Записи с темой: kcs (список заголовков)
20:33 

Небольшая зарисовка KCS по просьбам трудящихся

Когда за нашим посетителем захлопнулась дверь, я с упреком повернулся к Холмсу. Он так и не сдвинулся со своего места возле камина.
- Право же, Холмс, - строго сказал я. - Вы могли бы проявить хоть чуточку больше терпения.
- Потворство глупости и скудоумию никому не принесет пользы, Уотсон, - раздраженно бросил он. - Этому человеку уже пора бы узнать, что меня интересует лишь то, что имеет отношение к делу.
- То, что Лестрейд не столь сообразителен, как вы, не дает вам права быть таким грубым, - возразил я. - Ведь со мной вы никогда так не говорите, когда я не успеваю уследить за ходом ваших мыслей.
Его нахмуренное лицо слегка прояснилось.
- Это совсем другое дело.

@темы: Зарисовки с Бейкер-стрит, KCS, Шерлок Холмс

16:50 

У KCS есть большой фик под названием Missing. В нем куча маленьких глав, а повествование идет от лица Лестрейда. И хочу привести тут в полу-переводе, полу-перессказе где-то полторы главы как раз относительно того, как Холмс беспокоился об Уотсоне

"Было уже за полночь, когда убедив, наконец, мистера Холмса, что мы ничего уже больше не узнаем ни от привратника, ни от еще кого-то из числа тех, что видели в тот вечер доктора, мы вернулись в Скотланд Ярд. Мне удалось заставить этого человека выпить две чашки чая, хотя я сомневаюсь, что он помнит , что что-то пил.
Я многое повидал за свою карьеру, либо ты выбираешь подобный образ жизни, либо отказываешься от него. Но никогда бы я не хотел еще раз увидеть мистера Холмса в таком состоянии.
У нас были одни подозрения, и их было недостаточно чтобы что-то предпринять; хотя я подозревал, что этот сыщик-любитель мог бы камня на камне не оставить от домов этих подозреваемых, и я не стал бы ему мешать, если бы это помогло нам найти доктора прежде, чем окажется, что уже слишком поздно.
Но нам не за что было зацепиться. Уже целую неделю не было никаких вестей. Любой опытный полицейский скажет вам, что дело дрянь.
И когда этот идиот констебль ворвался в мой кабинет с криком, что они, наконец-то, нашли тело, я едва не лишился чувств, а мистер Холмс рухнул, как подкошенный.

Мистер Холмс , возможно, и худой, как крикетные воротца, но весит он значительно больше, чем я мог предположить. Я едва успел подхватить его, его лицо было белым , как воротничок рубашки, и он едва не разбил себе голову об мой шкаф с документами.
- Каммингс, вы идиот! - заорал я, с трудом опуская безжизненное тело детектива-любителя на мое кресло. Я вытащил из кармана флягу с коньяком и начал откручивать крышку, а этот констебль оторопело таращился на нас.
- Что с ним такое?
- О чем вы только думали, констебль?! - встав на колени я протиснул горлышко фляги между зубами мистера Холмса. - Болван, вы только что ворвались сюда и крикнули, что нашли тело!
- Но...о! Это же был просто один малый, которого мы вытащили из Темзы, у него в кармане был бумажник доктора! Я думал...
Он думал, надо же. Этому парню очень повезет, если он когда-нибудь получит сержантские нашивки.
- Мистер Холмс, вы меня слышите? - неуверенно спросил я, ибо хоть его глаза и открылись на звук моего голоса, я не мог сказать, что затуманивало их - полубессознательное состояние или потрясение от горя.
- Лестрейд? - произнес он слабым голосом, но довольно четко. - Что...
- Это не доктор, мистер Холмс, - быстро сказал я и увидел, как его бледное лицо слегка окрасилось румянцем"

@темы: фанфик, перевод, Шерлок Холмс, KCS

15:43 

Вы меня слышите?

Фанфик из сборника KCS с одноименным названием. Практически, это первая глава. В конечном счете, он все-таки оказался не столь депрессивным, как мне это показалось вчера вечером. Вначале показался вообще очень легким и приятным, в том числе и в плане языка, а сегодня я порядком затормозила.
Сборник посвящен новинкам ХХ века, а именно телефону. Похоже, действие происходит в 1904 г.

Вы меня слышите?

Я раздраженно посмотрел на телефон, стоящий на моем столе, хорошо зная, кто это звонит и причину, по которой он звонит мне в столь не подходящий час. А ведь можно было надеяться, что за двадцать два года этот человек научится такту...
- Алло?
- Эти иллюстрации ужасны - кто, черт возьми, позировал этому Сидни Пейджету?!
Благодаря этому новому изобретению я мог совершенно спокойно корчить недовольную мину и тут же воспользовался этим.
- Я тоже рад вас слышать, Холмс. Послушайте, "Стрэнд" не платит мне гонорар за иллюстрации, только за рассказы. Что там не так, черт возьми?
- У меня нет таких залысин даже сейчас - а ведь речь идет о событиях, которые произошли девять лет назад!?
- Напишите редактору письмо, но больше не звоните мне после одиннадцати, с гневными тирадами о вещах, над которыми я не властен. Вам еще что-нибудь не понравилось в этой истории? До утра у нас уйма времени, чтобы обсудить весь список недостатков, который вы, несомненно, составили.
- Очень смешно, Уотсон.
- Я отнюдь не собирался вас смешить, - вздохнул я, откладывая в сторону карандаш и откидываясь на спинку стула, с усилием закинув ноги на табуретку и не пытаясь даже создать видимость работы. Конечно, он может довольно резко выражаться по поводу моей работы, но Шерлок Холмс оставался моим дорогим другом, и он был важнее всего остального, особенно в эти дни.
- Почему «Пустой дом», Уотсон?- задал Холмс следующий вопрос, и я услышал шелест переворачиваемых страниц.
- Прошу прощения? – зевнул я.
- Лишь развязка этого дела произошла в доме Кэмдена, а не все упоминаемые там события, - сказал он. – И почему бы не назвать тогда рассказ «Приключение в доме Кэмдена», если вам уж так захотелось привлечь к нему внимание?
Я тяжело вздохнул, потирая глаза.
- Я имел в виду вовсе не дом Кэмдена, Холмс.
Шуршание страниц прекратилось.
- Нет? Какой же тогда?
Я провел рукой по волосам, решая, сказать ли ему всю правду ,или попытаться придумать какое-нибудь другое объяснение; ни то, ни другое не было легким выбором, если вам приходится иметь дело с единственным в мире частным сыщиком-консультантом ( в отставке).
- Уотсон? Вы там? Черт бы побрал этот аппарат… УОТСОН!
- Ради бога, Холмс, если вы будете кричать в трубку, телефон не заработает от этого лучше – а я думал! – сказал я, еле удерживаясь от смеха при таком его нетерпении.
-Хорошо, так какой тогда пустой дом вы имели в виду? – нетерпеливо спросил он.
- Мой, - тихо сказал я, наконец. – Или Бейкер-стрит, это уж как посмотреть.
На линии на несколько секунд воцарилась мертвая тишина; я терпеливо ждал вместо того, чтобы кричать в трубку, как любил это делать Холмс.
- Да, конечно… как я не догадался, - услышал я, наконец, его приглушенный голос.
- Большинство читателей полагают, что речь идет о доме Кэмдена, - попытался объяснить я, крутя в пальцах телефонный провод, испытывая неловкость из-за того, что не вижу при этом выражение его лица. –А это скорее мое личное отношение к этому делу.
- Ну, конечно, это же ваша привилегия, как автора, - тихо ответил Холмс.
Я вздохнул с облегчением от того, что он не разразился тирадой о моей глупой сентиментальности. Мой вздох был услышан на другом конце провода; Холмс засмеялся и заговорил о другом.
- Кстати, вы знаете, что сделали ошибку в слове «лама»?
Я поморщился, так как уже видел эту опечатку.
- Честное слово, это ошибка наборщика, а не моя!
- Гмм…
- Эта построчная критика нового сборника рассказов – единственная причина, по которой вы мне позвонили? – спросил я, подавив зевок.
- Нет. Вы зеваете?
- Холмс, сейчас почти полночь.
- Да, я заметил. Почему вы работаете в такой поздний час?
Я устало потер глаза и посмотрел на кипу бумаг на своем столе.
- Просто была длинная неделя. Надо записать в карты больных предписания, ответить на письма, подготовить к публикации очередной рассказ, и я еще не смотрел на список пациентов, записавшихся на завтрашний прием…
- Старина, вы вгоняете себя в гроб. Мой дорогой Уотсон, я знаю, что вы солдат, но вы же не обязаны один на один сражаться с целым миром.
Я улыбнулся, хоть он и не мог меня видеть – по какой-то причине мой друг гораздо более открыт , когда говорит по телефону, чем , когда мы рядом; , я не уверен, было ли причиной то, что ему не приходилось во время разговора смотреть мне в лицо или же его просто смягчили время и расстояние, но я не собирался с ним обсуждать приятную перемену его язвительного характера.
- Будем надеяться, что на следующей неделе будет полегче. Несколько моих пациентов собираются уехать из города, - сонно пробормотал я.
- Хорошо. Не вынуждайте меня приехать туда и отпугнуть их ,либо утащить вас у них из-под носа на какое-нибудь придуманное расследование.
На этот раз я уже рассмеялся, и услышал по голосу Холмса, что он улыбается, несмотря на треск на линии.
- Не пора ли вам отправиться в постель?
- Моя работа еще не закончена – какой-то идиот, очарованный этим новым изобретением, телефоном, продолжает названивать мне в середине ночи и отрывать от дела, - насмешливо сказал я, выпрямляясь и пытаясь рассортировать бумаги, лежащие на столе.
- Уотсон, технически это не середина ночи. Если мы учтем тот факт, что это время года следует за осенним равноденствием, и что темнеет около восьми, а начинает светать в семь, то технически середина ночи будет где-то около часа – Уотсон, вы слушаете меня?
Я поспешно подхватил трубку, которая лежала на столе, пока я во время речи Холмса ставил подписи на рецептах.
- О, разумеется.
- Вы не слушали, вы положили трубку на стол.
- Строите теории без фактов?
- Уотсон, я услышал шум от движения, когда вы вновь ее подняли.
Я со стоном отложил ручку и сжал пальцами переносицу, пытаясь отогнать надвигающуюся головную боль.
- Послушайте, если я повешу трубку, вы обещаете, что ляжете?
- Нет, - честно ответил я. – Кроме того, вы еще не сказали мне, по какой, все-таки, причине вы позвонили. Я почему-то сомневаюсь, что просто для того, чтобы поболтать часок – это не в вашем стиле.
- Почему бы нет? – в голосе Холмса прозвучала обида, и я усмехнулся.
- Потому что , если бы вы действительно хотели бы поговорить о пустяках, то позвонили бы в то время, когда вам точно известно, что я не сплю, а не тогда, когда я либо сплю, либо уже еле ворочаю языком.
- Может, я весь вечер был занят?
- С каким-нибудь ульем?
- С тремя ульями. А они требуют большого внимания.
- И видимо, гораздо большего, чем какой-нибудь ваш клиент, иначе бы вы не провозились с ними весь день и вечер.
- Ну, думаю, это могло бы подождать до утра, но я решил, что стоит попробовать переговорить с вами сегодня вечером, - сказал он раздраженно.
Я снова зевнул, даже не пытаясь скрыть это.
- Думали, что это стоит того, чтобы попробовать?
- Что вы делаете в эти выходные?
У Холмса всегда была довольно раздражающая привычка отвечать вопросом на вопрос.
Я зажал трубку между ухом и плечом, одной рукой потирая голову, а другой потянувшись за журналом .
– М-м, дайте-ка посмотреть… слава богу, ничего особенного. В субботу вечером я собирался посетить лекцию, которую будут читать в Бартсе, о последних достижениях в европейской психологии…
- Ба! Да вам самому следует читать лекции, а не ходить на них. Забудьте об этом скучном деле. Я играю Мендельсона.
Видимо, между двумя последними предложениями должна быть какая-то логическая связь, но в конце длинного дня у меня в голове все было довольно расплывчато, и я ее не видел.
- Это предложение или приглашение?
- Для человека, который никак не может перестать зевать прямо в трубку, у вас чрезвычайно насмешливое настроение.
- Ради бога, Холмс, ответьте на вопрос!
Он фыркнул.
- Естественно , приглашение. Мне надоело весь день разговаривать с пчелами.
-Отсюда и полночные звонки.
- Отсюда и полночные звонки, - бодро признал он. – И если вы не приедете, то завтра ночью вас ждет еще один такой же звонок.
- Знаете, если б вы только приложили усилие, то с легкостью превзошли бы Чарльза Огастеса Милвертона.
- А вы в свою очередь превзошли бы Чарльза Диккенса, если бы попробовали писать что-то еще, кроме этого романтического вздора.
- А… ну, спасибо.
- Не за что. Ваш поезд отходит завтра в два часа после полудня. Не опоздайте.
Я радостно фыркнул.
- И это говорит человек, который неоднократно перескакивал через ограду Юстонского вокзала, швырял контролеру свой билет и на ходу вскакивал в уже отходящий от станции состав?
- Я сказал : Не опоздайте. И мне все равно , насколько впритык вы прибежите на станцию, лишь бы только вы добрались сюда. Вас будет ждать двуколка.
- Прошлый раз мне пришлось идти пешком, - удивившись, заметил я, засовывая стопку бумаг в ящик стола, ибо было очевидно, что сегодня я уже не буду ими заниматься.
- Тогда было лето. Сейчас слишком холодно, чтобы человек столь преклонного возраста шел пешком в это время года.
- Холмс, я даже не собираюсь ничего на это отвечать.
- Вы уже закончили свою работу? Я что-то больше не слышу шелеста бумаг.
- Я отложил все на завтра, - устало вздохнул я, откидываясь назад и сдерживая зевок.
- Отлично, - радостно откликнулся Холмс. – Теперь вам надо только уложить вещи, и вы можете ложиться спать.
Я с трудом удержался от желания уронить голову на стол.
- Разве в прошлый раз я не оставил у вас кое-что из своих вещей? – уныло спросил я.
- Нет, но это была бы неплохая идея, - подхватил Холмс. – Вы могли бы оставить одежду, которая потребуется вам на уик-энд, в гостевой комнате.
- Она может вам еще зачем-нибудь понадобится в перерывах между моими приездами; я почему-то сомневаюсь, что какому-нибудь вашему гостю понравится, если он найдет на комоде чужую зубную щетку, - сонно сказал я.
- У этой проблемы есть только одно решение, - голос Холмса в эту минуту стал очень тихим.
Я вздохнул, медленно скручивая между пальцами телефонный провод.
- Холмс, мы уже дюжину раз говорили об этом… Я просто не могу еще это сделать… Да не прошло бы и месяца, как я сошел бы там с ума от безделья…
- Солдат сражается до конца, да?
- Холмс, это не что-то такое, что я мог бы отбросить, как старое пальто, мне было бы это не легче, чем вам изменить свои привычки отшельника, - мягко сказал я.
- Хотите сказать, что перед лицом всех этих перемен в Лондоне мой выбор был сбежать оттуда, а ваш – остаться и принять бой?
- Разве не к этому все сводится, дорогой друг?
Наступила небольшая пауза, а потом раздался унылый вздох.
- Полагаю, вы правы, Уотсон… это случается c вами гораздо чаще, чем могли бы предположить те, кто знает нас лишь по вашим живописным мемуарам.
- И всегда все возвращается к ним, да? – сказал я с улыбкой.
- Вы этого от меня и ожидали, не так ли? Мне бы не хотелось разочаровать вас.
- Да, - признал я, перекручивая провод вокруг пальца. Несколько секунд ни один из нас не произнес ни слова, и тут я не смог сдержать зевок.
- Я кладу трубку. Идите спать, старина. Не будет ничего хорошего, если вы отмеряете завтра неверную дозу какого-нибудь снадобья из-за того, что будете еле держаться на ногах. Не говоря уже о том, что вы окажетесь в тюрьме, и это окончательно испортит уик–энд.
- Ваше беспокойство за мое благополучие удивительно трогательно, - ответил я, улыбаясь в трубку.
- Как всегда.
Мы оба засмеялись с непринужденностью друзей, знавших друг друга четверть века, и я неохотно завершил разговор.
- Спокойной ночи, Холмс.
- Технически, дорогой друг, уже утро, ибо фактически вторая половина дня заканчивается с…
Я положил трубку, чего он и ждал, и усмехнулся, сидя в темноте. Некоторые вещи никогда не меняются, и среди них абсолютное нежелание Холмса говорить мне «до свидания».
Он не прощался, уезжая из Лондона, продолжая утверждать, что мы расстаемся всего лишь до следующей встречи, и прыгнул в поезд, когда я еще не успел сказать все, что хотел (предчувствуя это, я написал ему письмо и всунул конверт в его саквояж), и каждый раз, когда мне пора было возвращаться в Лондон после моего очередного визита к нему, Холмс никогда не говорил «до свидания», а просто произносил «бон вояж» перед тем, как я садился в двуколку, чтобы ехать на станцию.
И вдобавок к этому , он либо вешал трубку, не прощаясь, просто заканчивая разговор и все. Либо поддерживая уже сложившуюся у нас традицию, Холмс начинал излагать самые нелепые теории, какие я только слышал, а я вешал при этом трубку, так и не попрощавшись – теперь это уже вошло у нас в привычку.
Я погасил лампу и вышел из своего кабинета, пытаясь вспомнить, куда я положил свой саквояж, вернувшись домой в прошлый уик-энд; моя душа, минуя повседневные хлопоты завтрашнего дня, уже устремилась к пригородной станции в самом центре Сассекса.
Для человека, так много лет считавшегося «мозгом без сердца», Шерлок Холмс порой мог быть подкупающе сентиментальным.
Но ни за что на свете, ни в прошлом , ни в настоящем, я бы не желал ничего другого.

@темы: фанфик, перевод, Шерлок Холмс, KCS

23:34 

Разум и память

Очеедной фик KCS, как она сама говорит времен Дневника ШХ. Первый год знакомства.
А я хочу сказать, что вот KCS - она совсем не слэшер. Все время пишет : не слэш! , но... У нее показаны такие отношения, что по-моему, любому слэшу сто очков фору дадут.

Разум и память

Я не смел взглянуть на него или даже пошевелиться, и мог только надеяться, что он не заметил моей реакции. Если мой секрет откроется, несомненно, на его лице тут же засияет насмешливая полуулыбка, которой он часто одаривал трусоватых клиентов. И он будет прав; для такого человека, как он , мой страх покажется смешным, ибо рациональная часть моего собственного рассудка находила этот страх именно таким: нелепым и все же другая часть моего сознания была уверена в том, что такие страхи нельзя объяснить или как-то к ним подготовиться. Рациональный подход мало чем может помочь в преодолении фобий и страхов, и от него мало толку, когда речь идет о непроизвольной реакции.
В данном случае, речь идет о реакции, укоренившейся в моем мозгу и влияющей на мои неосознанные действия. Казалось, что она царит там уже целую вечность, хотя случилось это совсем недавно, во время афганской кампании; импульсивный страх, с которым я не мог совладать, как бы не мечтал о незыблемом самообладании и завидном хладнокровии того, с кем около года назад поселился под одной кровлей.
Я завидовал тому, как этот человек полностью владеет собой и совершенно равнодушен к каким-то нелогичным и случайным неожиданностям. Вот почему я так горячо желал, чтобы мой страх остался им незамечен, ведь в каждом расследовании, в котором мне позволено было принять участие, возможностей для моего разоблачения было сколько угодно.
До сих пор мне удавалось избежать такого конфуза, и – увы! – мою трусость Холмс заметил вовсе не во время одного из его – наших? – расследований. Нет, это произошло на Бейкер-стрит в один дождливый ненастный день.
Живя в Лондоне уже восемь месяцев, я не должен был до сих пор пугаться выстрелов.
Хотя при нормальных обстоятельствах я люблю грозы и свежесть, которую они приносят, но этой ночью я метался по кровати и видел кошмары, мне казалось, что это продолжалось целую вечность. Ночные видения усугублялись пушечной пальбой и выстрелами из винтовок, что в реальности, конечно же, было лишь раскатами грома, от которых дрожали стены и мое несчастное ложе.
Капитулировав в безнадежной битве, пытаясь заставить Морфея откликнуться на мой зов, я был уже в довольно угрюмом настроении и проковылял в гостиную, чтобы посидеть у огня и хоть немного успокоить пульсирующую боль в ноге. Возможно, общества Холмса будет достаточно для того, чтобы прочь отступили ночные ужасы, затаившиеся, словно дикие хищники где-то на грани моего сознания.
Когда я вошел, мой новый друг нервно ходил по комнате; я прошел к камину ; подобно шлейфу за мной волочилось одеяло. Как упавшее знамя, которое я видел в своем сне, покрытое пятнами крови и распростертое на песке. С первого взгляда я заметил табачный пепел на полу, смятую газету возле дивана, а аскетически строгие глаза Холмса сверкали сверх обычного лихорадочно ярко.
Им овладела полнейшая и невыразимая скука.
Но, по крайней мере, он еще не начал играть эти свои ужасные скрипичные композиции, от которых внутри у вас все сжималось. Холмс бросил на меня быстрый взгляд, остановившись дабы оглядеть меня с головы до ног, как делал каждое утро ( несомненно, так оттачивался его дедуктивный метод, но я мог найти себе более подходящее занятие, нежели подвергнуться тщательному изучению и разбору)
Я устало кивнул ему, оставив без внимания, ответил он на это мое приветствие или нет, а затем неспешно опустился в кресло перед пылающими углями камина, там я устроился, как можно более удобно, и закутался в свой мягкий плед. Пребывая на грани сна, из-за тепла камина, а также потому что почти не спал, я чувствовал, как очертания комнаты становятся все более размытыми, словно на акварели, оставшейся под дождем, но больше уже не думал об этом, пока кто-то не толкнул меня в плечо.
Слегка охнув, я вздрогнул, услышав чье-то торопливое извинение. Протерев свои полусонные глаза, я увидел, что передо мной стоит Холмс и предлагает мне кофе. Пар поднимался призрачным дымком над поблескивающей жидкостью, и мне в лицо повеяло теплым ароматом. С благодарностью я взял чашку у него из рук.
Мой друг выглядел до смешного довольным тем, что ему удалось проявить к кому-то доброту ( по его собственному признанию, обычно ему это не удавалось) и вскоре исчез в своей спальне, чтобы что-то там найти; он нырнул в свой гардероб , и я услышал, как оттуда раздались грохот и брань.
Я медленно прихлебывал горячий напиток, едва замечая его кофейный аромат, и устроился так, чтобы свернуться калачиком в углу кресла, голова моя откинулась на спинку, а чашку с блюдцем я примостил на подлокотник на тот случай, если мои руки снова начнут дрожать. Я слышал отдаленные раскаты грома, видимо, гроза снова возвращалась от Темзы в центр города, неся к нам дожди и туманы.
Я закрыл глаза на несколько минут, капли дождя равномерно стучавшие по крыше привносили в атмосферу комнаты какой-то успокаивающий ритм, который ничто не может изменить: ни человек, ни стихия. Под напором холмсовской нервной энергии хлопнула дверь, и видимо со стороны соснового столика раздалось какое-то позвякивание и клацание.
Минут через пятнадцать гроза вновь разразилась уже всерьез с захватывающим танцем молний. Очевидно внезапное вздрагивание от раската грома было бы не самым подходящим условием для проведения опыта, поэтому Холмс в досаде оставил эту идею и стал рыться сперва в своем столе, а потом и в моем ( я был слишком обессилен, чтобы возражать против уже знакомого, но, тем не менее, бесцеремонного обращения с моими вещами; кроме того, теперь я уже совсем привык к этому).
Я смутно помню, как он громко то-то напевал и шумно рылся в ящиках в крайнем возбуждении пытаясь найти нечто, что могло бы занять его беспокойный ум, но откровенно говоря, я бы вероятно не услышал, даже если бы он обратился ко мне, ибо был ужасно напряжен, стараясь справиться со своими нервами в те минуты, когда за окном то и дело раздавались громовые раскаты.
Я вздрогнул, когда от очередного раската окна задребезжали с такой силой, что я усомнился, выдержат ли они это напряжение. Я крепко сжал рукой кофейную чашку и силой заставил свой ум вернуться в настоящее, не позволяя своему воображению и эмоциям нанести ущерб моей чувствительности.
Все это изменилось, когда относительный покой нашей гостиной разлетелся на тысячи хаотических осколков, ибо прогремел взрыв гораздо громче ударов грома и сопровождался он взметнувшимся вверх дымком с до боли знакомым мне запахом пороха. Затем еще один, и еще, и еще два, они быстро следовали один за другим, сопровождаемые отрывистыми вспышками выстрелов.
Я лишь на мгновение замер, мой мозг автоматически заполнил тишину звуками криков, ибо я с ужасающей ясностью знал, что они неминуемо за этим последуют. Уютный огонь камина исчез, и мое воображение совершило окончательное вероломство, на одно мгновение швырнув меня в другой континент и время года – я почувствовал палящий летний зной Афганистана – но для моих нервов этого мгновения было достаточно, чтобы разлететься в клочья, после вот этого двухчасового сна во время грозы.
Огонь артиллерии, крики, люди, бегущие в укрытие – нет, только не это, только не снова! Все это закончилось , я знал , что это закончилось – это продолжалось почти год; я избавился от этих видений…разве нет?
Я знал, что приближалось – уже видел это, слышал, чувствовал, вдыхал этот запах более сотни раз в своих кошмарах. Мне была знакома эта боль, мучительная боль, которая будет сотрясать все мое тело, а потом я упаду на горячий песок с такой силой, что у меня посыпятся искры из глаз, потом я почувствую, как от шока все мое тело охватывает леденящий холод, и настанет мертвая тишина, а мой застывший мозг будет осознавать, что я умру совершенно один здесь, в этой пустыне…
Я даже не понял, что уронил чашку, пока она не разлетелась на осколки, упав на каменную плиту у камина. Оглушающий удар грома одновременно и возвестил и приглушил этот звук, и я скрючился с несчастным видом, инстинктивно пытаясь скрыться от того, что , как я теперь понял, было ужасной игрой моего разума. Теперь туман рассеялся, и я видел отблески пламени камина и успокаивающую ауру покоя нашей гостиной.
Я дрожал, мой разум все еще грозил превратить меня в каменное изваяние, ибо снова загремел гром. А затем, как раз , когда я размышлял, что могло бросить меня в такую ужасную порожденную собственным разумом спираль, до моего слуха донеслись довольно характерные щелкающие звуки. Я прекрасно их узнал, даже в своем нынешнем состоянии, это был звук заряжаемого оружия.
Я сжал кулаки под пледом, которым был накрыт и, наконец, повернул голову. Я был в слишком смятенном состоянии, чтобы сформулировать то, что думал обнаружить, но уж меньше всего я ожидал увидеть Шерлока Холмса, лежавшего на диване в трех шагах от меня, опиравшегося на диванные подушки и спокойно целившегося из револьвера в картонную мишень, установленную на другой стороне комнаты.
Я знал, что у этого человека были странные причуды – но это было полнейшее безумие.
Когда я повернулся к нему, Холмс какое-то время смотрел на меня, и только спустя несколько минут на его лице появилось виноватое выражение, как если бы он совершенно не привык думать о том, как могли отразиться его действия на других людях; хотя я заметил, что в этой области он уже делает небольшие успехи.
- Я совершенно забыл, что вы сидите там, доктор… Надеюсь, вы не спали? – смущенно спросил Холмс.
Я пытался ответить отрицательно, но внезапно ощутил, что мое горло все еще словно сжато. Тогда вместо этого я покачал головой, и он слегка расслабился, и, подложив руку под голову, снова откинулся назад.
- Отлично. Я работаю над изучением траекторий, доктор, если вам это интересно. Понимаете, принято считать, что…
Я нервно сглотнул, пытаясь возразить, но слова замерли у меня в горле, а Холмс продолжал разглагольствовать дальше про предмет своего изучения. Обычно я был очень благодарен за усилия Холмса развлечь меня, рассказывая о своих методах работы и пытаясь научить меня различным их аспектам, но в этот раз единственным моим желанием было убраться из этого дома, пока он снова не начал стрелять.
Холмс еще раз внимательно прицелился, а я поспешно спустил ноги на пол, дабы встать и выйти из комнаты; и мне было все равно куда, лишь бы оказаться подальше отсюда.
- Итак, вы видите, когда человек привык стрелять одной рукой, а затем вдруг перекладывает оружие в левую руку, - Холмс сопровождал слова действиями, - то, компенсировав положенным образом слабую мускулатуру, можно стрелять достаточно метко. Знать, какой рукой предпочитает действовать человек – важный фактор при поисках убийцы, однако много людей способны действовать обеими руками…
Я прошел мимо камина и огибал диван, когда снова раздался выстрел, подчеркивая и демонстрируя верность теории о жертвах убийства, которую так легковесно преподнес сейчас Холмс. Я охнул и вздрогнул, совершенно не ожидая выстрела да еще так близко, и моя рука тут же схватилась за спинку дивана для поддержки. К сожалению, и до этого моя походка была не слишком твердой, а к этому моменту мне еле удавалось сохранить равновесие и мои пальцы соскользнули со спинки дивана. Зашатавшись, я неуклюже соскользнул на ковер, почувствовав, как при этом содрогнулись все члены моего несчастного тела.
Помню, что упал на правое плечо, избавив себя, таким образом, от мучительной боли в старой ране, хотя удар, нанесенный при этом по моей гордости, был не менее болезненным. И без того ужасная ситуация стала еще хуже, когда у меня за спиной прозвучал еще один выстрел, а потом еще один, после чего я услышал вскрик Холмс и пальба прекратилась.
Но и этого было достаточно. Мне , по крайней мере, удалось сесть, прислонившись спиной к дивану, подтянув колени к груди и обхватив их руками, пытаясь таким образом успокоить колотящееся сердце и избавиться от демонов, таившихся в моем воображении. Я чувствовал, что меня сотрясала дрожь, я дрожал так сильно, что у меня едва хватало сил обхватывать одной рукой запястье другой, но я не мог остановить эту дрожь. Я стиснул зубы и уткнулся лбом в колени, пытаясь, по крайней мере, совладать со своим дыханием, понимая, что должен преодолеть эту иррациональную боязнь выстрелов, если намерен в будущем вести нормальную жизнь. Человек, который в критическую минуту будет застывать на месте, не достоин доверия и ни на что не годен, и, к сожалению, в эту минуту я просто идеально подходил под это описание.
Я так и подскочил, когда мне на плечо нерешительно опустилась чья-то рука, и скорее почувствовал, чем увидел, что кто-то опустился на пол рядом со мной.
Я не смел взглянуть на него или даже пошевелиться и лишь дрожал еще сильнее, пытаясь оставаться в неподвижности; и мог только надеяться, что он не заметит мою реакцию на выстрел; может быть, я смогу объяснить это расшатанными нервами или реакцией на громовые удары либо же скажу, что я не здоров ( и все это было частичной правдой). Если мой секрет откроется, несомненно, на его лице тут же засияет насмешливая полуулыбка, которой он часто одаривал трусоватых клиентов. И он будет прав; для такого человека, как он , мой страх покажется смешным. Он-то, наверняка, ничего не боялся – иначе и быть не могло, учитывая избранную им профессию.
И подумать только, после всего, что я перенес, я больше боялся выстрелов теперь, находясь в Лондоне, нежели на поле битвы, это крайне раздражало меня, несмотря на тот факт, что как я не пытался, я не мог справиться со своей памятью. Проще говоря, я боялся – и боялся не человека или чего-то, достойного страха – я боялся звуков. У меня не должно было возникнуть подобных проблем теперь, когда прошло уже восемь месяцев после моего возвращения в Англию.
Я содрогнулся, и рука на моем плече неловко сжала его; сквозь отдающийся у меня в ушах стук сердца я услышал тихий голос, непривычно мягкий для этого человека:
- Доктор… вы ранены?
Я покачал головой, делая глубокий вдох, (чтобы вдохи и выдохи были более размеренными и таким образом дать больший приток кислорода к моей измученной голове), а потом медленно выдыхая. Туман у меня перед глазами стал рассеиваться, и, подняв голову, я увидел растерянное лицо Шерлока Холмса; он стоял возле меня на коленях и выглядел совершенно потерянным и озадаченным.
- Что случилось, доктор?- спросил Холмс, чрезвычайно пораженный моим утверждением, что я не ранен и при этом упал, не имея на то никакой очевидной причины.
- Ничего, просто… просто нервы. Прошу прощения.
Я вытер лоб, стараясь скрыть то, что руки мои все еще дрожали, как у паралитика. Взгляд Холмса мгновенно стал пронизывающим, и кровь прилила к моему лицу при мысли, что он всегда способен увидеть правду за дымовой завесой обмана; еще одна причина по которой он был лучшим представителем своей профессии и единственным в своем роде.
Мой стыд от понимания, что Холмс сможет все прочитать по моему лицу, лишь возрос, когда он встал и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. После минутного колебания я подал ему правую руку и поднялся на ноги, которым все еще не доставало устойчивости.
Холмс снова протянул руку и мягко взял меня под локоть, проговорив: «Осторожно, Уотсон…», моя нога при этом весьма болезненно отреагировала на резкое движение. На минуту, несмотря на то, что чувствовал я себя крайне пристыжено, я с благодарностью оперся на него, пока не обрел хоть какое-то равновесие.
Я все еще дрожал, чувствуя как пот выступает у меня на лбу , и тут же меня пробрал озноб и теперь меня затрясло уже от холода. Через несколько мгновений я сидел на диване; Холмс зашвырнул револьвер под диван и затем принес одеяло, которое упало на осколки кофейной чашки.
Он энергично потряс его, чтобы убедиться, что там не осталось никаких осколков, и, зайдя ко мне со спины, накрыл меня этим одеялом. Я был несколько растерян от такой его доброты, хоть и понимал, что вскоре последует мое разоблачение и это лишь отсрочка. И мог лишь беспомощно съежиться, ожидая его вердикта.
Мои опасения не замедлили оправдаться. Холмс подошел к серванту и достал оттуда графин с ликером.
- Вас пугают выстрелы, - изрек он очевидное этим своим бесстрастным, холодным тоном, от которого меня пробрала куда большая дрожь , чем от сделанного им же выстрела.
Холмс плеснул немного жидкости на дно кофейной чашки и потом долил туда горячего кофе. Больше я ничего не видел, ибо опустил глаза, униженно сознавая, что я, наконец, разоблачен.
Пар, поднимавшийся от чашки, слегка затуманил мое зрение, и я взял у Холмса чашку, не глядя на него. Пружины дивана скрипнули, когда худощавая фигура моего компаньона опустилась на него рядом со мной, но на почтительном расстоянии.
- Давно вы узнали? – тихо спросил я, закрыв глаза на этот ужасный миг.
- Только что, хотя у меня уже некоторое время были подозрения, ибо я заметил, что вы всегда плохо спите в грозу. Пейте кофе, Уотсон, пока он не остыл. Признаюсь, однако, что нынче утром у меня совсем это выскочило из головы, и за это я… я должен извиниться.
Я сделал маленький глоток и посмотрел на него краем глаза, немало удивленный, ибо никогда еще Холмс не извинялся за то, что было целиком моей виной. Факт оставался фактом, что мне не следовало впадать в панику, когда я слышал пистолетные выстрелы. Его стрельба из револьвера в комнате, конечно, была эксцентричным занятием, но достаточно безвредным; Холмс не мог нести ответственность за мои фобии.
Холмс хмурился, соединял вместе кончики тонких пальцев , потом опускал руки и начинал теребить свои манжеты, а потом весь этот процесс повторялся снова. Я печально прихлебывал кофе, от всей души желая, чтобы вся эта неловкая ситуация в ту же минуту испарилась, чтобы в моем уме перестали вновь и вновь прокручиваться все эти образы и звуки даже тогда, когда я спокойно сижу в нашей гостиной…
Я услышал грохочущий раскат и с ужасом понял, что мои руки дрожат так сильно, что чашка звякает по блюдцу. В ту же минуту тонкие пальцы Холмса, покрытые пятнами от едких кислот, опустились на мои, чтобы остановить их дрожание. Это движение было таким быстрым, что я сомневаюсь, что он сам понял, что сделал, и, откровенно говоря, казалось, что Холмс удивлен своим поступком едва ли меньше меня.
- Доктор, - сказал он, наконец, - кажется, вас угнетает мысль, что такой страх почему-то может быть унизительным или считаться необоснованным.
Я взглянул на него, не веря своим ушам.
- Не так ли? – униженно прошептал я и опустил глаза, будучи не в состоянии посмотреть ему в лицо.
- Может быть, вы так и считаете, но я очень сомневаюсь, что кто-нибудь разделяет ваше мнение, - спокойным тоном ответил Холмс. Его рука слегка сжала мою, и я поднял на него взгляд, ободренный спокойным тоном Холмса и его успокаивающими интонациями; таким же тоном ему удавалось успокоить своих взволнованных клиентов.
- Нет?
- Конечно, нет, - фыркнул он, нахмурившись, его брови сошлись в одну темную линию над переносицей. – Пусть я почти ничего не знаю о политике и недавней истории, но зато уж я знаю, доктор, через какие ужасы вам пришлось пройти. И хотя я, конечно же, не медик, но я считаю, что это вполне естественно, что ваша память временами контролирует ваш мозг, особенно в те минуты, когда вас что-то пугает, что и случилось этим утром по моей вине, хотя, уверяю вас, совсем непредумышленно.
Я проглотил комок в горле и почувствовал, что напряжение в висках и горле несколько ослабло после его холодных логичных слов; не знаю, насколько они были верны, но они были очень успокаивающими.
Несколько мгновений мы неловко смотрели друг на друга, в первый раз за долгое время не зная, что сказать дальше; Холмс не знал, что делать с моим эмоциональными проблемами, а я пытался вновь обрести дар речи.
Наконец, мне это удалось.
- Спасибо вам, Холмс, - хрипло прошептал я.
Он отрывисто кивнул, а затем, видимо поняв, что его рука все еще лежит на моей, отдернул ее столь стремительно, словно моя рука была раскаленной до красна и он обжег пальцы. Я поставил чашку на стол, и когда я потер лоб и устало откинулся на спинку дивана, Холмс внимательно следил за каждым моим действием.
Я напрягся, когда он нагнулся и вытащил из-под дивана револьвер, осторожно держа его в одной руке.
- Однако, Уотсон, вы же знаете, что так не может продолжаться вечно, - мягко сказал Холмс, взвешивая на руке оружие.
Когда он посмотрел на меня со стальным блеском в глазах, растворяющемся в мягком сером тумане, я выпрямился, мое расслабленное состояние улетучилось в мгновение ока. Я напрягся еще сильнее, когда Холмс подвинулся ближе и слегка колеблясь, положил мне руку на плечо второй раз за это утро.
Затем без предупреждения он снова выстрелил по цели.
При выстреле я дернулся, дрожа и схватившись на секунду за диванную подушку; я закрыл глаза, а потом смог преодолеть неудержимое желание выбежать из комнаты – ибо Холмс был прав, так не может продолжаться вечно.
Рука Холмса предостерегающе сжала мое плечо, и я напрягся в ожидании следующего выстрела. На этот раз я только слегка вздрогнул, дыхание мое участилось, когда я попытался справиться с желанием поддаться панике, я отчаянно пытался прогнать видения из моей памяти, теснившееся где-то на грани моего подсознания, словно духи, что не могут найти место своего успокоения ни в этом мире, ни в каком другом.
- Знаете, я могу делать это только во время грозы, - произнес Холмс, на минуту отпуская мое плечо, чтобы перезарядить револьвер. – А иначе у соседей будет припадок из-за этих звуков.
Я слабо рассмеялся,
- Знаете ли, для них это ненамного хуже, чем ваша игра на скрипке.
У него был несколько уязвленный вид, хотя в глазах был добродушный блеск, и я принял невинный вид, увидев который Холмс улыбнулся и сделал еще один выстрел. Однако, в этот раз перед тем, как стрелять, он откинулся назад, закинув руку на спинку дивана - в этот раз он не касался меня, но был готов поддержать в случае необходимости.
Я вздрогнул и закрыл глаза, когда звук выстрела эхом прокатился по комнате, но больше никакой реакции не было, и я скорее почувствовал, чем увидел одобрительную улыбку Холмса.
- А знаете, доктор, я никогда не видел, как вы стреляете сами, - заметил Холмс насторожено, но потом увидел, что я слушаю, что он говорит, и уже не борюсь со своими страхами.- Полагаю, вы довольно неплохо стреляете.
Я взглянул на него краем глаза, стараясь сдержать самодовольную улыбку.
- Да, мне так говорили, - осторожно ответил я.
- Так вы должны это обязательно продемонстрировать, - сказал Холмс, помахивая револьвером и указывая мне на цель.
Я почувствовал, что поневоле улыбаюсь, ибо хотя мой компаньон стрелял довольно близко к центру, в десятку ни разу не попал. Я поднял револьвер, внимательно прицелился и выстрелил.
Бедняга, он все утро сидел мрачнее тучи, а я мирно спал у камина спокойным сном без всяких сновидений.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, KCS, фанфик

16:31 

Начало

- Как я могу вам помочь, если вы мне не даете? – воскликнул я. К моему разочарованию, вместо того, чтобы возразить мне, Холмс лишь отвел взгляд в сторону.
- В том то и дело, доктор – вы не можете помочь, и избавите нас обоих от ненужной боли и смущения, если просто оставите ваши попытки помочь мне, - сказал он печально.
Уже три недели я не видел, чтобы мой друг спал или как следует ел, или даже нормально двигался. Верный своему обещанию, он не прибегал к искусственным мерам борьбы со своей черной депрессией, которой была подвержена его деятельная натура. Я уже почти желал, чтобы он сделал себе эту проклятую инъекцию, лишь бы только это снова вернуло жизнь его чертам.
Едва скрываемая отчаянная мольба, затаившаяся в глубине этих помертвевших серых глаз, так и пронзила мне сердце. Не раздумывая, я прибег к самому простому методу утешения и крепко обнял друга за плечи.
Сначала Холмс инстинктивно напрягся, но вскоре, вздохнув, уткнулся головой мне в плечо.
- Это пройдет, Холмс, - пообещал я, хотя сам отнюдь не был в этом уверен.
Он вздохнул мне в плечо.
- Пройдет?
- Пройдет, - снова пообещал я, - и если для того, чтобы у вас появилось новое дело, мне нужно будет кого-нибудь убить, я это сделаю.
Он засмеялся, и я знал, что добился успеха. Пока небольшого, но это уже было начало.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Зарисовки с Бейкер-стрит, KCS, фанфик

12:53 

Приманка

- Вы еще не сказали мне, что мы делаем здесь, в этой Богом забытой деревушке? – прошептал я.
-Ш-ш-ш!
Я закатил глаза и в ожидании прислонился к дереву.
Холмс в ту же минуту отполз ко мне и опустился на землю.
- Ну что?
- Последний член этой шайки выезжает сейчас на дорогу, - прошептал он, вытаскивая из кармана свой револьвер.
Я проверил состояние своего оружия, с трудом сдерживая волнение, которое всегда охватывало меня , когда дело близилось к развязке.
- Каков ваш план, Холмс?
- Пусть они все зайдут в гостиницу – соберутся там, в главном зале.
- Но мы не можем захватить целую комнату, полную бандитов – это слишком опасно!
- Знаю. Вы спрячетесь в кустах, около самой двери, и будете ждать, пока не настанет пора действовать.
- Что вы будете делать?
- Выманю их всех из гостиницы. Их легче будет схватить на открытом пространстве, где негде будет укрыться. Вы подождете, пока все они не кинутся за мной, и тогда –
- Нет, конечно же, я не стану ждать!
- Уотсон!
- Мы оба их выманим или вообще не будем этого делать. Я не буду здесь стоять, пока вы будете просто приманкой!

@темы: 221b, KCS, Шерлок Холмс, перевод, фанфик

12:50 

Блестяще!

- Холмс, не говорите ерунду! Вы сломаете шею!
- Право же, Уотсон, - он бросил на меня взгляд, - я вполне могу это сделать.
- Я не сомневаюсь, что вы способны туда забраться, но меня беспокоит, как вы будете спускаться!
- Так вы считаете, что лучше бродить по этому лесу, пока мы не умрем от голода или кто-нибудь нас не найдет?
- Вы все равно не сможете подняться достаточно высоко.
- Уж позвольте мне об этом судить. А теперь, Уотсон, подсадите меня.
- Если вы сломаете шею, то я не виноват! – предостерег я и подставил ему руки, а Холмс ухватился при этом за нижнюю ветку дерева.
- Если это случится, я оставляю вам гостиную и свою задолженность за квартиру. А теперь поднатужьтесь.
- Лучше бы вы не обременяли меня своими неоплаченными счетами, - проворчал я.
Он встал на мои подставленные ладони, взобрался мне на плечи, а затем исчез в листве над моей головой; куски коры посыпались на меня сверху, когда Холмс стал карабкаться вверх. Честное слово, он что-нибудь сломает, я знаю, он…
Неожиданно передо мной мелькнули длинные ноги моего друга, и какая-то сухая ветка упала при этом мне на голову. Я стряхнул ее и взглянул на Холмса, который нервно переминался с ноги на ногу.
- Ну?
- Мы… заблудились.
- Холмс… Это просто блестяще!

Фанфик относится к серии 221B написанной KCS, и включающей более сотни глав

@темы: 221b, KCS, Шерлок Холмс, перевод, фанфик

17:51 

Внезапная зарисовка

Подождите, это что - свисток? Не может быть, Холмс сказал, что убийца будет стрелять с улицы, а не из этого пустого дома напротив…
Да ладно, рассуждать некогда. Я в сопровождении констеблей бросаюсь через дорогу и бегом взлетаю на второй этаж и влетаю в комнату. Каммингс поднимает с пола ошеломленного убийцу, а доктор помогает подняться на ноги какому-то человеку и очень мягко отряхивает его пальто. Человек этот кашляет и дышит тяжело , словно какой-нибудь тяжеловоз.
На какую-то минуту я не могу в это поверить, но когда вижу, какой ослепительной улыбкой доктор улыбается этому малому, я начинаю верить.
Шерлок Холмс вернулся.



- Так это что, правда?
Я отправлял Хопкинса на расследование убийства в Сохо. Этого выскочку трудно терпеть и в дневное время – в час ночи он невыносим гораздо боле , чем постоянная слежка Грегсона.
- Да, - выпалил я.
- Почему же он не хотел, чтобы его имя упоминалось?
- Откуда мне знать? Этот человек никогда мне ничего не говорит!
- Почему он не приехал с вами и с Мораном? - уныло спросил Хопкинс.
Неожиданно я улыбнулся, думая о том, насколько …нелепо они оба выглядели, когда я уходил с Бейкер-стрит – глупо улыбаясь друг другу и не обращая на меня никакого внимания.

@темы: фанфик, перевод, Шерлок Холмс, Пустой дом, Лестрейд, Зарисовки с Бейкер-стрит, KCS

22:14 

И снова "Пестрая лента"

Устами младенца

(Мне кажется, что это KCS, но не уверена)

- И так мы сидели в этой темной спальне, прислушивались к завываниям ветра и каждую минуту ожидали нападения неведомого врага.
Я сделал паузу, взглянув на завороженных рассказом мальчуганов, которые плотным кольцом обступили мое кресло.
- На основании того, что кровать была привинчена к полу, а шнур от звонка был связующим звеном между ней и вентиляционной отдушиной, мистер Холмс сделал вывод, что что-то должно проникнуть в комнату через это отверстие и попасть прямо на кровать, - тихо продолжал я.
- И придушить бедолагу, который там спал?
- Альфи! Не прерывай доктора! – рявкнул Уиггинс, отвесив подзатыльник своему рыжему приятелю.
Такой энтузиазм рассмешил меня.
- Да, Альфи, именно в этом крылась причина гибели девушки, спавшей на этой постели.
- Ну, что, теперь ты доволен? Продолжайте же, доктор!
- Ну вот, - сказал я, наклоняясь вперед, - мы сидели там, Холмс – на кровати, а я – на стуле.
- А почему мистер Холмс сидел на кровати, если он знал, что там чего-то затевается? – вставил Альфи, сморщив нос.
- Да потому, болван, что он не хотел, чтоб доктор подвергался опасности, - нетерпеливо выпалил Уиггинс, снова повернувшись в мою сторону.
Я замер, осененный внезапной догадкой, и подняв голову, посмотрел на Холмса, который стоял в дверном проеме, кажется, эта сцена весьма его забавляла. Он улыбнулся.
- Логично, мой мальчик, - заметил он Уиггинсу.

@темы: фанфик, перевод, Шерлок Холмс, Пестрая лента, KCS

00:05 

Праздники с Холмсом. Новый год

Когда я оглядываюсь назад на долгие годы моей дружбы с лучшим в мире детективом-консультантом, мне вспоминаются всего несколько праздников. Объясняется это просто: так как, в основном, либо они были проведены дома в обществе раздражительного Шерлока Холмса, либо же мы провели их в далеко некомфортных условиях, на расследовании очередного дела – бродя по болотам, ежась от холода в нетопленных покоях каких-нибудь старинных замков, пробираясь в отвратительные лондонские притоны, или же лежа где-нибудь в засаде в ожидании убийцы или взломщика, который должен был благополучно попасть в нашу ловушку – и все это в то время, как весь мир вокруг нас праздновал, поднимая бокалы с шампанским и ведя дружеские беседы у горящего камина.
У Шерлока Холмса праздники вызывали лишь раздражение, они представлялись ему лишь помехой в делах, по крайней мере, так было в те первые годы нашего знакомства. Хотя со временем и в какой-то степени снисходя к моим просьбам, он слегка смягчился в этом плане, Холмс всегда испытывал некоторую толику неприязни к этим дням всеобщего веселья; и дело тут было не в том, что он терпеть не мог праздников и связанного с ними веселья, а просто, как мне кажется, не понимал этого.
Однако же, мне памятен один новогодний вечер, это было года через два, после того, как я познакомился с человеком, изменившим весь ход моей жизни, хотя ни один из нас тогда этого, конечно, не знал.
Запомнился он мне вовсе не потому, что дело, которым занимался тогда Холмс, оказалось довольно опасным и носило довольно своеобразные черты, о чем я расскажу ниже – а исключительно благодаря его последствиям и той ночи, когда, кажется, впервые Шерлок Холмс слегка ослабил свою оборону, которой он отгораживался от всего мира, и на какое-то время за холодным фасадом, который он так тщательно оберегал, я увидел тонкого и ранимого человека. Эта перемена в поведении моего друга частично была вызвана развязкой этого дела, частично духом новогоднего праздника, которым было насквозь пропитано место нашего тогдашнего пребывания (это был великолепный старинный замок на севере Англии), а частично некоторыми внешними силами, о которых я расскажу позднее.
Я не буду сейчас полностью описывать все подробности этого дела, во-первых, дабы не затягивать повествование посторонними, хотя и весьма интересными деталями, а во-вторых, чтобы сохранить конфиденциальность и не упоминать здесь имен членов благородного семейства, о котором пойдет речь.
Однако, краткий обзор фактов будет весьма полезен, так чтобы читатель мог полностью понять, что произошло по завершении этого дела.
Как помечено в моих записях в декабре 1882 года к Шерлоку Холмсу обратился за помощью один новоиспеченный лорд, потомок знатного рода, ведущего свое начало чуть ли не от Вильгельма Завоевателя. Его семье принадлежал старинный фамильный замок, в котором, собственно, и произошли все последующие события. Об этом месте существовало множество легенд, восходящих к средневековью, и обитатели замка хранили эти предания столь же бережно, как и наследство своих предков. Как можно представить, любые даже хоть немного подозрительные случаи из прошлого и настоящего сразу же превращались в легенды о духах и призраках, которые должны населять столь таинственное место.
Шерлок Холмс, конечно же, не верил в подобные легенды, я же вынужден был признать, что столь яркое и колоритное прошлое замка чарующе подействовало на мое воображение. И во время нашего затянувшегося пребывания там я с наслаждением читал старые легенды, которых было в избытке в старом пыльном томе летописей, найденном мной в огромной библиотеке замка.
Но, конечно же, нас пригласили приехать в это поместье отнюдь не для изучения ветхих свитков и рассказов о благородных рыцарях и драконах, владелец замка,( чье имя и титул я не могу назвать из соображений соблюдения конфиденциальности) просил Холмса расследовать смерть его дяди ( от которого он унаследовал поместье, как ближайший родственник, своих детей у покойного не было) и двух человек из прислуги; все они погибли во время «несчастного случая» в поместье.
Племянник был молодой человек двадцати семи-двадцати восьми лет, всю жизнь проведший в Австралии до тех пор, пока до него не дошла весть о получении наследства. Добродушный и прямой молодой человек честно признавал, что его культурный уровень не совсем соответствовал тому положению, которое он теперь занимал, и потому упорно работал над тем, чтобы стать достойным владельцем поместья.
Его жена, прекрасная молодая леди, года на два моложе своего мужа, быстро освоилась со своим новым положением, хотя также признавала, что потрясена такой переменой. Однако ее очарование и грация совершенно не оставляли места для критики нового лорда и его супруги за все время нашего пребывания в замке.
Сам лорд не верил ни в какие призраки, но слуги так часто пугали его маленького сынишку рассказами о черных рыцарях, ходящих доспехах, боевых секирах, наносящих свой удар в глухую полночь и прочих вещах, что малыш клялся, что сам не раз видел подобные чудеса.
К моему удивлению, Холмс выслушал рассказ юного мастера Роберта с самым серьезным видом, и именно это заставило его взяться за это дело, сначала показавшееся ему лишенным какого бы то ни было интереса. Вот так и произошло, что 16 декабря 1882 года мы оказались на севере Англии в связи с этим довольно своеобразным расследованием.
Это старая история и сюжет, наверно, один из самых тривиальных – неизвестный наследник поместья, убийство ради получения наследства и титула. Своеобразие этого дела состояло в том, что появившаяся вдруг сестра погибшего лорда , у которой был юный сын – была совершенно безумна, хотя тогда этого никто не знал. Холмс сказал, что она была одной из самых ужасных женщин- убийц, с которыми ему приходилось сталкиваться, и самой безжалостной, и я вынужден с ним согласиться.
Наверное, мой рассказ немного путанный – ибо я, с одной стороны, пытаюсь не влезать в ненужные подробности, но и в то же время дать некоторое представление о том, с чем мы имели дело. Прошло почти две недели прежде, чем мы смогли схватить эту женщину и ее сына, все произошло как раз накануне Нового года, днем 31 декабря. Семья готовилась к традиционному новогоднему приему, на который была приглашена половина всей округи, и поэтому то, что маленький Роберт исчез, заметили далеко не сразу.
И после этого события стали разворачиваться, словно по спирали. Мы с Холмсом были вынуждены разделиться : я искал ребенка и его похитителя – сына этой ужасной женщины, который скрывался где-то в высокой башне замка, а Холмс преследовал мать юного похитителя в надежде предотвратить трагедию прежде, чем вся семья падет жертвой ожившей легенды.
Впервые мой друг доверил мне часть самостоятельной работы, и я решил, что сделаю все от меня зависящее, чтобы оправдать его доверие.
Так и случилось. Хотя я, конечно, и не претендую на многое лишь за то, что смог выследить и задержать юношу шестнадцати лет, который в действительности лишь выполнял приказания своей матери, и вовсе не желал причинить маленькому Роберту ни малейшего вреда. Как бы то ни было, я отвел всхлипывающего малыша к матери, попросил всех оставаться в зале и не спускать глаз с юного преступника до тех пор, пока мы не найдем его мать, а сам отправился искать Шерлока Холмса.
Чтобы не затягивать и без того уже затянувшееся повествование, я не стану здесь описывать все подробности этой финальной погони. Скажу лишь, что мне повезло случайно наткнуться на преступницу на самой верхней площадки каменной лестницы, а Холмс тем временем пытался выбраться из каких-то тайных коридоров, в которых ей удалось закрыть его несколько минут назад.
Никогда мне и в голову не могло прийти причинить какой-нибудь вред женщине. Но я врач, и к тому же бывший военный, и вскоре по некоторым признакам я убедился, что эта женщина, стоявшая передо мной, совершенно безумна. Я понял, что помочь ей уже нельзя, и раздумывал, хватит ли у меня духу выстрелить в нее, если она попытается убить меня или Холмса этой старинной секирой, которой она угрожающе размахивала. Но когда это случилось, у меня не было ни возможности, ни времени на дальнейшие размышления об этом, ибо, как раз в ту минуту, когда Холмс появился на лестничной площадке, я почувствовал сильную боль в и без того уже сильно болевших ногах(моя старая рана снова разболелась от перенапряжения), а затем что-то сильно ударило меня в спину, и мои ноги соскользнули со скользкой каменной ступеньки.
Сердце мое бешено заколотилось во внезапно накатившем приступе панического страха, и я отчаянно пытался ухватиться за перила, но тщетно - руки лишь мимолетно скользнули по голому камню. Уже ничто не могло остановить моего падения, в голове молнией промелькнуло – сейчас я упаду на самый низ и, наверняка, сломаю шею.
Холмс увидел мое бесславное падение и бросился вверх по ступенькам, чтобы хоть как-то помочь мне. Одной рукой он зацепился за балюстраду, а другой схватил меня за сюртук, когда я поравнялся с ним. К сожалению, он не смог одновременно держать меня и держаться за перила – и я увлек его вниз – мы уже вместе летели прямо на нижнюю площадку.
Наш клиент отправился за мной вопреки моим распоряжениям, за что мы оба были ему благодарны, ибо ему удалось задержать женщину, похитившую его сына и пытавшуюся методично убить всех членов семьи, но это я узнал уже потом.
Холмс сильно ударился головой и потерял сознание минут на пятнадцать , и еще два часа после этого он пребывал в крайне восприимчивом, болезненно- раздраженном состоянии, а вид его ссадин исторг у хозяйки дома громкие восклицания, (отчего его головная боль стала еще сильнее).
Мне же повезло гораздо меньше. Хотя если бы мой друг не замедлил некоторым образом мое падение, то все было бы гораздо хуже.
И вот, в то время, как новогодние празднества возобновились, снова заиграли музыканты, начались танцы, и в коридорах замка зазвучал веселый смех, я вынужден был остаться в своей спальне и заняться своей вывихнутой ногой. Дело усугублялось еще и тем, что каждое движение причиняло мне сильную боль из-за сломанного ребра и не прекращающейся пульсирующей боли чуть ли не во всех частях тела, включая голову и мое раненное плечо.
Холмс почти целый час нервно расхаживал по комнате, пока я не осознав, что он крайне возбужден и издерган, не выслал его из своей спальни, посоветовав ему, по крайней мере, появиться на приеме у его клиента, несмотря на то, что он терпеть не мог подобные собрания. И очевидно, что-то там привлекло его внимание, так как после его ухода прошло почти уже два часа, а он все еще не вернулся. Вынужден признать, что этот факт вызвал у меня какое-то болезненное раздражение.
Впрочем уже через какое-то время я испытывал досаду уже на себя - во мне явно говорило ущемленное самолюбие, и мне даже стало немного стыдно, что я был так мелочен. Дело было, слава богу, успешно завершено и надо быть благодарным судьбе, что мы оба остались живы. Я закрыл глаза, пытаясь не обращать внимания на жгучую боль в плече и ребрах, которую я ощущал при каждом вздохе и попытался успокоиться, чтобы немного заснуть.
Не знаю – то ли я самом деле на минуту задремал, то ли просто не осознавал, что происходит вокруг меня, но я вздрогнул, когда дверь моей спальни распахнулась с громким звуком. Я охнул, ибо тут грудь пронзила острая боль, и на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их, то увидел слегка растерянного малыша, стоявшего у двери, который явно не ожидал, что произведет столько шума и недоуменно и даже сердито смотрел на дверь.
- Простите, - сказал он искренне огорченный, - я не хотел производить столько шума. Я просто постучал, а она распахнулась, вот и все!
Я невольно улыбнулся при виде этого ангелочка в ночной рубашке с падающими на глаза белокурыми локонами и с плюшевым медведем под мышкой; он что-то осторожно держал в руках, но что это было, я не мог разглядеть со своей кровати, ибо свет в комнате был довольно тусклый. Я пытался сесть чуть повыше, но тут же откинулся на подушки, слегка сморщившись от боли и стараясь не издать стон, чтобы не напугать ребенка. Наконец, мне удалось приподняться на локте, чтобы лучше разглядеть мальчика.
- В чем дело, малыш? Разве мама уже не велела тебе идти спать?
Мастер Роберт самодовольно кивнул.
- Мама танцует с мистером Беттсом, - сообщил он. – Она не узнает.
Эта детская логика весьма позабавила меня, но я сдержал усмешку и таким образом поощрил мальчика продолжить разговор.
- Доктор, мама сказала, что вы упали с лестницы, - выпалил он, и в его устах это больше походило на вопрос, чем на утверждение.
- Увы, да, - осторожно подтвердил я. У меня не было никакого желания встревожить мальчугана, подробно рассказывая ему о том, что произошло этим вечером в его доме; он и так был достаточно напуган.
-Когда я недавно упал с садовой лестницы, мама разрешила мне взять с собой в постель мистера Бублса, - поделился малыш.
Тут я порадовался тому, что не принял морфин или какое-нибудь другое болеутоляющее, ибо тогда я бы ничего не соображал, и не понял бы, что, вероятно «мистер Бублс» это какая-нибудь игрушка, а не реальное лицо. Внезапно я вспомнил, как в детстве какой-то карнавальный клоун с точно таким же именем безумно меня напугал.
Тут я снова почувствовал болезненную дрожь и рассеянно потер правой рукой вновь заболевшую голову, пытаясь придумать как бы потактичнее выпроводить своего гостя за дверь и остаться, наконец, в одиночестве.
- Кого?
- Он помог мне быстро поправиться, - с живостью воскликнул малыш.
- Неужели? – пробормотал я. В комнате было холодно, я едва сдерживал дрожь и хотел лишь одного – свернуться калачиком под одеялом, хотя, конечно, мои ранения не позволили бы мне сейчас это сделать.
- Мастер Роберт…
- … поэтому я и принес его вам, доктор, - сказал ребенок, радостно улыбаясь мне и осторожно опуская на постель небольшую картонную коробку. Я лихорадочно пытался сообразить, что бы ему на это ответить, не зная даже, кто этот «мистер Бублс», но мальчик беспечно продолжил:
- … потому что вы спасли меня от этого противного мальчишки. И теперь вам нужно скорее поправляться.
Я был совершенно с ним согласен, и ,несмотря на то, что испытывал сильную боль, от всего сердца улыбнулся мальчику.
- Спасибо, Роберт, - мягко сказал я, - я уверен, что через несколько дней я уже буду совершенно здоров.
Малыш состроил недовольную гримасу.
- Я терпеть не могу, когда меня называют Робертом, мама зовет меня так только, когда я плохо себя веду, - ворчливо сообщил он.
Я засмеялся, но тут же сморщился от боли.
- Н-ну, извини, малыш. А кстати, насчет плохого поведения… вдруг твоя мама сейчас зайдет сюда?
Мальчик испуганно ахнул и настороженно покосился на дверь с видом сорванца, уже не раз проказничавшего за спиной у родителей, который совсем не хочет быть застигнутым на месте преступления.
- Лучше я удеру, - пробормотал он .
- Да, пожалуй, так будет лучше, - засмеялся я (на этот раз очень осторожно).
-Присмотрите за мистером Бублсом, доктор, - строго сказал мальчик, слегка погрозив пальчиком в моем направлении с самым серьезным видом.
Я с важностью кивнул. Коробка была совершенно неподвижна, и я подумал, что видимо в ней находится какая-нибудь мягкая игрушка, наподобие плюшевого медведя, который был в руках у мальчика.
Улыбнувшись мне напоследок, молодой хозяин поместья осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор, убедившись, что там никого нет, он быстро убежал к себе в спальню. Я улыбнулся, откинулся на подушку и натянул одеяло до самого подбородка, потому что уже давно трясся от холода.
Приход мальчика подействовал на меня явно благотворно – во-первых, отвлек меня от болезненных ощущений, а во вторых, просто согрел мне душу , и на несколько минут я расслабился, пытаясь задремать, не прибегая к помощи каких-нибудь болеутоляющих и снотворных порошков. Но в комнате становилось все холоднее и холоднее, а огонь в камине уже еле теплился, и вскоре меня снова затрясло от холода уже даже под толстым одеялом, и как следствие этого, в голове у меня вскоре слегка помутилось от боли, вызванной даже таким легчайшим движением.
Я задремал, то и дело просыпаясь и нервно вздрагивая, но вскоре эта легкая дремота сменилась беспокойным сном, мне виделись какие-то смутные образы, причем и во сне меня постоянно преследовало чувство боли и пронизывающий холод, и вновь я чувствовал , как прикасаюсь к каменным ступенькам лестницы и видел чью-то мрачную тень, угрожающую невинному ребенку. Все эти призрачные тени колыхались вокруг меня, исполненные какой-то таинственной силой, готовой опутать меня непроницаемой пеленой и унести с собой в неведомые дали.
Проснулся я внезапно, тихо вскрикнув, когда почувствовал, как чья-то холодная рука коснулась моего лица, и попытался из последних сил прорвать этот туман, все еще висевший надо мной…
- Уотсон, не двигайтесь…
Это поспешное предостережение запоздало, и я рывком сел на постели, вскрикнув от боли, от которой у меня потемнело в глазах. Я закашлялся, схватившись за бок, и почувствовал, как чья-то сильная рука осторожно обхватила меня за здоровое плечо, принуждая снова опуститься на подушку.
- Тихо-тихо. Все в порядке, друг мой, - раздался спокойный голос над моей головой.
Болело у меня буквально все ,ноющая, тупая боль пульсировала в боку, плече, руке …голова просто раскалывалась, реагируя на малейшее движение. Ив довершение ко всему в комнате был страшный холод. Я вздрогнул, тихо застонал и начал шарить руками в поисках одеяла. Мое зрение и слух были сейчас несколько ослаблены, можно было подумать, что я находился на большом расстоянии отсюда или был окружен грядой облаков. Я сделал глубокий вдох и неожиданно сильно закашлялся, вновь почувствовав уже знакомую боль в груди, от которой у меня просто перехватило дыхание, и слегка отдышавшись, я попробовал принять более удобное положение.
Кто-то встревоженно охнул у меня над головой и мое плечо отпустили. Я продолжал шарить рукой в поисках одеяла, но прежде чем я успел найти его, оно каким-то волшебным образом оказалось на мне и окутало меня с головы до ног, полностью прикрыв доступ холода. Я облегченно вздохнул и благостно вытянулся на постели, всецело сосредоточившись на том, чтобы отрегулировать свое дыхание.
С моих глаз спала эта болезненная пелена, и я медленно заморгал, пытаясь вглядеться в неясные очертания комнаты. Каким-то чудесным образом вновь в камине вспыхнул огонь, отбрасывая золотистые отблески и темные тени на деревянный паркет и старинные гобелены. Я слабо кашлянул и слегка протер глаза, и вот перед моим взглядом появились знакомые резкие черты мистера Шерлока Холмса.
Мне еще не приходилось видеть столь явных признаков тревоги на его худощавом лице, и он осторожно присел на край постели и весьма обеспокоенно поинтересовался, как я себя чувствую.
- Ваш сон был довольно тревожный, видимо вам что-то снилось, - тихо сказал он, - а когда я проверял, не сбился ли ваш бинт, боюсь, разбудил вас – примите мои извинения.
- Да нет, все в порядке, - хрипло прошептал я, стараясь не стучать зубами.
- Когда я вернулся, в этой комнате было холодно, как в погребе, - продолжал он с видом самоосуждения, теребя манжеты и запонки. – Мне ужасно жаль, я и не представлял, что у меня уйдет столько времени на то, чтобы выбраться из того великосветского собрания, не нарушая этикет.
Я улыбнулся, представив его замешательство, и твердые линии вокруг его губ и глаз слегка смягчились.
- Я принес чай, который любезно приготовила горничная , - сказал он, указывая на прикроватный столик, где поблескивал изящный серебряный поднос. – Хотите?
Я благодарно вздохнул, ибо промерз до костей и был ужасно рад и теплу и горячему чаю.
- Посмотрим, как бы это сделать поудобнее… - пробормотал Холмс, нахмурившись и задумчиво потирая свой ушиб на затылке.
Я прервал его неловкое колебание, приподнявшись на локте, и он осторожно помог мне приподняться в постели. Даже такое легкое движение было чрезвычайно болезненным для моего несчастного тела, и минуты на две я прикрыл глаза и слегка стиснул зубы.
- Все в порядке, друг мой?
Я молча кивнул, открывая глаза и встречаясь с его обеспокоенным взглядом.
- Благодарю вас, - проговорил я, чувствуя, как от смущения, что я столь беспомощен, краска прилила к моему лицу.
Холмс неловко кивнул и занялся чаем.
- Я вижу, юный Роберт уже посетил вас в мое отсутствие, - заметил он, не поднимая головы.
- Да, - по инерции согласился я, не спрашивая, как он пришел к этому заключению. Холмс осторожно вручил мне чашку, налитую до половины, и затем мягко подоткнул мне одеяло.
- Благодарю вас. А кстати, вам известно, кто такой «мистер Бублс»?
Он усмехнулся, бросив на меня довольный взгляд поверх своей чашки.
- Ни в малейшей степени. Надо думать, это один из ваших знакомых?
- Нет-нет, - я улыбнулся ему в ответ, отпивая чай с молоком и чувствуя, как волны тепла приятно расходятся у меня в груди. – Мальчуган сказал, что он вот в той коробке, в ногах моей кровати, и что его мать разрешила ему спать с ним, когда он тоже упал с лестницы и после этого он быстро поправился. Я могу лишь предположить, что это какая-то игрушка или что-нибудь в этом роде.
Холмс засмеялся, и, отставив свою чашку, подошел к коробке и с любопытством заглянул внутрь. Я увидел, как глаза его раскрылись от удивления и ярко блеснули при мерцающем свете огня, и он обернуля ко мне с лукавой улыбкой.
- Что там?
- Ни то, и ни другое, мой дорогой доктор. Взгляните-ка на вашего дорогого мистера Бублса, - сказал он с улыбкой, взяв коробку и поставив ее мне на колени. Я удивленно приподнял бровь и одной рукой передал ему свою чашку, а другой - снял крышку с коробки.
- Уфф! – приветствовал меня радостным ворчанием единственный ее обитатель , сидевший на куске голубого выцветшего одеяла.
- О, господи!
Холмс затрясся от своего характерного беззвучного смеха, а потом сел верхом на стул рядом с моей кроватью, весело поглядывая на маленького щенка бульдога.
Я с улыбкой наблюдал, как маленький плутишка сонно выкатился из коробки, после того, как я слегка перевернул ее. Он безмятежно взглянул на меня, а потом зевнул, обнажив маленькие клыки, и смешно засопел у меня на руках.
- Ну, разве он не восхитителен? – засмеялся я, на минуту забыв о боли в плече, а маленький пес крутился у меня на коленях, как живая бутылка с горячей водой.
- Это отнюдь не то определение, которое первым приходит на ум.
- В детстве у меня тоже был щенок, вроде этого, - вспомнил я с нежной улыбкой, гладя добродушно урчащего щенка.
- Только не говорите, что вы называли его каким-то ужасным прозвищем.
Я засмеялся и отрицательно покачал головой, опуская коробку на пол.
- Ох, кажется это была не самая лучшая идея… – пробормотал я, охнув от боли, вспыхнувшей в руке, а потом отдавшей в плечо.
Холмс обеспокоенно сдвинул брови.
- Думаю, мистера Бублса нужно вернуть его хозяину, а вам, доктор, нужно немного поспать, - строго сказал он.
- Я не хочу спать, - запротестовал я, в шутку постукивая по щенячьему клыку и отдергивая руку, когда он пытался схватить меня за палец.
- Уотсон, - голос моего друга смягчился, хотя думаю, он этого не заметил, - вы должны принять немного лауданума, который оставил деревенский врач – или хоть что-то – и вам нужно отдохнуть. Вы перенесли ужасное падение, друг мой.
Я вздохнул и откинулся на прохладную подушку, лениво наблюдая, как щенок тащит к себе угол моего одеяла, сердито рыча и энергично тряся головой. Я повел рукой у него за ушами, и он засопел в ответ, заставив меня улыбнуться и взглянуть на Холмса, который все еще сидел задом наперед на стуле, сложив свои длинные руки на его спинке, и бросая на меня довольно строгий взгляд, который более пристал бы врачу, чем сыщику.
- Холмс, а разве у вас в детстве никогда не было собаки? – рассеянно спросил я.
- Нет. И у меня никогда не было особого желания ее иметь, после того как в семилетнем возрасте меня укусил соседский терьер.
- Но как же это случилось – ведь обычно эти маленькие собачки вполне дружелюбны? – удивленно спросил я, взглянув на него.
- Я пытался удостовериться в том, что возможно идентифицировать породу собаки по отметинам ее зубов, - коротко ответил он, и можно было заметить, что это воспоминание было для него неприятно. – Этот дьяволенок не хотел брать в зубы трость, которую я подсовывал ему, и вместо этого впился зубами мне в руку.
Ради него я героически пытался удержаться от смеха, но тщетно. В уголках его глаз все еще плясали веселые искорки, а я схватился за бок, сморщившись от боли, но все еще смеясь.
- Вообще-то, у меня была кошка, по крайней мере год или два, - проговорил он, сменив тему, наблюдая, как маленький бульдог устроился под одеялом, рядом со мной.
Я скептически посмотрел на этого человека.
- Холмс, вы не производите впечатление человека, который держит кошку.
- Да? Ну и какое животное у меня, по-вашему, было в детстве? – резко спросил он, выпрямляясь в той особой, свойственной ему манере, по которой я понял, что если я буду зарываться, то он начнет довольно безжалостно подразнивать меня.
- Ну… например, пиранья, - ляпнул я первое, что пришло мне в голову. – Или какое-нибудь земноводное из Южной Америки. Что-нибудь экзотическое и смертоносное.
- И это говорит человек, согласившийся делить со мной квартиру? – с усмешкой ответил он, насмешливо приподняв бровь. – Я крайне удивлен, что имея такое мнение, вы все еще не съехали.
- Когда вы скажете, что мне лучше всегда держать в своей медицинской сумке какие-нибудь противоядия…, то я возможно, подумаю об этом.
- Никогда.
Его тон почему-то утратил свою язвительность, но не могу точно сказать, относился ли его ответ к тому, что он никогда не попросит меня о противоядиях, или же, что я никогда не покину нашу уютную квартиру, по которой сильно сейчас скучал.
На минуту воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием угольков в камине, а затем мой друг как-то неловко прокашлялся, как бы собираясь что-то сказать. Я поднял голову, чтобы встретиться с ним глазами, но он просто похлопывал своими тонкими пальцами по макушке щенка и старательно избегал моего взгляда.
- В чем дело, Холмс? – мягко спросил я, потому что теперь я уже прекрасно мог определить по его виду, какое у него на самом деле настроение.
-В вас ! - воскликнул он с резкостью, которая, на мой взгляд, была сейчас не совсем оправдана. Я открыл, было, рот, чтобы возразить или защититься, но он продолжал с необычной горячностью. – Вы представляете, как легко могла убить вас эта сумасшедшая? Я ведь раньше уже предупреждал вас о подобных методах убийства!
Я видел, как пока он говорил, мертвенная бледность его лица стала почти пепельно-серой. По одному этому мне уже было видно, что за его холодным тоном стоит не гнев, а скорее, страх и беспокойство, а также и то, что подобные чувства были ему непривычны.
Я постарался, чтобы мой собственный голос был как можно более спокоен, дабы умиротворить его, как мне не раз уже приходилось делать в минуты его раздражения и беспокойства.
- А вы сами представляете, каким безумием была ваша попытка ослабить силу моего падения? – прямо спросил я, аппелируя к его интеллекту в надежде, что к нему вернется самообладание, и прекрасно понимая, что он и сам желал бы того же самого.
Он вздрогнул, его рука, судорожно дернувшись, упала на одеяло, и он бросил на меня сердитый взгляд. Я оставил это без внимания и продолжал, держась за больной бок.
- Возможно, мне не очень хорошо известны приемы самообороны и может быть, я не знаю, насколько вы сильны, но я же врач, Холмс. И я прекрасно понимаю, что даже если бы вам удалось удержать меня, вы наверняка бы сломали руку или даже обе или же, по меньшей мере, вывихнули бы плечо.
Я оставил без внимания его гневный взгляд и продолжал более мягким тоном:
- Или же, Холмс, вас столь же легко могли бы убить. Должен признать , что я пострадал исключительно благодаря моей собственной глупости и медлительности. Но с вашей стороны это был вполне осознанный выбор.
Я увидел, как его тонкие пальцы на минуту задрожали, а затем схватились за одеяло, чтобы скрыть это, и огонь, теплившийся в его глазах, внезапно вспыхнул и погас. Не думая о том, как он защищается от любого вторжения в свое пространство, я на минуту накрыл его пальцы своей ладонью.
Он не убрал свою руку. Эта ночь была полна сюрпризов.
- И за этот выбор … спасибо вам, - просто сказал я, - был момент, когда я подумал, что все кончено.
Пальцы Холмса сжались под моими, и наконец, он поднял на меня глаза; их взгляд был мягким и уязвимым, и сейчас они не напоминали собой поблескивающую сталь… скорее тающий лед.
- Я тоже, Уотсон, - прошептал он.
На какое-то мгновение мне показалось, что он собирался еще что-то к этому добавить, но пока я гадал, о чем он думает, Холмс снова надел на себя бесстрастную маску и начал складывать обратно на поднос чайные принадлежности.
Я вздохнул, внезапно почувствовав необыкновенную усталость , и стал пытаться вытащить здоровой рукой подушку из-под своей спины, которая служила мне опорой. Ребра тут же обожгла острая боль, и я заскрежетал зубами, но мой приглушенный стон не остался без внимания – и минуту спустя Холмс, нахмурив брови, уже помогал мне лечь поудобнее.
Мистер Бублс сердито зарычал, когда мой друг посадил его назад в коробку, но быстро выполз из нее и свернулся калачиком у меня на ноге – слава богу, на здоровой. Холмс бросил на щенка сердитый взгляд, но оставил его лежать на месте, и лишь подоткнул мне поплотнее одеяло.
- Доктор, вы уверены, что вам не нужно принять какое-нибудь обезболивающее? – спросил он еще раз, убавляя свет в лампе, стоявшей рядом с моей кроватью.
Я сонно кивнул, теперь мне было очень тепло, меня согрела чашка горячего крепкого чая и в комнате ярко горел огонь и к тому же я всеми фибрами ощущал присутствие человека, которого , наконец, имел привилегию назвать своим другом.
- Все в порядке, Холмс, - пробормотал я. – Благодарю вас.
Я услышал, как заскрипели пружины, когда мой друг протащил через всю комнату большое кресло, стоявшее у камина, и поставил его у моей кровати.
- Что это вы делаете? – сонно спросил я.
Он усмехнулся, бросив насмешливый взгляд на щенка, спавшего у меня на ноге.
- Хочу быть уверенным, что дорогой мистер Бублс не задушит вас во сне, раз уж вы так пристрастились к его компании.
- Если вы проведете здесь всю ночь, то к утру растянете шею, - пробормотал я, слегка ворочаясь по одеялом, чтобы устроиться поудобнее. Щенок недовольно заворчал и даже слегка ущипнул меня за палец.
- А ну-ка, тихо, - раздраженно буркнул Холмс.
- Прошу прощения?
-Это я не вам, а этой животине. Уотсон, а теперь, я прошу вас – отдыхайте.
Я почувствовал, как на мою душу и все мое существо снизошел необыкновенный покой, когда я увидел, как мой друг лениво устроился в кресле, прихватив с собой увесистую книгу о малоизвестных тропических болезнях, очевидно, собираясь дежурить у моей постели. Может, тогда я и смогу спокойно спать безо всяких ночных кошмаров…
Я проснулся несколько часов спустя, когда снизу раздались звуки новогоднего гимна и приглушенный звон бокалов, сопровождаемые двенадцатью ударами старинных часов на башне замка.
Но тут еще один, уже не столь громкий звук привлек мое внимание, и я почувствовал, как по моим губам невольно скользнула нежная улыбка – мой бедный друг заснул, сидя в кресле; его худощавая фигура была, словно мумия, закутана в единственное одеяло, оставшееся в комнате. Его рот был полуоткрыт, и он тихо посапывал, что явно свидетельствовало о том, что он был совершенно обессилен, но героически сражался с воинствами Морфея, и, в конце концов, был вынужден признать себя побежденным.
И, видимо, мистер Бублс, в конце концов, отдал предпочтение моему другу, ибо щенок лежал, свернувшись клубком на коленях у Холмса, тоже сопя и временами подергивая лапами во сне.
Вскоре я снова заснул, и в этот раз в моих снах не было никаких кошмаров, а лишь умиротворяющие и спокойные образы, которые позволили мне хорошо отдохнуть.
И даже сейчас, спустя уже несколько лет, я не помню более счастливой новогодней ночи, чем та, что я провел тогда в покоях старого замка.

@темы: фанфик, перевод, Шерлок Холмс, Праздники с Холмсом, KCS

21:13 

С Днем Рожденья!

С Днем рождения

Мы с Холмсом вернулись после одного ужасного дела в предместье Хаммерсмита уже далеко за полночь. Настроение было ужасное, все меня раздражало, и особенно мой компаньон. Я был совершенно без сил после этого бешеного кросса по улицам (нога все еще болела и совершенно не годилась для подобных пробежек); Холмс повредил себе обе руки, за что мог винить только себя и свою пресловутую склонность к драматическим эффектам во время задержания преступника.
Миссис Хадсон сонно взглянула на нас и сочла нужным поспешно ретироваться . Она еще больше убедилась в правильности этого решения, когда Холмс что-то грубо буркнул в ответ на ее вопрос будем ли мы ужинать.
Я был слишком сердит на своего друга – если я мог сейчас так его называть – чтобы извиняться за его действия; мне крайне надоело, выпутываться из неприятностей, которыми был обязан исключительно Холмсу, и наименьшей из них была наша сегодняшняя погоня за преступником через шесть кварталов по темным , залитым дождем улицам.
Я вежливо пожелал ему спокойной ночи, а мой компаньон соблаговолил что-то нечленораздельно буркнуть мне в ответ, удобно расположившись в моем кресле и кольцами пуская дым в потолок, наподобие отходящего паровоза.
Поднимаясь к себе в спальню, я услышал, как забарабанил по крыше дождь, и это подействовало на меня весьма умиротворяюще. А потом я почувствовал себя и вовсе на седьмом небе, особенно когда снял промокшую одежду ( я упал, поскользнувшись на влажном булыжнике, а мой компаньон мало того, что не стал помогать мне подняться, так еще и буквально перелетел через меня и продолжил погоню).
Я швырнул в угол этот влажный ворох одежды, но потом подумал, что будет несправедливо вымещать на миссис Хадсон свое раздражение, и, нехотя, повесил одежду на стул. И теперь меня занимали лишь две мысли – как бы поскорее заснуть, и еще я бы не отказался от бутылки с горячей водой под одеялом – ибо в комнате становилось все холоднее и холоднее.
Конечно, если в нижнем этаже все еще царит этот ад, то до утра я могу прокоптиться в своей постели, не хуже какого-нибудь рождественского гуся.
Думаю, именно этот довольно тревожный образ и не дал мне мирно заснуть этой ночью. Я метался и ворочался на кровати чуть ли не до самого утра и, наконец, где-то в половине третьего погрузился в беспокойный тревожный сон, услышав снизу какие-то громкие звуки, говорившие о том, что Холмс не спит, а значит, не подожжет ненароком весь дом.
Прошло совсем немного времени, и я почувствовал, как меня довольно бесцеремонно трясет за плечо чья-то худая прохладная рука. Ничего не понимая, я сонно заморгал глазами, уставившись на колеблющееся пламя свечи, которую поднесли к самому моему носу.
- Уйдите… - недовольно пробормотал я, быстро переворачиваясь и не обращая никакого внимания на настойчивое требование Холмса немедленно вставать. Но на него не подействовало даже то, что я снова натянул на голову одеяло.
И это человек, равного которому не было по части умения наблюдать и строить выводы!
- Уотсон, вставайте! Пришел клиент, и кажется, дело весьма необычное! Ваше присутствие совершенно необходимо – мы вас ждем! – воскликнул он, отворачивая газ, и я недовольно поморщился, когда комнату залил ослепительный свет.
- Холмс… - простонал я, сонно протирая глаза и вытаскивая из-под одеяла руку, чтобы взглянуть на часы прежде, чем мой друг выхватил их у меня. – Ради всего святого, сейчас только…. десять минут восьмого! Мы же вернулись всего несколько часов назад!
- К сожалению, клиенты приходят не тогда, когда нам это было бы удобнее всего, - бодро ответил он откуда-то слева; я видел, как его тень падает на одеяло рядом с моей головой. – Вставайте, Уотсон! Сейчас прекрасное утро и, думаю, еще до полудня у вас появится довольно интересный материал для ваших анналов.
Я уже хотел сказать , куда ему идти вместе с его интересным материалом, но увидев, что Холмс находится в опасной близости к моему кувшину с водой, передумал. Может, если не обращать на него внимание, он все поймет и уйдет…
Как бы не так, внезапно эта тень бросилась ко мне и сдернула одеяло не только с моей головы – а вообще сорвала его с кровати, швырнув прямо на пол, несмотря на то, что столь дерзкое поведение вынудило меня выругаться на том жаргоне, что я подцепил во время своей военной карьеры.
- Боже мой, доктор… и это говорит джентльмен!?
-Убирайтесь из моей комнаты!
- Доктор, если вы будете так кричать, то напугаете нашего клиента! – столь же резко ответил он, бросая мне чистую рубашку.
- Очень на это надеюсь. Может, тогда нормальные люди, живущие в этом доме, смогут хоть немного поспать!
- Пойдемте,пойдемте, я же знаю, что вы не хотели бы пропустить этого не за что на свете. Поторапливайтесь, доктор. Или вы хотите, чтобы я прислал будить вас миссис Хадсон, а?
Вздрогнув, я потянулся за домашними туфлями – пол был просто ледяной; и, судя по этому пасмурному сероватому свету, проглядывавшему сквозь шторы, город по-прежнему был погружен в облачную дымку. Холмс удовлетворенно хмыкнул и вышел, притворив за собой дверь. Мне же не осталось ничего другого, как только насупившись, пробормотать несколько нелестных слов о клиентах с ужасными манерами, которые появляются в столь неподходящее для этого время. Если мне когда-нибудь придется опубликовать этот случай, то, клянусь, я дам вот этому клиенту самое отвратительное имя, какое только придет мне в голову.
Я быстро оделся и привел себя в порядок, холодной воде каким-то чудом удалось (хотя это и было довольно болезненно!) встряхнуть меня и вывести из того сонного состояния, в котором я все еще находился. Затем я распахнул рывком дверь спальни и чуть не налетел на Шерлока Холмса, который ждал меня в коридоре.
- Что вы здесь делаете? – буркнул я, раздраженно взглянув на него.
- Просто пришел удостовериться, что вы снова не заснули, - улыбнулся он.
В утренние часы я не в силах оценить бодрость в других , тем более, если такое поведение вовсе не свойственно им и в более подходящее время, не говоря уже о предрассветных сумерках. Так я и сказал Холмсу, естественно слегка понизив голос, чтобы не услышал наш клиент, но этот невозможный человек лишь рассмеялся, откинув назад голову.
Когда мы спустились на нижнюю площадку, я бросил на него сердитый взгляд.
- И кто же этот клиент, у которого столь неотложное дело? – язвительно вопросил я, когда мой компаньон взялся за ручку двери нашей гостиной.
- Увидите, - ответил Холмс в свойственной ему таинственной манере, и усмехнулся, заметив мое недовольство. Он распахнул дверь, а потом чуть отступил назад, давая мне возможность первым войти в комнату, благодаря чему секундой позже налетел на меня, когда я встал, как вкопанный, глядя прямо перед собой.
- Что, черт возьми,..
Я услышал сдержанный смех у себя за спиной и тут же меня так энергично втолкнули в комнату, что я вынужден был схватиться за сервант, чтобы сохранить равновесие. Холмс закрыл дверь и улыбнулся, потирая руки с самым довольным видом.
- Добрый день, доктор, - сказала миссис Хадсон, накрывавшая на стол, на котором красовался великолепный обед. В довершении всего я увидел большой вишневый торт с зажженными свечами. Добрая женщина улыбнулась мне и затем бросила строгий взгляд на моего компаньона, когда он чуть не задел графин, стоящий на буфете.
- День? – выдохнул я, все еще пытаясь понять, что происходит.
- Ну, конечно, доктор, - Холмс рассмеялся своим особым беззвучным смехом, - из-за этой бесконечной пелены облаков невозможно сказать, который час на самом деле. Поэтому я взял на себя смелость передвинуть стрелки ваших часов назад на целых пять часов и убил этим сразу двух зайцев – вы получили свой заслуженный отдых, а у нашей доброй хозяйки появилась возможность совершить все это волшебство без опасения, что вы ворветесь на кухню, как голодный рыщущий зверь, что, кстати, часто происходит после такой длинной ночи, как эта.
- Но, что, сейчас ,и правда … десять минут второго?
- Доктор, свечи вот-вот догорят до самой корочки пирога, - заволновалась миссис Хадсон, подталкивая нас обоих к накрытому столу.
С минуту я что-то рассеянно бормотал, отчего улыбка Холмса превратилась уже в явную усмешку, а наша добрая домохозяйка просто улыбнулась, и ,кивнув, вышла из комнаты, чтобы, по ее словам, принести остальную еду… господи неужели здесь еще чего-то не хватает?
Я озадаченно посмотрел ей вслед, а Холмс, тихо посмеиваясь, указал мне на стул, а сам сел напротив.
- Я уже говорил вам, когда мы въехали сюда год назад, что одной из ее главных задач было достигнуть того, чтобы мы оба сильно прибавили в весе.
Я покраснел, ибо было очевидно, что эта цель была достигнута только в отношении меня, и глаза моего друга сверкнули озорным огоньком.
- Да, но…
- Доктор, будьте добры, задуйте свечи, пока они не оплыли до самого торта. И если я не ошибаюсь, в таких случаях следует загадывать желание.
- Да… только я с детства не делал ничего подобного, - смущенно проговорил я.
- Ну и что, просто сделайте это, Уотсон, и все. Что касается меня, то я голоден, как волк, после этой погони вчера ночью, - Холмс отмахнулся от меня и начал резать торт, не дожидаясь, пока я задую на нем свечи.
Я засмеялся и пожелал, чтобы следующий год моей жизни был столь же богат событиями, как и этот, и задул свечи.
- Знаете, - сказал Холмс , в то время как его рот был набит вишнями, - я никогда не понимал этой традиции – ведь это довольно негигиенично.
- Ну, конечно, это все равно, что разговаривать с полным ртом, - веско заметил я, посмотрев на крошки на столе.
- Гм, - вот и все, что я услышал в ответ, и через минуту заметил виноватую улыбку на лице Холмса.
- Лучше положите что-нибудь еще себе на тарелку, а то вряд ли миссис Хадсон одобрит, что вы начали с десерта, - предостерег я, положив себе на тарелку кусок бифштекса, а потом подцепил еще один кусок – уже для Холмса.
- Это еще одна традиция, логика которой ускользает от моего понимания, - сказал он, приступая к овощам которые я незаметно положил ему на тарелку. – Нет, в самом деле, почему не надлежит прикасаться к наиболее вкусной части обеда, пока вы не набили желудок всем остальным?
- Потому что питание более важная вещь, чем вы считаете. Нельзя чтобы организм поглощал больше табака и сладостей, чем протеинов и овощей.
- Доктор, ради бога, вы можете не твердить об этом хотя бы один день!? – буркнул Холмс, отпивая глоток воды из своего стакана, и мрачно взглянул на ломтик дыни, который довольно соблазнительно красовался на его тарелке.
Я улыбнулся и поднял взгляд на миссис Хадсон, входящую в этот момент в комнату с подносом, на котором поблескивал графин с холодным лимонадом.
- Миссис Хадсон, вы – удивительная женщина! – искренне сказал я нашей хозяйке.
Она очаровательно покраснела и сказала лишь что-то типа: «- Ешьте, ешьте, молодой человек!», на что Холмс закатил глаза и совсем по-мальчишески быстро засунул в рот кусок тоста, намазанный маслом. Наша хозяйка одарила его строгим взглядом и предостережением не приступать к сладкому, пока он не съест все на своей тарелке.
Не успела за ней закрыться дверь, как мой компаньон моментально переложил все овощи со своей тарелки на пустое блюдо из-под бифштекса, а на их место положил довольно приличный кусок торта, удовлетворенно хмыкнув при этом. У него был столь довольный вид, что я не мог удержаться от смеха.
Я спокойно доел свой обед и сухо поинтересовался, могу ли рассчитывать на десерт или же Холмс намерен съесть весь торт, несмотря на то, он испечен в честь моего дня рождения.
- Нет, нет, берите, пожалуйста, доктор, - весело сказал Холмс, махнув ножом в сторону торта. – Я так понимаю, что воспоминания о прошедшей ночи уже больше не вызывают у вас раздражения, не так ли? По-моему, вы сейчас в гораздо лучшем расположении духа, чем в полночь, когда вы, словно ураган, унеслись к себе в комнату.
- Ну, уж не вам говорить о дурном расположении духа, - отозвался я, поливая сиропом свой кусок торта.
- Истинная правда, - миролюбиво согласился он. – Хотите лимонада?
- Да, благодарю вас. Вы действительно перевели мои часы?
- О, да. Сейчас уже почти два часа. В любом случае требовалось некоторое время, чтобы все здесь приготовить, а вы бываете довольно несносны, если не выспитесь. Так что ради всех нас, мне пришлось это сделать.
Я посмотрел на него, и Холмс ответил мне спокойным взглядом, а потом передал мне стакан с лимонадом.
- Все это было очень любезно со стороны вас обоих, - наконец, сказал я на полном серьезе, улыбнувшись своему компаньону. – Не говоря уже о том, что для меня это был полный сюрприз - и как вы только узнали, что сегодня мой день рождения? В волнениях последних дней, связанных с этим делом, я совершенно забыл о нем.
- Я проглядывал ваши увольнительные документы, - спокойно сообщил он, нанизывая на вилку последнюю вишенку, катавшуюся по его пустой тарелке. – Право же, вам нужно найти более подходящее место для хранения ваших бумаг, нежели ящик вашего стола; этот смешной замок легко откроет и ребенок.
- Вероятно, - сухо согласился я, тут же подумав, что в ближайшее время нужно найти какой-нибудь жестяной ящик с хорошим замком или хоть сумку для деловых бумаг. Я уже знал, что если Холмс может куда-то проникнуть, то, наверняка, сделает это, причем без всякого злого умысла. Меня совершенно не обидел подобный инцидент, даже наоборот, подобные случаи вносили в наше существование некоторое разнообразие, а ведь жизнь бывшего военного врача без определенных занятий могла быть довольно скучной.
Кроме того, любопытство Холмса было совершенно безобидным, и это была ничтожно малая цена за общение и сотрудничество с этим странным человеком , ставшим моим ближайшим другом, несмотря на все трудности этого прошедшего года.
Тут Холмс замолчал на полуслове, не закончив свою мысль ( он рассуждал вслух о немецкой музыке и ее способности воздействовать на мыслительный процесс); чертыхнувшись, он бросился к своему столу и начал с шумом выдвигать ящики, при этом подняв настоящий вихрь из лежащих там газет и папок с файлами. Когда я поинтересовался, что он ищет, то он угрюмо пробормотал, что, «естественно, ваш подарок, Уотсон!». Я улыбнулся, а потом и рассмеялся от всей души.
В первый раз, с тех пор, как я вернулся в Англию, я почувствовал себя совершенно счастливым – и более того, я почувствовал, что я, наконец-то, дома.

@темы: фанфик, перевод, Шерлок Холмс, KCS

13:01 

Еще один "домашний" фанфик

День Матери

«Я смогу принять ваше приглашение только через несколько дней, так как, пока мистер Холмс не вернется из Франции, не могу надолго отлучаться из дома, но я постараюсь зайти к вам на следующей неделе.
С тем и остаюсь, уважаемый…»
Внезапно откуда-то снизу раздался странный скрежещущий звук. От неожиданности я вздрогнул, и чирканул пером по бумаге. Ну вот, теперь придется писать письмо заново, - подумал я, раздраженно взглянув на разорванный лист.
Но вскоре моя раздражительность сменилась беспокойством – я почувствовал весьма характерный запах гари и увидел, как в открытую дверь гостиной вплывает из передней струйка темного дыма. Я вскочил со стула и выскочил сначала в коридор, а потом поспешил вниз по лестнице, кашляя от едкого дыма.
В дымной передней я чуть не налетел на миссис Хадсон, которая кинулась открывать все окна, впуская в дом туманный лондонский воздух.
- Извините меня, доктор Уотсон, - выдохнула добрая женщина.
- Что случилось? – спросил я, покашливая, и несколько раз открывая и закрывая дверь передней, чтобы как-то развеять дым.
- Это все из-за дымохода в кухне, - сказала она извиняющимся тоном, поправив выбившуюся прядь волос, - а я была в кладовке и поняла в чем дело, только когда кухня наполнилась дымом!
- Ну, ничего, никто ведь не пострадал, - улыбаясь, сказал я, наконец, закрывая дверь. Но улыбка моя тут же померкла, когда я увидел багровую отметину на ладони нашей хозяйки.
- Вы обожгли руку, - обеспокоенно заметил я.
- О, это ничего, доктор, - ответила она, поспешно пряча руки под передник, - это все издержки домоводства.
- Подождите минуту, я только схожу за своим чемоданчиком, - сказал я, бросаясь вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Задним числом я понял, что это была не самая светлая идея, ибо состояние моей ноги было все еще далеко от совершенства.
- Доктор, вам не стоит бегать вверх и вниз по лестнице, - крикнула мне вслед миссис Хадсон.
Да, вероятно, она права, но сейчас это не имело значения, сейчас я был только врач, который должен позаботиться о своем пациенте. И несмотря на ее решительные протесты, вскоре я уже усаживал миссис Хадсон за кухонный стол и осторожно перебинтовывал этот несчастный ожог.
Сначала мне показалось, что ей несколько неловко в моем присутствии – нам редко приходилось долго находиться с глазу на глаз – но я старался держаться как можно более непринужденно, и вскоре она заметно расслабилась и стала беседовать со мной достаточно дружелюбно.
- Вам лучше ничего не делать сегодня этой рукой, - сказал я, убирая все свои бинты и медикаменты и закрывая свой чемоданчик.
- Доктор, вы – славный малый, но вы плохо знаете женщин, - ответила она с озорным огоньком в глазах, - мы не можем вот так вот просто все бросить.
Я удивленно приподнял бровь, а миссис Хадсон рассмеялась, предложив мне чашку чая, которую я с благодарностью принял, наслаждаясь его теплом и уютным теплом кухни, все еще немного дымной.
- А вы плохо знаете врачей, миссис Хадсон, если думаете, что они вот так легко относятся к тому, что полностью игнорируют их советы, - заметил я в свою очередь, поглядывая на нее поверх края своей чашки.
- Я очень ценю вашу заботу, доктор, но это придется сделать сегодня, - заявила она, направляясь к плите.
- Позвольте мне, - поспешно сказал я, вставая и устанавливая на место клапан дымохода одним быстрым движением, чтобы избежать ожога.
- Спасибо, доктор.
- Не за что. А что вы делаете? – спросил я с любопытством. Раньше мне не приходилось находиться здесь столь продолжительное время и сейчас происходящее здесь занимало меня гораздо сильнее моих бесцельных занятий наверху.
- Ну, пока не повалил дым , я пекла хлеб, - горестно призналась она. –А теперь, я лучше вместо этого сделаю кофейные пирожные. Мистер Холмс должен вернуться завтра?
- Знать бы… - сухо ответил я.
Миссис Хадсон засмеялась, доставая из шкафчика миску и ложку.
- Какой интересный характер, ваш друг, доктор.
- Да, в самом деле, - ответил я с улыбкой. – Надеюсь, мы причиняем вам не очень много хлопот?
- О, вы просто образцовый жилец, доктор, - заверила меня миссис Хадсон.
- А мистер Холмс?
Хозяйка многозначительно посмотрела на меня, и я засмеялся, подскочив, чтобы подхватить миску, выскользнувшую у нее из рук.
- Вот подождите, я полностью поправлюсь, миссис Хадсон и готов держать пари, вы увидите тогда, что я тоже могу быть совершенно ужасным квартирантом.
- Да уж, будто. Сомневаюсь в этом, доктор.
- Тем не менее, я приношу вам извинения за недавний инцидент, - робко начал я.
- Как только вы заплатите за занавески, ковер и прожженый стол, все будет в порядке, - спокойно ответила наша леди, замешивая тесто.
Я покраснел, вспомнив, какой ущерб был причинен Холмсом, и все из-за того, что я отказывался поверить, что смесь, которую он получил, была кислотой.
- А ваши предыдущие жильцы причиняли вам столько же хлопот? – спросил я, взяв у нее жестянку с мукой и убирая ее в шкаф.
- Раньше у меня не было жильцов, доктор, - мягко ответила она. – Эти комнаты принадлежали моему мужу. Он спал как раз в той комнате, которую занимает сейчас мистер Холмс.
- О, простите, - запинаясь, проговорил я, - я не думал, что вы …
- Все в порядке, доктор. Не берите в голову, - ответила она с мягкой улыбкой.
Я проклял себя за недогадливость, конечно, я знал, что она была вдовой, но никак не думал, что они с мужем жили когда-то в этих комнатах наверху.
- Артур устраивал в гостиной почти такой же беспорядок, что и вы с мистером Холмсом, - сказала она с улыбкой, - хотя он, конечно, никогда не стрелял в комнате! А умер он за несколько месяцев до того, как я впервые разместила объявление о сдаче комнат внаем, от сердечной недостаточности.
- Мне так жаль, - мягко сказал я.
- Так уж устроена жизнь, доктор, - коротко ответила она, - мы должны примириться с этим.
- Я помню, вы говорили, что родом из Шотландии, миссис Хадсон? – сменил я тему разговора.
- Да, - ответила она, слегка оживляясь. – И вся семья Артура происходила из Шотландии. Они жили недалеко от Эдинбурга.
- Я проводил в тех местах каникулы у дедушки и бабушки, - сказал я, - там прекрасные места. Мой отец был шотландец, а мать – англичанка.
- Я очень скучаю по тем местам, доктор.
- И я тоже, - задумчиво кивнул я, - это передается с молоком матери, так всегда говорил отец.
- Говорил, доктор? – тихо спросила миссис Хадсон, взглянув на меня краем глаза.
- Да, - ответил я. – Мать умерла, когда я был еще мальчишкой, а отец – вскоре после того, как я закончил Лондонский университет. С тех пор я не был в Шотландии.
Миссис Хадсон ничего на это не ответила, но когда она поставила противень с пирожными в духовку, я заметил в ее глазах искреннее сочувствие.
- С тех пор многое изменилось, не правда ли, сэр? – проговорила она, заметив, что я снова прихрамываю.
- Так уж устроена жизнь, - напомнил я ей ее собственные слова, принимая из рук нашей хозяйки еще одну чашку чая.
Я снова вспомнил дни детства, где не было никаких войн, ничего, что обрушилось на меня с тех пор, как я повзрослел. Завтра должен быть День Матери – много лет прошло с тех пор, когда я мог навещать могилу матери в Шотландии. Когда я бывал там в этот день, то всегда оставлял на могиле маленький букет фиалок.
Вернувшись на землю, я заметил пристальный взгляд миссис Хадсон.
- Я вспомнил про День Матери, миссис Хадсон.
Она улыбнулась.
- У нас с Артуром никогда не было детей, но у моей сестры их пятеро, и я давно привыкла считать их своими. Вы будете обедать, доктор? А то я вас совсем заговорила, вместо того, чтобы накормить. Ваша нога, я вижу, все еще вас беспокоит, вам нужно побольше отдыхать и хорошо питаться.
Честно говоря, я не понял, какая может быть связь между моей раной и хорошим питанием, но было очень приятно чувствовать, как она заботится обо мне.
- Миссис Хадсон, вы могли бы быть прекрасной матерью какому-нибудь мальчишке, - улыбнулся я, но под ее насмешливо-строгим взглядом смутился, точно школьник.
- Ваша лесть, доктор, может, и подействует на каких-нибудь молоденьких служанок, но я уже слишком стара для подобных штучек, я ведь гожусь вам в матери!- строго сказала она, но по ее глазам я заметил, что мои слова доставили ей удовольствие.
- Хотя иногда, - сказала она как-то удрученно кивнув головой, - мне кажется, что мистер Холмс нуждается в материнской заботе, - и она начала задумчиво мыть ложки и тарелки.
- Скорее, в присмотре, - пробормотал я, и она прыснула, как девчонка.
- Вы – хороший человек, доктор, - сказала миссис Хадсон. – А сейчас идите, пока я тут что-нибудь не разбила - добавила она ласковым голосом, слегка шлепнув меня по рукам полотенцем, ибо я все время пытался помочь ей с посудой – ей и правда не стоило действовать пораненной рукой.
- Все-все, я уже ухожу, миссис Хадсон, - заверил я ее, - только дайте руке отдохнуть.
- Идите же, доктор. Обед скоро будет готов, - и она выпроводила меня из кухни.

Воскресное утро, День матери, 1882 год.

Заглянув с утра на кухню и убедившись, что она в идеальном порядке, я прихватила ведерко с углем и отправилась наверх, чтобы развести огонь в гостиной – весна выдалась довольно холодной, установилась сырая промозглая погода – а я знала, что это всегда плохо сказывается на старых ранах доктора.
А кроме того, я знала, что он еще и беспокоится о мистере Холмсе – доктору нездоровилось, и он не смог сопровождать мистера Холмса, который уехал расследовать на месте какое-то очень запутанное дело. И хотя они знали друг друга не намного больше года, я видела, что доктор сильно привязался к своему странному другу. И думаю, что мистер Холмс тоже был привязан к доктору, хотя никогда и близко не показывал это.
Хорошо, что мистер Холмс скоро вернется, это отвлечет доктора от грустных мыслей о прошлом, о его семье и от ужасных воспоминаний об Афганистане
Я подождала, пока огонь разгорится достаточно ярко, озарив комнату уютным отблеском горящих поленьев, и подняла шторы. В комнату проник водянистый свет раннего утра, и его лучи упали на стол у окна. Я увидела, что на нем стоит маленькая вазочка с букетом ярких весенних цветов; накануне ее там не было, это точно. Я улыбнулась, наверное, у доктора появилась дама сердца – ничего удивительного, зная его натуру, - но тут около вазы я заметила маленькую карточку на которой четким почерком доктора было написано следующее:

Миссис Хадсон,
Завтра я намерен хорошенько выспаться – прошу вас, сделайте себе выходной и пусть ваша рука немного отдохнет, хорошо?
И, в конце концов, раз вы сами сказали, что годитесь мне в матери, мне хотелось бы, чтобы вы воспользовались своей привилегией, которую дает вам этот день.
Дорогая леди, я поздравляю вас с Днем Матери.
Искренне Ваш, Джон Уотсон.



Я взглянула на лестницу, ведущую наверх, и невольно улыбнулась. Да, доктор был очень внимателен.
Да, собственно говоря, они оба. Хотя мистер Холмс, конечно, был не из числа молодых людей, которых бы я была рада назвать сыновьями. Я бросила взгляд на его спальню, в которой царил страшный беспорядок, повсюду были разбросаны какие-то бумаги и старые газеты. И в этот момент я почувствовала большую симпатию к совершенно мне не знакомой миссис Холмс. Бедная женщина…
Я пошла вниз, прихватив вазу и записку, внезапно поймав себя на том, что улыбаюсь сама себе. Когда-нибудь эти молодые люди станут старше и займут подобающее им место в Лондоне.
Кто знает, может быть однажды они даже станут знаменитыми!

@темы: фанфик, перевод, миссис Хадсон, Шерлок Холмс, KCS

22:58 

Очередной фанфик ... на сон грядущий

Уже целую неделю ни одного клиента. Скука. Я знаю, что это только начало. Скучно было вчера, и два дня назад. А сегодня уже наступила реакция – бесконечный поток черных мыслей неотступно преследует меня, думаю, что однажды во время таких приступов черной хандры я просто лишусь рассудка. Мой собственный мозг является источником этих мучительных обрывков мыслей. С этим почти невозможно бороться. Я и не пытаюсь – жутко подавленный, сижу в кресле у погасшего камина и тупо смотрю в одну точку. Я почти не в состоянии пошевелиться. И чувствую, как погружаюсь в свой собственный ад все дальше и дальше, хотя, казалось бы, это уже невозможно.
Внизу хлопает входная дверь, и призрачная пелена моего летаргического исступления рассеивается. Я немного прихожу в себя и понимаю, что уже десять.
В гостиную устало входит Уотсон и с обессиленным вздохом падает на диван.
- Почему вы так задержались?
- Принимал роды, - еле слышно пробормотал он, - и чертовски устал.
- Идите спать.
- Не могу, - сонно отозвался он, - нужно записать в журнал сделанные мной назначения и ререпты.
- Да ведь у вас совсем закрываются глаза!
Беру из его устало опущенных рук стопку рецептов и журнал.
- К утру я должен это сделать, - упрямо проговорил он.
- Идите спать. Мне все равно больше нечего делать.

@темы: фанфик, перевод, зарисовки с Бейкер-стрит, Шерлок Холмс, KCS

00:31 

Оттенки нашей жизни: белый

Он был взволнован, как ребенок, хвастающийся новой игрушкой, когда повел меня в Паддингтон показать новую ( по крайней мере, для него) практику. Она и в самом деле имела довольно новый вид, приемная сверкала чистотой.
Меня несколько расстроило то, что он собирался вновь заняться медицинской практикой, ну и поделом мне – наверное, надо было предложить ему разделить мой гонорар. Теперь, когда он уже больше не получал пенсион от правительства, Уотсону, конечно, нужны были деньги, и я достаточно хорошо его знал, чтобы предположить, что он мог бы воспользоваться моей помощью, предложи я ему это.
Он смущенно взглянул на меня.
- Могу ли я тем не менее в свободное время принимать участия в ваших расследованиях?
- Ну, конечно.

@темы: перевод, оттенки нашей жизни, зарисовки с Бейкер-стрит, Шерлок Холмс, KCS, фанфик

00:00 

Секретная тактика

Перевод фанфика KCS

Как она говорит в начале это ее ответ на предложенную ее соавтором PGF тему "Первое ранение". "Надеюсь, это не просто одна из ваших обычных херт-комфортных историй, впрочем, судите сами".

Секретная тактика


- Наверно, это было не очень мудро – пойти туда вот так, открыто… пора уже понять, что нельзя настолько доверять своим способностям.
Майкрофт же всегда говорил, что вера в собственную непобедимость была одновременно и самой сильной и самой слабой моей стороной. Черт возьми, он прав как всегда, как бы мне не хотелось признаваться в этом.
Интересно, почему в моей голове, будто какой-то туман, это совершенно на меня не похоже…
Ох, наверное, не стоило даже пытаться двигаться. Не хотелось бы проявить свою слабость, но, пожалуй, при таких ощущениях, лучше лежать спокойно. Господи, как больно…

- Холмс, все хорошо. Не двигайтесь, теперь вы дома.
Что? Черт, я даже слышу плохо, а если повернуть голову…
Нет. Так еще хуже. Кто это стонет, неужели я? Как трогательно!

-Ш-ш-ш, тихо, тихо, Холмс, все хорошо.
Мне уже порядком надоело чувствовать себя слабоумным… может, если я открою глаза, то и в голове у меня слегка прояснится. Наверняка, от такого легкого усилия хуже мне не станет…
Я был рад, когда мои надежды оправдались, хотя прошло еще не меньше двух минут, прежде чем туман рассеялся, и я смог различать окружающие меня предметы. Моя спальня, украшенная портретами знаменитых преступников, трещина в потолке прямо у меня над головой, которую я заметил в первую же ночь, проведенную в этом доме, косой солнечный луч, пробивающийся сквозь опущенные шторы.
Ну и ,конечно, прежде всего я увидел напряженную фигуру доктора, сидевшего у моей постели. Его загорелое лицо сейчас было смертельно бледным; я лишь вопросительно взглянул на него , слишком утомленный, чтобы задать вопрос или даже просто повернуть голову, и он сел на край моей постели, чтобы избавить меня от этой необходимости.
Ужасный запах антисептика … и крови. Моя комната теперь сильно отдает больницей. Поразительно.
- Холмс?
Что он хочет услышать в ответ? Пожалуй, следует что-то ему сказать, ибо за те шестнадцать месяцев, что я его знаю, он еще никогда не был настолько близок к панике.
- Холмс, вы меня понимаете?
На это я могу ответить, киваю, и тут же морщусь от боли, которая мгновенно запульсировала у меня в черепе.
Он облегченно вздыхает и обхватывает мои забинтованные пальцы своей трясущейся рукой.
- Ну что вы наделали? – спрашивает он нетвердым голосом.
Не уверен, что могу ответить на этот вопрос, по крайней мере, не сейчас… что я наделал? Что бы это ни было, у него определенно испуганный вид. Я морщу лоб, пытаясь вспомнить. Нет, бесполезно.
Временная потеря памяти … вероятно это говорит о сотрясении мозга, я не врач, но даже я могу сказать это. Не удивительно, что он не в своей тарелке.
Интересно, могу ли я говорить… Делаю усилие, но не успеваю открыть рот, как у меня начинается такой жуткий кашель, от которого что-то так больно сжимается в груди, что я жалею о том, что нахожусь в сознании.
- Не надо разговаривать, друг мой, - успокаивающий голос заглушает болезненную пульсацию в моей голове, и наконец, я снова успокаиваюсь.
Я хмурюсь, глядя на него, и вопросительно поднимаю бровь. Он мгновенно понимает – это еще одно его ценное качество.
- Вы помните, что случилось?
Я качаю головой, на этот раз уже осторожнее.
- Нет. Господи, неужели, это хриплое карканье – это мой собственный голос?
Он отпускает мою руку, чтобы принести стакан воды, возвращается, просовывает свою сильную руку мне под голову, приподнимает ее и подносит стакан к моим губам. Это унизительно, но я слишком хочу пить, чтобы думать об этом. Кроме того, Уотсон не болтун, и об этом никто не узнает. Надеюсь.
Я уже почти допил, когда вдруг вспомнил.
- Уотсон!
Я тут же пожалел о своем внезапном восклицании, так как на его обеспокоенном лице сразу отразился невольный испуг.
- Что такое? – поспешно спрашивает он, склонившись надо мной.
- Эта шайка Вотермана, они …
- Тихо, тихо, Холмс, - он мягко надавливает на мое правое плечо, стараясь удержать меня на месте – и я только теперь понимаю, что левое плечо забинтовано, - они все арестованы, полиция подоспела вовремя. Успокойтесь.
Полиция? Кто же вызвал ее?
Присев на край моей постели, он продолжает, теперь еще более мягким тоном, как бы отвечая на мой невысказанный вопрос:
- Это я послал за ними. Не смотрите на меня так, Я знаю, вы не велели мне следовать за вами, но вы ведь не говорили того же самого о Лестрейде!
Я делаю попытку сдвинуть брови настолько, насколько позволяют мне бинты на голове. Спасен Скотланд Ярдом ? Не думал, что доживу до такого!
Но, наконец, лицо мое проясняется; теперь, когда ко мне полностью вернулись сознание и мироощущение (а вместе с ними и довольно сильная боль, но это лучше, чем полная бесчувственность), теперь я замечаю в его лице что-то еще, кроме раздражения по поводу моего довольно необдуманного героизма. Беспокойство, да, но и…
Меня еще больше обеспокоило, когда он встал, отпустив мою руку, и начал ходить взад-вперед по моей спальне.
У Уотсона нет обыкновения расхаживать по комнате, за исключением тех случаев, когда он просыпается, увидев дурной сон. Ему это просто не свойственно. И ничего хорошего в этом нет.
Я откашливаюсь, а он, кажется, даже не замечает этого, его походка сейчас шаткая и неровная. Я снова пытаюсь заговорить.
- В чем дело, доктор?
Он вздрагивает и поворачивается ко мне
- В чем дело? Да вы представляете, как недалеки вы были от смерти, Холмс?
От смерти? Вряд ли…
Увидев мой недоверчивый взгляд, он сердито смотрит на меня.
- О, так вы не верите мне. К вашему сведению, Холмс, сейчас вечер понедельника.
Это просто смешно. Я пошел в самое логово этой шайки, и прекрасно помню, что это было в четверг, днем. И никак не могло быть… Но, судя по его лицу, могло. Четыре дня?
- Да, понедельник. Когда вас принесли сюда, я…я даже не был уверен, что вы переживете ту ночь, вы безрассудный глупец!
Колкость этих сердитых слов сводится на нет тоном его приглушенного голоса - он почти задыхается – он отворачивается, чтобы взглянуть на что-то в его медицинской сумке, барабаня своими нервными пальцами по запору.
Да, это было довольно безумной идеей идти туда, не имея никакого плана на тот случай, если я буду узнан…
Я вздрагиваю от удивления, когда он внезапно роняет какой-то стеклянный пузырек, который тут же разбивается на сотню мелких осколков. Уотсон снова оборачивается в мою сторону.
- Более безумного поступка я не могу себе представить!
Морщусь, ибо его голос звоном отдается у меня в голове, но он, кажется, даже не замечает этого, и упорно продолжает.
- Я считал вас самым умным человеком из всех известных мне людей, пока вы не выкинули вот этот глупый фортель!
- Это было необходимо, - хрипло буркнул я.
- Нет! Один, без оружия, не имея никакого плана отступления – это просто глупость. Будь вы генералом, вы погубили бы свою армию и проиграли бы войну благодаря вашей склонности к драматизму!
Его голос как-то необъяснимо дрогнул на этом последнем слове, я вижу, как он мучительно пытается проглотить комок в горле, присев на край постели, и устало трет глаза, как бы пытаясь стереть болезненные воспоминания.
Не могу сказать, что жалею о том, что искоренил эту проклятую шайку, чего бы это ни стоило, но мне жаль, что я причинил бедняге столько беспокойства. Его нервы еще не окрепли после всего пережитого им, и этот инцидент вряд ли пошел ему на пользу.
Я осторожно шевелю рукой, (кажется, она не болит),и кладу ее на его дрожащую руку, лежащую на одеяле.
- Простите, доктор. Не знаю, что еще сказать.
Он вздыхает, но не отодвигается, и какое-то время смотрит на соседнюю стену, потом поворачивается ко мне. И я чрезвычайно смущен тем, как подозрительно блестят его глаза.
- В армии, Холмс, - шепчет он, - человек очень быстро учится быть бесстрастным, не привязываясь к кому-то, потому что никогда не знает, какие ужасы может принести грядущий день. А у врача еще больше причин проявить подобную сдержанность – никогда не знаешь, где и когда болезнь или рана сможет нанести свой тяжелый, а иногда и смертельный удар.
Мне весьма не понравилось ни то, что его понятия были схожи с моим собственным неприятием любых эмоций и привязанностей, ни направление, которое принял этот разговор…
- Я видел, как этих людей… этих парней буквально изрубили в куски, кого-то застрелили, искалечили, убивали у меня на глазах, но и тогда не терял своего самообладания, - говорит он с усилием, и что-то вспыхивает в его глазах, - но… но сейчас я не в состоянии… я не ожидал ничего подобного, когда согласился помогать вам в ваших изысканиях! Быть солдатом или даже просто врачом это одно, а это – совсем другое!
Ну вот, наконец-то, дошли до сути дела.
- Ничто не доставляло мне большего удовольствия, чем сопутствовать вам в этих захватывающих расследованиях вот уже больше года, Холмс, - но сейчас я не в состоянии! – неожиданно восклицает он, отворачиваясь от меня. Голос его дрогнул и вообще он положительно выглядит больным.
- Доктор.
Он не поднимает на меня взгляд, устало опустив голову. Я только теперь замечаю темные круги под его усталыми глазами – несомненно, он бодрствовал возле моей постели и бог знает, как долго.
Черт, больно. Я сдерживаю болезненный стон, который невольно вырывается, когда я пытаюсь слегка подвинуться и нащупать его руку, которую он отдернул во время своей гневной вспышки. Он вздрагивает, когда я сжимаю ее настолько сильно, насколько мне позволяют мои забинтованные пальцы, но руку не выдергивает.
У меня вырывается сухой кашель, а затем я начинаю говорить, довольный тем, что мой голос звучит более или менее нормально. Хоть какое-то улучшение.
- Уотсон, я сожалею, клянусь вам.
Наконец, он смотрит на меня, и боль в его глазах можно сравнить с той, что я чувствую у себя в голове.
- Но… я не могу обещать, что подобное не повторится, - спокойно говорю я. – Я не откажусь от дела из-за того, что оно опасно для жизни. И не обещаю, что в подобной ситуации не поступлю точно так же, если не будет другого выхода.
- Да, вероятно, - тихо отвечает он. Я хотел кивнуть в знак согласия, но вдруг заметил, что его взгляд помрачнел. Ничего хорошего это не предвещало.
- Вы не можете обещать, что не совершите еще раз подобную глупость, но я могу, - изрекает он. – Это был последний раз, когда вы один выслеживали кого-то или чего-то, пусть даже речь идет о бездомной собаке, вы слышите?
Его горячность вызывает раздражительную гримасу на моем лице, и это сразу отдается у меня в голове.
- И я не прошу вас, Холмс, а требую. Больше вы так со мной не поступите!
Я с усталым вздохом откидываюсь на подушку, взглянув на его сердитое лицо, и слегка улыбаюсь. Вижу, как проясняется при этом его лицо и он даже слегка расслабляется, сжимая мою ладонь в своих руках. Кажется, я только что приобрел постоянного спутника в своих расследованиях, нравится мне это или нет.
Странно, очень странно, но меньше, чем за год этот человек смог не только свести на нет все мои усилия сохранить дистанцию между нами, но даже смог прорваться сквозь все преграды, возведенные между мной и всем остальным миром. Я сам воздвиг эти преграды дабы избежать вторжения в мою жизнь всего, что хоть отдаленно связано с разным вздором, типа эмоций, привязанностей и прочей чепухи – но доктор сделал это совершенно незаметно, так, что у меня не возникло и тени подозрения, что он объявил войну моему одиночеству и изо всех сил пытается прорваться в мою жизнь.
Воистину, очень умелая секретная тактика.

@темы: KCS, Шерлок Холмс, перевод, фанфик

18:24 

221б - кто сильнее...

- Где Холмс?
- Я-я…
- Говорите, Фентон, или я убью вас!
- Н-нет! Те пещеры, он в самой большой, - выдохнул он.
У меня перехватило дыхание, сердце так и упало.
- Но… ведь прилив!
- Это был идея Джефферсона! – проблеял он.
У меня оставалось полчаса до той минуты, пока прилив достигнет своего апогея.

Я остановился у входа в пещеру, изо всех сил стараясь избавиться от этого парализующего страха перед водной стихией, который грозил вновь сделать меня трусом, и смотрел на пребывающую воду, которая уже заполняла проход.
Затем набрал в легкие побольше воздуха и бросился в поток воды.
Признаюсь, я запаниковал, боясь , что упаду и меня унесет приливом, но стиснув зубы, стал двигаться внутрь пещеры.
Неожиданно я услышал всплеск и повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть темные волосы, скрывшиеся под водой, которая теперь уже достигла уровня груди. Я нырнул и подхватил его, приподняв его голову над поверхностью воды, которая бушевала вокруг нас.
Глаза Холмса широко распахнулись, я только сейчас увидел, что во рту у него кляп, но освобождать его от него и от пут не было времени, прилив катил на нас свои воды. Я перебросил своего друга через плечо и, шатаясь, побрел обратно через несущийся мне навстречу поток воды. Наконец, упав на твердую землю, я трясущимися руками развязал Холмса и вытащил ужасный кляп.
- В-вы п-прошли сквозь этот п-поток, - изумленно прошептал он, дрожа у меня в руках.
Не знаю, кто из нас дрожал сильнее.

@темы: 221b, KCS, Шерлок Холмс, зарисовки с Бейкер-стрит, перевод, фанфик

15:58 

С пылу, с жару...

Только сегодня зашел у нас разговор о KCS.

А у меня давненько уже лежит на столе листок с двумя маленькими отрывками. Отрывки из одного сборника "221B"

Решила проверить на сайте и предчувствие меня не обмануло. Сборник принадлежит перу KCS. Причем это тот самый сборник, с которого пошла одна традиция.

Выкладываю маленький кусочек. Перевела только что. С пылу, с жару, так сказать.Сборник большой, всего больше ста маленьких глав, не все они одинаково хороши, но самые лучшие здесь появятся. Мне кажется в этой главе тоже несомненно чувствуется влияние Гранады.

Итак,

221б

Было предложено написать фанфик , состоящий из ровно 221 слова, последнее из которых начинается на букву "B"

Глава 71 Барьеры

Барьеры

« - Право, не знаю, брать ли вас сегодня ночью с собой.
- Могу ли я быть полезен вам?
- Ваша помощь может оказаться огромной.
- Тогда я непременно пойду


Четыре слова и все. Для романтика, как я часто шутя его называл, мой дорогой Уотсон порой бывает пугающе практичен и точен в формулировках; он произнес это так, словно то, что он будет меня сопровождать , само собой разумеется.
Даже два года спустя, осознавать, что рядом со мной находится человек, который обладает высоким мнением не только о моих способностях, но и обо мне, все еще довольно ново для меня. Я больше привык к насмешливым замечаниям от самонадеянных инспекторов Скотланд Ярда, нежели к похвалам и восхищению от единственного человека, который смог выносить мое общество так долго, что даже стал моим другом.
И признаюсь, что, когда мы ползком пробирались по лужайке, и этот чертов павиан, выпрыгнув из-за деревьев, до смерти напугал нас обоих, я был очень рад, что со мной был Уотсон.
И потом, когда после трагедии, мы вошли в комнату Ройлотта ,мне бы никогда не хватило смелости на то, чтобы засунуть обратно в сейф эту ужасную рептилию, если бы рядом не стоял Уотсон, внимательно следуя за каждым движением этой твари не только глазами, но и дулом заряженного револьвера.
Кто бы мог подумать, что за два года ему удастся растопить воздвигнутые мною ледяные барьеры?

@темы: перевод, зарисовки с Бейкер-стрит, Шерлок Холмс, Пестрая лента, KCS, 221B, фанфик

23:45 

В критическую минуту

В критическую минуту

Перевод фанфика KCS из сборника "Пустяки".
В начале она пишет, что это ее первая попытка написать рассказ от лица Лестрейда на раннем этапе канона. Сам сборник относится к 2011 г. и она говорит, что уже три недели не писала более или менее длинных фиков . Еще говорит, что это, возможно, будущая сцена из "Соглашений и разногласий" (второй части Дневников ШХ), развязка самого обычного дела, показанная глазами Лестрейда. И она не уверена в названии. Так что она все-таки хотела продолжать Дневники, но увы! Засосал реал и Стар Трек))


(глазами инспектора Лестрейда)

У меня в голове не укладывается, как то, что начиналось, как обычное (до смешного простое) задержание, в конце концов, оказалось опаснейшим предприятием.
Припертый к стене, этот человек сразу же счел разумным бросить оружие, особенно после того как я весьма своевременно прострелил его руку , чтобы не дать ему вышибить мозги мистера Шерлока Холмса, общепризанного единственного детектива- консультанта, также известного как невыносимый эгоист и выскочка. И что характерно, ему кажется даже в голову не пришло, что из-за того, что он безрассудно бросился за Мерридью, его мозги могли разлететься по этой чертовой комнате.
Ну, по крайней мере, у доктора хватило такта поблагодарить меня за спасение жизни этого молодого идиота. Я заметил, что Уотсон никогда не извиняется за странные манеры своего компаньона, а вернее за отсутствие таковых - либо он не обращает на все это никакого внимания (в чем я сомневаюсь), либо он (уж не знаю почему) искренне предан своему другу – он просто перекидывает мостик через бездну, что зияет между простыми смертными и мистером Холмсом в ту минуту, когда тот поглощен какой-нибудь загадкой, и ничто другое для него в этот момент не существует.
Мало того, что у него терпение святого - ни один из нас далеко не убежден, что он вообще человек, ибо любой нормальный здравомыслящий человек давно уже убил бы мистера Холмса во сне (или что он там еще делает ночью) – доктор к тому же врач до самой глубины своей сострадательной души. И поэтому, покончив со мной, он вытащил из находящегося в комнате буфета чистое полотно и, подойдя к негодяю, которого я подстрелил, опустился на колени и занялся его раной в предплечье. Мистер Холмс начал что-то монотонно бубнить мне на ухо о дедукции, логических выводах, выдвижении обвинения, и «вы слышите меня, инспектор? Мне кажется, что…» и т.д. и т.п.
У него за спиной сверкнуло лезвие.
И не успел я даже крикнуть, как Мерридью и доктор были уже на ногах, и этот негодяй приставил нож к горлу доктора. Его раненая рука была скручена у него за спиной и, видимо, поэтому в его лице не было ни кровинки, но, бросив взгляд на мистера Холмса, можно было подумать, что он тоже был кем-то скручен, ибо он был белее крахмального воротничка своей рубашки.
- Он был у него в рукаве, - пробормотал доктор, бросая на Холмса виноватый взгляд, что показалось мне просто смешным при данных обстоятельствах; простой обыватель и врач совершенно не обязан быть готов к любым неожиданностям, которые можно ожидать от таких мерзавцев, как Мерридью. Нож был угрожающе близок к сонной артерии доктора; он замолчал и просто наблюдал за происходящим, соблюдая ужасающее спокойствие – никогда бы не подумал, что кто-нибудь может быть столь спокоен с лезвием ножа в дюйме от своего горла.
Так как у этого бесстрастного любителя отчего-то перехватило горло, мне в голову внезапно пришла мысль урезонить нашего сумасшедшего отщепенца.
- Не валяйте дурака, Мерридью, - предостерег я. – Слышите эту суматоху снаружи. Ваша охрана уже готова препроводить вас по месту назначения. Не стоит заходить слишком далеко.
- Это мы еще посмотрим, инспектор! – прохрипел он, еще сильнее скрутив руку доктора и отступая к двери.
К чести его, надо сказать, что доктор не произнес ни звука, хотя его лицо было даже уже не белого, а пепельного цвета, и глаза его на мгновение закрылись.
- Если у вас есть какой-нибудь план, то вам стоит только сказать, - вполголоса сказал я мистеру Холмсу.
Помрачневший взгляд его широко открытых серых глаз( никогда раньше я не видел в них такого выражения) был прикован к лицу доктора, и они смотрели друга на друга, не отрываясь, будто бы под воздействием какого-то магнетизма.
- Мистер Холмс?
Он проглотил комок в горле и открыл было рот, но, видимо, к числу тех качеств, которыми был в избытке наделен доктор, была и способность читать мысли нашего общего знакомого; ибо я никогда раньше не встречал у него такого взгляда.
Уотсон воскликнул: - Не смейте! – но лезвие ножа не дало ему договорить, и он закашлялся. К моему облегчению Мерридью только надрезал кожу, но видимо от столь сильного нажима на горло доктору стало трудно дышать. Я почувствовал, как капельки пота стекают мне за воротник, но не смел сейчас даже пошевелиться.
Холмс был уже не то, что бледный – цвет его лица можно было сравнить разве что с сероватым снегом на лондонских улицах. Он всем телом поддался вперед, напряженный и вибрирующий . словно пружина швейцарских часов.
- Мерридью! – рявкнул он, наконец ,(в его голосе явно читалась паника). – Отпустите его, и я лично прослежу за тем, чтобы вы могли беспрепятственно выйти отсюда.
- Послушайте-ка, мистер Холмс! – запротестовал я, не сразу поняв, насколько бессердечно с моей стороны это прозвучало. Но этот малый может позволять себе как угодно шутить с законом без каких бы то ни было последствий; у нас же, простых смертных, нет старших братьев среди высших эшелонов власти, и поэтому нам осталось бы горько сожалеть о принятии подобного решения всю оставшуюся жизнь (и возможно даже дольше).
- Думаю, я и сам справлюсь с этим, мистер Холмс, - холодно ответил Мерридью, незаметно продвигаясь к двери и таща за собой доктора, который ,надо сказать, был достаточно разумен, чтобы не проявлять глупого героизма, когда лезвие ножа уже проткнуло его кожу. – Продемонстрировать вам, что может случиться, если вы только попытаетесь остановить меня? Нет? Думаю, нет. Вот так- то лучше, инспектор.
Смирившись, я опустил револьвер – Холмс убил бы меня, если бы я только вздумал как-то задержать этого человека, и из-за этого что-нибудь случилось бы с доктором. Если хоть немного повезет, то мои люди должны бы наблюдать за этим домом. Но сейчас мы были беспомощны, и когда я бросил взгляд на лицо мистера Холмса, то понял, что в данную минуту он не в состоянии логически мыслить.
Доктор беспомощно взглянул в мою сторону, и в этих гордых глазах я прочел невысказанное предложение не поддаваться, сопротивляться изо всех сил, но я покачал головой. Никогда бы я не хотел, чтобы невиновный – и к тому же очень добрый, хороший - человек,(что еще важнее!) погиб у меня на глазах, нет уж благодарю покорно! К этому моменту они уже подошли к двери, и еще сильнее скрутив руку доктора, Мерридью приказал ему открыть дверь другой рукой.
Через десять секунд за ними захлопнулась дверь, и в комнате повисло молчание.
Через пять секунд мистер Холмс снова начал дышать (я боялся, что он забудет об этом, ибо совсем не горел желанием приводить его в чувство), и мы пристально посмотрели друг на друга. Он ничего не говорил, а я не имел никакого понятия, сколько нужно выждать прежде, чем броситься за Мерридью. Наличие заложника всегда дьявольски осложняет дело.
Затем мы услышали снаружи какой-то шум и выстрел, и подскочив на месте, я бросился туда, на какие-то секунды опередив моего коллегу-любителя ( возможно, это случилось в первый раз за все эти три года, в течение которых я имел сомнительную привилегию знать его).
- Хокинс, что, черт возьми, происходит? – проревел я, группа констеблей замерла на месте, и все они робко смотрели в мою сторону. Затем я увидел Мерридью. Припертый к стене и сжимая рукой свое окровавленное плечо, он вдруг упал на землю, едва дыша.
Мистер Холмс схватил меня за руку и так крепко сжал ее, что у меня онемели пальцы.
- Где Уотсон?
- Я здесь, все в порядке, друг мой, - раздался усталый голос доктора откуда-то слева из темноты.
Мистер Холмс вырвал фонарь из рук пораженного констебля и бросился туда, где, прислонившись к стене, стоял доктор; одной рукой он прижимал к своему горлу носовой платок, а в другой – держал револьвер, направленный на бесчувственного Мерридью.
-Инспектор Лестрейд, мы даже не видели, как это случилось, - пробормотал у меня над головой один из констеблей, когда я нагнулся вниз. – Как будто началась какая-то драка, а когда мы услыхали выстрел, бросились бегом и нашли их вот в таком виде…
Как, черт возьми, доктор высвободился из рук этого человека и к тому же был относительно невредим – этот парень зарезал целую семью, наверное, вот этим самым ножом?… Хотелось бы посмотреть на это или выслушать, как это было, но, очевидно, мне придется удовольствоваться тем немногим, что удастся подслушать из разговора у меня за спиной.
Я склонился над Мерридью, он доживет до виселицы – ну и то хорошо, хоть что-то хорошее за весь этот ужасный вечер. Проверяя его пульс, я оглянулся назад – мистер Холмс уронил фонарь прямо в уличную грязь, и стоял, обхватив доктора за плечи. Его орлиный нос был всего в нескольких дюймах от бледного лица доктора, и либо он тряс Уотсона, чтобы добиться от него правды, либо у него просто тряслись сейчас руки. Либо и то и другое…
- Нет, Холмс, - терпеливо заверял его доктор, - он отпустил меня, как только закрыл дверь. Но увидев констеблей, запаниковал.
- Ну и? – спросил Холмс.
- Ну, и я не собирался еще раз становиться заложником, - ответил доктор.
Даже в темноте я увидел, как у Холмса сжалось горло. Его длинные, тонкие пальцы потянулись было к шее доктора и нервно затрепетали там, будто бы он не смел прикоснуться к маленькому пятнышку крови.
- Но этот нож…
- Ничто не сравнится с хукри, с которым я не раз сталкивался на Востоке, - спокойно ответил бывший военный хирург. Он крепко сжал нервные пальцы Холмса в своей ладони. – Как видите, я в полном порядке, дорогой друг. Вам ненужно беспокоиться.
-Благодарю вас, но мне лучше судить, что нужно, а что нет, - буркнул мистер Холмс, но вместо того, чтобы обидеться, доктор улыбнулся ему какой-то странной полуулыбкой, смысл которой был понятен лишь им двоим. Бог свидетель, что я, по крайней мере, ничего не понял, потому что, если бы он позволил что-нибудь подобное в отношении меня, то я дал бы ему как следует, несмотря на все эти восточные приемы борьбы, знанием которых он так гордится.
- Как вам будет угодно, Холмс, - вот и все, что ответил ему доктор, слегка улыбнувшись и мягко пытаясь высвободиться от хватки сыщика, который все еще крепко держал его за плечи.
Я бы ответил ему по-другому, но, видимо, спокойный, мужественный ответ доктора смог как-то благотворно повлиять на мистера Холмса, который до этой минуты был напряжен, как пружина, потому что неожиданно он расслабился и на минуту склонил голову на их сцепленные руки.
Если бы я не знал этого молодого мистера Терепть-не-могу-дружбу- во-всех-ее-проявлениях, то я готов был бы поклясться на Библии, что он очень привязан к этому человеку, которого каким-то образом уговорил снимать с ним квартиру.
И раз уж я уже проиграл в Скотланд Ярде одно пари относительно этого странного партнерства ( а именно, что доктор либо сбежит, либо сойдет с ума за те первые полгода, что они вместе снимали квартиру), то я воздержусь выносить дальнейшие суждения по этому вопросу, до той поры, пока этот бедный медик не поймет, как ужасен может быть этот странный мистер Холмс в свободное время и в… праздники.

@темы: фанфик, перевод, Шерлок Холмс, Лестрейд, KCS

10:42 

Оттенки нашей жизни

Оттенки нашей жизни:

Черный

Я безвольно упал на диван, скомкав в руке телеграмму – увы, ее содержание от этого ничуть не изменилось.
- Доктор? Сэр, с вами все в порядке?
Обеспокоенный голос нашей хозяйки донесся до меня словно откуда-то издалека.
Кажется, я ответил ей утвердительно. Миссис Хадсон еще раз с сомнением посмотрела в мою сторону и, слава богу, вышла из комнаты прежде, чем я окончательно потерял самообладание.
Я не видел брата несколько лет – последний раз мы встречались, как раз перед моим отправлением в Афганистан – но боль потери не становилась от этого меньше.
И хотя с одной стороны, я был рад, что Холмс находится на континенте, но в глубине души… я так отчаянно хотел, чтобы сейчас он был здесь!

@темы: перевод, фанфик, Шерлок Холмс, Оттенки нашей жизни, Джон Уотсон, KCS

20:22 

Оттенки нашей жизни

Оттенки нашей жизни:

Красный

Не успел я быстро засунуть свою рукопись под какую-то книгу, как в гостиную ворвался Холмс; не обращая на меня никакого внимания, он схватил свой бумажник, лежащий на его химическом столике, и, хлопнув дверью, снова исчез.
Я усмехнулся и, вновь вытащив на свет божий свое творение, начал придирчиво проглядывать страницы в поисках ошибок. Наконец-то я закончил – это была моя первая попытка не просто написать роман, но и записать одно из расследований Холмса. На минуту я остановился, задумчиво покусывая кончик пера и пытаясь подобрать подходящее название для своего творения. Тут мой взгляд упал на последний абзац рукописи, и я улыбнулся.
- Ну, что я вам говорил с самого начала?- смеясь, воскликнул Шерлок Холмс. – Вот для чего мы с вами создали этот Этюд в багровых тонах – чтобы обеспечить им достойную награду!
Прекрасно, так и назову.
Этюд в багровых тонах.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, Оттенки нашей жизни, KCS, фанфик

Приют спокойствия, трудов и вдохновенья

главная