Записи с темой: священные улики (список заголовков)
11:23 

Священные улики. Инструкции Мастера

Возвращаюсь потихоньку к "Священным уликам". Сегодня выложу лишь небольшое вступление к большой части "Инструкции Мастера", которую сам автор называет сердцевиной всей книги. Ни о чем особенном тут не говорится, это просто переход к новой части.

Инструкции Мастера
Должно быть, худшим соседом по квартире всех времен, был мистер Шерлок Холмс, который хранил табак в носке персидской туфли, в любое время суток проводил зловонные химические опыты, салютовал своей королеве, выводя про помощи пуль на стене своей квартиры на Бейкер-стрит ее вензель V.R., и, вообще, отличался довольно беспорядочным и эксцентричным образом жизни.
Но для верного Джона Уотсона, самого известного в литературе соседа по квартире, самым худшим было то, что ему часто демонстрировалась его собственная медлительность в умственном отношении. Доктор Джон Х. Уотсон не глупец, но он понимает, что, будучи партнером Холмса в их совместных приключениях, ему снова и снова будет это демонстрироваться. «Я не считаю себя глупее других, но всегда, когда я имею дело с Шерлоком Холмсом, меня угнетает тяжелое сознание собственной тупости.» Фактически это старый писательский трюк, столь же старый, как благоговейное преклонение людей, задающих свои вопросы Сократу или неспособность учеников Иисуса понять послание их учителя, выдающегося гения с обычной душой, такой же, как у нас с вами. Кроме того, Холмс не может быть учителем, не имея послушного ученика.
В начале первого рассказа «Скандал в Богемии» Холмс совершает свой любимый фокус, с которого часто начинается история. По мелким деталям во внешности, одежде и обуви Уотсона он делает вывод, что его друг был за городом, у него неряшливая служанка, и он вновь вернулся к частной практике. После того, как Холмс подробно объясняет, как сделал свои выводы, Уотсон смеется:
« Когда вы раскрываете свои соображения, – заметил я, – все кажется мне смехотворно простым, я и сам без труда мог бы все это сообразить. А в каждом новом случае я совершенно ошеломлен, пока вы не объясните мне ход ваших мыслей. Между тем я думаю, что зрение у меня не хуже вашего».
Холмс соглашается и произносит одну из самых важных в Каноне фраз:
- Вы видите, но вы не наблюдаете.
Затем он предлагает Уотсону сказать, сколько ступенек ведет в их гостиную.
«- Сколько? Не обратил внимания.
– Вот-вот, не обратили внимания. А между тем вы видели! В этом вся суть.»
Правильный ответ – семнадцать, конечно, факт незначительный, но Холмс твердо настаивает, что каждый из нас должен научиться видеть мир столь же ясно и четко. Уотсон никогда полностью не осознает тот факт, что он живет рядом с человеком, сосредоточенным, как дзэнский мастер, с духовным учителем, который имеет склонность к выслеживанию преступников. Несмотря на увлекательный и легкий язык повествования , Холмс не играет в игры со своим «учением», а скорее устраивает довольно серьезные демонстрации того, как надо смотреть на мир. Эти рассказы, наконец, не просто о разоблачении истинного облика преступников, но и о правильном понимании реальности. Сыщик учит своего друга тому, что буддисты называют «обнаженное внимание».
Старая дзенская история рассказывает о студенте, который вновь и вновь приставал к учителю Ичу с вопросами о сути учения. Мастер пишет кистью слово Внимание. Неудовлетворенный студент спрашивает:
- Что это?
В ответ он пишет : Внимание, Внимание.
Уже разгневанный студент восклицает :
- И что с ним такое?
Написав это слово три раза, учитель спокойно отвечает:
- Внимание значит внимание.
Что подразумевает момент нашего восприятия до того, как заработает мысль, прежде, чем в дело вмешаются наши концепции и уже сложившиеся представления. Обнаженное внимание - это значит, видеть вещи такими, какие они есть. Правда, Холмс постигает то, что видит, благодаря своему великолепному уму, но ,что еще более важно, он воспринимает увиденное с абсолютной точностью , не применяя теорий, которые подгоняют истину под какие-то уже сложившиеся идеи, что приводит лишь к тупиковым ситуациям.
Иисус говорит о таком подходе в Евангелии от Матфея, упоминая о замечании Исайи, что «слухом услышите - и не уразумеете, и глазами смотреть будете - и не увидите». На что Иисус говорит: «Ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат, ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что́ вы видите, и не видели, и слышать, что́ вы слышите, и не слышали.» Не говоря уже о полиции!
Мы с вами обычно видим все так, как Уотсон. Но Холмс не доволен, он явно считает, что любой может быть проницательным, если будет должным образом смотреть на вещи. Проблема в том, что наше привычное видение можно приравнять к слепоте.
Эту часть можно считать самой сердцевиной книги, в ней описываются пять принципов, извлеченных из Канона, чтобы показать нам, как смотреть на вещи с новым пониманием.

@темы: Шерлок Холмс, Священные улики

16:00 

Выкладываю очередную часть "Священных улик". Заранее прошу прощения за косноязычие - все-таки богословские тексты для меня в новинку. Возможно , пока то, что выкладываю не слишком содержательно, но это все как бы части предисловия. Мне показалось, что написано немного сбивчиво. Посмотрим, что будет дальше.


Поиски черной кошки в темной комнате

Везде вокруг нас множество путеводных нитей. Божественные отпечатки повсюду.
И несмотря на это, наши поиски Бога могут стать совершенно безумными, неистовыми, всепоглощающими , словно божественную тайну можно открыть , как тайну в каком-нибудь триллере, где все нити сходятся в одну на последних пяти страницах. Много лет назад, я слышал один анекдот , когда еще был студентом Гарвардской школы богословия. А так случилось, что она была отделена автомобильной стоянкой от Гарвадской физической циклотронной и Биологической исследовательских лабораторий, так что в этом анекдоте есть некоторый горький намек.
В общем, ученый, философ и теолог говорили о трудностях в своих профессиях. Ученый сказал: -Я думаю, что наши поиски истины похожи на поиски черной кошки в темной комнате, но только с фонариком.
Философ предположил: - А про своих коллег я бы сказал, что эти поиски скорее ведутся вообще без источника света.
Они повернулись к теологу, который улыбнулся: - Я бы сказал, что мы, теологи, ищем черную кошку в темной комнате, без света и без каких-либо живых существ в комнате – и находим ее!
Конечно, тут нет ничего нового. Бог, «черная кошка» для всех, кто его ищет, бывает вновь и вновь найден теми, в чьем голосе звучит уверенность. Если Библия чему-то нас и учит, так это тому, что за тысячи лет эта тайна ни на йоту не изменилась, так же, как и человеческая натура. Один из друзей Иова сказал страдальцу, терпящему многочисленные бедствия: «Но если бы Бог возглаголал и отверз уста Свои к тебе и открыл тебе тайны премудрости!... Можешь ли ты исследованием найти Бога? Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя?» Иными словами, тайна страданий Иова неразрешима.
Тем не менее, мы никогда не перестаем искать разгадку этих «тайн премудрости». Но что ищет мистер Шерлок Холмс? На первый взгляд ни одно из дел Холмса не кажется религиозным, хотя, как мы увидим, одни из них граничат с чем-то, казалось бы, сверхъестественным, в других же действуют лица духовного звания. По меньшей мере, дважды Уотсон упоминает о том, что к Холмсу обращался сам Папа. Сам Холмс очень скромно говорит, что был «чрезвычайно занят историей с ватиканскими камеями». Папа Лев Х111 был должно быть весьма удовлетворен его работой, потому что позже Уотсон упоминает и о выяснении «причин внезапной смерти кардинала Тоски»
Папе, возможно, не понравился бы противоречивый ответ Холмса Уотсону в первой главе «Долины страха», когда они пытаются разгадать сложный шифр в письме, посланном взволнованным сподвижником Мориарти. Им нужно выяснить, какая книга, напечатанная в два столбца, могла бы быть ключом к шифру. Это толстая книга, и написавший письмо полагает, что она точно должна быть у Холмса. Холмс предлагает Уотсону пораскинуть мозгами и тому приходит в голову счастливая мысль.
«- Библия! – торжествующе вскричал я.
- Хорошо, Уотсон, хорошо! Но, если можно так сказать, недостаточно хорошо! Даже если я приму этот комплимент по отношению к себе, я вряд ли смогу назвать книгу, менее подходящую для того, чтобы лежать у локтя одного из помощников Мориарти.»
Этот комментарий даже не дает нам уверенности, есть ли у Холмса Библия!
Единственный явный религиозный интерес со стороны Холмса, который мы видим, представляет его эклектическим религиозным исследователем, которого особенно интересуют восточные религии. Этот интерес к различным верованиям заявляет о себе довольно рано, когда во время затишья в расследовании в деле со «Знаком четырех» Холмс со свойственным ему блеском заводит разговор на множество различных тем «о средневековой керамике и о мистериях, о скрипках Страдивари, буддизме Цейлона и о военных кораблях будущего». Уотсон добавляет, что он говорил «так, будто был специалистом в каждой области».
То, что Холмс мог изучать Буддизм Хинаяны, кажется удивительным, но когда вы исследуете древние источники этой суровой части Буддизма, становится ясным, чем она могла бы привлечь его. Буддизм Хинаяны считается более ранним и наиболее точным изложением учения Будды и представляет своего учителя холодной, рациональной и сдержанной фигурой. Это еще не сострадательный Будда времен Буддизма Махаяны. Буддизм Хинаяны – отрасль религии, которая наибольшее значение придает личным усилиям верующих в поиске нирваны, а Будда – строгий и интеллектуально безжалостный учитель. Вы быстро можете понять притягательность человека столь же холодного и эмоционально сдержанного, как Холмс. В «Деле необычной квартирантки» Уотсон описывает, как его друг «уселся прямо тут же, на полу, словно Будда, скрестив ноги».
То, что этот интерес к восточным религиям и Буддизму не простое любопытство, демонстрируют нам действия Холмса во время его трехлетнего «хиатуса», когда он, как человек, считавшийся погибшим, волен располагать собой по своему усмотрению. Весь мир, включая Уотсона, считает , что он вместе с профессором Мориарти покоится на дне Рейхенбахского водопада. И как же Холмс распоряжается своей жизнью? Он воспользовался своей свободой довольно впечатляющим образом.
Два года он путешествовал по Тибету и, как он сказал позже «посетил из любопытства Лхассу и провел несколько дней у далай-ламы». ( В первой версии «Пустого дома» Дойль назвал главу буддистов Тибета «лламой», что, может указывать на то, что Холмс побывал в Андах или же его знание буддизма не исключает невежества в плане орфографии!) Никогда еще Холмс не был так склонен к британской недосказанности, как тогда, когда он использует термин «из любопытства», особенно если учесть , что до той поры ни одному европейцу не удалось проникнуть в суровый край негостеприимного и таинственного Тибета.
Один исследователь за другим пытались достичь Лхассы, но ни одному иностранцу не удалось попасть туда, где пребывал Далай-лама. Может быть , Холмс, путешествуя под именем «норвежца Сигерсона», выполнял работу для Министерства иностранных дел под эгидой его брата Майкрофта, единственного человека, знавшего, что Холмс жив.
Некоторые шерлокианцы выдвигают предположения, что эти два года дали Холмсу возможность полностью пройти посвящение и что он стал завершившим подготовку полноправным буддийским мастером. Как мы увидим из следующей главы, Холмса определенно окружает аура духовного наставника дзен-буддизма, гуру осведомленности и наблюдательности. Возможно, это духовное преобразование объяснит, почему после своего трехлетнего хиатуса, Холмс не использовал больше наркотики, чтобы успокоить свой активный мозг.
Человек, который увлеченно искал разгадки стольких тайн, кажется, наконец, постиг восточную мудрость , найденную в Дао: «Сдерживай чувства, и жизнь всегда будет полной… Умение замечать малое – путь к проникновению в суть вещей». Мы никогда не узнаем подлинной религиозной философии Холмса, но ближе всего к нему, вероятно, Дао, где утверждается, что тайны и их разгадка – фактически две стороны одного и того же явления.
Какова бы ни была правда,(а сведения, сообщенные Уотсоном лишь возбуждают интерес, ничего окончательно не утверждая) интерес Холмс к религиям мира продемонстрирован в этот период и его опасным путешествием через Персию, затем посещением Мекки, этого священного города Ислама, и визит к халифу в Хартуме (где был убит английский генерал Гордон, погибший таким образом, во имя Британской империи – его портрет наряду с портретом американского проповедника Генри Уорда Бичера – единственные, что украшают стены гостиной на Бейкер-стрит.) Визит в Мекку, особенно во время хаджа, великого паломничества мусульман, которое пророк Мухаммед приказал совершать всем верующим хотя бы раз в жизни, мог бы стоить Холмсу жизни, если бы его обнаружили. Несомненно, умение этого неверного маскироваться проявилось здесь во всем блеске, но как мы увидим в дальнейшем, предстояло еще более основательное перевоплощение.

@темы: Шерлок Холмс, перевод, Священные улики

17:15 

РЕЛИГИЯ И ДЕДУКЦИЯ – ТОЧНАЯ НАУКА?

Выкладываю следующий абзац "Священных улик" Заранее прошу прощения, если какие-то цитаты вдруг прозвучат не так. Здесь их не мало: и из Канона, и из Библии, и из множества других ранее мне неизвестных авторов и источников. Куда только Холмс уже не заводил : приходилось интересовать и скрипачами прошлого, и химическими веществами и химиками. Теперь вот дошла до Библии, пришлось кое-что полистать. И какое-то очень возвышенное настроение от этого куска



РЕЛИГИЯ И ДЕДУКЦИЯ – ТОЧНАЯ НАУКА?

Возможно, прошло уже немало лет с тех пор как вы читали рассказы о Шерлоке Холмсе. Однако, весьма вероятно, что в один прекрасный день все мы присоединяемся к Холмсу в его поисках ускользающей под множеством личин истины: в виде похищенных драгоценностей, собаки-призрака в тумане девонширских болот, пропавшей королевской короны, тайне личности человека, пишущего кровью на стене.
Мы шли вместе с Холмсом, когда он двигался по туманным улицам Лондона нашего воображения. Мы думаем, что точно знаем, кто он, эта вездесущая и мифическая фигура: худощавый, эксцентричный, с пронзительным взором серых глаз, в которых горит огонь азарта погони. Каким-то образом он всем нам известен, этот главный искатель скрытой правды. И все же в Холмсе так много того, чего мы прежде никогда не замечали – он почти секретная личность.
Он не просто ищейка, как можно заметить в столь редком эпизоде в «Морском договоре», когда Холмс томно берет розу и вдыхает ее аромат, прислонившись к подоконнику. «Нигде так не нужна дедукция, как в религии. Логик может поднять ее до уровня точной науки.» Религия! И это говорит человек, всегда выступающий в роли циника, этот вечный скептик.
Это поразительное высказывание, столь нетипичное для Холмса, являвшего собой образец холодного детектива с аналитическим умом, переходит в следующее его размышление: «Мне кажется, что своей верой в Божественное провидение мы обязаны цветам. Все остальное - наши способности, наши желания, наша пища - необходимо нам в первую очередь для существования. Но роза дана нам сверх всего. Запах и цвет розы украшают жизнь, а не являются условием ее существования. Только Божественное провидение может быть источником прекрасного. Вот почему я и говорю: пока есть цветы, человек может надеяться.»
Да, Холмс, безусловно, не обыкновенный мудрец-теолог, но истина иногда приходит к нам в дольно причудливой форме. Даже в весьма непритязательном облике детективных рассказов, презираемых критиками, и их просто не принимают во внимание , считая лишь занятными головоломками.
В этой книге мы постараемся узнать, что имеет в виду Холмс, когда говорит, что «нигде так не нужна дедукция, как в религии.» Игра началась, как сказал Мастер, и ее цель божественна.
Холмс – некто больший, чем литературный сыщик – он один из величайших образов, который был когда-либо создан. Он более, чем величайший литературный образ – он в буквальном смысле легенда.
Честертон, который в лице смиренного отца Брауна создал одного из нескольких детективов, которых предположительно можно поставить в один ряд с Холмсом, восхищенно писал:
«Герой мистера Конан Дойля, вероятно, первый со времен героев Диккенса литературный персонаж, который действительно вошел в нашу жизнь и речь и стал существом равным Джону Буллю и Санте Клаусу.» Честертон даже дошел до того, что настаивал на необходимости возведения в Лондоне памятника Шерлоку Холмсу, ибо есть же памятник Питеру Пэну, единственной литературной легенде ХХ века, которого можно приравнять к Холмсу.
Но в современном Лондоне Холмса нет – он живет в королевстве вне времени и пространства, в туманном Лондоне нашего воображения, освещенном грезами и светом газовых фонарей. И такая экстравагантная любовь к Холмсу развивалась отнюдь не постепенно. Как только «Стрэнд Мэгэзин» начал публиковать в 1891 году короткие рассказы о «единственном в мире частном детективе-консультанте» , это тут же вызвало у читателей подлинный взрыв интереса к Холмсу. Эта одержимость продолжалась свыше сорока лет, причиняя Конан Дойлю невыразимые страдания, потому что он вполне справедливо считал, что эти детективные рассказы затмевают другую его более серьезную работу.
Собственно говоря, Дойл намеревался написать только шесть рассказов о персонаже, которого сначала нарек Шеррингфордом, но будучи компетентным, но не очень процветающим медиком, поддался уговорам и написал еще шесть. Когда в 1892 году эти рассказы были опубликованы вместе под названием «Приключения Шерлока Холмса» Дойл надеялся завершить этим эту серию, но его мать, его издатель и бесчисленные читатели требовали продолжения. В ответ на его заявление, что «я намерен окончательно и бесповоротно избавиться от Холмса. Он отвлекает меня от более важных вещей» , мать написала ему с резкостью настоящего редактора: «Ты этого не сделаешь! Ты не можешь! Ты не должен!»
Думая, что ни один человек в здравом уме на это не согласится, Дойл запросил тысячу фунтов за продолжение историй о Холмсе, и его предложение было немедленно принято. Так , в 1892 году в рождественском выпуске «Стрэнд Мэгэзн» стали появляться новые рассказы о Холмсе; и тем не менее, решив окончательно избавиться от Холмса, последний из этих рассказов Дойл назвал «Последнее дело». Для этого завершения Дойл придумывает великолепный финальный сюжет: некоего противника, который равен Холмсу интеллектом, чего нельзя сказать о его моральных качествах. Это будет король преступников, профессор Джеймс Мориарти, который в буквальном смысле дойдет с сыщиком до края Забвения. Холмс и Мориарти падают в Рейхенбахский водопад с высоты двести футов и исчезают среди его бурлящих пенистых вод и смертоносных скал. В этом рассказе доктор Уотсон с печалью описывает конец «самого благородного и самого мудрого из всех известных мне людей».
Говорят, что молодые люди носили траур, когда Дойл сбросил их любимого героя в Рейхенбахский водопад, и вся Англия горевала о его предполагаемой кончине. Конечно, Дойл , который отнюдь не был глупцом, никогда не говорил о том, что было найдено тело Холмса, и так как, несмотря на все вое раздражение на Холмса, он сознавал, что тот практически финансировал его, позволяя писать и другие книги, воскрешение Холмса всегда ожидало своего часа.
Через восемь лет Холмс, наконец, появился с выходом «Пустого дома». ( «Собака Баскервилей», вышедшая в 1902 году, во время этого длительного интервала, под восторженные отзывы и возгласы одобрения критиков, была хитро представлена, как дело из прошлого.) После этого никто уже не воспринимал всерьез протесты Дойла, и рассказы продолжали выходить и так продолжалось до 1927 года, когда после публикации «Архива Шерлока Холмса» Дойл, наконец, через более, чем тридцать лет, освободился от разностороннего героя своего собственного сочинения.
Холмс остался в этом мире, даже когда его создатель умер, подобно всем смертным, в 1930 году. И как не удивительно эта сага продолжается и до сего дня. И никто в действительности не считает, что люди почти сто лет читают и перечитывают эти рассказы, просто ради того, чтобы узнать разгадку той или иной тайны.
Поразительно, но мы вновь и вновь оживляем в своей памяти эти сцены из жизни викторианской Англии, давно унесенной не просто временем, но и катаклизмами двух мировых войн, чтобы вновь пережить теплые и порой комичные минуты дружбы между многострадальным Уотсоном и его странным другом, временами испытывающим его терпение, и самое важное – почувствовать странное обаяние самого Холмса.
И все же, почему мы так увлечены таким человеком, как Холмс?
Потому что в этом изыскателе есть качества, придающие ему бесконечное очарование.
Он учит нас видеть , поистине наблюдать за тем, что происходит в этом мире. В десятках диалогов с его «студентом», Уотсоном, снова и снова Холмс пытается пробудить в своем друге умение и готовность видеть вещи такими, какие они есть, а не такими, какими он желал бы их видеть, какими считал их или представлял в своем воображении. Как сказал Витгенштейн, в стиле весьма похожем на Холмса: «Не думайте! Смотрите!»
Это труднее, чем может показаться вначале и для этого требуется терпение и хороший учитель. Как выразил это много лет назад учитель-буддист: « Глупцы не признают того, что они видят, ценя лишь то, что думают сами. Мудрецы не признают того, что думают, ценя лишь то, что видят.» Много будет случаев, когда расследование пойдет в нужную сторону лишь благодаря способности Холмса просто взглянуть на место преступления и увидеть его без заранее созданных теорий и предубеждения; увидеть то, что есть в действительности. Сохранение ясности своего восприятия – ключ к проницательности, верному пониманию.
Более того, его преданность истине делает Холмса не просто человеком, вызывающим восхищение; это некоторым образом возвышает его до уровня какого-то необыкновенного монаха, готового отдать жизнь за других. Дойл создал героя, который, несмотря на очевидные недостатки, тем не менее, обладает почти сверхчеловеческой способностью насквозь видеть тех, с кем встречается.
В «Пестрой ленте»Элен Стонер, женщина, пришедшая к Холмсу за помощью, говорит: «Я слышала, мистер Холмс, что вы способны распознать всякие порочные наклонности человеческого сердца». Он способен на это , и такова его страстная преданность правде, что мы верим в то, что он неподкупен. Эта страсть более, чем восхитительна, она почти святая. Когда накануне своей схватки с профессором Мориарти Холмс говорит: « Я принимал участие в тысяче с лишним дел и убежден, что никогда не злоупотреблял своим влиянием, помогая неправой стороне», мы чувствуем, что он говорит правду, а не просто для красного словца.
Да, Холмс обладает огромным душевным и нравственным величием, но можно ли его назвать религиозным деятелем? Почему мы вообще должны рассматривать его в области духовной?
Для тех, кто скажет, что детективные рассказы ничего не могут поведать нам о духовности, я предлагаю вернуться к первым страницам Книги Бытия, где История начинается с убийства – тут же, как только начинается и земная жизнь – за пределами Эдема. Каин и Авель – первые дети в истории человечества, а уже, как говорит Бог «грех притаился у дверей». Когда Господь отверг зерно, приносимое ему в жертву Каином ,и принял мясо, что пожертвовал Авель, Каин снедаемый ревностью и гневом, зовет Авеля в поле и там убивает его.
После этого первого убийства Бог спрашивает: « Где Авель, брат твой?» И Каин отвечает самой известной в мире отговоркой: «Не знаю; разве я сторож брату моему?»
Будет не слишком притянуто за уши, если мы скажем, что Бог показан как первый детектив. Он определенно обвиняет, взывая к Каину: « Что ты сделал?»
И по какой же причине Бог определил убийцу? По самой главной из улик – свидетельству пролитой крови: «Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли».
Не с этим ли сталкивается каждый детектив, оказавшись лицом к лицу с ужасной реальностью убийства? Всегда есть надежда, что найденное свидетельство, в самом деле, объявит во всеуслышание, кто виновен. Смерть всегда оставляет следы и как это и происходит в Книге Бытия и за ее пределами. Детектив, который ищет доказательство, которое прокричит: «Виновен!», просто выполняет роль Бога, который сделал то же самое на самой заре истории в первой из библейских книг.
В своей книге «Таинство и Тайна – духовный криминальный роман», в которой подробно описаны все литературные религиозные деятели, которые также были детективами, Уильям Дэвид Спенсер делает удивительное заявление: «В определенном смысле, очень реальном, история Иисуса – это нераскрытое убийство.» Он видит классическую структуру: Иисус в качестве жертвы, люди в качестве убийцы, Бог как судья. «Поиски теологами правды о Христе начинаются как поиски детективом тайны убийства…. Если христиане задают вопрос, может ли детективная история быть христианской, они не до конца знают свою собственную веру».
Недавно я с удивлением нашел в серьезном руководстве к великим духовным произведениям целую главу, посвященную детективным романам! Издатель, Эжен Питерсон, размышляет, почему священников так привлекают детективные рассказы, в которых, в отличие от нашей реальности, в конце всегда раскрывается тайна. Возможно потому, что священники « проводят немало времени среди грешников самого разного толка. Некоторые из них вполне готовы признать свои грехи; но часто грехи умалчиваются. Из-за того, что жизнь их проходит порой среди самых неожиданных проявлений этих грехов, мужчины и женщины , носящие духовный сан, прекрасно подготовлены к тому, чтобы находить их, подобно детективам». Но тут есть и нечто большее, нежели просто развлечение. Эта связь между раскрытием преступления и верой имеет длинную историю.
В 1930-е некоторые из критиков (включая создательницу лорда Питера Уимси, Дороти Сэйерс) указывали, что две книги из Апокрифов «Ваал и Дракон» и «Сусанна» показывают молодого человека по имени Даниил в образе детектива древнего мира. В первой Даниил разоблачает махинации священнослужителей Ваала, а в другой опрашивает старцев, которые наводят напраслину на целомудренную Сусанну. Несмотря на их простоту, эти повествования, несомненно, предшественники современных детективных рассказов .
Когда юную деву Сусанну ложно обвинили, Даниил восклицает: «так ли вы неразумны, сыны Израиля, что, не исследовав и не узнав истины, осудили дочь Израиля? Отделите их друг от друга подальше, и я допрошу их.» Затем он искусно использует дедукцию и перекрестные вопросы и разоблачает ложные свидетельства и подкуп.
В эти минуты, кажется, что за действиями Даниила стоит сам Бог, дабы защитить униженных и тех, с кем обошлись несправедливо. Эти библейские апокрифические книги, возможно, не очень хорошо известны, но они являются свидетельством того, что дедукция явно была в иудейской и христианской традиции.

@темы: Шерлок Холмс, Священные улики

18:28 

Лиха беда - начало...

Очень бездарная суббота. Встала настолько поздно, что просто стыдно. Сказывается недосып, а ведь только из отпуска. И ничего путного пока не сделала.
Но чтоб как-то оправдать решила для начала выложить маленькое предисловие книги, рабочее название которой "Священные улики (ключи к разгадке) Евангелие от Шерлока Холмса" Автор Стивен Кендрик

Буду выкладывать понемногу, тем более, что язык тоже не совсем простой, а я отнюдь не богослов))

Введение

Божественные отпечатки

«Мы тянемся к чему-то. Мы что-то хватаем. А что остается у нас в руках под конец? Тень»
«Вы видите, но вы не наблюдаете»
«Моя профессия – знать то, чего не знают другие.»

Эти загадочные фразы легко могли бы исходить из уст какого-нибудь экзальтированного духовного наставника – их мог сообщить какой-нибудь восточный гуру, или, может быть, мистический священник, но определенно это был мудрец, пытающийся заставить своих слушателей избавиться от своего обычного восприятия действительности. Это высказывания того, кто приглашает вас к познанию духовных тайн.
Хотя вообще-то, это слова мистера Шерлока Холмса, первого в мире и самого известного частного детектива-консультанта, проживающего по адресу : Лондон, Бейкер-стрит, 221-б.
Да он неизвестный никому мудрец-теолог, этот лишенный эмоций логик!
Даже доктор Уотсон, достойный доверия друг сыщика, признавал, что Холмс был совершенно лишен каких бы то ни было чувств. Особенно, мысли о любви были «были ненавистны его холодному, точному, но удивительно уравновешенному уму. По-моему, он был самой совершенной мыслящей и наблюдающей машиной, какую когда-либо видел мир…»
Однако, все не совсем так, каким кажется на первый взгляд. Как и положено, когда речь идет о настоящей тайне. Как говорит Холмс : «Это дело темное».
Правда, Холмс показан, как совершенный скептик, которого нисколько не привлекают чары мистики; на протяжении четырех повестей и пятидесяти шести рассказов нигде нет указаний, что они с Уотсоном посещали церковную службу или демонстрировали хотя бы малейший интерес к религиозным организациям; а в заключении «Горбуна» Холмс даже признается, что «изрядно подзабыл Библию».(Тем не менее, то что он вспомнил о любовной тайне в истории Давида и Вирсавии в «первой или второй книге Царств» помогает ему раскрыть дело).
Несмотря на все это, перед нами духовной наставник, причем чрезвычайно мудрый. Помимо этого, в этих популярных таинственных историях, множество нитей к разгадке гораздо более важной тайны, общей тайны для всех нас. Как сказал Альберт Швейцер: « Как бы глубоко не проникли мы в суть вещей, мы всегда находим тайну. Жизнь и все, что ей сопутствует, непостижимо…»
На первый взгляд кажется невероятным, чтобы рассказы о Шерлоке Холмсе могли привести нас к неким несказанным тайнам этой жизни. Однако, я открыл в них интригующий путь к пониманию совершенно удивительной идеи: эти детективные рассказы можно рассматривать как искусно завуалированные притчи религиозного толка. В конце концов, если известный нам сыщик может раскрыть самые темные и надежно охраняемые тайны , таящиеся в самой глубине человеческого сердца, то возможно в этом таится проявление непостижимой воли Бога. Возможно, наконец, что это две стороны одной и той же загадки.

@темы: перевод, Священные улики

Приют спокойствия, трудов и вдохновенья

главная