами, всегда заходил к сыну в новую детскую, ибо старая детская была теперь кабинетом мастера Майкрофта. После ужина они приносили мастера Шерлока в гостиную, где отбросив в сторону вязание и чтение, они смотрели за смеющимся мальчиком или держали его на руках.
И снова показав, как он не похож на старшего брата, мастер Шерлок начал сидеть в три месяца, ползать – в шесть, ходить, держась за руку отца – в девять, а к году уже довольно ловко и смело пошел самостоятельно. Я не могу описать вам, какая счастливая улыбка появилась на лице мистера Холмса, когда войдя однажды в детскую, он увидел, как мастер Шерлок с радостными криками оседлал игрушечную лошадку. Мастер Шерлок был на редкость ловким мальчиком, и мне еще не приходилось видеть, чтобы ребенок так искусно владел своим телом. Он редко падал и как только научился ходить, почти тут же стал залезать на диван и стулья и другие предметы меблировки. Миссис Холмс очень тревожилась за сына, поскольку он был очень худеньким, почти совсем не имея жира на костях, и она боялась, что он упадет и что-нибудь себе сломает. Но он редко падал. Казалось, что он не просто активен сам по себе, но словно бы наверстывает те годы, когда мы были свидетелями крайней медлительности и неактивности мастера Майкрофта.

Он походил на старшего брата в навыках речи, хоть он и не обладал его способностями, но кажется, мастеру Шерлоку удавалось поразительно быстро схватывать новые слова. Лично я считаю, что у этого мальчика, несомненно, были такие же умственные способности к учению , как и у мастера Майкрофта, но его изначальная сосредоточенность на физическом аспекте - ведь он постоянно во что-то играл – заслонила собой его рано развившийся ум. Мастер Майкрофт любил сидеть в гостиной, слушая разговоры взрослых, и таким образом, развил в себе некоторую выдержку и научился искусству речи. Как-то раз, когда мастер Шерлок уже начал ходить, его подобным же образом посадили вместе с взрослыми в гостиной. Мастер Шерлок стал бегать по всей комнате, носиться, точно мотылек; он хватал какие-то украшения и статуэтки, потом ставил их на место, взобрался на диван, потом перелез через него, спрыгнул на пол и побежал по комнате мимо миссис Хэствэлл, которая, из вежливости стараясь не обращать на это внимание, продолжила рассказ о своем безответственном кузене Эдварде; затем мальчик снова побежал через всю комнату, взобрался на стул, спрыгнул с него и потом, бросившись к миссис Холмс, обнял ее со словами:
- Мама, мама, я тебя люблю!
Можете себе представить, как трудно было Холмсам, особенно миссис Холмс, приучить мальчика к дисциплине. Он был веселый, здоровый, резвый, был очень привязан к обоим родителям, и каждый раз при виде его, их переполняла горячая любовь к ребенку. Как только они входили в детскую, он радостно кидался им на встречу. Его отец посвятил мальчику массу своего времени, так как мастер Шерлок любил ездить на Первенце, и ему нравилось, когда отец сажал его перед собой в седло. Так же, как мастер Майкрофт он любил ездить в деревни, каменоломни, на рудники и фермы, но , кроме того, он и просто любил ездить по окрестностям, любуясь красотой долин.
- Папа, давай сегодня поднимемся в горы, - предложил как-то полуторагодовалый мастер Шерлок, когда они выехали из поместья в экипаже. Чаще всего они ездили с отцом вдвоем, но иногда к ним присоединялась и миссис Холмс, мастер Шерлок очень любил, когда это происходило. Думаю, что миссис Холмс ездила бы с ними чаще, если бы не чувствовала, как хочется мистеру Холмсу побыть наедине с сыном.
- Не сегодня, мой мальчик. Мы едем к фермеру Ноббсу, с которым мне нужно поговорить по поводу молочных коров. На Пеннины поднимемся как-нибудь в другой раз.
- Хорошо, папа. Поедем к фермеру Ноббсу. У него две родинки на левой щеке, да?
Мистер Холмс на минуту задумался.
- Гм, да, верно.
- Он мне нравится! Только плохо, что они у него возле самого глаза! Поехали!


Мастер Майкрофт приехал из школы в начале июля 1855 года на двухмесячные летние каникулы, проучившись целый год и добившись больших успехов в учебе. Предыдущие каникулы он провел в гостях у своих однокашников, что одновременно и обрадовало – то, что у него были друзья – и огорчило его родителей. В школе ему очень нравилось, учился он хорошо, и поэтому было решено, что он продолжит там свое образование.
- Начал налаживать связи, - вот все, что он загадочно сообщил о том времени, когда его не было дома.
Не могу сказать , причинил ли ему какие-то огорчения приезд домой, где все теперь заботились и любили его младшего брата, ибо мастер Майкрофт стал еще более скрытным и замкнутым, чем прежде. Однако, было ясно, что сначала мастер Майкрофт относился к своему младшему брату несколько настороженно – так например, он явно испытывал дискомфорт, держа его на руках или сажая на колени, не испытывал желания развлечь его какими-нибудь игрушками или покатать на деревянной лошадке.
- Майкрофт, ну, разве он не прелесть? – спросила миссис Холмс, когда через несколько дней после приезда Майкрофта, они стояли у кроватки спящего Шерлока. Мистер Холмс стоял рядом.
- Он слишком худой, - ответил мальчик. – Он явно похож на членов семьи Верне. Смотрите, не злоупотребляйте этими успокоительными средствами – неизвестно, как может повлиять на организм регулярное применение лауданума.
И с этими словами он вышел из комнаты.
Миссис Холмс проводила его взглядом, а потом посмотрела на младшего сына.
- Как ты думаешь, это означает, что он за него переживает? – спросила она мистера Холмса.
- Кто знает? – ответил он, с сомнением проводив глазами удаляющуюся фигуру их старшего сына.

Казалось, что мастера Майкрофта больше интересовали книги, больше, чем что-либо другое, включая его младшего брата; несмотря на то, что лето было теплым, и стояла прекрасная погода, большую часть времени он проводил за книгой. Временами он выезжал верхом на Первенце вместе с его отцом, который ехал на Мидасе – и один раз упал с него, правда, хорошо хоть не поранился. Часто он совершал прогулки вместе с матерью, и хоть и был не разговорчив, было очевидно, что ему приятна ее компания. Родители надеялись, что мальчиков свяжут братские узы, но ничто пока в отношении мастера Майкрофта не говорило о развитии с его стороны подобной тесной связи.

Однако, каждый раз, когда мастер Шерлок видел своего старшего брата и кричал: -Здравствуй, Майкрофт! Как твои дела? – мастер Майкрофт очень пристально смотрел на своего младшего брата. Из-за того, что никак не одобрял такой громкий крик или же хотел выяснить что-то о своем брате, сказать не могу.
- Очень хорошо, Шерлок, - был его неизменный ответ.
- Ты почитаешь мне книгу? – спрашивал младший.
- Не думаю…
- О, пожалуйста, Майкрофт, - просила миссис Холмс. – Шерлок будет так рад, если ты ему почитаешь.
Поэтому мастер Майкрофт садился и читал ту книгу, что давал ему Шерлок. Уверяю вас, он никогда не получал никаких наград за выразительное чтение. Если его младший брат и понимал, с какой холодностью относится к нему Майкрофт, то это никак не влияло на его привязанность к старшему брату, который уезжая в конце августа в школу, крепко обнял его на прощание.

Конечно, оглядываясь на прошлое, легко критиковать. Легко судить и высмеивать, указывая пальцем и говорить: Это же очевидно! Как вы это не заметили? Но тогда мастеру Шерлоку было два года, и то, как была развита его речь, хоть и не настолько, как у мастера Майкрофта, и то, что он умел наблюдать, хотя, опять же, делал это не столь очевидно и напряженно, как его брат – все это затмевалось его активностью и самой его личностью. Было легко не обращать внимания на не по годам развитый ум молодого Шерлока, ибо он не сосредотачивался на нем так, как Майкрофт.
В то время, как мастер Майкрофт пристально смотрел на людей , пока у них не начинали топорщиться волосы на шее, а затем сообщал о своих сногсшибательных выводах, шаловливый Шерлок гонял по всему дому мяч, убегая от гнавшейся за ним няни, и случайно наткнувшись в коридоре на меня, восклицал: - Мистер Брюстер, у вас снова была бессонница прошлой ночью. А заметив няню, которая подкарауливала его в утренней комнате и кричала:- Стой, я тебе говорю! –он, смеясь, бежал к лестнице, крича мне на ходу: - Вы можете попробовать мое лекарство, если хотите!

Как я сказал, легко было не разглядеть гения в этом открытом невинном ребенке. Именно об этом мечтали мистер и миссис Холмс, поженившись семнадцать лет назад – дом, по которому будут бегать счастливые дети – вот только они не ожидали, что энергия всех этих пятерых детей, о которых они мечтали, сольется в одном худеньком мальчугане. В промежутках между приездами мастера Майкрофта в доме доминировал Шерлок и его неудержимая энергия.
О, боже, каким же несносным он был озорником! К тому времени, как ему исполнилось два года, за ним присматривал весь дом, хотя его ни в коей мере нельзя было бы назвать недобрым, изворотливым или испорченным ребенком. Он научился ходить, и ходил по лестнице с ловкостью, которой мастер Майкрофт не мог похвастаться и в пять лет. Позвольте, я объясню, как проходил обычный день этого мальчика.
Он спал в своей кровати в своей комнате, ибо к тому времени , как ему исполнился год, он уже умел выбираться из колыбели самостоятельно и постоянно это проделывал. Поэтому было решено, что безопасней будет, если он будет спать в кровати – так у него меньше будет возможностей получить какую-нибудь травму. Для того, чтобы он смог заснуть, ему все еще давали чайную ложку лауданума, иначе он бы мог бродить по дому всю ночь. Я помню, как два раза пытались прекратить эти приемы лауданума. После первой такой попытки Клара утром нашла двухлетнего мастера Шерлока одного в библиотеке, он сидел на полу и говорил сам с собой о картинках, которые увидел в той книге, что держал в руках. На полу рядом с ним – мой Бог! - стояла зажженная свеча и рядом было разбросано довольно много книг. А в другой раз, помню, его нашли в кабинете отца; он подражал ему, сидя в кресле с незажженной сигарой в руке и пустым бокалом для виски – в другой. Поэтому единственным средством тут был лауданум и еще запертая дверь спальни.
Когда няня приходила в его комнату по утрам, мастер Шерлок часто уже не спал, и с этой минуты он был полон энергии. Его умывали и одевали. После чего вели на завтрак, чаще всего он завтракал с родителями, если только его отец не уезжал по делам еще до его пробуждения. Мастер Шерлок без нагрудничка сидел за детским столиком рядом со своими родителями; он слишком плохо и мало ел, чтобы надевать нагрудник. Это все, что они могли сделать, чтобы заставить его есть; он ковырялся в еде вилкой или ложкой, которыми уже научился пользоваться, но ел лишь совеем немного.
- Ради бога, Шерлок, съешь немного овсянки, - умоляла его мать.
- Хорошо, мама, - отвечал он. Потом отправлял в рот одну ложку и своими сияющими глазами искал ее одобрения.
Если няня , миссис Смит, пыталась забрать у него ложку и кормить его сама, мастер Шерлок ронял ложку на тарелку, обеими руками плотно закрывая свой рот.
- Я могу есть сам, как папа и мама! – заявлял он этой полной, румяной женщине, с уложенными в пучок светлыми волосами.
- Боже мой! – говорила обычно в таких случаях миссис Холмс.
-Оставьте мальчика, миссис Смит, - говорил мистер Холмс. Затем наклонившись к сыну, который все еще закрывал рот руками, он добавлял: – Ты должен доесть овсянку, Шерлок, а потом мы поедем на Первенце, куда тебе захочется.
Один раз при подобном разговоре я подсчитал: целая миска горячей овсянки была съедена ровно за двадцать секунд.
После завтрака день складывался в зависимости от того, как того требовали дела мистера Холмса или долг перед обществом, который возложила на себя миссис Холмс, под которым прежде всего подразумевалась забота о бедных и больных, а также светская жизнь, которая то побуждала Холмсов покинуть Хиллкрофт Хаус, то наоборт, приводила в него их друзей.
Мастер Шерлок должен был находиться в это время под присмотром няни, но уж поверьте, он был сущим наказанием. Он легко мог играть в детской – сам или с миссис Смит, но его постоянная активность утомляла ее. В те минуты, когда она пыталась немного отдохнуть, что вполне можно понять, мастер Шерлок уходил из детской и бродил по всему дому, если же у парадной двери стоял стул, и вокруг никого не было, то он влезал на него, поворачивал ручку и в мгновение ока оказывался снаружи.
Вы, конечно же, представляете, какое ужасное волнение это причиняло его родителям, миссис Смит и всем слугам, которые бросали все свои дела и помогали искать мальчика. Он почти всегда уходил в конюшни посмотреть на лошадей. После того, как требования его родителей не подействовали, было приказано убирать стул из холла и на этом все закончилось. Мастер Шерлок был еще недостаточно силен, чтобы тихо поднять стул или вытащить его из комнаты и дотащить до парадной двери.
Очень часто он приходил к матери и просто оставался подле нее. Он был очень привязан к ней, называл ее к ее неописуемой радости «моя дорогая мама», хотел научиться всему, что ее интересовало от ее духов до умения составлять букеты цветов, ее игре на пианино – он очень любил слушать, как она играет- и тому, как она читала книги по ролям. Когда мастер Шерлок был наедине со своей матерью, он был очень тих и расслаблен, и если няня находила его там, то ее на некоторое время отпускали. Миссис Холмс с сыном не один час могли говорить о ее увлечениях. Если к ней приходили подруги, то мастер Шерлок бывал весьма разочарован, также как и многие слуги. Хотя он мог вести себя очень хорошо и быть внимательным, когда мать принадлежала ему безраздельно, в тех случаях, когда кто-то другой претендовал на ее внимание, мальчик не мог спокойно сидеть с взрослыми, как это делал его старший брат. После того, как родители сказали ему, что он не должен входить в комнату, в которой сидят гости и отвлекать их, он являлся к матери, сидящей с гостями, мрачно здоровался с ними, и уходил, пытаясь найти себе другие развлечения.

Я вовсе не хочу сказать, что мастер Шерлок был абсолютно непослушным мальчиком.
Когда родители делали ему замечания, обычно он прислушивался к ним. Он убирал игрушки, умывался, садился за стол и ложился спать с восхитительной быстротой. В таких мелочах его послушание было беспрекословным. Он был открыт и дружелюбен, и , можно сказать, что по натуре был честен. Все неприятности случались из-за невинной шаловливости мастера Шерлока, и только на этом поприще происходило его столкновение с интересами родителей, но все заканчивалось разумным компромиссом. Родители никогда не проявляли излишней властности или резкости в своих наставлениях, и мне думается, что фактически они были счастливы, что им приходится их давать.
Мастеру Майкрофту ведь никогда не требовались подобные наставления – он был слишком флегматичен, чтобы бранить его за излишнюю подвижность, и слишком развит, благовоспитан и независим, чтобы родители чувствовали себя комфортно, затевая подобный разговор, если только дело не касалось его неуместных выводов. И то, что их младший сын гораздо больше нуждался в родительской заботе, заставляло их чувствовать себя важными и нужными; и лучше уж такой компромисс, чем, если бы их ребенок с самого начала не нуждался в их наставлениях. Холмсы оставались верными своей мягкой натуре, в основном, разговор о дисциплине они начинали с того, что усаживали мастера Шерлока подле себя и обсуждали с ним, как и почему он должен изменить свое поведение. И как раз при таких беседах становилась очевидной его развитая не по годам речь, однако родители относились к его поразительным способностям как к чему-то самому обыкновенному и обыденному.
- Шерлок, мы должны поговорить с тобой по поводу твоей игры с мячом в доме и о том, как ты выглядишь, - начали как-то разговор мистер и миссис Холмс, когда мальчику было два с половиной года. Они сидели в гостиной, только что (уже, наверное, в тридцатый раз) выслушав жалобу миссис Смит.
- Как пожелаешь, папа, - сказал двухлетний мальчуган, выпрямившись перед отцом и обратившись в слух. Его волосы, которые стали более густыми и начали темнеть, были взлохмачены, рубашка была не заправлена в штанишки, жилет был застегнут не на все пуговицы и на одном ботинке были развязаны шнурки.
- Дорогой мой, - начала его мать,- мы вынуждены настаивать, чтобы ты играл в мяч только на свежем воздухе. – Она остановилась, но потом тут же добавила. – Но , конечно же, ты должен выходить из дома лишь, когда тебе будет позволено и с кем-нибудь из взрослых.
- Но ведь играть в мяч дома так весело, - возразил Шерлок.
- Да, но так ты и дальше будешь что-нибудь разбивать, ведь два месяца назад ты разбил китайскую вазу в утренней комнате, а вчера две парные статуэтки здесь, в гостиной. Ты должен понять, что нехорошо бить мячом по фарфоровым статуэткам в комнатах, совсем не предназначенных для такого веселого занятия.
- Мама, прости меня за то, что я разбил их. Если хочешь, я возмещу стоимость этих вещей тем, что буду мыть посуду вместе с миссис Уинтерс или полировать мебель вместе с Кларой.
Ну, что делать с этими детьми, когда они начинают излагать вам свои соображения! Надо отдать должное мистеру и миссис Холмс – они смогли сдержать свой смех.
- В этом нет необходимости, Шерлок, - продолжал мистер Холмс. – Однако, чтобы подобные непростительные вещи больше не повторялись , ты должен слушать то, что говорим мы с твоей мамой и играть в мяч только снаружи.
- А можно я буду играть в него еще и в детской? – спросил мальчик.
Его родители переглянулись.
- Что ж, полагаю, это вполне возможно, - ответил мистер Холмс.
- И мне так нравится пускать мяч вниз по ступенькам лестницы, и я там ничего не разбил, потому что шкаф, в котором находятся разные хрупкие предметы, стоит далеко оттуда, и больше там нет ничего такого, что я мог бы разбить. Может, вы позволите мне играть там, папа и мама? По крайней мере, в дождливую погоду, когда нельзя будет выйти из дома?
Его отец стиснул зубы и стал тереть свой лоб. Мать вздохнула. Мистер Холмс заговорил:
- Хорошо, ты можешь играть в мяч на лестнице, когда идет дождь. Но только в детской и на лестнице, больше нигде. Понятно?
- Конечно, папа.
Холмсы удовлетворенно кивнули друг другу. И тут у них открылись рты, ибо Шерлок с любопытством спросил своим ангельским голоском:
- Но вот, на всякий случай…. что если мяч окажется в запретном месте… вместе со мной, то есть , если я принесу его туда.. Какое мне будет за это наказание?
Когда родители повернулись к нему, он поспешно продолжил:
- Как мировой судья, папа, как бы ты оценил серьезность этого преступления, и какие меры ты бы посоветовал применить к преступнику?
- Я бы… я бы… я уж, как минимум, отшлепаю тебя за такую дерзость, - возмущенно прошипел мистер Холмс , занеся руку над пораженным мастером Шерлоком, и он был в эту минуту гораздо более непоследовательным и эмоциональным, чем его двухлетний сын.
- Господи, Дэвид, успокойся, - сказала миссис Холмс.
Мистер Холмс выпрямился в своем кресле, поправил галстук, закрыл глаза и покачал головой. Через минуту он заулыбался, а потом и рассмеялся. Но открыв глаза, он увидел, что его сын прильнул к коленям матери.
- Иди сюда, мой мальчик, - сказал он, раскрывая ему объятия. Мастер Шерлок бросился к нему и отец, подхватив его, посадил к себе на колени.
- А знаешь, ты будешь таким же несносным, как твой брат.
Мальчик ничего не сказал. Но помолчав, произнес:
- На самом деле, ведь ты бы не ударил меня, да, папа?
- Нет, нет, Шерлок. Я никогда тебя не ударю. Но играй с мячом только в детской и на лестнице, хорошо?
- Да, папа. Я обещаю… чаще всего…именно так и буду делать. Ты хотел еще поговорить о том, как я выгляжу?
Отец спустил его на пол.
- Не сейчас. Беги в детскую, ладно? Мне надо поговорить с твоей мамой.
Шерлок обхватил колени родителей.
- Я люблю вас, я люблю вас, - повторял он.
Они от всей души ответили ему тем же. Мальчик со всех ног бросился вон из комнаты, обычно он передвигался по дому только так.
- Я буду… чаще всего… - произнес его отец с усмешкой. – Боже правый, да он хитер.
- Ну, Дэвид, если он и непослушен, то, по крайней мере, поразительно честен, - сказала его жена.
- Не забудь, он пошел в твою семью, - лукаво произнес мистер Холмс.
- Теперь мы должны обсудить его внешний вид.
- Могло бы быть и хуже, - сказал мистер Холмс. – Вдруг вместо него у нас родились бы близнецы.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

22:30 

Детство Шерлока Холмса Глава 8

Выводы

Время шло. Мистер Хокинс оставил службу у Холмсов и его место занял мистер Уилкокс. Мастер Майкрофт продолжал свои занятия с мистером Уортоном. Главным его достижением было умение выражать свои мысли, казалось, что его словарный запас пополняется ежечасно. Он также любил уроки по истории и политике – Наполеон, Макиавелли, Юлий Цезарь, Томас Мор, Оливер Кромвель, Джон Адамс, Борджиа; его очень интересовали выдающиеся политики и правители. Мастер Майкрофт желал узнать обо всех формах правления и политических системах. Он добился исключительных успехов в английском, французском, латинском и греческом языках, его познания в математике и точных науках были средними и, по большей части, искусство его не интересовало. Однако, он читал пьесы вместе со своей матерью, так как знал, что ей очень приятно, когда они это делают вместе. Она любила его все так же горячо, и после первых недель привыкания, она уже довольно твердо запомнила, что теперь он - ее сын, Майкрофт.
Его обучение шло вперед быстрыми темпами, и точно также быстро развивалась его привычка наблюдать за окружающим его миром. К 1851 году эти его наблюдения достигли грандиозных размеров. Этот мальчик с самым серьезным видом рассматривал обувь, одежду, манжеты, шляпы, брюки, рубашки, платья, пальто; он вежливо просил позволения у слуг и мастеровых осмотреть их руки, лица, уши, волосы; изучал инструменты и механизмы. Где бы ни оказывался мастер Майкрофт, он везде изучал землю, траву, гравий. Все гости становились объектом его наблюдений. Он заинтересовался болезнями и пожелал посмотреть книги, в которых были изображены люди с различными заболеваниями. Также он попросил принести книги о военной форме и те, в которых показаны люди различных профессий. Он читал книги о сельском хозяйстве в Северном Райдинге
- Благодаря этому, мне не придется больше ездить на фермы, чтобы понять, что там происходит. Я предпочел бы быть дома.
Когда его спросили, почему его это так интересует, он загадочно ответил:
- Чтобы выяснить, я сперва должен это знать.
- Что выяснить, сынок? – спросил его отец.
Глаза мастера Майкрофта засияли.
- Все, папа,- ответил он.
Это «выяснение» было полной тайной для его родителей вплоть до одного вечера, когда мастер Майкрофт сидел как-то со своей матерью в гостиной и вошел его отец, которого весь день не было в Хиллкрофт Хаусе.
Мастер Майкрофт наблюдал за тем, как его отец сел в кресло, глядя на него так, как лев из-за высокой травы глядит за своей добычей; восприимчивый к любому движению отца, точно если бы от этого, так же, как и у льва, зависела его жизнь. Мистер Холмс сознавал, что являлся объектом этого наблюдения, но делал вид, что не обращает внимания – так же как это делали мы все, некоторые более успешно , чем другие – это происходило так часто, что уже не вызывало обиды, но по-прежнему было жутковато.
- Папа, я думаю, что ты ездил на Первенце , чтобы встретиться с отцом Меткалфом, а потом подъезжая к дому , Первенец потерял подкову. К счастью, кузнец смог быстро подковать его, - объявил мастер Майкрофт. – Я прав?
Мистер Холмс большими глотками осушил бокал, который я ему наполнил, а затем повернулся к сыну, выражение его лица представляло собой смесь любопытства и осторожности.
- Совершенно верно, Синкл…Майкрофт. – Он подал мне знак снова наполнить его бокал. - Откуда ты знаешь?
Даже год спустя, мистер Холмс, кажется, все еще испытывал дискомфорт, называя сына Майкрофтом. Это была такая явная смена ролей; для ребенка, требовать от родителей позволить ему изменить имя, было непростительным бунтом; тот факт, что Холмсы сдались, делало эту ситуацию еще более возмутительной. Для мистера Холмса было подлинным расстройством , говорить всем своим знакомым, что Синклера теперь следует считать Майкрофтом. Боюсь, что эта перемена сильно обескуражила его, и мастер Майкрофт, совсем еще маленький, вызывал у него тревогу.
Мастер Майкрофт отложил в сторону книгу.
- Я смог это узнать , папа.
Так как при этом мистер Холмс сделал еще один глоток виски, миссис Холмс отложила свое вязанье и спросила:
- Поразительно, Майкрофт. Как же ты смог это «узнать», как ты это называешь, если ты еще не встал, когда уехал твой отец?
Мастер Майкрофт улыбнулся, наслаждаясь тем, что все внимание сейчас было приковано к нему.
- Вы знаете, на самом деле, это очень просто.
Его добрая мать решила сыграть по его правилам.
- Ну так, расскажи, - попросила она.
Увидев во взгляде сына немой вопрос, мистер Холмс улыбнулся, отставил в сторону свой бокал и сел рядом с женой.
- Ну, рассказывай, - сказал он.
- Ну, вот, как я думал, - сказал Майкрофт, садясь в кресло и положив руки на подлокотники кресла. – Когда я увидел, как ты вошел в комнату, я заметил в кармане твоего сюртука религиозный трактат, похожий на те, что не раз приносил сюда отец Меткалф. Также я заметил, что твои брюки измяты с внутренней стороны, как бывает, когда ты долго ездишь верхом. Дальше, я подумал, что ты ездил к отцу Меткалфу на Первенце, а не на другом твоем любимце – Мидасе. Так как, когда еще я лежал в кровати, то услышал, как мистер Уилкокс уехал в нашем экипаже еще до твоего отъезда – несомненно, для того, чтобы привезти посылки, которые должны сегодня доставить для мамы в Аскригг – а он сам очень любит Мидаса. Я знал, что был прав, так как услышал стуки копыт запряженной лошади, и это была более тяжелая поступь Мидаса. – Он посмотрел на мать. – Эти посылки с платьями ты заказала у лондонской портнихи, когда вы с миссис Хэствелл три не дели назад ездили в Лондон послушать оперу; вернувшись, ты сказала, что они прибудут сегодня.
Майкрофт снова посмотрел на отца.
-Я заметил, что твои брюки с левой стороны и оба ботинка запачканы грязью и, что твоя левая нога, кажется, побывала в воде. Единственной причиной, по которой это могло произойти, я считаю то, что ты ехал от отца Меткалфа и Первенец потерял подкову. Так как ты очень любишь этого коня, то, наверняка, немедленно спешился, чтобы ему было легче в таком положении. А так как недавно шел дождь, то на дороге много луж и грязи, и даже если ты шел осторожно, то все равно ты случайно наступил в лужу. А грязь на твоих ботинках похожа на красную глину, которая встречается в предместьях города, видимо, твою обувь после этого почистили и высушили. И я думаю, что подкову конь потерял недалеко от города. Ты вернулся в Карперби, чтобы кунец закрепил подкову, там ты отчистил большую часть грязи со своей одежды, а от жара кузнечного горна высохли твои брюки и прилипшая к ним грязь. Это случилось после визита к отцу Меткалфу и его жене, иначе вследствие неизменной чистоплотности миссис Меткалф, о которой ты так часто говорил, за время твоего визита их слуги полностью отчистили бы всю грязь. Как только лошадь перековали, ты сел в седло и поехал домой, лишь слегка припозднившись.
Он умолк, а Холмсы посмотрели друг на друга, ища ответ на это очередное проявление гениальности их сына. Думаю, их утешало то, что мальчик вызывал это чувство неловкости у них обоих. Как обычно, миссис Холмс первая нашлась, что сказать.
- Ну что, дорогой, Майкрофт прав? Все случилось так, как он сказал? Он сделал правильный…вывод?
При слове «вывод» мастер Майкрофт взял карандаш и бумагу и записал это слово.
Мистер Холмс покачал головой, потом откинул ее назад и засмеялся.
Мне казалось, что он будто бы постоянно боролся с самим собой – с одной стороны он боялся, что его сын станет каким-то фокусником, но любящий отец был так счастлив, что у него был сын, что готов был принять любое его поведение.
- Мальчик мой, можно подумать, что ты незримо присутствовал рядом со мной и записал все, что происходило. Невероятно, просто невероятно. Значит, вот это ты и называешь «выяснением»?
- Да, папа.
-Ну, в случае чего, ты хотя бы сможешь выступать на сцене или на сельской ярмарке, - сказал мистер Холмс, продолжая смеяться.
- Дэвид! – шутливо укорила его миссис Холмс. – Что ты такое говоришь! Я уверена, что Майкрофт сможет найти лучшее применение для этого своего «выяснения». Не правда ли, мой мальчик?
- О да, мама. Я не буду выступать ни на сцене, ни на ярмарке. Хотя не знаю, чем я буду заниматься.
- Так, попробуй в ближайшее время «выяснить» это, сын, - сказал мистер Холмс, смеясь. – Ведь тебе уже скоро исполнится четыре.
Когда я уходил, они все еще весело смеялись, хотя меньше всех смеялся сам мальчик.


Майкрофт продолжал время от времени делать свои «выводы», как он стал называть их впоследствии. Часто он был прав, так, например, когда заметил, что миссис Уинтерс присела отдохнуть и сказал ей, что с нетерпением ожидает цыпленка на ужин и что он надеется, что ревматизм в ее правом плече уже меньше ее беспокоит. Когда он ушел, я спросил у миссис Уинтерс, прав ли он был в своих выводах, и, непрерывно крестясь, она подтвердила, что это было именно так.
Однажды осенним днем, когда мастер Майкрофт сидел в утренней комнате, наблюдая, как его мать ставит букеты в вазы, вошла Клара. Он пристально посмотрел на нее, а затем спросил, удачно ли она провела вчерашний день в обществе сына фермера Горна. Клара пораженно охнула, расплакалась и выбежала из комнаты, так и не разведя огня в камине. По-видимому, миссис Бёрчел не удалось утешить ее, поэтому в дело вмешался я. У меня ушло полчаса на то, чтобы ее успокоить, заверив ее, что Майкрофт вовсе не коварный эльф в человеческом обличии. Ох, уж эта миссис Уинтерс! Поговорив с миссис Холмс, я смог заверить Клару, что она не лишится своего места из-за того, что стало известно о ее встречах с молодым человеком, конечно, если она сама не попадет в неловкое положение. Успокоившись, Клара пошла чистить серебро.
Я услышал, как мастер Майкрофт спросил у матери, почему Клара плакала.
- Потому, дитя мое,- сказала миссис Холмс, садясь в кресло и взяв его за руки, - что ты заставил ее почувствовать себя весьма некомфортно.
- Я? – Он выглядел озадаченным. – Я не хотел, чтобы она заплакала.
- Я знаю, Майкрофт. Но никого не радует то, что ты можешь что-то о них узнать.
- Почему?
Его мать заколебалась и глубоко вздохнула.
- Некоторые люди не хотят, чтобы это стало известно и другим людям. Клара не хотела, чтобы мы узнали, что она была с Чарли Горном, и поэтому расстроилась, когда ты узнал это и сказал нам.
- Я понял, - сказал Майкрофт. – А можно мне делать выводы, если я не буду говорить, что выяснил?
- Иногда можно рассказать, Майкрофт. А иногда и нет. Ты должен суметь определить, когда это приемлемо, а когда – нет. Иначе, дитя мое, боюсь, ты будешь огорчать людей, а это не хорошо. Я знаю, возможно, тебе это трудно понять, но это не по-христиански доводить прислугу до слез.
- Прости меня, мама, - тихо сказал он. – Я не хочу никого обижать. Просто я могу читать людей так же легко, как книги.
- Я знаю, Майкрофт, я знаю, - ответила она, обнимая его, но мальчик не обнял ее в ответ, и она вопросительно взглянула на него.
- Почему я совсем другой? – спросил он. Мать только еще крепче обняла его.
После этого случая Клара стала избегать мастера Майкрофта, она старалась исполнять свою работу таким образом, чтобы не сталкиваться с ним. Миссис Холмс поняла это и сказала миссис Бёрчел, чтобы она не препятствовала этому.

Порой мастер Майкрофт делал ошибки в своих выводах и тогда он был к себе беспощаден. Зимой я вернулся в Хиллкрофт Хаус, проведя несколько дней с моими друзьями в Бридлингтоне. Мастер Майкрофт спросил меня, как прошла моя поездка в Лондон. Когда я ответил, (и должен признать, что я чувствовал при этом какую-то неподобающую радость), что был в Бридлингтоне, а не в Лондоне, мальчик замолк и его лицо помрачнело.
- Но эти ваши новые ботинки; вы говорили, что их делают только в Лондоне, на Оксфорд-стрит.
Я мог сказать об этом мальчику только два года назад, когда приобрел свою последнюю пару. Его память, видимо, была фотографической уже тогда.
- А на вашем новом пальто ярлык лондонского портного. Я заметил это, когда вы сняли его.
В его словах звучало отчаяние.
- Да, мастер Майкрофт, эти ботинки сделаны в Лондоне, и пальто тоже. Но это был широкий жест моего друга, который заказал все это для меня в Лондоне, и подарил мне, когда я жил у него в Бридлингтоне.
- Я – глупец, - сказал мастер Майкрофт, стыдясь самого себя.
Еще несколько дней после этого он был очень сдержан и задумчив.

Даже мистер Уортон, к которому мастер Майкрофт питал большое уважение и восхищение, частенько становился мишенью этих пресловутых выводов своего ученика. Обычно, он был рад видеть новые грани этой поразительной способности Майкрофта, однако мальчик получил еще один суровый урок относительно того, что не всегда стоит говорить о своем открытии.
Поздней весной 1850 года, после случая с Кларой, я помню, как шел мимо детской, которая теперь стала комнатой для занятий мастера Майкрофта, и услышал, как мистер Уортон говорит довольно строго и даже сурово.
- Честное слово, Майкрофт, была у меня ссора с женой или нет, ты никоим образом не должен спрашивать меня об этом. И хоть я и отмечаю, что ты, каким-то образом, смог сделать блестящие выводы, что мои отношения с женой сейчас довольно напряженные, но ты должен понимать, что, во-первых, это ни в коем разе тебя не касается; во-вторых, это крайне грубо - сообщать мне твои мысли по этому поводу, даже если ты смог узнать правду; и , в третьих, я буду вынужден оставить это место, если ты хоть еще один раз упомянешь об этих своих выводах.
После этого упрека мастер Майкрофт молчал чуть ли не целую неделю.

Летом мастер Майкрофт решил, что предварительно он будет говорить: « - Я пришел к выводу относительно …», и если человек, с которым мастер Майкрофт говорил, позволял ему продолжать, то он продолжал; в противном случае, он хранил молчание, хотя порой казалось, что это было довольно досадно для него. Так, например, во время одного приема в саду он сидел на садовой скамейке, а несколько гостей играло в крокет на задней стороне лужайки.
- Я пришел к выводу о состоянии здоровья мистера Блейда, - сказал Майкрофт, когда мистер Блейд, пропустив мяч, промокнул платком свой лоб. Тучный мистер Блейд был скрытным и застенчивым, хотя и дружелюбным человеком; он услышал слова мастера Майкрофта, и стал таким пунцовым, что я подумал, что он потеряет сознание. Он забормотал: -Гм, гм, гм… и стал комично вертеть своим платком, пока миссис Холмс не шлепнула сына по ноге, сказав:
- Может быть, не стоит, дорогой?
- Да, мама, - подчинился мастер Майкрофт. Но он сполз со скамейки – о том, чтобы спрыгнуть не было и речи – и медленно побрел к дому, уныло понурив голову.
Как легко можно себе представить, некоторых весьма волновала мысль о том, чтобы стать объектом наблюдения для зоркого глаза и быстрого ума мастера Майкрофта, и каждый раз приходя с визитом, они специально подходили к мальчику, спрашивая, может ли он сделать на их счет какой-нибудь вывод. Как, например, мистер Рут и полковник Рестон, причем полковник дошел до того, что специально старался иметь на себе какие-нибудь улики. Мастер Майкрофт очень любил, когда они приходили, и всегда просил свою мать пригласить их.
Однако большинство людей, хотя их и поражал дар мальчика, сами не жаждали стать объектом его внимания. Хотя предварительное вступление, которое он делал, позволяло избежать разногласия, но у него случались внезапные озарения и он мог выпалить то, что внезапно пришло ему в голову, совершая, таким образом, ошибку. Однако, любой человек, как бы он не относился к мастеру Майкрофту и его выводам , всегда получал от него извинения. Но допустив ошибку, мальчик впоследствии молчал несколько часов.
Некоторые люди решили не приезжать больше в Хиллкрофт Хаус, несомненно, шокированные тем, что Холмсы позволяют своему ребенку сидеть в компании взрослых и что они вообще разрешают ему разговаривать в присутствии гостей . Уверяю вас, то, что мистер и миссис Холмс позволяли сыну на публике проявлять свои эксцентричные выходки было крайне шокирующим, учитывая нормы и обычаи нашего времени. Я вот думаю, не по этой ли причине ушел садовник, мистер Фитч – он определенно избегал мастер Майкрофта также, как Клара. Его заменил мистер Денкинс.
Холмсы были снисходительны в отношении этих людей так же, как и в отношении всех остальных, но они вели себя так из-за уникальных особенностей их ребенка, а не потому, что они не понимали или не почитали общественные нормы поведения. И большую часть времени мастер Майкрофт сидел молча, хотя он мог бы вставить слово, если бы имел более ясное понятие о теме разговора. Конечно, ребенок, который просит пояснить ему, о чем идет речь, вызвал бы общее возмущение и в результате в ответ услышал бы лишь молчание или же умиленные взгляды. Он никогда не говорил ради самого разговора, и твердо не обращая внимания на сплетни, методом проб и ошибок, понял, с кем он может говорить, а в чьем присутствии ему лучше помалкивать.
Однако, большинство друзей Холмсов были к нему достаточно лояльны и выслушивали его выводы и речи, когда приходили с визитом, хотя к себе мальчика никогда не приглашали.
Прошло еще два года, и мастеру Майкрофту исполнилось пять.
Его словарный запас был образцовым, то же самое можно было сказать о чтении на английском; и он замечательно читал, писал и говорил на латинском и французском. Он знал имена и годы жизни многих исторических личностей от римлян до современных политиков-американцев. Однако, его внимание было сосредоточено на Великобритании и всю его любовь к стране можно было почувствовать, когда он говорил о ней не иначе, как «эта великая нация». Он продолжал заниматься с мистером Уортоном и по другим предметам.
Имея довольно плотный график занятий ,у мастера Майкрофта не было достаточно времени для игр со своими сверстниками, но, казалось, он совсем не скучал по ним. Было похоже, что он все больше отдалялся от шумных компаний и игр, все больше времени проводя со своими многочисленными книгами. Он очень любил свои занятия и общество мистера Уортона, и, когда его дневные занятия были окончены, то он присоединялся к матери или отцу, где бы они не находились.
Его родители по-прежнему раз в год на месяц уезжали на континент; пока мастеру Майкрофту не исполнилось три года , во время их отсутствия за ним присматривала миссис Турминхэм, вдова, которую порекомендовала Холмсам миссис Хэствэл. По счастливой случайности у миссис Турминхэм была такая тихая , спокойная натура, что мастер Майкрофт был не в силах даже немного потревожить ее. Даже его вывод, что она была довольно тяжелым ребенком, был встречен с редким спокойствием. Холмсы обращались к ней всякий раз, как уезжали за границу и оставляли сына дома.
Мастер Майкрофт сперва любил ездить по округе и в близлежащие города – ведь там все было для него ново – но, казалось, он быстро утомлялся от дополнительных усилий, которые требовало путешествие, и к тому моменту, когда ему исполнилось четыре, совершив несколько поездок по Англии со своими родителями, он просил позволить ему остаться дома с миссис Турминхэм.
- Лучше я буду узнавать мир по книгам, нежели при помощи поездов и кораблей, - сказал он родителям и пошел вздремнуть.
- Может быть, его организму не хватает железа, дорогой, - сказала миссис Холмс своему нахмурившемуся супругу.

Мистер Холмс решил отвезти мальчика к доктору в Норталлертон, когда в следующий раз он поедет на выездную сессию суда присяжных. Несмотря на такую быструю утомляемость, мастер Майкрофт за всю свою жизнь не болел ничем серьезнее простуды и никогда не находился под присмотром медика. Простуда была быстро вылечена с помощью трав миссис Уинтерс, которая при всем ее чрезмерном суеверии, тем не менее, относилась к мальчику с большой нежностью. Я убежден, что мистер Холмс надеялся, что доктор найдет какую-нибудь легко излечимую болезнь, которая объяснила бы физическую вялость мастера Майкрофта, невзирая на то, что сам мастер Майкрофт был уверен, что просто у него такая натура и он такой, какой есть.
- Быстрый ум, медлительное тело, - сказал он как-то летним днем своему отцу, после того, как споткнулся о крокетные воротца, несмотря на то, что отец только что предупредил его, что он стоит совсем рядом с ними.
-Если он станет еще медлительнее, то у нас будет не сын, а улитка, - пробормотал мистер Холмс в ту минуту, когда я принес ему чай со льдом.
Доктор не особенно помог, сказав мистеру Холмсу, что его сын просто чрезвычайно пассивный и что его нервная энергия должна быть равномерно распределена между его мозговой и физической активностью, чтобы избежать нервных срывов, которые могут случиться в будущем. Он решительно настаивал на режиме, включающем физические упражнения на свежем воздухе, и наказал, что их следует выполнять также и в зимнее время. Тут Майкрофт объявил вслух о сделанных им выводах относительно развивающейся у самого доктора сердечной недостаточности и поинтересовался, подойдут ли предписанные им же физические упражнения на воздухе в любое время года, в качестве тонизирующего и укрепляющего средства. Рассказывая об этом позже, мистер Холмс признался, что эта выходка сына вызвала у него улыбку и несколько развеяла его мрачные мысли. Они поспешно покинули возмущенного медика и поехали домой, выездная сессия была закончена. Мастер Майкрофт спал всю дорогу.
- Ну, конечно,- сказал он, когда мистер Холмс закончил свой рассказа. – Я очень ленив. В этом доктор прав. Но это же смешно - сказать замерзшему , неуклюжему, уставшему ребенку, чтобы он занимался зарядкой на холоде!
И все находившееся в комнате рассмеялись.
Той осенью друг мистера Холмса, мистер Роберт Шерлок написал ему, что очень хочет его увидеть – и попросил позволения приехать с визитом. Он приедет один. Мистер Холмс вне себя от радости тут же написал ему ответ и сказал, чтобы он приезжал как можно скорее , а затем стал придирчиво проверять все мое хозяйство относительно готовности к встрече дорогого гостя. Он постоянно говорил о мистере Шерлоке сыну, рассказывая ему бесконечные истории о тех временах, когда они оба были веселыми студентами.
Мистер Холмс и мистер Шерлок были неразлучны все четыре года обучения в университете, познакомившись в самый первый день занятий и сидя рядом в лекционном зале. И с тех пор они все время были вместе – учились, гуляли, путешествовали. И предавались разгулу, добавил мистер Холмс.
- Я надеюсь, Майкрофт, что когда-нибудь у тебя тоже будет друг, такой близкий, что будет почти братом, даже если вас и не связывают родственные узы, - сказал он сыну.
Мастер Майкрофт улыбнулся, слыша эти цветистые речи отца, но ничего не сказал.

Мистер Роберт Шерлок был третьим сыном в семье. Питая отвращение к военной службе и отказываясь стать священником, он решил изучать банковское дело. Получив образование, он вернулся в Плимут и получил место в «Королевском банке Девона и Корнуолла». Он женился на дочери вице-президента банка, и у них было четверо детей.
Как я уже говорил, на протяжении долгих лет два джентльмена поддерживали тесный контакт друг с другом, переписываясь и нанося друг другу визиты – обычно мистер и миссис Холмс ездили в Плимут, чтобы навестить мистера Шерлока и его семью – хотя к тому моменту, когда пришло письмо, они не виделись уже более года. Последний раз, когда приезжал мистер Шерлок, мастер Майкрофт как раз был простужен и лежал в постели, а миссис Уинтерс лечила его при помощи трав. Поэтому хоть мистер Шерлок и познакомился с больным мальчиком, но они почти не общались. Я очень хотел узнать, как отреагирует на мастера Майкрофта мистер Шерлок, хотя я был уверен, что мистер Холмс постоянно писал о нем своему дорогому другу и, несомненно, предостерег его относительно того, что можно ожидать от его мальчика.
Мистер Шерлок приехал в экипаже из Аскригга теплым дождливым днем весной 1852 года. Он был ниже мистера Холмса; это был очень приятный худощавый джентльмен с аккуратно постриженными усами, густыми темными волосами и задумчивыми карими глазами. Он был одет в твидовый костюм и в кожаные сапоги с высоким голенищем. Мистер Холмс вышел встретить его, они были искренне рады друг другу и не скрывали своих чувств. Крепко пожав руки и похлопав друг друга по плечу, друзья прошли в дом, где мистер Шерлок снял пальто и обнял миссис Холмс. Затем он повернулся к маленькому Майкрофту, который бесстрастно наблюдал за этими проявлениями привязанности, словно все это происходило на сцене, а он был критиком. Мальчик стоял, сцепив руки за спиной, и внимательно рассматривал мистера Шерлока, который был ошеломлен этим осмотром и, подбоченившись, в свою очередь смотрел на мальчика. Тут на него напал внезапный приступ кашля, и он прикрыл рот платком. Несколько смущенный, он улыбнулся и сказал:
- Ну, Майкрофт, надеюсь, что в этот свой приезд , я не подхвачу простуду. Как ты поживаешь? – и он протянул мальчику руку, которую тот крепко пожал.
- Хорошо, сэр, - ответил Майкрофт.
Мистер Шерлок снова закашлялся. Увидев беспокойство на лицах хозяев, он добавил:
- Видимо, мне не хватает морского воздуха. Я нахожу соленые ветра южного побережья очень благотворными для здоровья. Я уже целую неделю чувствую , что простудился. Но я не позволю этой простуде помешать нашей встрече. Я чрезвычайно занят в банке – не хватает времени даже на то, чтобы во время пообедать. Лора требует, чтобы я нормально ел, чтобы поддерживать свои силы, но работы было просто не в проворот. И чтобы развеяться мне пришлось сбежать в Йоркшир. Но достаточно уже моей болтовни и давайте пойдем в гостиную.
Он взял под руку мистера Холмса, и дружески беседуя, они направились в гостиную. За ними шла миссис Холмс, улыбаясь при виде такого отличного настроения своего супруга и крепко держа за руку мастера Майкрофта, ибо они уже стали подниматься по лестнице. Мальчик уже не раз падал там, поднимаясь или спускаясь, но ни разу серьезно не пострадал. И, как правило, если рядом был кто-то из взрослых, то они оставляли все свои дела, чтобы сопроводить его. Клара хотела уклониться от этой чести, но когда мастер Майкрофт пообещал, что он совсем не будет на нее смотреть, пока она будет ему помогать, она согласилась. Для мальчика это был разумный компромисс.
- Я не особо хочу свалиться с лестницы и приму любую помощь, чего бы это не стоило, - сказал он ей.
Я следовал сзади.
Как только мы вошли в гостиную, мистер Холмс распорядился, чтобы я подал напитки. Гости и хозяева сели, образуя в центре комнаты небольшой круг. Выполняя распоряжение мистера Холмса, я краем глаза смотрел за мастером Майкрофтом и заметил, что он вновь сосредоточил свое внимание на мистере Шерлоке, в то время как тот рассказывал Холмсам о своей жене и детях. И я видел тревожные сигналы, которые всем нам были хорошо известны, когда шла речь о мастере Майкрофте: задумчивое лицо, поза говорит о том, что он погружен в мысли, и мальчик временами еле заметно кивал головой. Все это говорило о том, что он вот-вот выскажет нечто поразительное. Однако вместо этого, мастер Майкрофт осмелился встать со своего места и подойти к мистеру Шерлоку, после чего он стал кругами ходить вокруг кресла этого несчастного, не спеша, оглядывая его с ног до головы. Неожиданно он остановился, нахмурился, его взгляд стал совсем пустым, настолько он был погружен в свои мысли, а рот приоткрылся, словно от удивления. И он прошептал, видимо, непроизвольно: «О, боже…» и как бы стараясь заставить себя молчать, он поднес руку ко рту. Хотя мистер Шерлок высоко поднял брови и усмехнулся, что говорило о том, что он относится к поведению мальчика с юмором, для его отца, обычно весьма снисходительного, все это оказалось слишком.
- Господи, Майкрофт! Какая невоспитанность! – воскликнул он , вставая и подбоченившись. – Я никогда не видел ничего подобного! Сядь на место, молодой человек, в противном случае, я велю тебе немедленно уйти.
Мастер Майкрофт совершенно не привык к гневу и замечаниям своих родителей и тон отца, казалось, задел его за живое.
- Прости меня, пожалуйста, папа, - сказал он, возвращаясь на свое место.
- Проси прощения у мистера Шерлока. Ты осматривал его, словно быка, выставленного на продажу на сельской ярмарке.
Мальчик снова встал.
- Мистер Шерлок, примите мои самые искренние извинения, - сказал он. А затем обратился к отцу:
- Мне не следовало ходить кругами вокруг этого кресла, ты прав, папа. Это было крайне грубо по отношению к мистеру Шерлоку. Я сожалею о своем поведении и надеюсь, что вы простите меня.
Горестное лицо мальчика и на редкость мягкий тон смягчили мистера Холмса. Вcем нам был известен экстраординарный интеллект и та самостоятельность, с которой этот мальчик держался благодаря своему независимому характеру, и вот такие случаи, когда мастер Майкрофт выказывал , как сильно нуждается во внимании и заботе своих родителей, были настолько редки, что они не могли остаться равнодушными и всем была очевидна их горячая любовь к сыну
- Все в порядке, мой мальчик, - успокоил его отец. – Я прощаю тебя. – Мистер Шерлок также кивнул в знак согласия. – И мистер Шерлок тоже. Однако, я бы предпочел, чтобы ты относился к старшим, особенно к моим друзьям, с бОльшим уважением.
Я нашел этот момент вполне подходящим для того, чтобы подать напитки, а потом занял свое место у дверей, чтобы быть наготове, если во мне возникнет какая-нибудь надобность. Мастер Майкрофт вновь взобрался на свое кресло.
- Так скажи мне, Майкрофт, - сказал мистер Шерлок, поставив на стол свой бокал и вновь подавляя кашель, - что такого ты видел во мне, что произвело на тебя такое впечатление? Какой ты сделал вывод?
Мистер Шерлок тут же снискал мое уважение, подойдя к этой ситуации столь уверенно. Он явно был добродушный, дружелюбный человек - так же как и сам мистер Холмс – и я понял, что их дружба была во многом основана на сходстве характеров и темпераментов.
Мастер Майкрофт бросил быстрый взгляд на мистера Шерлока, а потом снова стал рассматривать ковер.
- Да, я сделал вывод, но с вашего позволения, сэр, я не буду говорить о нем, - сказал мальчик. Внезапно он снова встал со своего места и подошел к отцу. – С вашего позволения, папа, я вас оставлю. Мне надо заниматься, а вам с мамой нужно поговорить с мистером Шерлоком.
Это было сюрпризом для всех; мастер Майкрофт ничто так не любил, как находиться в обществе взрослых, которые находили интересными его выводы. Что же за вывод он сделал, что не хотел о нем говорить? Мистер Холмс бросил на него подозрительный взгляд.
- Ты здоров, Майкрофт? – спросила его мать.
- Я чувствую себя очень хорошо, мама, - ответил мальчик.
- Что ж, тогда иди, если хочешь. Честное слово, иногда ты непостижим, мой мальчик, - сказал мистер Холмс. – Ужин в семь, смотри, не опаздывай.
- Да, папа.
Мастер Майкрофт поклонился всем присутствующим и вышел из комнаты. Мистер Холмс велел мне принести из погреба бутылку его любимого бургундского.
- Необыкновенно, Дэвид; просто поразительно, - услышал я фразу мистера Шерлока, уже уходя.
Их веселое и непринужденное общение продолжалось весь вечер и всю ту неделю, пока мистер Шерлок гостил в Хиллкрофт Хаусе. Джентльмены ездили верхом, объезжали поместье и фермы, засиживались в пабах, играли в шахматы, сидели в гостиной с их трубками, обсуждая политические события и вспоминая о своих студенческих годах. Из них двоих сильнее изменился мистер Шерлок, ибо мистер Холмс всегда предлагал ему покурить или пропустить еще один бокал вина, и хотя мистер Шерлок не воздерживался от этого полностью, но он не предавался возлияниям столь активно, как хозяин дома.
На той неделе Холмсы дали два званных обеда, и у меня была масса хлопот так же, как и у всех остальных слуг. Но это были очень веселые времена, не омраченные никакими разногласиями, или несчастными случаями.
В конце недели в вечер отъезда мистера Шерлока мистер и миссис Холмс и их гость сидели в гостиной, и вечер конца его визита отличался от первого вечера лишь чувством приятной усталости.
Примечательно, что мастера Майкрофта почти не было видно здесь на протяжении всей недели.

В то время, как мы считали, что он будет наслаждаться обществом мистера Шерлока и других гостей, которые просили, чтобы он посидел с ними в гостиной, мальчик выглядел очень мрачным и занятым своими делами и все время говорил, что ему надо идти к себе читать или заниматься. Несколько раз некоторые наиболее общительные гости просили его сделать какие-нибудь выводы о них, он отнекивался, говоря, что не видит ничего особенного. Мистер и миссис Холмс, хоть и обеспокоенные этой неожиданной переменой в их ребенке, были слишком заняты в течение всей недели, чтобы спросить его, что послужило причиной для такого поведения.

Особенно он избегал мистера Шерлока, стараясь даже не смотреть на него; хотя дружелюбно настроенный джентльмен пытался несколько раз втянуть мальчика в общую беседу, но его попытки не увенчались успехом. Мистеру Холмсу пришлось два или три раза заверять мистера Шерлока, что никакие его слова или действия определенно не могли быть причиной такого мрачного настроения Майкрофта. Мистер Холмс пытался сам поговорить с сыном, но это тоже ни к чему не привело; и было решено, что взрослые позволят мальчику пребывать в его мрачном настроении, раз это никак не отражается на их приятном времяпрепровождении.

И вот тем вечером Холмсы и мистер Шерлок спокойно сидели и разговаривали в гостиной; мужчины пили бренди , миссис Холмс занималась своим рукоделием. Оба джентльмена уже выпили немного лишнего, отмечая, таким образом, предстоящий отъезд мистера Шерлока.
Около десяти часов в дверях появился мастер Майкрофт, чтобы пожелать всем доброй ночи.
- И тебе доброй ночи, маленький Майкрофт, - ответил мистер Шерлок. – Мне жаль, что нам не удалось, как следует пообщаться.
Родители также пообещали мальчику спокойной ночи, мать поднялась, чтобы обнять и поцеловать его.
- Уложить тебя? – спросила она.
- Нет, мама, спасибо. Не сегодня. Тебе следует остаться с мистером Шерлоком, ведь он завтра уезжает.
Когда мальчик направился к двери, мистер Шерлок вдруг произнес:
- Послушай, Майкрофт, пока ты еще не ушел, не сделаешь ли ты мне одно одолжение?
Майкрофт застыл на месте, глядя на дверь, а потом повернулся.
- Да, сэр?
- Я уверен, что ты помнишь вечер моего приезда. Ты сказал нам, что сделал относительно меня какой-то вывод, хотя не хотел сказать какой. И я не стал настаивать, но сейчас, когда я уезжаю, то хотел бы, чтобы ты поделился со мной своими поразительными наблюдениями. Я много слышал о них и почел бы за честь, если бы ты сейчас рассказал о своем блестящем выводе, который сделал обо мне.
- Благодарю вас за комплимент, сэр, - сказал мастер Майкрофт, взволнованно переминаясь с одной ноги на другую. – Однако, мое мнение относительно рассказа об этом выводе не изменилось. Я был бы благодарен…
- Пустяки, мой мальчик, - прервал его, улыбаясь, мистер Шерлок. – Право же, мне очень интересно. И я настаиваю. Что ты узнал? То, что у меня две собаки – колли и спаниель? Что у моей младшей дочери прекрасные каштановые волосы? Что я считаю своего коллегу, мистера Эттлсона довольно пустоголовым?
При этих словах мистер Холмс рассмеялся.
Мистер Шерлок продолжал своим насмешливым тоном:
- Что я не люблю хлебный пудинг? Что в детстве я сломал правую руку? Скажи.
В разговор вмешался мистер Холмс.
- Ну же, Майкрофт, давай, все в порядке. Скажи нам, что ты выяснил.
Мастер Майкрофт отвел глаза
- Я бы предпочел этого не говорить, - сказал он умоляющим тоном.
- О, боже! Да он, верно, узнал, что я когда-то стащил у отца два пенса, чтобы купить большой кулек конфет, - искушал мальчика мистер Шерлок.
Миссис Холмс попыталась спасти сына.
- Уже поздно, дорогой, и мы знаем, что Майкрофту пора спать. Может, ему просто нужно лечь спать, а когда он в следующий раз увидит мистера Шерлока, возможно, он будет чувствовать себя более комфортно и поделится своими выводами.
Не думаю, что когда-нибудь мне приходилось видеть на чьем – то лице более совершенное выражение признательности и любви, чем в тот момент на лице мастера Майкрофта. Даже лица ангелов на полотнах Рафаэля не сияли таким полным выражением этих чувств.
Однако это не помогло. Двое джентльменов, уже слегка навеселе, решили покончить с этим вопросом.
Мистер Холмс хлопнул себя по коленям.
- А ну-ка хватит , мой мальчик, мы уже достаточно тебя просили и умоляли. Теперь, как твой отец, я приказываю тебе сообщить нам свои мысли по этому поводу. И все без утайки, все как есть.
- Я никогда не лгу, папа, - тихо сказал Майкрофт.
- О да, это так, - согласился его отец. – Поэтому скажи нам то, что должен.
Мужчины сели в свои кресла, закинув ногу на ногу и переглянувшись с самым бесовским видом. Лишь бокал в руке мистера Холмса напоминал, что это взрослые, а не расшалившиеся переростки.
Мастер Майкрофт видел, какая невозможная сложилась ситуация; он не хотел говорить и в то же время не мог не подчиниться непосредственному приказу отца. Он ничего не мог сделать, поэтому быстро оглядев троих взрослых, он закрыл глаза и тихо заговорил.
- Я пришел к выводу, что у мистера Шерлока довольно тяжелая форма туберкулеза.
Мужчины перестали улыбаться; лицо мистера Шерлока залил румянец. Мистер Холмс подавился своим бренди и закашлялся. Миссис Холмс обхватила себя руками, как будто ей внезапно стало очень холодно. Бедный мальчуган, застывший у двери, выглядел так, словно хотел испариться. Мистер Шерлок побелел как полотно.
- Боже мой, я никогда… - тихо произнес он, затем увидев, в каком состоянии находится мистер Холмс, наклонился и схватил его за руку. – Дэвид, с тобой все в порядке?
- Все нормально, - выдохнул, наконец, мистер Холмс, когда его кашель прекратился. Кашлянув еще пару раз, он пришел в нормальное состояние. – Но что все это значит? Майкрофт, ты хочешь сказать, что у Роберта туберкулез? Роберт, это правда? Этого не может быть!
- Спокойно, Дэвид, не волнуйся, - сказал мистер Шерлок. – Ты расстраиваешь мальчика.
Мастер Майкрофт стоял, тревожно наблюдая за ними. Миссис Холмс распахнула ему объятия и сказала:
- Иди сюда, мой дорогой.
И он шагнул к матери. Миссис Холмс положила руки ему на плечи, а он крепко сжав зубы, повернулся к мужчинам.
Мистер Шерлок встал и подошел к камину, начав нервно барабанить пальцами по каминной полке. Мистер Холмс, все еще бледный и растерянный, настойчиво повторял свой вопрос:
-Боже мой, Роберт, это правда?
Мистер Шерлок повернулся к своему другу.
- Это правда, Дэвид. Вот почему я захотел приехать повидать тебя. Врачи думают, что вскоре мое состояние резко ухудшится, это только вопрос времени…
Мистер Холмс силился понять.
- Твоя бабушка. У нее был туберкулез, когда ты был еще ребенком. Я помню, как ты говорил, что читаешь ей и приносишь свежие цветы. И ты сказал, что она умерла очень быстро. О боже, боже…
Мистер Шерлок заговорил, и в его голосе прозвучала покорность и усталость, которую все это время никто в нем не замечал.
- У меня всегда были проблемы с легкими, даже, когда я был еще ребенком. Ты помнишь, Дэвид, как в университете я часто страдал от бронхитов. Теперь же эти проблемы, очевидно, достигли своей критической стадии.
А потом он сосредоточил свое внимание на Майкрофте, который стоял, не шевельнув ни единым мускулом.
- Однако, сейчас, Майкрофт, мне хотелось бы знать, как ты узнал о моей болезни. Мне хотелось сохранить это в секрете, так чтобы эта неделя, проведенная с твоими родителями, не была испорчена мыслями о моей болезни. Надо отдать тебе должное, ты из сочувствия к отцу утаил печальную информацию, которую узнал еще неделю назад. Я чувствую, как несправедливо отнесся сегодня вечером к твоему великолепному таланту и состраданию – надеюсь, ты примешь мои извинения. Я вижу теперь, как слеп и глуп я был; хотя и слышал достаточно от твоего отца о твоем удивительном уме, я никогда бы не подумал, что ты сможешь сделать выводы о моей болезни. Но сейчас, когда мы принудили тебя, будь так добр, расскажи нам, как ты это сделал.
Речь мистер Шерлока произвела успокаивающий эффект на мастера Майкрофта. Он вышел из состояния своей мрачной неподвижности и повернул голову к мистеру Шерлоку, который остался на своем месте у камина и сделал ему знак подойти к огню. Мистер Холмс сидел все в том же угнетенном состоянии, поставив локти на колени и закрыв лицо руками.
- Мама? – спросил мастер Майкрофт.
- Пожалуйста, дорогой. Ты можешь рассказать нам, как обо всем узнал.
Мальчик подошел к мистеру Шерлоку, а миссис Холмс села рядом с мужем , надеясь, что ее присутствие принесет ему некоторый комфорт.
Мистер Шерлок сел в кресло у камина, а Майкрофт встал рядом с ним. Мистер Шерлок погладил его по голове и пальцем приподнял подбородок.
- Какой необыкновенный мальчик, - сказал он.
Майкрофт ничего не ответил.
- Итак, расскажи, как ты узнал о моем туберкулезе?
- На самом деле, это было очень просто.
Мистер Шерлок коротко улыбнулся.
- Уверен, что нет.
- Просто. Я изучал различные болезни, в том числе и туберкулез. Сначала я заметил, что у вас бледное лицо, что довольно необычно, ибо погода давно стоит очень солнечная, а я узнал от моего отца, что вы любите совершать длительные прогулки. Само по себе это ничего не значит, но я добавил к этому и другие приметы. Ваша одежда слегка вам великовата, не слишком, но заметив новые отметины, сделанные на вашем поясе, я понял, что в последнее время вы значительно похудели. То, что вы упомянули в разговоре о том, что вы неважно питаетесь, лишь подстегнуло мой интерес к теме, которую вы старались обойти. Ваш небольшой кашель, во время которого вы постоянно прикрывали рот платком и который пытались объяснить исключительно отсутствием морского воздуха, был весьма подозрителен, ибо вы не придавали этому кашлю значения, однако, обходя вокруг вас на прошлой неделе, я заметил, что на вашем платке, что был спрятан у вас за рукавом, были видны капельки крови. И еще я заметил, что справа на шее у вас припухли лимфатические узлы . Все эти приметы говорили мне, что вы страдаете от туберкулеза, и болезнь, к сожалению, находится уже в довольно серьезной стадии. Когда я понял, что вы придумали причину для вашего кашля и плюс к этому то, что вы знали, что мой отец очень рад вашему приезду и придумает различные увеселения, чтобы доставить вам удовольствие, я понял, что вы не хотите говорить ему о состоянии своего здоровья. Поэтому я и решил, что не буду ничего говорить о том, что узнал. – Он взглянул на мать. – Я не хотел никого обидеть.
Она кивнула.
- Просто замечательно , - проговорил мистер Шерлок.
Мистер Холмс встал и сел рядом с мистером Шерлоком, а мастер Майкрофт слегка поклонился и направился к двери.
- О боже, как просто. Я мог бы увидеть это и сам, если бы не был так рад просто от того, что ты здесь со мной. Мой дорогой друг, когда же ты планировал сказать мне?
- Я не знаю, Дэвид. Я думал, что сообщу тебе все, но потом, когда я приехал, и все было так прекрасно, я просто не мог заставить себя испортить все это столь печальным сообщением.
- Так, может быть, тебе поехать в Швейцарию? Что говорят доктора? Ты молод, наверняка, ты сможешь с этим справиться.
- Я никогда не говорил тебе этого, но эта ужасная болезнь была не только у моей бабушки, она появилась и у моего старшего брата, когда ему было двадцать два, а мне лишь двенадцать, это было всего три года спустя после смерти бабушки. Он прожил едва ли год после этого, болезнь прогрессировала так быстро, что это удивило даже врачей.
Он помолчал, откинулся на спинку стула и засунул руки в карманы брюк.
- У Шерлоков всегда были слабые легкие – я даже не могу вам сказать, сколько моих предков умерло от пневмонии и туберкулеза. И боюсь, еще более усугубляет восприимчивость нашей семьи к этому заболеванию то, что когда она пускает корни, у нас нет сил сопротивляться ей. Я знаю о своем диагнозе уже более года, но сказал об этом только жене. Даже за такой короткий промежуток времени во время кашля у меня выходит все больше и больше крови, с каждой неделей сил становится все меньше и меньше, мне все труднее и труднее дышать – Дэвид, я умираю. И я не хочу, чтобы это произошло в Швейцарии, вдали от моей семьи и друзей; я решил остаться в Англии. Вот почему я решил приехать к тебе столь внезапно. Ты ближе для меня, чем мои собственные братья. Возможно, мы видимся в последний раз, мой дорогой Дэвид.
Мистер Холмс ничего не сказал, черты его лица исказились от страдания и отчаяния. Мастер Майкрофт еще раз оглядел комнату и выскользнул за дверь. Миссис Холмс тоже тихо встала и, уходя, сделала мне знак следовать за ней, дабы оставить двух друзей наедине с их печалью.


Прошел год – в декабре мистер Холмс получил печальное письмо от миссис Шерлок, в котором она сообщала, что ее муж скончался от туберкулеза.
Мистер и миссис Холмс и мастер Майкрофт немедленно отправились в Плимут, на похороны – несмотря на то, что дорога была долгой и трудной из-за холодной погоды.
После их возвращения, с мистером Холмсом произошла ужасная и пугающая перемена. Он заперся в своем кабинете и начал пить, и предавался этому пороку столь чрезмерно, что это серьезно обеспокоило миссис Холмс. Если кто-то осмеливался его побеспокоить, он реагировал весьма раздражительно; казалось, что предаваясь горю, он нуждался в полном уединении и тишине, так же, как это происходило и с его отцом.
Он мало ел, и едва ли принимал ванную и брился, и, кажется, даже редко спал. Он так много курил, что в его кабинете стояла настоящая дымовая завеса. Никогда прежде мне не приходилось видеть такого открытого проявления безудержного горя.
После трех долгих недель, когда он не желал принимать никаких посетителей и махнул рукой на свой долг и обязанности перед семьей и поместьем, миссис Холмс приказала мне больше не приносить ему спиртное из погреба, а затем устроила своему мужу встречу с отцом Меткалфом и мистером Брауном, приведя их в его кабинет. Все они пробыли там некоторое время – через час гневные выкрики мистера Холмса утихли – а позже он, к счастью, вышел из своего убежища и отправился наверх, чтобы принять ванну и лечь в постель. На следующее утро он проснулся проголодавшимся и еще несколько дней провел в постели, восстанавливая свои силы, окруженный заботой своей внимательной и любящей жены. В эти дни они подолгу беседовали. Казалось, что после того, что они перенесли в течение этого ужасного месяца, их любовь друг к другу стала еще больше, и они вели себя почти , как молодожены.
Неблагопристойное поведение мистера Холмса прекратилось, хотя порой его охватывала сильная печаль, которая, казалась, полностью лишала его сил, и он некоторое время неподвижно сидел, глядя в пламя камина и тяжело вздыхая. Некоторое время мистер Холмс все же пил гораздо больше, чем обычно, хотя больше уже не предавался этому пороку столь беспредельно. Через несколько месяцев он вновь вернулся к своим прежним привычкам, и жизнь в Хиллкрофт Хаусе вновь пришла в норму.

Все это время мастер Майкрофт не привлекал к себе внимания, мало говоря, но за всем наблюдая. Он видел, как металась по дому его мать, как волновались слуги, как я приносил его отцу очередную бутылку вина. Приложив ухо к двери, он слышал, как плачет его отец и винит Творца в том, что случилось.
Миссис Холмс отправила записку мистеру Уортону, где вежливо сообщала, что из-за своей болезни, мистер Холмс не желает принимать никаких посетителей. Он требовал, чтобы на некоторое время были прекращены все занятия мистера Уортона с Майкрофтом, до тех пор, пока его вновь не призовут в Хиллкрофт Хаус, о чем он будет уведомлен. Соответственно теперь мастер Майкрофт занимался самостоятельно и за эти три недели он прочел семь книг. Он впервые подошел к отцу, когда тот лежал, поправляясь в постели. Я не слышал их разговора, но, казалось, он пошел им обоим на пользу.
Хотя мастер Майкрофт продолжал вести наблюдение за людьми и вещами, но к большому облегчению слуг – а также, осмелюсь предположить, и его родителей – он совершенно перестал говорить о своих выводах. Его отец также как и прежде, проводил с ним много времени, брал его с собой в деревни и на выездные сессии суда присяжных, позволял ему изучать учетные книги и поощрял его к прогулкам по окрестностям – пешим и конным.
Майкрофт все еще встречался с детьми Меткалфов и Браунов и у него были с ними добрые товарищеские отношения. Думаю, что он никогда не давал им понять, насколько превосходит их в развитии, а общался с ними на доступном для их понимания уровне, приспосабливаясь к нужным условиям не хуже хамелеона. Много времени он проводил, задумчиво размышляя о чем-то.


Так прошел еще один год, и в апреле 1853-го мастер Майкрофт обратился к своим родителям. Той весной случились два события, которые сильно потрясли Холмсов. И первым из них была просьба мастера Майкрофта, когда ему исполнится семь лет, осенью, отправить его в закрытую школу-интернат. Его родители переглянулись.
- Но, Майкрофт, мы думали, что ты предпочтешь заниматься с учителем дома; так как ты уже опередил своих сверстников, то тебе будет ужасно скучно заниматься наравне с ними, - сказала миссис Холмс.
- Это правда. Но я не хочу ходить в публичную школу из-за того академического образования, которое там получают, потому что мне нужно нечто большее. Я хочу посещать частную школу еще и из-за связей и знакомств, которые можно завести в этих школах и они даже поощряют к этому своих учащихся. – Он выпрямился и сцепил руки за спиной. – В будущем мне понадобятся эти связи.
- О! И какое же это будущее? – спросил его отец.
- Я планирую поступить на правительственную службу, - сказал мальчик.
- Будешь политиком, да?
Мастер Майкрофт высоко поднял брови.
- Конечно же, нет. Я еще не знаю точно, как сложится моя карьера, но связи, которые я смогу наладить в частной школе и в университете, несомненно, будут мне очень нужны, когда я решу, что буду делать дальше.
- А что тогда будет с поместьем, мой мальчик, если у меня не будет сына, которому я смогу его передать?
В словах его отца прозвучала горечь.
- Отец, ведь тебе уже известно, что я не намеревался посвятить свою жизнь управлению Хиллкрофт Хаусом. Однако, чтобы ты был спокоен и между нами не возникло никаких обид, то позволь мне сказать, что кем бы я ни стал в будущем, когда придет такое печальное время, что ты – по какой-либо причине – не сможешь выполнять обязанности главы семьи, я найму достойного доверия управляющего, который будет жить в доме, и с его помощью я буду вести дела Хиллкрофт Хауса и мануфактуры в Хаддерсфилде. Клянусь, что я никогда не отрекусь от своего долга перед тобой или мамой.
Эта речь умиротворила Холмсов, и они смирились –этот ребенок с самого своего рождения был не доступен их пониманию и контролю, хотя они чувствовали, что он искренен по отношению к ним. Было ясно, что в качестве сквайра он будет крайне несчастен – он совершенно не подходил для такой роли – и они знали, что он обладает потенциалом, благодаря которому может добиться очень многого. Его предложение управлять Хиллкрофт Хаусом через доверенное лицо говорило о его внимании к отцу и давало родителям уверенность, что в преклонные годы у них будет дом и стабильный доход. Таким образом, было решено, что осенью Майкрофт отправится в частную школу.
- И что бы ты ни делал, мой мальчик, работай ради справедливости и добра; мы старались научить тебя чести и уважению; мы надеемся, что подавали тебе пример добросердечия, терпения и уважительного отношения к людям, - говорил его отец, когда он и миссис Холмс сообщили сыну, что он, как и хотел, будет отправлен в школу. Если уж я, дворецкий, живо помнил его знаменитое утверждение «Майкрофт, мой мир», то представляю, как это постоянно являлось во сне его родителям. Они стояли рука об руку и ждали, что ответит им сын.
Когда родители вошли в его комнату, мастер Майкрофт встал; его манеры были безупречны.
- Папа, я никогда не принесу имени Холмсов никакого бесчестья, и у вас не будет ни малейшего повода стыдиться меня. Клянусь вам, - сказал мальчик.


Через месяц , в начале мая, миссис Холмс объявила, что ждет ребенка. Она была удивлена так же, как и все остальные. Как она рассказывала потом миссис Хэствелл, когда он сообщила об этом мистеру Холмсу, у него выпала изо рта трубка. Так как теперь ей было уже тридцать семь, это событие было встречено всеми со сдержанной радостью. Дом еще был наполнен памятью о ее выкидышах, после которых она долго болела, хотя все отчаянно надеялись, что все кончится хорошо и на свет появится еще один ребенок. Мне это казалось подлинным божьим благословением, ибо в преддверии того, как они теряли одного ребенка, который вскоре уедет в школу – ребенка, который , можно сказать, изначально им не принадлежал – им как чудо даруется второе дитя, как раз тогда, когда он так им был нужен. Реакция мастера Майкрофта была для меня непостижима. Казалось, он был счастлив за своих родителей, но узнать, каковы были на самом деле его собственные мысли, было невозможно.
Как это обычно происходит, слуги разделяли настроение своих господ. Все мы радовались этим новостям вплоть до того вечера, когда миссис Уинтерс как-то сказала нам, когда мы все сидели на половине слуг.
- Последнее время они стали есть больше, да,да,больше, - сказала она зловещим тоном.
- Все кости обгладывают начисто. Говорю вам, маленькие люди трудятся, как пчелы. Выйдите из дома в полночь, и вы услышите шепот. О, это не предвещает ничего хорошего, уж вы мне поверьте, ничего хорошего. Маленький народ слишком много хлопочет.
Она перекрестилась.
- Если бы вы не были лучшей кухаркой в Йоркшире, миссис Уинтерс, не думаю, что какой-нибудь хозяин стал бы терпеть ваш вздор, - засмеялся я.
Другие ненадолго присоединились ко мне, но потом смех затих и лишь только кто-то нервно покашливал. Думаю, что наверняка каждый думал про себя:

А ведь в прошлый раз она оказалась права.


Миссис Холмс ждала ребенка и была вполне здорова, хоть и сильно уставала. Месяц шел за месяцем, и она преисполнилась надеждой, и лишь отъезд мастера Майкрофта в школу то и дело вызывал у нее слезы.
Расставаясь с ней, он сказал:
- Будь здорова, дорогая мама. Когда я вернусь, то возможно уже увижу долгожданного брата.

Уже сами эти слова вызвали у миссис Холмс слезы. Она немного успокоилась, когда в Хиллкрофт Хаус вернулся сопровождавший мастера Майкрофта мистер Холмс , и они вновь были связаны друг с другом, теперь уже этим ребенком, которого им даровала судьба.

Роды начались у миссис Холмс вечером 5 января 1854 года, но они были долгими и трудными, и она разрешилась от бремени лишь утром 6 января. Из Эйсгарта был вызван хирург, мистер Ирвин, который в 10 часов утра показал взволнованному мистеру Холмсу здорового новорожденного мальчика, которого мистер Холмс тут же назвал Шерлок Скотт Холмс.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

06:41 

Детство Шерлока Холмса Глава 7

Перед этой главой хочу кое-что сказать. Во-первых, я исправила в предыдущих главах правильное написание Аскригг и Карперби. Нашла их на карте и оказалось, что писала неправильно. И еще насчет этой главы. Мне самой вначале не очень понравилось изображение этого ребенка. И не только мне. Прочла в комментах на Амазоне, как один очень начитанный шерлокианец нашел у этой книги три недостатка и в их числе вот это изображение детей. Но сейчас, прочитав уже всю книгу, мне кажется, что все это как-то связано и с ее развязкой, поэтому я пишу все, как есть, ничего не меняя.

Майкрофт

Ребенок родился здоровым и пухленьким; с довольно большой головой, которую уже покрывали густые каштановые волосы, и был назван Майкрофт Синклер Холмс. Хотя мистер и миссис Холмс оба были высокими, мистер Холмс был коренастым, как и большинство Холмсов, а миссис Холмс была худощавой, поэтому было очевидно, что мальчик пошел внешностью в родню мистера Холмса. Счастливый отец гордо говорил об этом всем гостям и слугам при каждом удобном случае, только одному мне он сказал об этом не менее семи раз.
Казалось, что мальчик обладал уже полностью сложившейся флегматичной натурой, и он больше наблюдал за тем, что происходит вокруг него, нежели плакал или гукал, как это свойственно младенцам. Он всегда казался спокойным и довольным, и не возражал, если его брали на руки или клали в кроватку, пока рядом было что-то интересное, за чем бы он мог наблюдать. Несмотря на всю свою любознательность поспать мальчик любил. Когда его укладывали на ночь, он мгновенно засыпал и дремал еще пару раз в течение дня. Он пугающе быстро научился говорить и достигнув полугодовалого возраста уже мог сказать : «мама», «папа», «няня» и «спать».

Как только мальчик мог хватать какие-нибудь предметы, он стал рассматривать их – крутя их своими коротенькими толстыми ручками, чтобы увидеть со всех сторон – да так внимательно и напряженно, что право, было очень забавно наблюдать за ним.
С самого рождения сына миссис Холмс все время улыбалась. Конечно же, она наняла няню, но сама почти все свое время проводила в детской, вызывая тем самым полное неодобрение вышеупомянутой няни.
- Мадам, вы испортите мальчика, и он вырастет совсем избалованным, - говорила миссис Кирби.
- И пусть. Я всегда буду любить его, - отвечала миссис Холмс, прижимая сына к груди.
Однако, мастер Синклер, казалось, был равнодушен ко всему вниманию, что уделяли ему родители, ну если только изредка тихо смеялся, а в основном он был занят тем, что внимательно изучал то, что держал в руках или же рассматривал что-то , попавшее ему на глаза.

Он очень любил, когда его выносили на свежий воздух, где он мог наблюдать за фермерами и домашними животными - его радовало все новое и необычное. Вскоре заметили, что его несмолкаемый плач в детской тут же прекращался, если мальчика приносили в комнату, где были взрослые. Как только его сажали или укладывали на диван, он начинал слушать их разговоры и зачарованно следить за движениями. Гостей поражало, с каким благонравным вниманием он прислушивался и приглядывался к тому, что на их взгляд, было совершенно неинтересно для такого малыша.

Мастер Майкрофт продолжал наблюдать и за предметами. Кажется, он скорее пристально их изучал, нежели играл с ними – что приводило в отчаяние миссис Кирби – и ловко расправлялся с игрушками-головоломками, которые ему дарили. Мистер Холмс так и сиял от гордости, видя такую сообразительность сына, и покупал ему разные игры и кубики для строительства игрушечных крепостей – игрушечные лошадки и мячи были совершенно не интересны мальчику, и он не проявил не малейшей радости, когда его усадили на такую лошадку.
На самом деле, его больше всего привлекали люди, и когда в комнату входил какой-нибудь слуга – например, горничная, чтобы развести огонь в камине, - он тут же бросал все свои занятия и так пристально начинал смотреть на вошедшего человека, что мне приходилось даже слышать жалобы.
- У меня от него мурашки ползут сэр, уж поверьте, - пожаловалась мне Клара. Это была первая жалоба из множества других, которые мне пришлось выслушивать за эти годы от нее и других слуг, и от мастеров, исполняющих в доме какую-нибудь работу.
- Ну что ты, Клара, ему же только восемь месяцев, - сказал я, похлопав ее по руке.
- Это все из-за его глаз, сэр, кажется, что они буравят меня насквозь, - продолжала она. – Миссис Уинтерс говорит, что его принесли сюда феи. Пожалуйста, сэр, пусть он перестанет так смотреть на меня.
- Гм, я разберусь с этим, - сказал я. – Занимайся своей работой.
Так она и сделала, успокоившись, хотя бы на время и уверившись в моей поддержке.
Меня позабавило то, что Клару успокоило одно мое обещание «разобраться» с беспокоящим ее младенцем, и я выбросил этот инцидент из головы, лишь только сделал строгое внушение миссис Уинтерс за то, что она распространяет подобные слухи об отпрыске своих хозяев. Однако, постепенно нам всем стало ясно, что ум этого ребенка был развит не по годам, особенно, если учесть, что ему еще не было и года.

То, как он говорил в свои одиннадцать месяцев, приводило в полное замешательство. Этот мальчик уже имел представление о числах, цветах и времени, что показывало, насколько он был развит в столь нежном возрасте. И его речь менялась на глазах, в его словарном запасе появлялись новые слова – в какие-то дни он что-то без умолку говорил, что было на него не похоже, а потом часто пару дней молчал, наблюдая за разговором других, казалось , понимая о чем они говорят и безо всяких усилий впитывая все услышанные им слова. Ему едва исполнился год, когда он впервые сказал экономке: « Здравствуйте, миссис Бёрчел? Как вы поживаете?»; бедная женщина была так шокирована , что забыла убрать утреннюю комнату.
Однажды, ранним летним утром 1848 года, когда миссис Кирби в детской коляске вывезла его в сад, мальчик так приветствовал свою мать:
- Доброе утро, мама. Какое красивое зеленое платье. Какие кружева.
Его мать тут же откликнулась.
- О, спасибо, Синклер. Я купила его два года назад в Лондоне, на пути во Францию.
- А ты навестила бабушку Камиллу? – спросил он.
- Да. Моя мать была…
Неожиданно миссис Холмс поняла, что она ведет этот разговор со своим годовалым сыном и оторопела. Мастер Синклер спокойно наблюдал за ее удивлением.
- Ну, хорошо, играй пока, Синклер, - сказала миссис Холмс, помахав ему и миссис Кирби.
- Я лучше посмотрю на фермеров.
- Я больше не буду сидеть и ждать, пока вы насмотритесь, молодой хозяин, - строго заявила миссис Кирби. – Мы вышли, чтобы подышать свежим воздухом, так давайте будем гулять.
Мне казалось иронией судьбы, что именно женщина, находившаяся рядом с мастером Синклером большую часть времени, не обращала ни малейшего внимания на его довольно развитый ум. Строгая женщина лет сорока, с начинающими уже седеть волосами, собранными в строгий пучок, одевавшаяся всегда только в черное и коричневое, миссис Кирби воспитала в избранной ею манере так много детей, что не хотела признать, что для этого мальчика не годились ее твердые и всегда неизменные методы воспитания, несмотря на то, что она весь день проводила в его присутствии и разговаривала с ним.
Мастер Майкрофт нахмурился, кажется , в отличие от нее, он понял, что миссис Кирби не желает признавать его раннего развития. Но, улыбнувшись матери, он в своей детской коляске, которую везла миссис Кирби, отправился на прогулку.
Миссис Холмс вошла в утреннюю комнату и встав перед небольшим зеркалом , разгладила кружева, украшавшие ворот ее платья.

Он вырос и порядком набрал вес, хотя, казалось, что не очень ловко мог владеть своим телом – иногда ему не сразу даже удавалось взять с тарелки ломтики фруктов, и ходить он начал только в в возрасте полутора лет, и даже тогда не очень уверенно, хотя эта медлительность, кажется, совсем его не расстраивала. Однако, это вызывало беспокойство его отца.
Мистер и миссис Холмс стали родителями в первый раз и, конечно же, не знали, что ожидать от их ребенка. И так как они искренне любили сына, то к его недостаткам они также относились с большой нежностью. И хотя их друзья и знакомые, у многих из которых были дети, были поражены странностями маленького мастера Синклера, они лишь говорили, как счастливы за молодых родителей, и ни словом не обмолвились о том, каким странным казался им этот ребенок. И вот однажды, когда в доме были гости, и в разговоре в гостиной возникла пауза, мастер Синклер, которому миновало уже четырнадцать месяцев, вдруг сказал:
- Мама, пожалуйста, позови няню. Уже два часа и я устал. Я хочу спать..
Гости стали хвалить мастера Синклера, охая и ахая, что такой маленький ребенок может говорить столь разумно, и никто не сказал насколько это странно.

Время шло, и хотя Холмсы были бы рады появлению на свет еще одного ребенка, но этого не происходило. Поэтому всю свою любовь они сосредоточили на Синклере, который прямо таки купался в этой любви, но, тем не менее, совсем не был зависим от нее. У мальчика всегда было ровное расположение духа, независимо от того, один он или нет, главное, чтобы у него был объект для наблюдения. Его радовало появление новых людей, и у него всегда вызывали радостную улыбку регулярные поездки в Карперби и другие соседние деревни, а также на фермы, в рудники и каменоломни, где можно было наблюдать за работающими там людьми. Оказавшись в таком месте, он мог часами сидеть и наблюдать за тем, что происходит, хотя, конечно, его никогда не оставляли без присмотра.

Хотя его и пугало, когда отец сажал его перед собой верхом на Первенца, но ему все же больше нравилось, когда они ездили на фермы и в город, чем просто ездить кругами перед домом, при этом к его страху добавлялось еще и раздражение, и он начинал тоскливо ныть. Он прекрасно мог играть с любым ребенком и много времени проводил с детьми друзей своего отца, но был молчалив и почти ничего не говорил, кроме тех случаев, когда вспыхивала ссора, и он пытался помирить своих друзей.

Мать любила его все также пылко и также проводила с ним много времени, но он никогда не требовал ее внимания, хотя ее присутствие было ему приятно. Мистер Холмс, казалось, испытывал бОльшую неловкость по отношению к своему необычному сыну, чем его жена. Понятно, что у каждого отца при рождении первого ребенка, особенно сына, появляются в отношении него свои собственные идеи и мечты. Мистер Холмс, так же, как и его жена, хотел принять самое деятельное участие в воспитании мастера Синклера. Мне казалось, что шокирующее умственное развитие мальчика и довольно малая физическая активность были как раз полной противоположностью того, что хотел бы видеть в своем сыне мистер Холмс, как типичный владелец поместья. И можно честно сказать, что в отличие от миссис Холмс, которая примирилась со всеми необычными качествами сына из чувства безграничной любви к нему, мистер Холмс пребывал в большем расстройстве и замешательстве, хотя должен сказать, что он никогда не сердился на мальчика и был все так же привязан к нему. Когда мастер Синклер стал расти, положение дел не улучшилось, ибо мало-помалу он начал как мог бороться с болезненной скукой от обыденности.

Казалось, что у него появилось какое-то пренебрежительное отношение к нам, слугам, ибо когда бы кто-то из прислуги не вошел в комнату, он явно раздосадованный бормотал: «Все те же!» и на его лице появлялось выражение ужасной скуки до той минуты, пока он не оставался один. Всех это очень огорчало, но как-то раз миссис Холмс пришла в голову идея одеть нас не в обычную форменную одежду, а как-то иначе, и мастер Синклер уже более благосклонно реагировал на наше появление. И нам всем тогда выдали деньги, чтобы мы приобрели себе хорошую одежду, чтобы как –то возбудить интерес Синклера. Мистер Холмс продолжал покупать сыну новые книжки и игрушки, ибо мальчик начинал впадать в апатию, хорошо изучив свои сокровища, и это случалось гораздо быстрее, чем вы можете себе вообразить.

Вскоре после случая с одеждой он стал вялым и даже раздраженным, когда входил в утреннюю комнату, где много времени проводил с миссис Холмс.
- Мама, - сказал он - ну неужели все вещи должны оставаться все теми же? Это же так неинтересно.
Миссис Холмс, всегда идущая навстречу его пожеланиям, сказала экономке, чтобы после того, как мастер Майкрофт ляжет спать во всех комнатах поменяли убранство, так чтобы их новый вид удивил его по утру. Она также призвала ей на помощь садовника и распорядилась, чтобы в комнатах была переставлена мебель, чтобы как-то изменить их вид. Или даже перенести мебель из одной комнаты в другую, но так, чтобы это не причинило неудобств мистеру Холмсу, и было в рамках благоразумия. Все это доставило молодому хозяину большое удовольствие, и он постоянно подолгу задерживался то в одной, то в другой комнате, замечая, какие именно перемены там произошли, и с гордостью объявляя о результатах своих наблюдений.
Позволю себе заметить, что было что-то жуткое в том, как этот мальчик, на несколько секунд прищурившись, тут же говорил, что точно изменилось в комнате. Конечно же, родители потакали ему, но они были так искренне рады его рождению, даже если порой с ним было не просто, что в первую очередь они всегда учитывали его желания. И потом, мастер Майкрофт был внимательным мальчиком, и он всегда благодарил родителей за их усилия.

Должен подчеркнуть, что по большей части мастер Майкрофт был очень благонравным, уважительным, спокойным ребенком. Он сидел спокойно, как взрослый и делал, то, что ему было сказано, хотя и мог порой состроить недовольную гримасу, если ему это было не по вкусу. Он не производил беспорядка, был аккуратным и чистым, убирал на свои места игрушки и книжки, был добр к животным и к другим детям, делился с ними своими игрушками, и почти никогда не попадал ни в какие неприятности, если только в силу своей неловкости. Он без всяких капризов съедал все, что клали ему на тарелку.

Худшими его чертами была некоторая раздражительность, нетерпение, которое он порой проявлял да еще скука, которой мальчик поддавался так легко. И уж если он начинал выражать недовольство, то это могло продолжаться не менее получаса. Однако, когда я наблюдал за ним в такие минуты, то мне казалось, что в его глазах можно было прочитать скорее тонкий расчет, нежели раздражение, и они всегда продолжали неотступно наблюдать за теми, кто находился рядом с ним. У меня появилось довольно неприятное чувство, что по большей части его поведение, в том числе и жалобы, капризы, были для него экспериментами, дабы проверить реакцию окружающих на его настроения и слова. Я бы поклялся на Библии, что пару раз, делая паузу между своими вечными фразами «Нечего делать и не на что смотреть» и «Все то же самое», сжав губы и издав что-то вроде «Гм», он наблюдал за тем, как взрослые попытаются ублажить его. Мне подумалось, что этот мальчик понял, каким пользуется влиянием. Однако, если это его уныние, разыгранное или неподдельное, можно было предотвратить, перенося горшки с цветами из комнаты в комнату, Холмсы с готовностью шли на это ради своего обычно довольно покладистого мальчика. Через некоторое время я заметил, что, казалось бы, мастеру Синклеру наскучили эти его вспышки раздражения, словно бы он узнал то, что хотел, и они прекратились, хотя его родители – особенно мать – старались менять что-то в доме, по меньшей мере, раз в неделю.

Но при всей необычной речи мастера Синклера, наблюдая за тем, с каким пристальным вниманием смотрит он и на свои игрушки и на окружающих и в то же время, видя, как он пытается отбить ножкой мяч, играя с отцом или садовником, мы все пришли к мнению, что это все же обычный мальчик , хоть и возможно с некоторыми гениальными задатками. Возможно, читатели этой биографии придут к выводу, что его родители допустили ошибку, что не стали развивать в нем эти задатки и никак не уделяли им нужного внимания, но в их защиту я могу сказать лишь, что эти преданные друг другу и очень достойные люди просто хотели , чтобы у них была обыкновенная семья, и они любили друг друга и сына. Я думаю, что так долго мечтая иметь хотя бы одного ребенка, Холмсы не хотели признавать, что из-за своей гениальности этот ребенок был потерян для них. Поэтому они полностью сосредоточились на том, что было общего у мастера Синклера со всеми другими детьми, и хоть они и сознавали его не по годам развитой ум, но игнорировали его насколько это было возможно, либо относились к нему, как к чему-то совершенно обыденному.

Но я точно помню день в конце 1848 года, когда Холмсам пришлось отбросить все попытки считать их сына обычным ребенком. Он был в библиотеке со своей матерью, она читала , а он, расположившись на полу, медленно переворачивал страницы какой-то книги.
Я только что принес мадам чашку чая, и тут мастер Синклер встал и подошел еще довольно шаткой походкой к своей матери, обеими руками держа книгу. Она улыбнулась ему, но когда он заговорил, мгновенно побледнела.
-Я хочу научиться читать, мама, - сказал мальчик, указывая ей на книгу.
Мне следовало уйти, но должен признать, что был также ошеломлен, как и мадам, и ноги мои точно приросли к полу.
- Прости, что ты сказал?- спросила миссис Холмс, ее рука с чашкой замерла в воздухе.
- Я хочу научиться читать, - повторил мастер Синклер. Он указал на шкафы с книгами. – Здесь много книг. И я очень хочу научиться читать их.
- Ну, хорошо, позволь мне сначала поговорить об этом с твоим отцом. – Миссис Холмс слегка пришла в себя. Затем принужденно засмеялась и посадила мальчика к себе на колени. – А ты уверен, что уже готов к этому? Не лучше ли тебе пока играть с другими детьми или ездить с отцом на Первенце?
- Нет, я готов. Я устал от игрушек, - сказал он. – Я хочу научиться читать. И говорить по-французски , как ты, папа и мистер Брюстер.
Холмсы, и правда, говорили и на французском, ибо оба они прекрасно владели обоими языками, и как я сказал, одна из причин, по которой меня взяли на эту должность, заключалась в том, что я мог говорить по-французски. Однако, обычно они говорили с мастером Синклером по-английски, ибо считали , что такой маленький ребенок мог пока освоить только один язык.
Можете представить себе реакцию мистера Холмса, когда он вернулся домой и миссис Холмс рассказала ему о желании мастера Синклера; его ответ легко можно было услышать из коридора; он повторял :
- Что он сказал? Читать в его возрасте? –и – Не могу поверить. Дорогая, ты уверена? Ему же только два года!
- О, боже, Дэвид, пожалуйста, поговори с ним сам.
- Думаю, что мне следует это сделать. Брюстер, принесите сюда Синклера, - сказал мне мистер Холмс .
Мальчик был наверху, в детской с миссис Кирби. Она пыталась вызвать в нем интерес к книге, показывая ему изображения различных животных.
- А это корова, - сказала она, показывая мальчику очередную картинку.
Никогда прежде мне не доводилось видеть такое безразличие на лице маленького ребенка. Собственно говоря, я даже не представлял, что у ребенка может быть такое выражение лица. Неожиданно он перевернул страницу и стал показывать на изображенных там животных, одного за другим.
- Лошадь, лиса, олень, ястреб. – Он перевернул еще одну страницу. – Собака, утка, цыпленок, рыба. – Снова.- Слон, тигр, обезьяна, верблюд. – Он посмотрел на няню. – Ты показывала мне эту книгу уже дважды. Хватит.
Няня удивленно уставилась на мальчика. Сначала в ее глазах был гнев, но потом он уступил место страху.
Я кашлянул, чтобы как-то разрядить сложившуюся обстановку.
- Миссис Кирби, мистер Холмс требует, чтобы я отнес мастера Синклера в библиотеку.
- Отлично, - сказал мастер Синклер, вставая со своего стульчика и подходя ко мне. – Пойдемте.
- Миссис Кирби? – я не хотел, чтобы между нами возникла антипатия из-за моего участия в том, как легко отказался от занятий с ней мастер Синклер.
- Ах, отведите же мальчика к отцу, - вот все, что она сказала, махнув мне рукой.
Я не видел того, что происходило в библиотеке, ибо был занят подготовкой к ужину. Однако, в столовой я заметил смесь тревоги и смятения на лицах обоих Холмсов, и некоторое самодовольство, если это можно так назвать, на лице их сына. Несколько месяцев назад мастер Синклер попросил, чтобы ему разрешили сидеть за столом вместе с взрослыми.
Две недели спустя миссис Кирби получила расчет с прекрасными рекомендациями и платой за три месяца вперед, и в начале 1849 года ее место занял домашний учитель, мистер Энтони Уортон, прежде служивший в школе в Бэйнбридже. Майкрофт ликовал и приступил к занятиям с сосредоточенностью и быстротой, поразившей его наставника.
- Сэр, мадам, я должен сказать, что этот мальчик – гений, - сказал он мистеру и миссис Холмс после месяца занятий с мастером Синклером. – За все годы преподавания я не встречал ничего подобного. Если так пойдет и дальше, в двухлетнем возрасте он будет читать на английском языке, а вскоре еще и читать и говорить по-французски.
- Вот как, - сказал мистер Холмс, выбивая свою трубку об каминную решетку.
Я заметил, что миссис Холмс пришлось распустить ошибочно набранные в ее вязании петли.
- Ну что ж, мистер Уортон, продолжайте ваши занятия, - сказала она.

В течение года мистер Уортон занимался с мастером Синклером с понедельника по пятницу два часа по утрам и три часа днем. Я уверен, что мастер Синклер был бы рад заниматься и по субботам, но миссис Холмс придерживалась твердого мнения, что для нервной системы мальчика будет полезнее сосредотачиваться не исключительно на одних занятиях, и у него должно быть время для игр со сверстниками и прогулок на свежем воздухе. Что же касается Синклера, то хотя это был крупный, здоровый мальчик с хорошим аппетитом , он все еще был довольно неловким, и надо признать, несколько неуклюжим. Он тянулся за чашкой и ронял ее или же без каких-то особых причин натыкался на ножки стула.
Мистер Холмс пытался скрыть свое разочарование от того, что его сын не проявлял особого интереса хотя бы к играм с мячом. Мастер Майкрофт соглашался ездить на Первенце со своим отцом, но я чувствовал, что мистера Холмса огорчало то, что его сын никогда не просил его взять с собой, а просто подчинялся, когда тот сажал его перед собой на лошадь.

Мастер Синклер с радостью наблюдал за каким-нибудь механизмом и машиной на фермах, но если дать ему подержать какой-нибудь инструмент, то дело чаще всего кончалось тем, что он мог уронить его кому-нибудь на ногу. Мистер Холмс купил ему трехколесный велосипед, но сделав на нем несколько кругов перед домом, мастер Синклер всегда говорил, что хочет спать. Когда он бегал и играл с другими детьми, то всегда первый прекращал играть и садился, чтобы передохнуть. Ему, и в самом деле, не хватало выносливости для физических упражнений, хотя его родители настаивали, чтобы он занимался ими – мать – чтобы направить его энергию в другое русло, нежели умственная работа, отец же пытался побороть его неловкость и постепенно подготовить к роли своего сына, которому однажды предстоит взять в свои руки управление поместьем. А мастеру Майкрофту нравилось проводить время с его отцом, когда тот просматривал счета по поместью, или же, как мировой судья выступал посредником в тяжбе, поэтому мистер Холмс позволял ему при этом присутствовать.

По воскресеньям ходили в церковь, ибо миссис Холмс была очень религиозная женщина, и она предпочитала посещать в Карперби и утреннюю и дневную службу. Мистер Холмс присутствовал, по меньшей мере, на одной, но часто и на обоих, чтобы сделать приятное своей жене. Остаток дня миссис Холмс проводила за чтением Библии, читая ее мастеру Синклеру, который очень любил ее слушать.
Мастер Синклер занимался со своим учителем уже полтора года и за это время его способности к чтению и его речь стали еще лучше. Мистер Уортон с гордостью показывал Холмсам учебники , по которым теперь занимался их сын – они были почти на уровне первого класса школы - и с жаром говорил об интересе мальчика к истории и политике.
- Кажется, у него огромное желание узнать о том , как в мире все было устроено прежде и как все происходит теперь. Он уже знает наизусть английских королей и важные события во время их правления. Мы начали с ним заниматься латинским и греческим. Это поразительно, сэр.
- Я не знал всех королей, пока мне не исполнилось тринадцать, - сказал своей жене мистер Холмс, после того, как мистер Уортон вернулся к своему ученику.
Когда мастеру Синклеру исполнилось три года, мистер Уортон стал учить его писать, ибо у него уже вроде появилась необходимая для этого координация движений. Тогда он и узнал, что его полное имя Майкрофт Синклер Холмс, так как после того, как он освоил все буквы алфавита, первое, чему стал учить его мистер Уортон, это написанию своего полного имени.
Как вы, несомненно, заметили во время моего краткого рассказа о генеалогии этого рода, в каждом поколении у одного из Холмсов было имя Майкрофт. Кажется, эта традиция взяла начало от самого первого Холмса, поселившегося здесь, в Карперби , и который назвал так своего первенца от радости , что жил на «моей маленькой ферме» (собственно «my croft»). Но вы должны понять, что, хотя в роду Холмсов с тех пор появилась традиция давать первенцам каждого поколения имя Майкрофт, как первое или второе имя, но фактически никого этим именем не звали в силу его не совсем обычной природы. Таким образом, к мастеру Синклеру всю его жизнь обращались как к Синклеру, и он был очень удивлен, когда узнал, что его христианское имя, на самом деле, древнее, почитаемое, но игнорируемое всеми - Майкрофт.

Как-то в четверг я принес чай и сконы в гостиную, где мистер и миссис Холмс сидели в обществе отца Меткалфа и миссис Меткалф, а мистер Уортон как раз ушел, и по желанию Холмсов мастер Синклер тоже сидел в гостиной.
И тут мальчик встал перед своими родителями и сказал:
- Папа и мама, простите меня. Мы можем попозже поговорить?
Его родители, пребывая в отличном расположении духа, улыбнулись друг другу. Отец посадил мастера Синклера на колени.
- Ну, давай поговорим сейчас. Ведь нам же нечего скрывать от отца Меткалфа и его жены, правда?
- Мне нечего скрывать, папа, - сказал мальчик.
Мистер Холмс засмеялся.
- Твоей маме и мне тоже. Так скажи нам, что ты хочешь.
Мастер Синклер с минуту внимательно смотрел на них, а затем повернулся к священнику и его жене. Мне казалось, что он каким-то образом в своем блестящем детском уме обдумывает ситуацию, пытаясь выработать стратегию, как ему действовать и что сказать. Это продолжалось не больше минуты, и, тем не менее, воцарившееся молчание, когда четверо взрослых ждали, что скажет ребенок, было довольно дискомфортным.
Наконец, мальчик заговорил.
- Мне бы хотелось, чтобы меня называли не Синклером, а Майкрофтом, папа, - сказал он.
Это было довольно неожиданно. Первой в себя пришла его мать.
- Майкрофтом? Но, Синклер, почему ты хочешь, чтобы тебя так звали? Синклер это гораздо более… подходящее имя.
- Но мое христианское имя – Майкрофт. Мистер Уортон показал мне, как пишется мое полное имя и объяснил, что оно значит. Оно мне нравится.
Реакция его отца была довольно болезненной.
- Боже мой! Тебе оно нравится? Это же очень странное имя; это просто семейная традиция, но к нему нельзя относиться серьезно. Мы никогда ни одного члена семьи не называли Майкрофт – это просто формальность. Так всегда было, сынок.
Мальчик снова на минуту задумался. Затем он произнес:
- Папа, я горжусь тем, что я Холмс. И также горжусь тем, что я Майкрофт. Мне нравится, как оно звучит. Оно не обычное.
Миссис Холмс настаивала.
- Но я боюсь, что над тобой будут ужасно смеяться твои друзья, если ты решишь так называться.
- Не беспокойся на этот счет, мама, - ответил мальчик. – Не думаю, что у меня когда-нибудь будет много друзей.
При этих словах глаза его отца широко распахнулись, и он надул щеки.
- Какой вздор, мой мальчик. Мой сын будет столь же популярен, как теплый день среди зимы.
Он встряхнул мастера Синклера для пущего эффекта.
И снова это пугающе задумчивое лицо. Затем мальчик улыбнулся отцу.
- Да, я буду пользоваться популярностью, папа. Возможно, и не публично, но буду популярен среди тех, с кем буду работать. И я буду очень важен для этой работы. – Он сделал паузу, затем продолжил. – Но я хочу быть известен, как Майкрофт Холмс. Пожалуйста, можно меня буду звать так?
- Но почему же, дитя мое? – воскликнула миссис Холмс.
Мальчик оглядел каждого присутствующего взрослого и прижал руки к груди.
- Майкрофт, - сказал он, медленно и четко произнося каждую гласную. Затем он раскинул руки в сторону, словно пытаясь охватить всю комнату и то, что было за ее пределами.
- Мой мир, - заявил он безрассудно и самоуверенно, словно предъявлял права собственности на то, что стояло за этими словами.
В комнате воцарилась мрачная тишина. Миссис Меткалф поднесла руки ко рту, не могу сказать, от благоговения или от ужаса. Мистер и миссис Холмс смотрели друг на друга, открыв рот. Тут нечего было больше сказать, разве что молиться. Ребенок в ту минуту был уже вне пределов досягаемости. И с тех пор его звали Майкрофт Холмс.

@темы: Детство Шерлока Холмса, Шерлок Холмс, перевод

21:42 

Детство Шерлока Холмса Глава 6

Семья Холмсов

Зовут меня Перси Брюстер, и я был дворецким в семье Холмс в поместье Хиллкрофт Хаус с 1840 года и до самого его несчастного, но неизбежного конца в 1872 году. Прежде, чем я начну рассказывать дальше о Холмсах, позвольте старику немного поведать и о себе.

Родился я в 1810 году, в Бридлингтоне, в семье моряка, я был старшим из двух его сыновей. Отец мой был очень добрый человек и крепко любил нашу мать и нас, мальчиков. Для всех нас было ужасным ударом, когда 12 июня 1818 года мы узнали, что корабль, шедший в Гренландию, на котором он плыл, пошел ко дну во время шторма, и вся команда погибла. Тогда мне было восемь, и мать вне себя от горя и отчаяния заставила нас поклясться на Библии, что ни один из нас не посвятит себя морской стихии. После этой трагедии жизнь была очень трудной; мать продолжала работать швеёй-надомницей, зарабатывая жалкие гроши.

Будучи способным учеником, я учился в школе до двенадцати лет, когда благодаря работодателю моей матери я был принят на службу в один богатый дом в Халле. На дворецкого произвело большое впечатление то, что я умею читать и писать , быстро считаю в уме, и вдобавок обладаю приятными манерами. Я унаследовал нрав своего отца, который еще был подкреплен воспитанием, полученным мной от моей добродушной матери. Это сослужило мне хорошую службу, ибо я почтительно исполнял свою работу, не болтал, проявлял искреннее уважение к старшим по званию и не причинял никаких проблем. Мои обязанности были тяжелыми и утомительными, спал я на грубой деревянной койке в подвале, но работу свою исполнял хорошо и не жаловался. Когда мне было пятнадцать , меня сделали помощником дворецкого, научили тому, как прислуживать в столовой и как вести себя с хозяином дома и его семьей. Дворецкий также начал учить меня французскому языку, ибо у хозяина был брат во Франции, который приезжал с визитами и любил отдавать распоряжения слугам на языке этой страны.

По какой-то прихоти фортуны я получил работу, которая идеально мне подходила. Я понял, что достойная служба хозяину и его семье, исполнение важных обязанностей, виртуозное решение сразу несколько задач одновременно, будучи при этом организованным и спокойным, это как раз то, на что я способен, я чувствовал, что у меня были нужные для этого качества и все, чтобы продвинуться на этом поприще. Таким образом, я решил посвятить свою жизнь этой работе, и ни разу в жизни не пожалел об этом. Я служил в том доме еще четырнадцать лет, пока мне не исполнилось тридцать; с двадцати двух лет, после смерти моего предшественника я исполнял обязанности дворецкого.

Когда я достиг тридцатилетнего возраста, умер мой хозяин, и его вдова решила переехать во Францию. Она написала мне отличные рекомендации и вскоре сама нашла мне место дворецкого в доме одного сквайра в Карперби, в Уэнслидейле. Я предложил свои услуги мистеру Дэвиду Холмсу и, после того, как он прочитал мои рекомендации и проверил мое знание французского, я был принят на это место. Я занимал место дворецкого в этом доме на протяжении тридцати трех лет.

Но хватит обо мне, мистер Коббет, позвольте мне теперь перейти к другим темам, которые, несомненно, волнуют вас.

Для меня было совсем не трудно заключить договор, о котором, как я понимаю вам известно, мистер Коббет. Я бы в любом случае хранил молчание относительно тех лет исключительно из своей преданности. Как бы несправедливо не обходился мистер Холмс со своими детьми, он всегда был добр ко мне, также , как и его сыновья. И только после того, как бедняга Ной был брошен в тюрьму – по смехотворному обвинению в предательстве – только после этого я стал думать, что следует открыть правду, что люди, которых я считал благородными представителями британского правительства, были никем иным, как наемными исполнителями чьей-то воли и, может быть, действовали совершенно незаконно, хотя возможно за ними стояли большая власть и деньги. И, тем не менее, я был связан своим словом, и так как я дал его, то очень бы не хотел нарушать.

Однако, с течением лет , видя каким почитанием и широкой известностью пользуется имя Шерлока Холмса, я начал понимать, что узнать о том, каким было его детство, было бы очень ценно для тех, кто восхищается им и особенно для грядущих поколений, которые захотят побольше узнать о его гении и методах работы. Однако, в основе моего столь продолжительного молчания лежало мое огромное уважение к нему, я думал, как недостойно это будет с моей стороны, если я нарушу полную секретность, которой он придерживался во всем, что касалось его детства. Что касается Майкрофта Холмса, он стремится к той же полной секретности, но о нем, в любом случае, будет сказано меньше, и это может заинтересовать лишь небольшой круг людей, ибо он не публичная фигура, в отличие от его младшего брата Шерлока.

Однако, с болью узнав о безвременной и трагической гибели Холмса у Рейхенбахского водопада, – он всегда любил водопады – я уже твердо уверился в том, что надо нарушить условия договора, даже если это и заденет мою честь. И ваше появление, мистер Коббет, навело меня на мысль, что, может быть, молодой Шерлок не стал бы порицать мое решение поведать миру свои воспоминания, возможно, он поддерживает это решение, ибо можно считать, что ваше появление это дар небес.

Не знаю, нужны ли были все эти ухищрения, проделанные Гарри, но восьмидесяти- четырехлетнему старику трудно спорить, поэтому я здесь, в Ричмонде и рассказываю вам свою историю.
Я не буду забегать слишком далеко – не буду рассказывать всю историю английских Холмсов или французов Верне; я ведь даже не знаю их всех; важность того, что я хочу сказать, не требует глубоких познаний всего генеалогического древа этой семьи. Однако, я коснусь семейной истории, необходимой для понимания предмета.

Очевидно, род Холмсов был довольно плодовитым, но по каким-то необъяснимым причинам они сами старались ограничить естественный поток рождаемости, начиная с прадедушки Холмса, а возможно, и еще раньше. В то время, как у какой-нибудь пары появлялось на свет многочисленное потомство, в брачных союзах Холмсов рождалось два – самое большое – три ребенка, обычно, это были поздние дети и некоторые из них были довольно болезненными. Возможно, что у миссис Уинтерс, кухарки, были на это свои взгляды; она не сомневалась в том, что это проклятие фей. Однако, несмотря ни на что, род продолжал свое существование.

Майкрофт Уильям Холмс, прадедушка Шерлока по отцовской линии, родился в 1742 году. Его старший брат умер еще подростком, упав с лошади, а сестра вышла замуж за выходца из Кентербери и переехала туда. О его младшем брате мне неизвестно ничего, кроме того, что у него бывали какие-то странные настроения, и дело даже доходило до того, что требовалась медицинская помощь, и что в конечном итоге он разорвал все связи с семьей. В 1766 году Уильям женился на Грейс Уинсби и через восемь лет, в 1774 родился их первый ребенок , Брайан Майкрофт, их второй сын родился в 1778 и был назван Джон Скотт. Больше о семье Грейс Уинсби мне не известно, ибо я пришел к заключению, что между ней и другими членами ее семьи были довольно враждебные отношения, она никогда о них не говорила, и ее дети их не знали.

Уильям Холмс взял в аренду Хиллкрофт Хаус, большое поместье, в котором жила семья Холмсов, находящийся в Кэпрерби, в Северном Райдинге. Оно было названо так, очевидно, в честь Пеннинских гор, которые очень любил прежний владелец поместья.



Хиллкрофт Хаус был в семье на протяжение нескольких поколений и некогда Холмсы были фермерами. На протяжении многих лет благодаря удачному вложению капитала сначала в корабельные верфи, а затем в текстильную промышленность в Хаддерсфилде, Холмсы обладали уже двенадцатью сотнями акров земли, на которых одни их фермеры-арендаторы выращивали суэйлдейлских рогатых овец и большие стада молочных коров, другие же выращивали овес и заготавливали сено.



К фермерам Холмсы относились очень хорошо и с большой добротой и те платили им тем же. Во времена Уильяма Холмсы считались уже сквайрами Кэрперби и вели спокойную жизнь привилегированного класса джентри.

Местность в долинах прекрасная, но неровная и местами пустынная; всего в нескольких милях от поражающих воображение водопадов лежат мрачные болота, и над всем этим круто возвышаются Пеннинские горы, наблюдая за землей и живущими на ней людьми. О, боже, сколько у нас было хлопот с юным Шерлоком, любящим бродить там!



В Кэрперби не так сильно развита промышленность, как в Свейледэйле с его шахтами; однако там было несколько небольших рудников, сланцевый карьер и совсем недалеко от Хиллкрофт Хауса лежат общие рудники Карперби и Аскригга. Семья Холмсов с редкой прозорливостью довольно рано вложила свои накопления в текстильные фабрики в Хаддерсфилде, обеспечив, таким образом, свое благосостояние во время упадка горнорудной промышленности Уэнслидейла примерно в 1830 году. Холмсы сохранили и свое достоинство, и большую часть своих земель, и никто не смог бы сказать против них не одного худого слова.

Брайан и Джон были так близки, как только могут быть братья. Они в полной гармонии вместе вели хозяйство и смогли еще расширить земли Хиллкрофт Хауса, что хотел сделать еще их отец, но не смог из-за горестных последствий апоплексического припадка в 1799 году. К тому времени Джон уже женился в 1801 году на Анне Рут, дочери сквайра из Хоза. Дом уже принял те очертания, которые застал позже я сам, и еще на окраине небольшого парка появились два больших и удобных коттеджа.

В 1802 году Брайан Холмс женился на дочери одного из владельцев текстильной мануфактуры в Хаддерсфилде и переехал туда, где стал управляющим. К сожалению, этот брак оказался несчастливым и бездетным, и Брайан был утомлен городским шумом и копотью. Он один вернулся домой в 1808 году, казалось, лишь ненадолго, для того, чтобы похоронить мать, умершую от заболевания крови, но он никогда больше не возвратился в Хаддерсфилд к своей жене. Когда два года спустя Уильям Холмс скончался от очередного апоплексического удара, два его сына продолжали вместе вести хозяйство и довольно счастливо жить в Кэрперби; причем Брайан приезжал два-три раза в год в Хаддерсфилд проверить, как идут дела на фабрике.

У Джона и Анны было трое детей: Стюарт Майкрофт родился в 1803 г., Маргарет Элизабет – в 1804, и Дэвид Уильям – в 1812. В 1818 году Брайан решил совершить путешествие в Египет и умер там четыре месяца спустя, проведя слишком много времени под лучами палящего солнца. Джон Холмс глубоко скорбел по своему брату, найдя довольно слабое утешение в склонности к крепким напиткам, и прошло несколько лет прежде, чем он несколько воспрянул от своего угнетенного состояния.

В эти годы Стюарт находился в школе, но на Маргарет и Дэвида меланхолия отца произвела очень сильное впечатление, несмотря на то, что их мать делала все возможное, чтобы поддерживать в семье приподнятое настроение. Джон Холмс не мог выносить даже общества нескольких друзей, живущих неподалеку, хотя он не воспрепятствовал жене и детям приглашать к себе своих знакомых. После нескольких трудных лет, во время которых, Анна по-прежнему любила мужа и была ему предана, печальный настрой Джона развеялся и семья вновь стала единым целым.

Стюарт, как старший сын, который в свое время вступит во владение поместьем и получивший соответственное воспитание и образование, совершив в 1824 году большое турне, вернулся в Хиллкрофт Хаус. В 1826 году Маргарет вышла замуж за Винсента Фэрберна, джентльмена, которого она встретила во время своей поездки в Уитби, и переехала на побережье в дом своего мужа.

Мастер Дэвид, как второй сын – и будущий отец Майкрофта и Шерлока – получил образование необходимое для того, чтобы вести дела текстильной мануфактуры, которыми после смерти его дяди, занимался его отец. Очевидно, это не шло вразрез с интересами мастера Дэвида, у которого была хозяйственная жилка, и который не был расположен вступить в войска Ее Величества или стать священником. Учился он хорошо: особенно хороши были его успехи в математике и французском языке.
Однако, в колледже у него появилась нежелательная склонность к выпивке и азартным играм, и его траты намного превышали ту сумму, что выделял ему отец. Его слабость к этим порокам еще более увеличилась во время его путешествия по Европе в 1833 году, и наконец, когда его расходы стали совершенно непомерными, отец приказал ему вернуться домой.

Хорошо известно, что отец мастера Дэвида ежедневно употреблял спиртное – что стало совсем укоренившейся привычкой в те годы, когда он горевал по своему брату и после уже не мог избавиться от нее – но он никогда не позволял этой привычке вводить его в большие траты и обременять долгами в такой степени, как это делал мастер Дэвид. Собственно говоря, когда мистер Холмс бывал нетрезв, ему требовалась тишина и уединение, в то время, как мастер Дэвид, напротив, становился чрезмерно шумным и общительным. По его возвращении в Карперби, будучи наказан мистером Холмсом, мастер Дэвид был незамедлительно отослан по делам в Хаддерсфилд, где, как надеялся его отец, он сможет остепениться, когда на него ляжет ответственность по управлению другими людьми. Часть его жалования ежемесячно отсылалась домой, чтобы компенсировать его отцу оплату его легкомысленных юношеских долгов, сделанных за границей. И в то время можно было совершенно определенно утверждать, что мастер Дэвид приступил к своим обязанностям со знанием дела, и у его отца не было причин сожалеть о том, что доверил ему этот пост.

В феврале 1837 года мастер Дэвид поехал в Париж, пытаясь расширить рынок сбыта для продукции текстильной мануфактуры. И там, гуляя в саду Тюильри дабы отдохнуть после целого дня, проведенного в магазинах на Елисейских Полях, он увидел Катрин-Симону Лекомт-Верне, которая совершала моцион в обществе своей подруги. Мастер Дэвид был поражен ее грацией и удивительной красотой. Он представился – он бегло говорил по-французски – и спросил, может ли он посетить ее на следующий день. Мадемуазель Лекомт-Верне была дочерью Камиллы-Франсуазы-Жозефины Лекомт, урожденной Верне, сестры известного художника-баталиста Эмиля-Жана-Ораса Верне.
Мастер Дэвид стал приходить в дом мадемуазель и вскоре познакомился с ее родителями, которым, казалось, понравилась его деловая хватка, знание французского и искренние чувства к их дочери. Продлив свой визит во Францию на несколько месяцев, в августе мастер Дэвид написал в Англию своему отцу не только для того, чтобы тот одобрил контракты, подписанные с несколькими парижскими магазинами, но и чтобы объявить о своей помолвке с Катрин Лекомт-Верне.

Свадьба состоялась в октябре 1837 года в церкви Святого Освальда в Аскригге, так как Анна Холмс не могла предпринимать далекие поездки из-за своего ревматизма. Все было очень торжественно. Месье Лекомт и Камилла Лекомт-Верне также, как их шестнадцатилетний сын Шарль – Ипполит-Эмиль Лекомт-Верне – который и сам потом стал известным художником - , конечно же присутствовали на церемонии. Орас Верне не смог присутствовать на свадьбе, так как был в Константине, где на натуре писал картины, изображающие осаду, которые он представил потом на своей выставке в 1839 году. На свадьбе присутствовали супруга Верне, Луиза де Пуголь, их дочь, Луиза, и ее муж, художник Поль Деларош. Там были также еще их дальние родственники, внуки тети Верне, которая умерла во время Революции, и впоследствии отец Верне оказывал им поддержку. Благодаря связям мистера Дэвида Холмса, один из них в 1845 году обосновался в Ланкашире под английской фамилией Вернер.
Свадьбу праздновали несколько дней, празднества были очень веселыми, и могу добавить от себя, отнюдь не дешевыми. Для фермеров к большой их радости также были накрыты столы, играла музыка, и были танцы до утра.

Счастливая пара поселилась в Хаддерсфилде, но, к сожалению, той зимой брат Дэвида, Стюарт умер от какого-то желудочного заболевания, и его отец призвал его домой в Хиллкрофт Хаус, чтобы научить его управлять поместьем, ибо теперь ему предстояло стать сквайром. Таким образом, мастер Дэвид со своей прекрасной женой вернулся в Карперби, передав все дела на фабрике в руки своих компаньонов. Так у них началась совсем другая жизнь.

Жизнь в Хиллкрофт Хаусе была приятной. Дом был большой, но не чрезмерно, и в нем было очень комфортно. Он был квадратной формы и состоял из четырех этажей. В вестибюле висели картины, а пол покрывали ковры; там стоял дубовый стол с искусно инкрустированным стульями, две подставки для зонтов и дубовый сервант, в котором были выставлены хрустальные вазы, которые коллекционировала миссис Джон Холмс. В зимнее время в камине пылал огонь, и перед дверью висела плотная штора, чтобы предотвратить проникновение в дом холодного ветра. Некогда вдоль стен висели оленьи головы – трофеи охотников , добытые более 150 лет назад, когда Стэйнморский лес еще не был вырублен и на его месте не появились рудники. Но миссис Катрин –теперь уже Кэтрин - Холмс потребовала, чтобы их убрали оттуда – ее чувствительная натура не могла вынести такого отношения к любому из созданий божьих. Оба мистера Холмса, хоть и с неохотой, но подчинились. Миссис Холмс заявила, что ведь эти животные убиты даже не для того, чтобы съесть их мясо, а лишь, чтобы гордо похвастаться их гибелью.

На первом этаже находилась библиотека, там, на полу лежал прекрасный турецкий ковер, мебель в этой комнате была розового дерева; наверху книжных шкафов стояли бюсты Шекспира, Шелли, Гермеса и Сократа и бронзовее часы, принадлежавшие еще деду мистера Холмса; каминную полку украшал старинный орнамент. Библиотека была очень богатой, ибо Холмсы всегда стояли за образование и самосовершенствование, и были жадными читателями и коллекционерами книг. Сама миссис Кэтрин Холмс обожала театр и любила читать пьесы, и здесь , на книжных полках было много книг Шекспира.

Утренняя комната была светлой и уютной; там были выставлены дагерротипы с изображением членов семьи; Холмсы рано оценили этот новый, хоть и несколько дорогой, вид искусства. Уже став родителями, в Хаддерсфилде они сделали свои портреты, а также Майкрофта, и уже после рождения мастера Шерлока пригласили в дом специалиста в этой области, чтобы он сделал дагерротипы всех членов семьи. И ковер, и шторы в этой комнате были ярких цветов. Там было несколько разнотипных кресел – больше всего миссис Холмс любила кресло бержер с закругленной плетеной спинкой. Она находила его очень удобным, хотя, возможно, ему и не хватало изящества. Там всегда было много растений, и свежесрезанных цветов, когда они появлялись в оранжерее. В этой комнате также было и пианино, и миссис Холмс проводила за ним много часов, доставляя удовольствие семье и друзьям своей великолепной игрой и прекрасным пением.

В столовой, также, как и в гостиной, пол покрывал турецкий ковер; стены столовой украшали несколько прекрасных пейзажей.

Кабинет мистера Дэвида Холмса был также и курительной комнатой, и мистера Холмса часто можно было там найти за трубкой или сигарами. Здесь было представлено несколько охотничьих трофеев, а остальные хранились в мансарде. В этой комнате мистер Холмс решал хозяйственные вопросы, связанные с ведением фермерского хозяйства, вложениями в текстильную мануфактуру и бюджетом самого поместья.

В задней части этого этажа находилась оранжерея. Она была одним из довольно специфических помещений, появившихся в доме после того, как он был расширен Уильямом Холмсом, и это было чудесное место, привлекающее общее внимание. От Грейс Холмс оранжерея перешла к Анне Холмс, после ее кончины в 1839 году, о ней стала с большой любовью заботиться миссис Кэтрин Холмс; вместе с садовником она с радостью трудилась над ней, чтобы добиться успеха. Она поехала в Лэйберн и с помощью одного из знакомых мистера Холмса по университету, который был увлеченным ботаником, смогла заказать некоторые растения, которые нелегко было приобрести в сельских районах графства. Миссис Холмс читала книги по цветоводству, и благодаря ее заботам в доме всегда было много красивых ярких цветов. В доме росли и тропические растения , пальмы и цикады; плющ украшал рамы картин, особенно в утренней комнате и в гостиной и даже некоторые окна.
Гостиная была на втором этаже. В спальне хозяев стояла большая кровать с резной спинкой. Над ней был алый альпаковый балдахин с бахромой. Анна Холмс была искусная швея, и все покрывала в этом доме были сделаны ее руками. На полу лежали киддерминстерские ковры, а цветочный узор на обоях нежного оттенка призван был успокаивать эмоции и навевать сон. Я часто спрашивал себя, не стал бы я меньше бороться со своей бессонницей, если бы подобным образом была украшена и моя спальня.

На этом же этаже размещались четыре другие спальни, в одной из которых до самого своего конца спал мистер Джон Холмс. Две спальни потом принадлежали мастеру Майкрофту и мастеру Шерлоку, и еще две спальни были гостевыми. Здесь же была детская, вначале полная настольных игр и игрушек, которые потом сменили книги, тетради и грифельные доски. На третьем этаже размещались слуги. А мансарда, в основном, использовалась для хранения старых вещей.
Надеюсь, из моего описания было понятно, что дом был прекрасно обставлен и совсем не перегружен мебелью. Холмсы никогда не отличались показным шиком. Не думаю, чтобы в их крови, наполненной артистизмом, нашлась бы хоть одна капля кричащей безвкусицы.

В доме, конечно же, были слуги. Дворецкий, им до 1840 года был мистер Генри Элмсли, он умер от хронической сердечной аритмии; а потом уже я исполнял обязанности дворецкого и камердинера; в том же году стала кухаркой миссис Уинтерс и ей всегда помогала на кухне какая-нибудь деревенская девушка; мисс Мари Борель, горничная миледи; экономка, миссис Эмили Бёрчел и помогающая ей служанка. Новая служанка была нанята в тот же день, когда взяли на службу и меня, ее звали Клара Бауэр, ей было одиннадцать лет. Это все домашние слуги. Кроме них, я должен упомянуть садовника, мистера Фитча, нескольких его помощников, и кучера Генри Хокинса.

Жизнь в Хиллкрофт Хаусе была спокойной и небогатой на события. С годами Джон Холмс стал страдать расстройством желудка и болями в печени, потому не любил много двигаться и был не очень общителен. Кроме того, он сильно горевал по своей жене и нашел утешение в чтении Библии и раздумьях, которым предавался в одиночестве. Он любил прогулки верхом на своей кобыле по имени Леди Роуз (его жена очень любила оранжерейные розы). Он предпочитал ездить один или с Хокинсом, его кучером, хотя сопровождал он хозяина не в экипаже, а также верхом. И по понятной причине, если ехать только по дорогам, то путь мог быть порой очень долог, в то время как поездка напрямую через долину не только позволяла насладиться здешними красотами, но и сильно сокращала путь. У Джона Холмса был друг, с которым он любил проводить время, мистер Джон Чэпмен из Торнтон Раста, который также был вдовцом. Часто мистер Холмс ездил в дом к мистеру Чэпмену либо, наоборот мистер Чэпмен приезжал в Хиллкрофт Хаус, и они вместе играли в шахматы, курили и разговаривали.

Дэвид и Кэтрин были очень любящей парой, и всем вокруг была очевидна их искренняя любовь друг к другу. Они проводили вместе все свободное время, говорили друг с другом очень нежно и ласково и никогда не ссорились. Порой им , конечно, приходилось расставаться, когда Дэвид проверял, как идут дела в поместье или совершал поездки в Хаддерсфилд на мануфактуру.

Также, как прежде его отец, мистер Холмс был мировым судьей в Карперби и Аскригге, и это вынуждало его время от времени ездить в город для рассмотрения каких-нибудь тяжб или уединиться в своем кабинете с каким-нибудь истцом для должного разрешения вопроса. Так же , как и его отец, мистер Холмс участвовал в заседаниях выездной сессии суда присяжных, что происходило четыре раза в год. И когда мистер Холмс уезжал в те времена из Хиллкрофт Хауса ничто не говорило о том, что он мог уехать по какой-то другой причине, чем та, о которой он говорил – я никогда и представить не мог, чтобы он занимался какой-то работой для правительства, в Англии или во время его поездок за границу с миссис Холмс. Сейчас я понимаю, что это совершенно невозможно. Но позвольте мне продолжить.

Сама же миссис Холмс была занята тем, что заботилась о семьях арендаторов ,помогала в деревне бедным и больным вместе с другими женщинами ее круга. И мистер Холмс, любивший побродить по долинам, не чурался запачкаться, ухаживая вместе с фермерами за животными или подправляя каменную кладку стены. И, тем не менее, мистер и миссис Холмс много времени проводили вместе – оба они были прекрасными наездниками и часто, захватив с собой корзинку для пикника, уезжали верхом и проводили день где-нибудь на природе. Любили они и пешие прогулки. Если же погода не благоприятствовала этому, то играли в шахматы, читали, работали в оранжерее и ходили в гости.
Кроме совершенно очевидных талантов миссис Холмс к музыке и пению, она еще писала акварели, хотя и не обладала, как говорила она сама «дарованиями Верне».

У Холмсов сложился свой круг общения, ибо Кэтрин была очень общительная по натуре, и это позволяло Дэвиду проявить свою любовь к веселым компаниям более благопристойным образом, нежели раньше, когда он переходил от одной пирушки к другой. Они устраивали приемы в саду, обеды, домашние концерты, чтения пьес и т.д. Время от времени мистер Дэвид ходил на охоту – на лис, кроликов или рябчиков – но его жена смотрела на это крайне неодобрительно, хоть он и не часто предавался этому занятию, ибо в отличие от своих предков, приносивших с собой множество трофеев, он был довольно неумелый стрелок. Временами джентльмены играли в вист, и в такие минуты мистер Холмс позволял себе выпить немного лишнего; миссис Холмс не журила его за это.

Иногда Холмсы ездили на побережье, чтобы навестить сестру Дэвида, Маргарет, ее мужа, Винсента Фэрберна и их детей. Ежегодно Холмсы уезжали на один – два месяца на Континент, ездили к родственникам миссис Холмс во Францию, а потом просто ездили по красивым и интересным местам. Кроме того, Кэтрин ездила в Йорк – иногда с мужем, а иногда с миссис Хэствелл, своей ближайшей подругой – а порой и в Лондон, где они ходили на музыкальные концерты, но чаще в театр, который обожала миссис Холмс.
Мистер Холмс переписывался с одним джентльменом, с которым он познакомился во время учебы в университете, мистером Робертом Шерлоком, который работал в одном из плимутских банков, и, судя по тому, как часто мистер Холмс получал от него письма, можно было совершенно ясно понять, что их связывала взаимная привязанность. Раз в год либо мистер Шерлок посещал Хиллкрофт Хаус, либо мистер и миссис Холмс приезжали в Плимут.

Эту счастливую спокойную жизнь омрачала лишь одна постоянно напоминающая о себе беда – казалось, что Кэтрин не могла родить ребенка. Холмсы хотели иметь детей сразу же, как поженились; одна из многих причин, по которой их тянуло друг к другу – это общее желание иметь много детей, бегающих туда-сюда по всему дому, дому, наполненному смехом и радостными детскими голосами. Уже на следующий год после свадьбы, в 1838 году, Кэтрин с радостью объявила, что у нее будет ребенок. Но не прошло и четырех месяцев, как у нее произошел выкидыш, и целый месяц Кэтрин была еле жива от потери крови. Еще один выкидыш последовал в 1839 году и потом в 1840-м – несмотря на то, что во время третьей беременности она большую часть времени оставалась в постели. После каждого такого случая ей требовалось несколько месяцев, чтобы поправиться после ужасной потери крови и прийти в себя от горестных переживаний.
В конце концов, после очередного выкидыша на четвертом месяце беременности в 1842 году, Джон Ирвин, хирург из Бертона, сказал чете Холмсов, что Кэтрин должна отказаться от надежды произвести на свет дитя и посоветовал ей пощадить свое здоровье.

- Дальнейшие беременности будут иметь тот же результат, и неминуемое ослабление нервной системы миссис Холмс может привести к тяжелой болезни, - предостерег хирург.

Хотя эти слова, словно кинжал, пронзили им сердце, любовь супругов друг к другу была такой сильной, что вместе они справились с этой болью и продолжали жить полной жизнью, не сказав друг другу ни слова упрека. Они подумывали усыновить ребенка, но Кэтрин придерживалась таких взглядов, что если Богу угодно, чтобы у них был ребенок, то у них появился бы свой собственный, а ежели нет, то им не следует идти вразрез с Его желаниями.

Жизнь продолжалась так же, как и прежде, хотя Кэтрин больше не беременела, и поэтому ей не пришлось страдать от еще одной неудачной беременности. В ноябре 1845 года мистер Джон Холмс умер из-за отказа печени, цвет его кожи была похож на лепестки нарцисса. В последние годы мистер Дэвид Холмс часто требовал, чтобы он перестал пить, и как-то я был поставлен в неловкое положение потому, что сын не велел подавать отцу крепких напитков и одновременно мистер Холмс-старший требовал совершенно обратного. В таком противоборстве с сыном, он вынужден был уступить. Мистер Джон Холмс продолжал выпивать, что нанесло большой ущерб его здоровью и в последние два года жизни его здоровье настолько пошатнулось, что он уже не мог ездить верхом.

После смерти отца Дэвид на некоторое время погрузился в то же меланхоличное состояние, в которое впадал и Джон Холмс после смерти своего брата. Дэвид глубоко любил своего отца, и теперь, когда в доме не стало еще одного человека, и не было надежды, что у него появятся дети, он порой чувствовал себя невыносимо одиноким. Несколько месяцев после смерти отца он регулярно предавался своему пороку, пока они не поговорили с Кэтрин и не решили попытаться еще раз завести ребенка.
И лишь в феврале 1846 года, когда Кэтрин сообщила, что снова беременна, мистер Холмс смог прекратить свои излияния, и чета Холмсов снова преисполнилась волнением и радостью.
И вот тут-то миссис Уинтерс и заявила, что за несколько недель до того, как у миссис Холмс родился ребенок, она вечером вышла во двор, где всегда оставляла еду для «маленького народа» и в темноте услышала шепот, какого никогда прежде не слышала. Ничего не могу сказать, ибо сам я ничего не слышал и, видимо, я родился и воспитывался в более рациональный век, но, как бы там ни было, миссис Холмс смогла выносить этого ребенка, и он родился 12 октября 1846 года. Неожиданно, после двенадцати лет бездетного супружества, когда ей уже было тридцать два , а мистеру Холмсу тридцать пять лет им, было даровано это удивительное чудо и восхитительное счастье стать родителями, о чем они всегда так мечтали.

- Чудо, - изрек хирург Ирвин, - я никогда не подумал бы, что такое возможно.
Миссис Уинтерс неистово крестилась еще целую неделю после рождения ребенка.

Когда миссис Холмс оправилась, был дан большой пир для друзей дома, фермеров и жителей деревни.

Узнав об ее успешном разрешении от беременности, в Хиллкрофт приехал мистер Роберт Шерлок с супругой, принеся в дар друзьям великолепного коня; который привел в восхищение чету Холмсов и которого они назвали Первенец.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

21:24 

Детство Шерлока Холмса Глава 5

Перси Брюстер

На следующее утро я встал весьма неохотно, и после позднего завтрака, принеся искренние благодарности Колфилдам за их гостеприимство, я направился обратно в Аскригг. На расспросы Колфилдов я ответил, что один день блужданий по прекрасным окрестностям Карперби не утолил моего аппетита исследовать эту местность, и с приходом тепла и весны я вернусь, чтобы более глубоко изучить ее естественную красоту.

В Аскригге я принес извинения хозяину гостиницы за то , что так надолго завладел его лошадью и двуколкой, и вкупе с несколькими лишними фунтами, добавленными мной к оплате за его услуги, они развеяли легкое облачко, набежавшее на его лицо при моем появлении. Я собрал свой багаж и стал готовиться к обратной дороге в Йорк, которая началась с того, что в полдень я сел на поезд и покинул Аскригг. Все шло очень гладко, и хотя дорога была утомительной, поздно вечером я вернулся в Гранд Отель в Йорке, где смог прекрасно выспаться.

На следующее утро я послал телеграмму Тиммсам и вскоре получил на нее ответ, в котором говорилось, что меня ждут на ужин. И я был рад понять по тону этой ответной телеграммы, что они не считают мою просьбу слишком уж поспешной и не думают, что я слишком тороплюсь. Затем я отправил телеграммы в Лондон своим издателям, рассказав, что иду по следу, и дело продвигается весьма успешно. Я не хотел сообщать в этом послании излишние подробности из репортерской осторожности и развившейся у меня паранойи, что некие таинственные люди, возможно, наблюдают за мной. Мне было трудно сейчас сохранять вид полнейшей невозмутимости , ибо на самом деле, я вглядывался в каждого человека, что появлялся в моем поле зрения. Я чувствовал себя при этом крайне неуверенно, особенно если учесть, что со своими опасениями не мог обратиться в полицию. И сейчас я , как никогда понимал тех мужчин и женщин, что столкнувшись со странными и нелепыми случаями, искали помощи у частного детектива-консультанта. К сожалению, так как мистер Холмс был предметом моего исследования, то я был лишен столь блестящего соратника. Поэтому я был рад, что во время нашего последнего полуночного разговора Гарри продемонстрировал немалую силу духа и, разрабатывая наш план, показал себя сообразительным малым, и я надеялся, что Эдгар Тиммс охотно сыграет ту роль, что мы отвели ему в наших планах.

С утра дул сильный ветер, а днем и вечером начал падать снег, накрыв город пеленой белого безмолвия. У меня не было желания разгуливать в такую погоду по улицам, поэтому весь день я читал газеты и проводил время, общаясь с другими постояльцами гостиницы.
Я попросил привратника вызвать мне кэб к четверти седьмого, чтобы иметь запас времени и не опоздать к Тиммсам к назначенному часу. Они ожидали меня в некотором волнении, боясь, что установившаяся погода может чинить какие-нибудь препятствия моей поездке, и я был очень тронут их беспокойством.
На этот раз, как только были поданы напитки, Тиммсы сразу заговорили о моей поездке в Аскригг и Карперби. Меня порадовал их интерес, и я понял, что Эдгар готов помочь мне.

Я рассказал им все вышеизложенное и поделился нашими с Гарри планами. На это ушло не так уж много времени, но Тиммсы слушали мня так внимательно, что дворецкому пришлось трижды возвестить, что ужин подан. Эдгар поспешно отпустил его, сказав, что мы будем ужинать позже, и сделал мне знак продолжать. Подойдя к концу, я поправил галстук и заговорил о помощи, в которой я нуждался. Сказав все, я откинулся на спинку и осушил бокал вина, который мне налили чуть ли не час назад.

- Скажи, Джозайя, как мы можем помочь тебе, - сказал мой друг.
- Все очень просто, - ответил я, - мне бы хотелось, чтобы вы попросили одного из ваших друзей или родственников в Бридлингтоне написать Гарри и его дяде и пригласить их вновь приехать туда с визитом. Как я уже говорил, они уже ездили раньше отдохнуть на побережье. Жителям деревни было известно, что они ездили к друзьям в Бридлингтон, но Гарри сказал, что имена друзей не были известны. Таким образом, если бы они получили еще одно такое письмо со штемпелем Бридлингтона с приглашением – и весть об этом распространилась бы по городку,- то ни у кого не появилось бы никаких подозрений относительно этой поездки. Но на самом деле мы – я, Гарри и его дядя – поехали бы в Ричмонд, и если кто-нибудь стал искать их в Бридлингтоне, то вернулся бы ни с чем. Конечно, Гарри приложит все силы, чтобы увериться, что за ними никто не следит. Он знает гостиницу «Ричмонд Армс» в Ричмонде и там мы остановимся на то время, пока дядя Гарри не расскажет всю свою историю. Гарри постарается убедить дядю Перси заговорить теперь, когда Холмс уже мертв. Если ему это не удастся, тогда все ухищрения ни к чему. – Я сделал паузу. – Вы знаете в Бридлингтоне кого-нибудь, кто может нам помочь?

Я думал, что мои друзья станут раздумывать над этим вопросом, но, к моему удивлению, Камилла заговорила почти тут же.

- Эдгар, у Форсайтов дом в Бридлингтоне, помнишь, мы были там шесть лет назад. Хотя последнее время мы не поддерживали с ними связей, такой искатель приключений, как Гораций не будет против, особенно, если причина стоящая. И ему можно доверять. Как ты считаешь?
- Что ж, дорогая, - ответил Эдгар, - думаю, с Горацием ты попала в точку. А я думал об Уилсоне Тэггерте, кузене Флоры Гарднер, но я ведь встречался с ним лишь дважды. Как же я не подумал о Горации?
Эдгар повернулся ко мне.
- Скажи, Джозайя, много ли мы можем сообщить своему знакомому?
- Честно говоря, Эдгар, я предпочел бы сообщить ему лишь то, что будет крайне необходимо для наших целей. Чем меньше людей будут об этом знать, тем в большей безопасности буду и я, и Брюстеры, да и ваш знакомый тоже.
Камиллу поразили мои слова.
- Боже мой, как ужасно то, что ты говоришь! Ты, правда, думаешь, что помогая нам, Гораций может оказаться в опасности?
- В действительности, Камилла, я так не считаю, - сказал я, пытаясь не убить их живой интерес к нашему делу беспокойством за их знакомого, - я вовсе не хочу сказать, что написание вот такого подложного письма непременно повлечет за собой неприятности; даже если за мной следят, то лишь наша фантазия может допустить, что это может навлечь опасность на невинного мистера Форсайта.

Я отчаянно боялся лишиться их поддержки, и чувствовал, что мое неразумное предостережение могло в одночасье погубить все наши с Гарри планы. К счастью, Эдгар никогда не был боязливым человеком.
- Хотя я сознательно никогда не стал бы никого втягивать в рискованную игру, - сказал он, - думаю, нам не стоит делать никаких намеков на возможную опасность. Мы всего лишь просим написать письмо, и давайте не будем позволять своему воображению кружить нам головы. Я за то, чтобы обратиться за помощью к Горацию. Что скажешь ты, Камилла?
- Я согласна , дорогой.
- Отлично.
Эдгар встал, и мы с Камиллой последовали его примеру.

- А теперь давайте приступим к ужину, пока он не остыл. Потом напишем Горацию и… - Он поднял свой бокал и засмеялся. – Игра началась!

Все шло, как по маслу. На следующий день Эдгар отправил письмо мистеру Форсайту, и два дня спустя от него пришла телеграмма.

«Рад услышать, что у вас все хорошо. Могу сказать то же самое. Ваша просьба будет исполнена. Надеюсь, что в ближайшем будущем вы приедете ко мне с визитом. Гораций


Так как мы рекомендовали Горацию послать письмо недели через две, на это время я остался у Тиммсов. И вот первого марта я обнял Камиллу, пожал руку Эдгару и отправился в Ричмонд. Приехав в город, я остановился в гостинице «Ричмонд Армс» под именем Эдриана Уортера и снял соседний номер для своих друзей, Кэллоуэев, которые приедут в Ричмонд на следующий день.
Весь вечер я провел в своем номере , где места не находил от волнения. Ужин пошел мне явно не впрок – разумный человек в моем состоянии явно отказался бы от ужина. Ночь казалась мне бесконечной. Я подумал о Холмсе, о том, как терпеливо они с Уиггинсом сидели, подкарауливая какого-нибудь негодяя, и пытался воодушевиться их примером. Это не помогло, и я провел беспокойную ночь. Я мучил себя, думая о том, как Гарри и его дядя могли пострадать во время своей поездки – случайно, или же, боже упаси, от рук этих людей, связанных с договором. Когда я уже совсем обезумел, то насыпал соль на собственные раны, решив, что в последнюю минуту дядя Перси мог отказаться сообщить то, что было ему известно. По мере того, как ночь шла на убыль, и мое тело было уже совершенно без сил, мой разум громоздил самые ужасные идеи – что в наши спальни могут подложить бомбу, нас могут отравить, все мы закончим свои дни в какой-нибудь ужасной тюрьме.
Словом, эта ночь была ужасной.

Утро было хмурым, и у меня болела голова. Когда уже рассвело, мой разум слегка утихомирился и прекратил свои блуждания, я упал в кресло и на несколько часов забылся коротким сном. Проснувшись, имел довольно жалкий вид и стал приводить себя в порядок. Мой желудок уже пришел в норму после неудачного ужина, и черный кофе, выпитый мной за завтраком, помог мне несколько приободриться. Кажется, все мои ночные страхи исчезли без следа, и поджидая Брюстеров, я смог спокойно читать газету и даже перекинулся парой слов с постояльцами гостиницы. В предвкушении предстоящей работы я отправил посыльного за пачкой бумаги, и бутылкой чернил.
Без четверти четыре я увидел, как припорошенные снегом Брюстеры входят в гостиницу. За ними шел портье, неся багаж, и когда они подошли к стойке дежурного, я приблизился к ним. Дядя Перси шел медленно, тяжело опираясь о трость, и было очевидно, что поездка оказалась очень утомительной для него. Гарри шагал, стараясь приноровиться к его походке, и коротко кивнул, увидев меня. Вскоре они уже поднимались в свой номер. Дядя Гарри тут же прилег, а мы перешли в мой номер, чтобы, не тревожа его, обсудить ситуацию.

Оказавшись там, мы с жаром пожали друг другу руки.
- Вы не представляете, как я счастлив, что вы благополучно добрались сюда. Поездка была спокойной?
- Ну, я не заметил, чтобы за нами кто-то следил, если вы об этом. Дядя Перси привычный путешественник, но двигается сейчас довольно медленно, и это давало мне возможность смотреть, нет ли поблизости таинственных незнакомцев. Я никого не видел.
- Отлично, просто отлично! Я полагаю, вы убедили дядю поделиться с нами своими ценными воспоминаниями? Он не против нарушить условия этого таинственного договора?
- Мы обсудили это после вашего ночного визита. Я не знал, что оказывается дядя Перси был немного привязан к Ною Коттеру, и его сильно расстроило случившееся с ним. И с тех пор, хоть это и противоречило желаниям правительства, он начал подумывать о том, чтобы нарушить этот договор, чтоб только помочь восстановить доброе имя Коттера, рассказать, какой он был достойный, честный юноша. И он , к тому же, чувствовал, что писать о жизни известных людей исключительно важно для того, чтобы люди могли понять мотивы их поступков и особенности их характера. Теперь, когда Шерлок Холмс мертв и дядя больше не беспокоится о том, что может расстроить его, ибо мой дядя очень уважал детектива, он желает во всех подробностях рассказать о семье Холмсов. Когда я напомнил ему о возможной каре за предательство, он сказал: - Пусть они до конца дней упрячут меня в тюрьму. Мне все равно, где умирать, в своей постели или в тюремной камере. – Широко улыбнувшись, Гарри потер руки. – Он готов.
- Отлично, отлично, - повторял я. – Сегодня мы сделали большой шаг. Давайте поужинаем и пораньше ляжем, а завтра примемся за работу.
Вот так и случилось, что в девять утра, позавтракав, мы собрались в спальне Брюстера, я за столом, они - в креслах. Я старался писать разборчиво, хотя моя рука слегка дрожала от возбуждения. Дядя Перси вытащил из саквояжа множество записных книжек, открыл ту, что лежала сверху, сделал глоток воды, и, поглядывая на свои записи, дабы освежить память, начал свое повествование.
Далее следует его рассказ о семье Холмсов.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Детство Шерлока Холмса

Приют спокойствия, трудов и вдохновенья

главная